Аромат возмездия

Кок, польщенный визитом знаменитости (а он, видимо, узнал Жюльена), и, главное, привлеченный видом денег, кивнул.

— Берите, что хотите, маэстро. Но что за блюдо вы готовите в такое время?

— Месть, — коротко ответил Жюльен. — Холодное блюдо. И подается оно в полной темноте.

Он быстро оглядел полки. На них стояли большие жестяные банки с надписями: "Перец кайенский", "Куркума", "Горчичный порошок". Жюльен схватил банку с самым острым перцем, какой только нашел, — чистый капсаицин в порошке, используемый для приготовления сверхострых соусов в ничтожных количествах. Он стоил целое состояние, но на камбузе, видимо, кто-то любил острую пищу. Затем он взял бутыль с концентрированной уксусной эссенцией, стеклянную банку с кристаллами каустической соды, используемой для прочистки труб, и алюминиевую фольгу. А также маленькую стеклянную пипетку.

— Мне понадобится еще старый мясницкий фартук и пара резиновых перчаток, — добавил он. — И, пожалуйста, заприте дверь изнутри и не выходите, пока не услышите, что все стихло.

Кок, поняв, что дело серьезно, вытаращил глаза, но спорить не стал.

Жюльен разложил свои ингредиенты на маленьком разделочном столике. Время работало против него. Он насыпал на квадрат фольги горсть порошка кайенского перца, капнул на него эссенцией, добавил несколько кристаллов соды. Пошла реакция. Порошок начал шипеть, превращаясь в вязкую, маслянистую пасту. Он завернул эту пасту в фольгу, сделав подобие маленькой дымовой шашки с узким отверстием. Затем взял другой кусок фольги, свернул воронку и закрепил на горлышке бутылки с уксусной эссенцией. В бутылку он осторожно, через воронку, засыпал кристаллы соды и быстро, но плотно закрутил крышку, в которой предварительно проделал отверстие. Это было простое, но эффективное химическое оружие. При контакте соды с кислотой начнется бурная реакция с выделением углекислого газа, который, не имея другого выхода, с огромной силой вытолкнет кислотную струю через отверстие.

Он надел резиновые перчатки, клеенчатый фартук, закрывавший его с ног до головы, и натянул на лицо марлевую повязку, смоченную водой. Он был готов. Теперь он сам был блюдом. Блюдом, которое подают врагу.

Он вышел на палубу. Стемнело. Море было черным, небо — усыпанным яркими, колючими звездами. Пассажиры попрятались в каютах и баре, спасаясь от прохладного ветра. Только одинокая фигура все так же стояла у борта, но теперь к ней присоединилась вторая. Жюльен прислушался к ветру. До него донеслись обрывки фраз.

— ...не появлялся. Возможно, в каюте.

— Проверь. Я останусь здесь. Если он нас вычислил, то уже где-то рядом. Нюхач опасен накоротке.

Жюльен, прячась за спасательной шлюпкой, оценил дистанцию. Около пятнадцати метров. Ветер дул от них к нему — это плохо. Его химическая атака будет снесена обратно. Надо заходить с наветренной стороны. Он, пригнувшись, пробежал к носу парома и начал осторожно пробираться к преследователям вдоль противоположного борта, перешагивая через бухты канатов.

Когда до них оставалось метров пять, один из них, тот, что собирался идти в каюту, вдруг обернулся. У него было лицо человека, который привык убивать и не испытывать по этому поводу никаких эмоций. Он заметил Жюльена. Его рука метнулась к поясу, но Жюльен уже действовал.

Он швырнул фольговую бомбу. Она, шипя и разбрасывая искры, упала прямо под ноги преследователям. Раздался громкий хлопок, и в воздух поднялось облако едкого, оранжево-красного дыма. Дикая смесь капсаицина, уксусной кислоты и продуктов реакции. Даже Жюльен, находившийся в пяти метрах и в защитной повязке, почувствовал, как защипало глаза. А его противники закашлялись, закричали, схватившись за лица.

— Глаза! Я ничего не вижу!

