Код Сантехник

Глава 1. Протечка

У каждого города есть свое лицо – парадные фасады, сверкающие витрины, широкие проспекты, по которым неспешно текут реки дорогих автомобилей. Но у города есть и изнанка. Подземная, сырая, темная. Мир бетонных колодцев, бесконечных трубопроводов, коллекторов, где царят вечный полумрак и специфический запах сырости, ржавчины и чего-то еще, неуловимого, что навсегда впитывают в себя старые стены. Это был мир Алексея Горшкова.

И сегодня этот мир особенно ярко демонстрировал свой норов. Где-то на разводке пятого стояка в подвале элитного жилого комплекса «Аквилон» лопнула стальная труба. Не просто капало, а била настоящая струя, с шипением и свистом размывая грунт и угрожая в кратчайшие сроки затопить все технические помещения, а там, глядишь, и добраться до лифтовых шахт.

Алексей, не торопясь, собрал свой увесистый брезентовый чемоданчик с инструментами. Ключи, газовые и разводные, пассатижи, фум-лента, болгарка, паяльная лампа для полипропилена – его верные солдаты в войне с хаосом и запустением. Надел он свой рабочий комбинезон с нашивкой «ЖЭК-7» на спине, который давно пора было отправить на покой, но он, как и его хозяин, был еще полон решимости послужить.

«Аквилон» встретил его мраморным сиянием холла и холодным взглядом консьержа. Лифт мягко и бесшумно доставил его в подвал. И здесь, как часто бывает, начиналось самое интересное. Парадный фасад кончался, и начиналась изнанка. Чистый ремонт сменялся голым бетоном, паутиной трубопроводов и гулом насосных станций.

Алексей двинулся вглубь, его мощный фонарь выхватывал из тьмы ржавые балки, свисающие провода и лужи на полу. Он шел, не глядя под ноги, его тело помнило каждую кочку, каждый выступ. Это было почти как раньше, на другой службе, когда нужно было чувствовать пространство кожей, предвосхищать опасность. Сейчас опасностью была лишь очередная протечка, но алгоритм действий был схож: оценка обстановки, поиск источника, нейтрализация.

Он нашел его быстро. Струя воды била из-под толстой муфты, орошая все вокруг. Алексей снял рюкзак, достал инструменты. Работа закипела. Перекрыть воду, слить остатки, открутить старую муфту… Дело было привычное, почти медитативное. Шум воды, скрежет металла, его собственное размеренное дыхание. Он погрузился в процесс, отключив посторонние мысли.

Именно поэтому он не сразу услышал голоса.

Сначала это был просто гул, отголосок чужого разговора где-то в лабиринте технических помещений. Алексей не придал этому значения – в подвалах таких домов часто бывают охранники, техники, кто-то из обслуживающего персонала. Но потом голоса стали четче, ближе. И в них послышались нотки, несовместимые с рутиной осмотра или ремонта. Резкость, властность, угроза.

Инстинкт, тот самый, отточенный годами в «Вымпеле», заставил его замереть. Он не сделал ни единого лишнего движения, лишь плавно потянулся и выключил свой фонарь. Наступила почти полная темнота, нарушаемая лишь аварийной лампой где-то в тридцати метрах от него. Он стал тенью, слившись с массивной колонной, поддерживающей перекрытия.

Из-за поворота, ведущего в глухую, заброшенную часть подвала, где когда-то планировали сделать бомбоубежище, вышли двое мужчин. Они не были похожи на рабочих. Один, плотный, с бычьей шеей и короткой стрижкой, был одет в дорогую, но безвкусную кожаную куртку. Второй – щуплый, нервный, в очках с тонкой металлической оправой – теребил ручки тяжелого дипломата.

– Я не понимаю, зачем встречаться здесь, в этой дыре, – проговорил щуплый, и его голос прозвучал громко и неприятно в подвальной тишине. – Можно было решить все в бане, как обычно.

– Заткнись, Прохор, – отрезал Кожаная Куртка. Его голос был низким, хриплым, как скрежет камня по камню. – После истории с «Барсуком» любая баня прослушивается. А здесь… здесь чисто. Проверяли. Крысы и трубы. Никто не сунется.

Алексей затаил дыхание. «Барсук» – это прозвище одного из криминальных авторитетов, недавно убитого в собственной машине. История громкая, о ней трубили все новости. Эти двое были явно не того уровня, чтобы обсуждать подобное за пивком.

