Эхо орбиты

Глава 1. Тишина, которая не молчит

Осень в этих краях никогда не приходила мягко. Она обрушивалась на тайгу, как сорвавшийся с цепи зверь, заливая всё вокруг свинцовым туманом и мелким, назойливым дождём, который, казалось, проникал в самую суть вещей, делая их тяжёлыми, сырыми и безнадёжными. Именно в такое время года, вдали от городов, дорог и человеческого тепла, на границе с вечной мерзлотой, притаилась станция «Призма-7». Официально она числилась как «гидрометеорологический и геофизический наблюдательный пункт», но на самом деле это был радиотелескоп. Огромная, чёрная, как глаз бездны, тарелка, уставившаяся в низкое, затянутое облаками небо. Она была настолько велика, что её края терялись в тумане, а бетонное основание, уходящее в землю, напоминало фундамент древнего, забытого богами храма.

Внутри станции, в тесном, пропахшем озоном и машинным маслом отсеке управления, сидел Алексей Воронов. Тридцать два года, небритый, с усталыми, но внимательными глазами. Он был техником. Единственным человеком на сотни километров вокруг. Его мир состоял из гудящих трансформаторов, мигающих индикаторов на панелях, запаха старого кофе и бесконечного, монотонного шума эфира. Алексей любил эту работу. Здесь, в глуши, он чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто человек. Он слушал шёпот Вселенной, ловил отголоски далёких галактик, пульсаров и чёрных дыр. Это было сродни медитации. Только вместо мантры — белый шум, а вместо благовоний — запах перегретой электроники.

Сегодня с утра всё шло наперекосяк. Сначала отказал один из резервных генераторов. Потом, как назло, заело лебёдку на южном приводе тарелки, и Алексею пришлось лезть наверх, в промозглую, продуваемую всеми ветрами люльку, чтобы вручную смазать заклинивший механизм. Он провозился три часа, промок до нитки и проклял всё на свете, включая свою тягу к уединению. Вернувшись в отсек, он первым делом включил электрический чайник и, стуча зубами, натянул на себя второй свитер. Только после этого он уселся в своё потертое кресло перед главным пультом.

На экране спектроанализатора привычно плясали кривые, отображающие интенсивность радиоизлучения в различных диапазонах. Это был обычный фон. Шум космоса, помехи от земных вышек, редкие всплески от солнечной активности. Алексей машинально потянулся к кружке, но его рука замерла на полпути. В правом нижнем углу монитора, в диапазоне сверхдлинных волн, появился странный, нехарактерный для естественных источников сигнал. Он не был похож на хаотичный шум пульсара или на плавную кривую, описывающую активность квазара. Это была строго периодическая последовательность импульсов. Короткий, короткий, длинный. Пауза. Короткий, короткий, длинный. Пауза. И снова. Как азбука Морзе, но с каким-то сдвинутым, нечеловеческим ритмом.

Алексей нахмурился. Он слышал о таком. Теоретически. Учёные называли это «сигналами с низкой энтропией». Это означало, что сигнал имеет структуру, а значит, у него есть источник. И этот источник, скорее всего, разумен. Но откуда? Направление прихода сигнала было размытым, словно его источник находился не в космосе, а где-то совсем рядом, на Земле, но при этом передавался с орбиты, отражаясь от ионосферы. Алексей сбросил данные на дополнительный блок обработки и запустил программу триангуляции. Результат его озадачил. Источник сигнала находился не в космосе. Он шёл с поверхности планеты. Точнее, с одного из узлов засекреченной военной сети, расположенной в трёхстах километрах к югу, в районе заброшенного военного городка.

— Что за чёрт? — пробормотал Алексей, откидываясь в кресле. — Это не может быть военная частота. Она вообще не используется.

Он увеличил масштаб. Сигнал был не просто набором импульсов. Это был пакет данных. Зашифрованный. И, судя по структуре заголовка, это была команда. Команда на активацию. В его голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил смутные слухи, ходившие среди старых техников, которые работали здесь ещё во времена холодной войны. Говорили о «спящих». Агентах, законсервированных на десятилетия, которые должны были проснуться по сигналу из центра. Но холодная война закончилась. Или только притворялась, что закончилась?

Алексей попытался связаться с внешним миром. Он набрал код экстренной связи с диспетчерским центром в Новосибирске. Тишина. Он попробовал спутниковый телефон. На экране появилось сообщение об ошибке. Сигнал есть, но канал заблокирован. Помехи. Кто-то очень не хотел, чтобы он позвонил. Тогда Алексей решил использовать старую, аналоговую радиостанцию, которую держал на случай полного отказа электроники. Он включил её, настроился на частоту спасательных служб и нажал на передачу.