Один из них, тот, что был в противообонятельном костюме, попытался отступить, но вдохнув едкий дым, потерял ориентацию и врезался в фальшборт. Жюльен не дал им опомниться. Он шагнул вперед, держа перед собой бутылку с кислотой, как пистолет. Направив отверстие в крышке на первого, кто попытался выхватить оружие, он резко встряхнул бутылку и сжал ее. Струя концентрированной кислоты ударила точно в руку с пистолетом.

Вой. Нечеловеческий, полный боли и ужаса. Пистолет упал. Кожа на руке мгновенно вздулась волдырями.

Второй, пытаясь проморгаться, достал свой пистолет и выстрелил наугад. Пуля просвистела мимо уха Жюльена, ударив в металлическую надстройку. Жюльен метнулся в сторону, перекатился, схватил с палубы оброненную монтировку. Он не хотел убивать. Ему нужна была информация. Один из них должен был выжить.

Он обрушил монтировку на руку стрелявшего. Хрустнула кость. Пистолет упал на палубу и покатился за борт, в черную воду. Затем он ударил наотмашь по лицу, отправляя противника в глубокий нокаут.

Третий, тот, что был в противообонятельном костюме, все еще был дезориентирован, но уже приходил в себя. Жюльен подскочил к нему, сорвал с его лица маску, открыв незащищенные органы чувств, и поднес к его носу маленький, плотно закрытый флакон, который он все это время носил на цепочке на шее, как талисман. Это был его ultima ratio, последний довод, который он приготовил на камбузе из остатков каустической соды и нашатыря. Так называемая "нюхательная соль дьявола".

Человек вдохнул и забился в конвульсиях. Его нервная система, атакованная чудовищной концентрацией аммиака, сдалась.

Жюльен огляделся. Бой, длившийся меньше минуты, завершился. Три тела лежали на палубе. Двое были без сознания, третий стонал, баюкая обожженную руку. Он схватил последнего за грудки и рывком поднял, удерживая над бортом.

— Имя! Имя заказчика! Быстро, или ты покормишь рыб!

— Я не знаю! — прохрипел наемник. — Клянусь! Приказы приходят через посредника. В Катании. Человек по имени Фабрицио. У него цветочный магазин в центре. "Фьоре дель Этна". Он — связной. Мы должны были доложить ему о твоей смерти!

— Дон Тициано, — резко сказал Жюльен, встряхивая его. — Кто он?

— Старик... — прохрипел наемник, теряя сознание от боли. — Он держит все черные рынки от Мессины до Сиракуз. Специи, наркотики, яды... Фабрицио — его племянник. Больше я ничего не знаю!

Жюльен разжал руки. Тело наемника рухнуло на палубу. Цветочный магазин "Фьоре дель Этна" в Катании. Это была уже не ниточка. Это была путеводная нить. Он связал троих бесчувственных наемников их же собственными ремнями и пластиковыми наручниками, которые нашел у одного из них в кармане, и оставил лежать на кормовой палубе, подальше от глаз пассажиров. Через несколько часов паром прибудет в Палермо, и там их найдет портовая охрана. К тому времени Жюльен будет уже далеко.

Он спустился в свою каюту, небольшой, без иллюминатора пенал, и сел на койку. Его била крупная дрожь. Не от страха. От выброса адреналина. Это был его первый настоящий бой, и он выжил. Более того, он победил. Его дар, его уникальный нюх, дополненный знаниями химии, оказался оружием не менее эффективным, чем пистолет. Он нащупал в сумке кофр с ножами. "Кайкен" был чист, он даже не успел его использовать как следует. Но он знал, что это только начало. Там, в Катании, у подножия дымящегося вулкана, его ждут не уличные шестерки, а профессионалы. И тот, главный, Призрак, который уже дважды пытался его убить, не получив результата, будет ждать его там. Ждать и готовить свою смертельную ловушку, пахнущую пеплом и возмездием.

Жюльен лег и закрыл глаза. Под равномерный гул судовых двигателей, под мерное покачивание на средиземноморской волне он провалился в сон. На этот раз — без сновидений. Ему нужно было набраться сил. Завтра его ждала Сицилия. Остров, где запахи прошлого переплетаются с ароматами смерти. Остров, где на склонах вулкана зреет трава, способная вершить возмездие.