– Ладно, Штырь, ты главный, – сдался Прохор. – Итак, товар. Все готово к «Большой Стирке».

Штырь усмехнулся, и это было страшнее, чем если бы он зарычал.

– «Стирка»… Мне нравится это название. Чисто, аккуратно. Один раз постирали – и все пятна смыты. Все старые долги. Все проблемы.

– Мои люди на месте, – Прохор понизил голос, но в тишине подвала Алексей слышал каждое слово. – Все три канала. Центральный, Северный и… детский.

Последнее слово повисло в воздухе тяжелым, липким комом. У Алексея похолодело внутри. «Детский канал»? Это не могло означать ничего хорошего.

– Гарантии? – коротко спросил Штырь.

– Абсолютные. Никто даже не поймет, откуда и что. Это будет выглядеть как чудовищная трагедия. Сбой систем. Роковое стечение обстоятельств. Мы используем их же инфраструктуру против них. Гениально.

– Гениальность оценит Хозяин, – Штырь похлопал дипломат. – Здесь твой аванс. Остальное – после. Дата и время неизменны. Пятница, 16:00. Пиковый час. Максимальный эффект.

Прохор жадно взял дипломат.

– Пятница, 16:00. Понял. «Большая Стирка» начинается.

Они повернулись, чтобы уйти. И в этот самый момент у Алексея с тихим щелчком выскользнул из руки разводной ключ. Он не упал, просто ударился о болт на его же поясе. Звук был крошечным, едва слышным. Но для Штыря он прозвучал как выстрел.

– Что это? – его голос стал острым, как лезвие.

Алексей замер, вжимаясь в колонну. Адреналин, старый знакомый, горьким привкусом разлился по рту. Сердце забилось не чаще, просто каждый удар стал тяжелым и отчетливым, как удар молота о наковальню.

– Крыса, наверное, – неуверенно сказал Прохор.

– Крысы не носят ключи, – Штырь достал из-за пояса пистолет с глушителем. Оружие смотрелось в его руке абсолютно органично. – Свети.

Прохор, дрожащими руками, достал телефон и направил луч фонарика в сторону Алексея. Луч пополз по стенам, по трубам, скользнул по лужам. Алексей понимал, что ему конец. Он стоял в тупике, за колонной. Бежать было некуда.

Луч света скользнул по его рабочему башмаку.

– Вот он! – крикнул Прохор.

В следующее мгновение раздался глухой хлопок, и от колонны, в сантиметре от головы Алексея, откололся кусок бетона. Штырь стрелял без предупреждения. Точно и на поражение.

Это был переключатель. Тот самый, что много лет назад перевел лейтенанта спецназа Горшкова в штатские, заставив его снять форму. Сейчас он переключил сантехника Алексея обратно. Мозг заработал с той самой холодной, безжалостной скоростью, которая когда-то была его второй натурой.

Он не побежал. Он рванулся. Резко, отталкиваясь не столько ногами, сколько спиной от колонны. Второй выстрел просвистел у него над ухом. Алексей нырнул за очередной массивный трубопровод, ведущий к насосной станции.

– Держи его! Он все слышал! – проревел Штырь.

Алексей не видел их, но слышал топот ног, тяжелое дыхание. Его фонарь лежал у прорванной трубы. Он был в кромешной тьме. Но это был его мир. Его территория.

Он двинулся вдоль стены, его пальцы скользили по шершавому бетону, считывая информацию, как слепой. Он знал этот план. Он изучал его перед спуском, старая привычка – знать местность лучше врага. Где-то здесь должен быть люк…

Еще один выстрел. Пуля рикошетила от трубы, с воем уходя в темноту. Они приближались, используя свои фонарики, чтобы отсечь ему пути к отступлению.

И тогда он нашел его. Чугунный люк, почти вровень с полом, ведущий в канализационный коллектор старой постройки. Люк был тяжеленный, но ручка была на месте. Алексей ухватился за нее, напрягся. Мускулы спины и плеч, привыкшие таскать чугунные батареи и метровые трубы, отозвались тупой болью, но люк с скрежетом поддался.

– Он уходит в трубу! – завизжал Прохор.

Алексей не стал ждать. Он с силой опустил крышку люка прямо перед носом у Штыря. Тот успел выстрелить, пуля звонко стукнула по чугуну, не пробив его. Щелкнул замок. Он был в ловушке, но временно в безопасности.