— Внимание! Говорит станция «Призма-7»! Код «Орион-9». Повторяю, код «Орион-9». Обнаружен неопознанный зашифрованный сигнал с наземного источника. Возможна активация спящего агента. Прошу ответить!

В ответ из динамика донёсся лишь злобный треск статических разрядов. А затем, сквозь этот треск, он услышал голос. Не ответ диспетчера. Это был записанный, синтезированный голос, лишённый всяких эмоций.

— Техник Воронов Алексей Игоревич. Вы находитесь на объекте, не подлежащем разглашению. Ваши действия расцениваются как нарушение протокола «Молчание». Оставайтесь на месте. К вам направлена группа зачистки.

Связь оборвалась. Алексей медленно положил микрофон. Его сердце колотилось где-то в горле. «Группа зачистки». Это звучало как приговор. Он знал, что такие группы не приезжают для того, чтобы поговорить. Они приезжают, чтобы стереть. Стереть его, стереть станцию, стереть сам факт того, что он что-то услышал.

Алексей вскочил с кресла. Паника — плохой советчик, он это знал. Нужно было действовать. Он подбежал к пульту управления тарелкой. «Призма-7» была не просто радиотелескопом. В годы холодной войны её создавали как двойной агент. Она могла слушать космос, но могла и передавать. И не только данные. В её недрах, среди огромных магнетронов и клистронов, скрывался режим, о котором не писали в инструкциях. Режим направленного электромагнитного импульса. Гигантская микроволновая печь. Если направить всю мощность на небольшую цель, можно было не просто «поджарить» электронику. Можно было «поджарить» и живую силу. А ещё тарелка могла работать как радар. Огромный, чудовищно мощный радар, способный видеть сквозь туман и лес, как сквозь прозрачное стекло.

Но для этого нужно было время. И энергия. Алексей бросился к дизель-генераторам. Он запустил оба. Один работал на пределе, второй он включил в параллель, выжимая из него все соки. Стрелки вольтметров дрогнули и поползли вправо. Свет в отсеке мигнул, но не погас. Станция задрожала, как в лихорадке. Тарелка, эта чёрная громадина, начала медленно, со скрипом, поворачиваться. Алексей вручную вводил координаты. Он знал, откуда придут «чистильщики». Единственная дорога, ведущая к станции, была перекрыта с двух сторон. Они приедут с юга, по старому бетонному тракту, который остался ещё от военных строителей.

Он настроил тарелку в режим сканирования. Теперь она не слушала космос. Она просвечивала тайгу на юге. На экране радара появилась зелёная сетка. И в этой сетке, среди хаоса отражений от деревьев и сопок, проявились три чёткие, быстро движущиеся точки. Три машины. Они шли плотной группой, на большой скорости. До станции оставалось около сорока километров. При такой скорости у него было не больше получаса.

Алексей переключил тарелку в режим «Микроволновка». Он не мог использовать его на такой дистанции. Мощность рассеивалась. Но он мог подготовить ловушку. Он вспомнил, что вдоль дороги, в низине, где всегда стоял густой туман, была заброшенная высоковольтная вышка. Если направить импульс туда, в туман, можно создать плазменный шар. Это не убьёт, но на время выведет из строя электронику машин. А главное — это будет выглядеть как аномалия, как природное явление. Никто не подумает на станцию. По крайней мере, сразу.

Он ввёл координаты вышки. Зарядил конденсаторную батарею. На пульте загорелся красный индикатор готовности. Оставалось только нажать кнопку. Но тут он услышал звук. Даже сквозь гул генераторов и шум дождя он различил низкий, рокочущий гул вертолётных винтов. Он посмотрел на радар. Три точки на дороге всё ещё двигались. Но теперь к ним добавилась четвёртая. Она приближалась с воздуха. И шла она не с юга, а с севера, со стороны гор. Это был не транспортный вертолёт. Это был боевой вертолёт огневой поддержки.

— Вот чёрт, — выдохнул Алексей. — Они не просто едут. Они летят.

Он понял, что его план с ловушкой на дороге может не сработать. Если вертолёт подойдёт первым, он просто расстреляет тарелку с воздуха. Нужно было что-то делать. И делать быстро. Он переключил тарелку на режим радара и направил её на вертолёт. На экране появилась метка. Вертолёт шёл на высоте двухсот метров, со скоростью триста километров в час. Он был один. Алексей понял, что у него есть один шанс. Если он выстрелит микроволновым импульсом прямо в вертолёт, он сможет либо сжечь его электронику, либо, если повезёт, подорвать топливные баки. Но это было бы слишком очевидно. Тогда он решил рискнуть. Он направил тарелку не на вертолёт, а на воздух перед ним. Он создал в атмосфере зону ионизации. Микроволновый импульс, пройдя через влажный воздух, превратил его в плазму. Вертолёт влетел в это облако. Раздался оглушительный хлопок, и вертолёт, потеряв управление, начал падать. Он рухнул где-то в тайге, в нескольких километрах от станции. Взрыва Алексей не увидел, но почувствовал, как дрогнула земля.

Теперь у него было время. Но «чистильщики» на машинах уже подъезжали. Они были в двадцати километрах. Алексей снова переключил тарелку на сканирование. Три точки. Они остановились. Видимо, они видели падение вертолёта и поняли, что что-то не так. Они начали рассредоточиваться. Одна машина осталась на месте, две другие начали объезжать станцию с флангов. Они знали, что делают. Алексей понял, что просто так их не взять. Нужно было использовать туман. Он включил режим «Микроволновка» на полную мощность и направил тарелку в низину перед станцией. Туман начал светиться. Сначала слабо, потом всё ярче. Воздух задрожал. Влажность была такой высокой, что микроволны начали буквально вскипать воду в воздухе. Образовалось плотное, раскалённое облако. Оно двинулось в сторону дороги, навстречу машинам.

Алексей смотрел на экран радара. Две точки, объезжавшие станцию, вдруг остановились. Потом одна из них начала двигаться хаотично, вилять из стороны в сторону, и в конце концов съехала в кювет. Вторая точка замерла на месте. Третья машина, которая осталась на дороге, начала медленно отступать. Но было поздно. Раскалённое облако накрыло её. Алексей не слышал криков, но он видел, как на экране радара метка исчезла. Просто пропала. Он выключил микроволновый режим. Тарелка снова стала просто тарелкой. Тишина. Только шум дождя и гул генераторов.

Алексей откинулся в кресле. Его трясло. Он только что убил нескольких человек. Или вывел из строя. Он не знал. Но он был жив. И станция была цела. Однако он понимал, что это только начало. Если они послали отряд, они пошлют ещё. И в следующий раз их будет больше. И они будут умнее. Он посмотрел на пульт. На табло мигал сигнал о перегреве магнетрона. Ему нужно было время, чтобы остудить систему. Время, которого у него не было.

Он встал и подошёл к окну. В тумане, среди чёрных стволов сосен, что-то двигалось. Это был не человек. Это был медведь. Огромный, бурый, он вышел на поляну перед станцией и остановился, принюхиваясь. Алексей смотрел на него и вдруг понял, что это не просто медведь. Это был ещё один «чистильщик». Только четвероногий. И, судя по тому, как он себя вёл, он был не один. Алексей вздохнул. Он взял со стола дробовик, который держал на случай встречи с дикими зверями, и проверил патроны. Их было всего шесть. Шесть патронов против неизвестного количества врагов. Он усмехнулся. Ну что ж. По крайней мере, у него была тарелка. Гигантская микроволновка. И радар. И туман. Он был не так уж и безоружен.

Он вернулся к пульту. Теперь нужно было подготовиться к новой атаке. Он начал перенастраивать тарелку. Теперь она будет работать не как оружие, а как щит. Он создаст вокруг станции невидимое поле. Электромагнитный купол. Всё, что попытается приблизиться, будет либо сбито с толку, либо уничтожено. Но на это нужна была энергия. Очень много энергии. Он взглянул на датчики топлива. В баках оставалось ещё достаточно солярки. Часов на двенадцать. Может, на пятнадцать. А потом? Потом придётся что-то придумывать. Но пока он жив. И он будет бороться.

Он снова посмотрел на экран радара. Медведь исчез. Но в глубине леса, на границе зоны видимости, появились новые точки. Они были маленькие. И их было много. Они шли цепью. Прочёсывали лес. Алексей понял, что это пехота. Они не торопились. Они знали, что он в ловушке. Они хотели его вымотать. Что ж. Он тоже умел ждать. Он включил кофеварку. Если уж умирать, то не на трезвую голову. Кофе был отвратительный, но горячий. Он сделал глоток и улыбнулся. Впервые за сегодняшний день он почувствовал что-то похожее на азарт. Это была не просто работа. Это была игра. И он был не просто техником. Он был охотником. А тарелка была его ружьём. И он собирался дорого продать свою жизнь.