Сверху доносились приглушенные крики.

– Он в коллекторе! Иди наверх, перекрой выходы! Я позвоню Резаному, пусть его люди прочешут все колодцы в округе! Этот чертов сантехник не уйдет!

«Сантехник», – с горькой иронией подумал Алексей, спускаясь по скобам, вбитым в стену колодца. Внизу его встретил мощный поток теплого, зловонного воздуха и гул воды. Он достал запасной фонарик – маленький, но мощный LED-фонарь на брелке. Луч выхватил из мрака туннель метра два в диаметре. По дну его с гулом текла мутная вода, неся с собой бог знает что.

Он двинулся против течения, это был верный способ выйти к более старым, заброшенным участкам, где его вряд ли будут искать сходу. Ноги вязли в иле, с потолка капала вода. Он шел, автоматически отмечая повороты, ответвления. Эта подземная река была его дорогой. Его стихией.

Мысли работали с бешеной скоростью. «Большая Стирка». Три канала. Детский. Пятница, 16:00. Это был теракт. Крупный, чудовищный. И эти ублюдки обсуждали его так, будто речь шла о поставке партии контрафактных духов.

И теперь они знали, что он все слышал. Они знали его в лицо. Вернее, они видели его комбинезон. «ЖЭК-7». Его имя и адрес были в открытом доступе в жилищной конторе. Он был смертником. Ему и так было нечего терять, но теперь под угрозой была его жизнь, причем самая короткая из возможных.

Он остановился, прислонился к мокрой стене, пытаясь отдышаться. Не от бега – от шока. Он вышел на работу починить трубу. А нашел собственную смерть и знания, которые тянули на десятки, если не сотни чужих жизней.

Сверху, сквозь толщу бетона и асфальта, донесся отдаленный вой сирен. Они уже начали поиск. Они проверят все колодцы, все выходы. У них были ресурсы, связи, люди.

А у него был ключ на тридцать два, паяльная лампа и двадцать лет опыта войны с городскими недрами. И еще – старая, незаживающая рана где-то внутри, которая вдруг снова начала ныть, напоминая о той самой ошибке командования, о том дне, когда он перестал быть бойцом «Вымпела» и стал просто Алексеем Горшковым, сантехником.

Он посветил фонариком вперед. Туннель уходил в темноту, раздваивался. Один путь вел к новым кварталам, другой – в лабиринт старых, довоенных коллекторов, которые уже давно не значились ни на одной карте. Кроме той, что была в его голове.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Не той доброй, простоватой улыбки, которую он обычно дарил бабушкам из своего района, а другой – холодной, хищной, давно забытой.

Они объявили ему охоту. Они думали, что он добыча. Жалкий, затравленный сантехник.

Они ошибались. Они сами полезли в нору к старому, больному волку. И этот волк только что вспомнил, кто он такой.

Он потянулся к своему чемоданчику, открыл его. Среди ключей и пассатижей лежала маленькая, заточка, которую он использовал для зачистки пластиковых труб. Он взял ее в руку. Хлипкая вещица, против пистолетов с глушителями. Но это было начало.

«Ну что же, господа криминальные авторитеты, – прошептал Алексей, сворачивая в самый темный и узкий туннель. – Начинаем нашу «Большую Стирку». Посмотрим, кто кого постирает».

И тьма поглотила его.

Глава 2. Война с крысами

Тьма в старых коллекторах была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой, как жидкий асфальт. Она давила на глаза, заставляя видеть несуществующие пятна и блики, и наполняла уши собственным, ни на что не похожим звуком – тихим, всепоглощающим гулом подземного мира. Воздух был насыщен влагой и спертым запахом столетий – смесью ржавчины, ила, разложения и чего-то еще, что могло принадлежать только кишкам большого города.

Алексей двигался почти на ощупь, экономя заряд фонарика. Каждый шаг отдавался глухим всплеском. Вода, доходившая ему до колен, была ледяной, но он почти не чувствовал холода. По его телу разливалась знакомая, почти забытая волна собранности. Это было похоже на первое задание в «Вымпеле» – та же сухость во рту, тот же звенящий слух и та же абсолютная ясность мыслей, упакованных в ледяной панцирь концентрации.

Он шел против течения, углубляясь в лабиринт. Его мозг, как мощный компьютер, на который десятилетиями не ставили новое ПО, но который от этого не стал менее производительным, строил трехмерную карту. Он вспоминал пожелтевшие чертежи, которые видел несколько лед назад в архиве ЖЭКа, когда искал схему теплотрассы для одного капризного домовладельца. Эти коллекторы были построены еще в сталинские времена, как часть системы гражданской обороны. Потом о них забыли, новые районы строились поверх, и теперь это был настоящий подземный город-призрак.

Сверху, сквозь многометровую толщу грунта и бетона, доносились приглушенные, искаженные звуки мегаполиса. То отдаленный гул поезда метро, то нарастающий и затихающий вой сирены. Охотники вышли на тропу. Они проверяли колодцы, перекрывали выходы. Но здесь, в этой древней каменной утробе, он был пока недосягаем.

«Штырь и Прохор, – мысленно повторял Алексей, вновь и вновь прокручивая в голове их разговор. – «Большая Стирка». Три канала. Детский. Пятница, 16:00».

Мысли о масштабах задуманного вызывали тошнотворную волну. Это был не разборка бандитов, не передел сфер влияния. Это был теракт. Чудовищный, циничный, с расчетом на максимальные жертвы. И эти твари обсуждали это так, будто планировали завезти партию контрафактного алкоголя.

Его собственное положение было, мягко говоря, незавидным. За ним охотится организованная преступная группировка, обладающая ресурсами и явно не брезгующая методами. У него же – комбинезон, набор инструментов и авансовый отчет за прошлый месяц в кармане, который теперь представлял собой бесформенную мокрую кашу.

Он нащупал ногой что-то твердое на дне туннеля и чуть не поскользнулся. Рука инстинктивно уперлась в скользкую стену. «Соберись, Горшков, – прошипел он сам себе. – Ты не сантехник в канализационной трубе. Ты на задании. Враг превосходит численно и технически. Значит, нужно использовать местность и фактор внезапности».

Он остановился, прислушался. Помимо вечного гула воды и капели с потолка, он уловил другой звук. Приглушенные голоса. И где-то совсем близко – металлический скрежет.

Алексей мгновенно погасил фонарь и замер, слившись с бетонной стеной. Голоса приближались. Судя по эху, они шли по параллельному туннелю, который должен был соединяться с этим через fifty meters.

– …говорит, этот урод в комбинезоне. Сантехник. Как будто мы крыс по подземкам ловить должны!

– Да заткнись ты, Марат. Резаный лично приказал. Нашли его сумку с инструментами у люка. Значит, он где-то здесь.

– В этой помойке? Да его уже слопали местные твари. Или утонул. Чего мы время теряем?

Алексей мысленно улыбнулся. Двое. Голоса молодые, наглые, но в тонах сквозит неуверенность. Обычные «солдаты», посланные на грязную работу. Их было как минимум двое, и они шли прямо на него.

Он плавно, бесшумно опустил свой чемоданчик на узкий выступ у стены и открыл его. Пальцы на ощупь нашли то, что нужно. Гаечный ключ на семнадцать. Не идеальное оружие, но с его силой и знанием анатомии – вполне смертоносное. Но убивать он не хотел. Не сейчас. Сейчас нужна была информация. И элемент страха.

Он отступил на несколько шагов назад, в сторону небольшого ответвления – ниши, где когда-то, вероятно, стояло какое-то оборудование. Теперь это была идеальная засада.

Свет фонарей забрезжил из соединения туннелей. Лучи метались по стенам, выхватывая из мрака арки сводов и мутные потоки воды.

– Смотри, там что-то есть! – сказал один из голосов.

– Крыса, наверное. Стрелять что ли?

– Дурак, начальство сказало брать живым. Чтобы потом поговорить.

Двое мужчин в спортивных костюмах, с непромокаемыми куртками поверх, осторожно вошли в туннель. Один, повыше, держал в руках пистолет, другой, коренастый, – монтировку. Их движения были неуклюжими, они не были привычны к передвижению в таких условиях.

Алексей затаился в нише, став частью тени. Он видел, как они приближаются, слышал их тяжелое дыхание. Они прошли мимо его укрытия, свет их фонарей скользнул вперед. Это был его шанс.

Он двинулся как пантера – бесшумно и стремительно. Первый удар ключом пришелся по руке с пистолетом. Раздался хруст, и короткий, оглушительный вопль потряс своды туннеля. Пистолет с плеском упал в воду. Второй бандит, коренастый, замер на мгновение, ошеломленный, а потом, с диким криком, замахнулся монтировкой.