Он допил кофе, поставил кружку на пульт и положил руки на клавиатуру. Пальцы забегали по кнопкам. Тарелка снова начала поворачиваться. Теперь она смотрела не на юг, а на восток. Туда, где начинались болота. Он знал, что там есть старая, заброшенная дорога. Если «чистильщики» решат зайти с той стороны, они увязнут в трясине. А он поможет им увязнуть. Он включил режим низкочастотного излучения. Это было не смертельно, но очень неприятно. Вибрации, которые вызывают тошноту, головокружение и панику. Он направил луч на болото. Через минуту на экране радара точки на востоке начали метаться. Некоторые из них замерли. Некоторые начали двигаться в обратном направлении. Он услышал далёкие, приглушённые крики. Крики ужаса.

Алексей откинулся в кресле. Он устало посмотрел на тарелку. Она была похожа на огромное ухо, слушающее тишину. Но сегодня она говорила. И её голос был разрушительным. Он погладил холодный металл пульта. «Спасибо, старушка, — прошептал он. — Ты сегодня спасла мне жизнь. Но это ещё не конец».

Он встал. Нужно было проверить генераторы. И найти что-нибудь поесть. Он не ел с утра. А впереди была долгая ночь. Он вышел из отсека управления и направился в сторону кухни. В коридоре пахло гарью и озоном. Свет мигал. Где-то капала вода. Но он не обращал внимания. Он думал о том, что скажет, если его найдут. Что он им скажет? Что он просто техник, который услышал странный сигнал? Что он защищался? Или что он тот, кто раскрыл заговор? Он не знал. Но он знал одно. Он не сдастся. Он будет драться до конца. И тарелка поможет ему. Ведь это не просто радиотелескоп. Это эхо орбиты. И оно звучит для него.

Он достал из шкафа банку тушёнки и кусок хлеба. Сел за стол. И вдруг понял, что впервые за долгое время он не один. У него есть цель. И есть враг. А это уже немало. Он открыл банку и начал есть. Впереди была война. И он был готов к ней.Алексей доел тушёнку, вытер руки о край свитера и уже собирался вернуться в отсек управления, когда на пульте, оставленном без присмотра, требовательно запищал зуммер. Звук был резкий, нетерпеливый, как будто тарелка обиделась, что её бросили одну. Техник бросил банку в мусорное ведро, промахнулся, чертыхнулся и побежал по коридору, скользя по влажному бетонному полу. В отсеке мигала жёлтая лампа предупреждения. На экране радара, в юго-западном секторе, проявилась новая группа отметок. Не машины. Люди. Цепь из пяти точек, растянувшихся полумесяцем. Они двигались медленно, осторожно, через подлесок, обходя открытые участки. Профессионалы. Сразу видно.

Алексей плюхнулся в кресло, вытер ладони о штаны и увеличил масштаб. Пятеро. Дистанция — восемь километров. Скорость — около трёх километров в час. С такой осторожностью они доберутся до станции часа через два с половиной. Если, конечно, не наткнутся на его ловушку. Он усмехнулся. Ловушек он успел понаставить немало. Ещё в те времена, когда только начинал работать здесь, от скуки и от паранойи, которая иногда накатывала в одиночестве. Он натянул вдоль троп несколько сигнальных растяжек, выкопал пару ям с заострёнными кольями, замаскировал их ветками. Настоящая партизанская война. Только вместо врагов тогда ему виделись медведи и браконьеры. Теперь враги были куда опаснее.

Он переключил тарелку в режим низкочастотного сканирования. Экран зарябил, по нему поползли зелёные волны. Алексей нахмурился. Кроме пяти пехотинцев, он заметил ещё одну отметку. Она была крупнее остальных, но двигалась не по земле. Она висела на высоте примерно пятисот метров, медленно смещаясь к северу. Дрон. Разведывательный беспилотник. Вот это было плохо. Дрон видел всё сверху. Он мог заметить и растяжки, и ямы, и самого Алексея, если тот высунется наружу. Нужно было сбить его. Но как? Из дробовика не достанешь. Микроволновым импульсом можно, но это демаскирует станцию. Хотя... Если сделать это быстро и точно, дрон просто отключится и упадёт. Никто не поймёт, что это было. Может, птица. Может, помеха.

Алексей ввёл координаты дрона. Тарелка чуть повернулась, ловя цель в фокус. Он подождал, пока индикатор заряда мигнёт зелёным, и нажал кнопку. Короткий, почти беззвучный импульс ушёл в небо. На экране радара отметка дрона дёрнулась, затем начала быстро снижаться по спирали и через несколько секунд исчезла. Алексей выдохнул. Один ноль в его пользу. Но пехотинцы, судя по всему, заметили потерю связи. Их движение замедлилось. Двое остановились, один начал оглядываться, подняв голову. Они что-то заподозрили. Теперь они пойдут ещё осторожнее.

Алексей поставил чайник. Нервы требовали горячего. Пока вода закипала, он обдумывал ситуацию. Пятеро пехотинцев — это не главная угроза. Главная угроза — тот, кто ими командует. И тот, кто послал вертолёт. Если они потеряли связь с дроном и с машинами, они могут просто отступить и вызвать подкрепление. Или, наоборот, озвереть и пойти напролом. В любом случае, ему нужно было время. Время, чтобы остудить магнетрон. Время, чтобы придумать, как выбраться отсюда живым. И время, чтобы понять, что за сигнал он поймал. Потому что от этого зависело всё.

Чайник засвистел. Алексей заварил себе крепкий чай, бросил в кружку три ложки сахара и вернулся к пульту. Пехотинцы снова двинулись. Теперь они шли ещё медленнее, прощупывая каждый метр. Один из них, видимо, сапёр, то и дело опускался на колени, что-то проверяя. Алексей поморщился. Сапёр — это плохо. Он мог обезвредить растяжки. Но ямы с кольями оставались. И ещё у Алексея был один сюрприз, о котором знал только он. Старая цистерна с соляркой, закопанная у восточной границы станции. Он соединил её с самодельным детонатором. Если подорвать, получится стена огня. Не смертельно, но очень страшно. И очень эффективно против тех, кто идёт цепью.

Он отпил чай. Горячий, сладкий, обжигающий. Хорошо. Мысли начали укладываться в порядок. Он снова взглянул на радар. Пехотинцы были в шести километрах. У него было ещё немного времени. Он решил проверить, что происходит на месте падения вертолёта. Тарелка могла работать как пассивный локатор, улавливая тепло и металл. Он развернул её в ту сторону. На экране появилось мутное пятно. Вертолёт лежал на боку, винты смяты, корпус обгорел. Но, судя по слабому тепловому следу, кто-то там ещё шевелился. Пилот. Живой. Алексей закусил губу. Оставлять его было нельзя. Он мог вызвать помощь. Но и добивать раненого — это уже за гранью. Он не был убийцей. Он был техником. Пусть даже с гигантской микроволновкой.

Он решил пока не трогать пилота. Пусть лежит. Если повезёт, он не сможет добраться до связи. А если и сможет, то не факт, что его услышат. Глушилка, которую он сам же и включил, работала на всю мощность. Она давила все частоты в радиусе десяти километров. Так что пилот был в изоляции. Как и сам Алексей.

Внезапно в коридоре что-то грохнуло. Алексей вздрогнул, схватил дробовик и прижался к стене. Сердце заколотилось. Он прислушался. Тишина. Потом ещё один грохот, ближе. Кто-то ломился в дверь. Но как? Пехотинцы были ещё далеко. Может, медведь? Или тот самый «чистильщик» на четырёх лапах? Алексей осторожно выглянул в коридор. Дверь на кухню была приоткрыта. Оттуда тянуло холодом и запахом мокрой шерсти. Он поднял дробовик и медленно пошёл вперёд. За дверью, в полумраке, кто-то сопел. Алексей толкнул дверь ногой. На полу, среди разбитой посуды, сидел огромный, мокрый, дрожащий пёс. Овчарка. С оборванным поводком на шее. Пёс посмотрел на него огромными, испуганными глазами и тихо заскулил. Алексей опустил дробовик.

— Ты откуда взялся? — спросил он. — Тоже «чистильщик»? Только хвостатый?

Пёс вильнул хвостом. Алексей вздохнул. Собак он любил. И эта овчарка, судя по всему, была из тех, кого «чистильщики» взяли с собой для поиска. Но она потерялась, испугалась выстрелов и прибежала к единственному тёплому месту. Он присел на корточки и протянул руку. Пёс обнюхал его ладонь, лизнул и снова заскулил. Алексей заметил, что у него на боку была ссадина, а лапа кровоточила. Он взял аптечку, обработал рану, перевязал. Пёс терпел, только тихо поскуливал. Закончив, Алексей дал ему кусок хлеба и остатки тушёнки. Овчарка проглотила всё за секунду и посмотрела на него с благодарностью.