Алексей не стал уворачиваться. Он сделал шаг навстречу, внутрь замаха, и левой рукой, как железными тисками, перехватил запястье противника, а правой, с тем же ключом, нанес короткий, хлесткий удар по локтю. Тот захрустел куда громче, чем запястье первого. Монтировка упала. Вопль второго бандита слился с стенанием первого.

Все заняло не больше пяти секунд. Два кричащих, беспомощных человека остались стоять по колено в ледяной воде, держась за свои сломанные конечности.

Алексей поднял пистолет. Дешевый «ТТ», обезьянник. Он снял обойму, проверил патрон в патроннике и, щелкнув затвором, выбросил оружие в темноту. Оно с глухим всплеском ушло под воду.

– Кричите громче, – спокойно сказал Алексей. Его голос, низкий и властный, прозвучал в туннеле громче, чем выстрелы. – Может, ваши друзья услышат.

Оба бандита притихли, заглушив стоны. Они с ужасом смотрели на высокую, широкоплечую фигуру, которая вышла из тьмы. В свете их же упавших на пол фонарей они увидели не испуганного сантехника, а нечто иное. Лицо Алексея было спокойным, почти отрешенным, но глаза горели холодным, хищным огнем.

– Кто вы? – прошепелявил тот, что был повыше, держась за сломанную руку.

– Я тот, кого вы ищете, – ответил Алексей. – А теперь вы ответите на мои вопросы. Кто такой Резаный?

Бандиты переглянулись. Страх перед начальством на секунду пересилил боль.

– Ты… ты не знаешь, с кем связался, мужик, – пробормотал коренастый. – Нас убьют.

Алексей вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка. Он поднял с воды монтировку. Она была тяжелой, холодной.

– Видите эту штуку? – спросил он почти задушевно. – Это не просто железка. Это инструмент. Им можно вскрывать люки, срывать ржавые гайки. А еще… – он резко, с коротким замахом, ткнул концом монтировки в бетонную стену. Раздался сухой удар, и на месте удара осталась глубокая вмятина, из которой посыпалась крошка. – …им можно проломить череп. Я спрашиваю в последний раз. Резаный. Кто он?

Высокий бандит, бледный как полотно, закивал.

– Резаной… его все боятся. Он главный по всему левому берегу. У него своя бригада, «чистильщики». Он решает проблемы. Ему позвонил какой-то Штырь… сказал, что ты подслушал их разговор. Резаной сказал найти тебя и доставить к нему. Живым. Но… если что, можно и мертвым.

– Какие проблемы он решает? – не отставал Алексей.

– Все! Свидетели, стукачи, конкуренты… Он их… режет. За это и кличка.

– Что знаете о «Большой Стирке»?

На этот раз оба бандита искренне выглядели непонимающими.

– Что? Какая стирка? – переспросил коренастый. – Мы ничего не знаем. Нам сказали найти сантехника. Все.

Алексей видел, что они говорят правду. Они – просто пушечное мясо, исполнители. Они не в курсе большого плана.

– Сколько вас всего в коллекторах?

– Человек десять, наверное… Группами по два-три. Они… они сейчас наверху, но скоро спустятся сюда. Нас много, мужик! Тебе не уйти!

– Это мы еще посмотрим, – Алексей отбросил монтировку. – А теперь раздевайтесь.

Через пять минут два дрожащих от холода и страха бандита сидели по пояс в воде, прикованные наручниками к ржавой арматуре, торчащей из стены. Наручники Алексей снял с их же поясов – стандартная экипировка таких «чистильщиков». Их одежда – два комплекта спортивных костюмов, куртки и кроссовки – лежала аккуратной стопкой в его чемоданчике. Рядом валялись их телефоны, безнадежно залитые водой.

– Сидите тихо, – посоветовал им Алексей, поднимая свой чемодан и два трофейных фонаря. – Крысы, говорят, голодные в этом году.

Он оставил их с их страхами и болью и двинулся дальше, уже по другому туннелю. Смена одежды была необходима. Мокрый комбинезон с яркой надписью «ЖЭК-7» был прекрасной мишенью. Теперь же он был одет в темные спортивные штаны и толстовку с капюшоном. Не идеальный камуфляж, но уже лучше.

Следующие несколько часов стали для Алексея марш-броском по аду. Он углублялся в старые коллекторы, временами пробираясь по узким лазам, где приходилось ползти на карачках, а его чемодан с инструментами превращался в обузу, за которую готов был отдать полжизни. Временами он выходил в огромные залы заброшенных станций аэрации или фильтрационных камер, где его шаги отдавались гулким эхом под сводами двадцатиметровой высоты.

Он вспоминал. Вспоминал не по своей воле. Проклятая память подкидывала ему картинки из прошлого. Тот злополучный штурм на складе, где по наводке «сверху» должна была находиться группа заложников, захваченных террористами. Их группа «Вымпел» вошла стремительно и беззвучно. Они нашли склад, нашли вооруженных людей. И они их ликвидировали. Только потом выяснилось, что это была не группа террористов, а банда грузчиков, решивших в ночную смену поиграть в карты с приятелями, используя списанные учебные макеты автоматов. Ошибка разведки. Чья-то роковая, преступная халатность. Трое мертвых. Ни одного заложника. После разбирательства он ушел. Не мог больше. Не мог смотреть в глаза семьям погибших, зная, что он, лейтенант Горшков, был тем, кто нажал на курок.

И вот теперь, спустя годы, он снова был в ловушке. Снова его жизни угрожала смертельная опасность, исходящая от тех, кто сидел наверху и отдавал приказы. Только на этот раз он был один. Ни команды, ни прикрытия, ни тыла. Только он, трубы и крысы.

Мысль о крысах навела его на идею. Он остановился у ответвления, которое вело вниз, в систему еще более старых, кирпичных коллекторов. Оттуда тянуло особенно затхлым, сладковатым запахом. И доносился шорох. Множественный, шебуршащий.

Алексей достал из кармана мокрый, но все еще съедобный батончик, который взял на обед. Он разломал его и раскидал куски по полу у входа в свой туннель. Потом отошел подальше, спрятался за выступом и выключил свет.

Он ждал недолго. Сначала появилась одна пара красных огоньков. Потом другая. Третья. Вскоре десятки голодных глаз смотрели из темноты старого коллектора. Крысы. Большие, наглые, давно забывшие вкус страха перед человеком. Они учуяли еду. Сначала осторожно, потом все смелее, они стали выскальзывать из своего туннеля и набрасываться на кусочки батончика.

«Отлично, – подумал Алексей. – Добро пожаловать, соседи».

Его план был простым, почти безумным. Но другого у него не было. Он не мог вечно прятаться в подземке. Ему нужно было выбраться, нужно было понять, что за «Большая Стирка» готовится, и попытаться ее остановить. И для этого ему нужен был доступ к информации. И к оружию. И то, и другое было у Резаного.

Он двинулся обратно, к тому месту, где оставил бандитов. Он шел быстро, но осторожно, используя трофейные фонари. Через полчаса он снова услышал голоса. Другие. Они нашли своих товарищей.

– …да кто же так людей калечит? Руки по локоть… как щенкам…

– Да тихо ты! Он где-то здесь! Этот… этот подземный дух!

Алексей подкрался достаточно близко. В свете их фонарей он увидел троих новых «чистильщиков». Они уже освободили своих товарищей, те, бледные и плачущие, сидели на сухом выступе. Один из новоприбывших, похожий на лидера, говорил по рации.

– База, база, прием. Нашли наших. Оба покалечены. Говорят, он был здесь полчаса назад. Одет в нашу же одежду. Повторяю, он в нашей одежде! Обыскиваем район…

Алексей дождался, пока группа, поддерживая раненых, двинется в сторону выхода. Он пошел параллельным туннелем, отставая на несколько десятков метров. Он был тенью, призраком. Он слышал их разговоры, их страх. Они боялись не Резаного, они начинали бояться его. Подземного духа. Сантехника-призрака.

Вскоре они вышли к современному участку коллектора – большому тоннелю из сборного железобетона, где уже были проложены кабели, трубы и даже горели тусклые лампы дневного света. Впереди виднелась металлическая лестница, ведущая к освещенному люку. Выход. И вокруг этого выхода столпилось еще человек пять «чистильщиков».

Алексей затаился в последнем рукаве тьмы, наблюдая. Выход был наглухо перекрыт. Его план сработал лишь отчасти – он выманил их на свою территорию, но выбраться через главный люк было невозможно.

Один из бандитов у лестницы, видимо, начальник караула, нервно курил, поглядывая на рацию.