— Ладно, — сказал Алексей. — Будешь моим вторым пилотом. Как тебя звать? Наверное, какая-нибудь кличка дурацкая. Рекс? Джек? Нет, ты не похож на Джека. Будешь... Буран. Потому что ты пришёл из бурана. Хотя бурана нет. Но всё равно. Буран.

Пёс, услышав своё новое имя, вильнул хвостом и гавкнул. Алексей улыбнулся. Впервые за сегодняшний день улыбнулся по-настоящему. Теперь у него был союзник. Пусть даже четвероногий. Он вернулся в отсек, и Буран, прихрамывая, пошёл за ним. Улегся у кресла, положил голову на лапы и закрыл глаза. Алексей посмотрел на него и почувствовал, что паника отступила. Война войной, а обед по расписанию. И собака рядом. Уже легче.

На радаре пехотинцы приблизились на пять километров. Они шли ровно, без спешки. Алексей решил, что пора действовать. Он включил режим направленного акустического удара. Это была ещё одна функция тарелки, о которой не писали в инструкции. Сфокусированный ультразвук. Он направил луч на цепь пехотинцев. Не на всех сразу, а на одного, самого правого. На экране было видно, как точка дёрнулась, потом начала метаться. Человек схватился за голову. Ультразвук вызывал резкую боль в ушах, дезориентацию, тошноту. Он не убивал, но выводил из строя. Через несколько секунд точка упала. Остальные остановились. Один начал стрелять в белый свет, наугад. Трассеры прорезали туман, но не достали до станции. Алексей выключил ультразвук. Не хотел, чтобы у него лопнули перепонки. Он просто хотел их задержать.

Пехотинцы залегли. Они больше не двигались вперёд. Они ждали. Алексей понял, что они ждут подкрепления. Или приказа. Он посмотрел на часы. Прошло уже два часа с момента первого сигнала. За это время он уничтожил вертолёт, вывел из строя три машины, сбил дрон, обезвредил одного пехотинца. И всё ещё был жив. Но патронов у него было мало. Дизеля — часов на десять. А врагов становилось всё больше. Он снова взглянул на радар. И увидел, что с юга, по дороге, к станции приближается ещё одна колонна. На этот раз — четыре машины. И среди них — одна большая, с мощным глушителем. Глушилка работала на другом принципе. Она не давила все частоты, а создавала помехи точно в диапазоне тарелки. Это означало, что его главное оружие скоро перестанет работать.

Алексей понял, что нужно срочно что-то менять. Он не мог больше сидеть в обороне. Нужно было нанести удар первым. Он решил использовать тарелку как гигантский излучатель, но не микроволновый, а электромагнитный. Создать импульс, который выжжет всю электронику в радиусе километра. Это было рискованно. Могло вырубить и саму станцию. Но у него был план. Он подключил тарелку к резервному контуру, который не был защищён, и направил её на колонну. Затем он вручную отключил все предохранители, кроме одного. И нажал кнопку.

Сначала ничего не произошло. Потом воздух вокруг станции задрожал. Волосы на руках Алексея встали дыбом. Лампы замигали и погасли. Буран жалобно взвизгнул. А затем раздался низкий, гудящий удар, как будто где-то рядом ударил огромный колокол. На экране радара все отметки на юге исчезли. Просто пропали. Четыре машины, глушилка, пехотинцы — всё превратилось в пустоту. Алексей выключил питание. Тарелка замерла. В отсеке стало темно. Только аварийные лампы тускло светились красным. Он подошёл к окну. В тумане, на юге, не было ничего. Только тишина. И запах горелой электроники.

Он вернулся к пульту. Включил аварийное питание. Экран радара ожил. И на нём, прямо по центру, появилась одна единственная отметка. Она была большой. И она двигалась прямо к станции. Пешком. Медленно. Уверенно. Алексей увеличил масштаб. Это был человек. Один. Без оружия. Он шёл по дороге, не скрываясь. И когда он подошёл на расстояние прямой видимости, Алексей увидел его в окно. Это была женщина. Высокая, в чёрном плаще, с короткими светлыми волосами. Она остановилась в пятидесяти метрах от станции и подняла руки. В одной у неё был термос. В другой — рация. Она нажала на кнопку, и из динамика на пульте Алексея раздался спокойный, чуть насмешливый голос: