Критические минуты

Глава 1. Урок, который никто не планировал

Запах разогретого масла и сладкой ваты висел в воздухе торгового центра «Меридиан» густой, почти осязаемой пеленой. Он смешивался с ароматом дешёвого парфюма, доносящимся из отдела косметики, и едва уловимым запахом пыли, поднимающейся от искусственных растений, расставленных вдоль широких галерей. Огромное здание из стекла и бетона гудело, как растревоженный улей. Сотни людей, объединённые единственной целью — потратить деньги или хотя бы просто поглазеть на витрины, — текли по трём этажам нескончаемым потоком. Звуки сливались в общий шум: обрывки разговоров, заливистый смех, визг детей в игровой зоне на первом этаже, басы из магазина электроники и монотонный голос, объявляющий о скидках в спортивном супермаркете.

Посреди этого хаоса потребления, у скамейки напротив входа в магазин канцелярских товаров, стоял человек, который выглядел здесь совершенно инородно. Виктор Сергеевич Тополь, преподаватель основ безопасности жизнедеятельности, был одет в старый, но тщательно отглаженный тёмно-синий костюм, который он с легкой иронией называл своим «парадным скафандром». Пиджак был ему слегка тесноват в плечах — эти плечи привыкли к другой одежде, к разгрузке с боекомплектом, а не к дешёвому сукну школьного костюма. Его лицо, изрезанное глубокими, преждевременными морщинами, словно карта военных действий, не выражало ни радости, ни любопытства. Только усталую, какую-то вселенскую обречённость. Запавшие серые глаза сканировали толпу с безразличием человека, который видел нечто гораздо более страшное, чем предпраздничная суета.

Он никогда не хотел быть здесь. Торговые центры были для него символом чуждого, искусственного мира, мира, где главные сражения идут за последнюю пару кроссовок, а не за жизнь. И уж тем более он не хотел быть здесь в роли пастуха при стаде подростков, которых ему навязали для «экскурсии в рамках профориентации». Само слово «профориентация» вызывало у него горькую усмешку. Ориентировать этих оболтусов было не на что, кроме как на вечное сидение в телефонах.

— Так, — произнёс он, не повышая голоса, но его тихий, глуховатый голос, привыкший перекрывать шум боя, заставил ближайших к нему школьников инстинктивно замереть. — Повторяю для тех, кто в танке, а в танке у нас, как я погляжу, все. Мы в торговом центре, гражданский объект повышенной опасности. Ваша задача — не разбегаться, не орать, как стадо раненых бизонов, и не трогать то, что вам не принадлежит. Всё ясно?

Перед ним стояло восемь человек — его «тяжёлый случай», как называл их директор школы, отправляя этот класс на любые внешние мероприятия с видимым облегчением. Класс 9 «Б». Они стояли вразнобой, все как один уткнувшись в экраны смартфонов или перешёптываясь, демонстративно игнорируя его слова. Только двое соизволили поднять на него глаза.

Первой была Лиза Ветрова, высокая девочка с вечно взлохмаченной копной рыжих волос и упрямо вздёрнутым подбородком. В её глазах, подведённых чёрным, словно она пыталась казаться старше и опаснее, читался открытый вызов. Она не носила смартфон в руках, вместо этого теребила лямку своего видавшего виды рюкзака, разрисованного маркерами. Лиза была заводилой, умной, язвительной и бесконечно колючей, как дикая ежевика.

Вторым был Кирилл Дронов, по прозвищу Дрон. Крепко сбитый парень с коротким ёжиком светлых волос и нагловатой ухмылкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. Он был не глуп, но его энергия требовала выхода, и потому он находился в перманентном конфликте со школьной дисциплиной. Рядом с ним, чуть в тени, стоял его неразлучный друг, тощий и сутулый Артём Звягинцев по кличке Зяблик — молчаливый парень с огромными, испуганно-восторженными глазами, который таскал за Дроном, как привязанный, и восхищался каждым его проявлением.

Остальные пятеро сливались в однородную массу: два брата-погодка Саша и Паша Кузнецовы, похожие друг на друга, как две капли воды, только один был чуть выше, второй чуть шире; томная красотка Алина Соболева, которая смотрела на всё с брезгливым превосходством, поправляя идеальные светлые пряди; и две неразлучные подружки, Маша и Даша, чьи имена он вечно путал и которые беспрестанно хихикали, комментируя всё вокруг.

— А че мы тут делаем-то? — лениво протянул Дрон, не поднимая глаз от телефона. — Я лично выбираю между новым скином в игре и тактическими перчатками. И перчатки, между прочим, тут ни при чём. В вашем ОБЖ есть раздел про выживание в онлайн-шутерах? Нет? Тогда отстаньте.

— Дронов, твоя главная опасность в жизни — это сколиоз и атрофия мозга от бесконечного листания ленты, — ответил Тополь, даже не повышая голоса. Он сунул руки в карманы брюк и оглядел свою «команду». — А делаем мы тут то, что сказал директор. Изучаем инфраструктуру. Пожарные выходы, планы эвакуации, потенциальные точки задымления. Ваша задача — не мешать и слушать.

— Звучит как план на самый скучный день в моей жизни, — фыркнула Лиза, глядя в потолок. — Торговый центр — это же просто большая коробка с магазинами. Что тут изучать?

— Эта «коробка», Ветрова, — Тополь сделал едва заметное движение головой в сторону, — это лабиринт. Двенадцать тысяч квадратных метров. Три этажа. Одиннадцать основных выходов, семь из которых обычно заблокированы для «удобства покупателей». Около сорока арендаторов. Ежедневно через эти двери проходит до пятнадцати тысяч человек. Если здесь случится пожар, паника или, не дай бог, что похуже, — он посмотрел на неё в упор, — то без знания элементарных правил выживания отсюда выйдут не все. Так что включите голову, если она у вас, конечно, ещё не атрофировалась от просмотра очередного ролика с танцующим котом.

Лиза ничего не ответила, лишь сжала челюсти и демонстративно отвернулась, уставившись на витрину с дорогими украшениями. Тополь знал этот взгляд. Он видел его не раз. Это был взгляд человека, который привык защищаться. Внутри у него что-то едва заметно шевельнулось — не жалость, а скорее профессиональный интерес, как к сложному механизму.

— Ладно, — устало вздохнул он. — У нас час. Через час встречаемся здесь же, у этого злосчастного фонтана. Потом я подписываю ваши бумажки для «портфолио», и вы свободны. Только попробуйте устроить хоть какую-нибудь шалость, — он выделил последнее слово, вложив в него максимум сарказма, — и вы будете до конца года драить школьный подвал зубными щётками. Это я вам обещаю лично.

Стайка нестройно загудела. Дрон поднял голову от телефона и с усмешкой спросил:

— А вы что, пойдёте с нами? Будете нашим телохранителем?

— Я, Дронов, пойду выпью кофе. Такого же крепкого, как моя неприязнь к вам в данный конкретный момент. И попробуй только потеряться.

Он развернулся и медленно, слегка прихрамывая на левую ногу, направился к фуд-корту. Школьники, почувствовав свободу, тут же рассыпались в разные стороны, как бильярдные шары после удара кия. Их смех и крики вплелись в общий шум торгового центра.

Виктор Сергеевич шёл сквозь толпу, и люди сами, не осознавая того, расступались перед ним. Что-то в его походке, в развороте плеч, в этом тяжёлом, оценивающем взгляде заставляло их подсознательно увеличивать дистанцию. Он не был огромным, но в нём чувствовалась та самая спокойная, опасная сила, которая не нуждается в показной демонстрации.

Он вспомнил, как год назад, получив письмо с благодарностью за «самоотверженный поступок» и приглашение на церемонию награждения учителей, он едва сдержался, чтобы не разорвать его. «Самоотверженный поступок»... Как громко. Как пафосно. Он тогда просто вывел детей из школы во время короткого замыкания, потому что система оповещения не сработала. Дети тогда едва не запаниковали. И его навыки, его умение организовывать людей в кризисной ситуации, нашли себе применение в мирной жизни. После этого случая директор, женщина с цепким взглядом и стальной хваткой, посмотрела на него как-то по-новому и предложила ему должность «куратора по безопасности». Он согласился. Только потому, что нужно было на что-то жить.

Фуд-корт встретил его запахом кофе, гамбургеров и сладкой выпечки. Он встал в очередь в кофейню, машинально оглядывая пространство. Двенадцать выходов? Нет, сейчас он видел одиннадцать. Значит, одним из них не пользовались. Он мысленно отметил это несоответствие. Его взгляд скользнул по потолку — пожарные датчики, спринклеры. Всё на месте. Но вот указатели эвакуации... Часть из них была закрыта рекламными баннерами или вывесками бутиков. Это было обычным нарушением, но для него это было сродни красной тряпке. В случае паники люди побегут к центральному входу, создавая давку, а о существовании боковых выходов просто не вспомнят.

— Кофе. Чёрный. Без сахара, — коротко бросил он девушке-бариста, которая кивнула с дежурной улыбкой.

Пока готовился его заказ, он продолжал непроизвольное сканирование. Пара вон там, у того столба. Мужчина и женщина. Они слишком долго стоят на одном месте, не разговаривают, не смотрят друг на друга. Мужчина неловко теребит лямку спортивной сумки. Просто кого-то ждут, — одёрнул он себя. — Расслабься. Ты в торговом центре, а не в зоне боевых действий.

Но что-то не давало ему покоя. Какое-то смутное ощущение надвигающейся беды, знакомое до дрожи чувство, которое выработалось за годы войны. Оно появлялось внезапно, как металлический привкус во рту. Тополь отогнал это чувство, списав его на возраст и усталость. Старые раны, как и старые инстинкты, порой дают о себе знать в самый неподходящий момент.

Он взял свой кофе и отошёл к высокому столику у перил, с которого открывался вид на нижний этаж. Атриум был залит светом, падающим из огромных панорамных окон. Люди сновали внизу, как муравьи. Художник, рисующий шаржи, развлекал маленькую девочку. В детской зоне, яркой и шумной, визжали малыши. Гирлянды с искусственной зеленью и огоньками, развешанные по всему центру, создавали обманчивую атмосферу праздника, хотя до Нового года было ещё далеко. Администрация, видимо, решила «задержать ощущение торжества».

Где-то вдалеке, перекрывая гул, раздался чей-то громкий крик. За ним — взрыв смеха. Подростки. Он узнал голос Дрона. Ну конечно. Скука — их главный враг.

Тополь сделал глоток обжигающего кофе. Горечь разлилась по рту, немного отвлекая от мрачных мыслей. Он был ворчливым, старым и уставшим. Но, по крайней мере, этот день был предсказуемым. Час. Один час. Потом он посадит этих оболтусов в автобус и вернётся в свою пустую холостяцкую квартиру, где его ждали только остывший ужин и старый термос с чаем.

Но предсказуемость рухнула в один миг.

Громкий, резкий звук, похожий на разрыв петарды, пронзил шум торгового центра. За ним — второй, третий. Люди начали оборачиваться, кто-то испуганно вскрикнул. Звук был слишком громким и слишком чётким для петарды. Тополь замер. Тело среагировало раньше, чем разум. Мышцы напряглись, дыхание стало поверхностным, а ладонь, державшая стаканчик, на мгновение застыла в воздухе.

Он знал этот звук. Он знал его слишком хорошо. Это был звук автоматической очереди.

Сердце ударило в рёбра, но внешне он остался совершенно спокоен. Только зрачки сузились, а голова слегка наклонилась, будто он прислушивался. Источник звука? Он определил его мгновенно — стреляли на первом этаже, со стороны центрального входа.

Вслед за выстрелами раздались крики. Теперь это была настоящая, леденящая кровь паника. Крики ужаса, сотни голосов, сливающиеся в один душераздирающий вопль. Люди наверху, на фуд-корте, начали вскакивать с мест, опрокидывая стулья и подносы. Тарелки с едой летели на пол. Кто-то из детей заплакал.

Тополь отбросил стаканчик с недопитым кофе. Пластик глухо стукнулся о пол, тёмная жидкость разлилась у его ног. Он не обратил на это никакого внимания. Его глаза, теперь холодные и сосредоточенные, уже не были глазами усталого учителя. Это были глаза сапёра, оценивающего поле боя.

— Всем встать! Не двигаться! — проревел усиленный мегафоном голос откуда-то снизу. Голос был грубым, с резким акцентом. — Это захват! Здание под нашим контролем! Если вы будете подчиняться — никто не пострадает!

«Никто не пострадает» — эхом отозвалось в голове Тополя. Он слишком хорошо знал, что это значит. Это значит, что у них есть план. И что жизни людей для них — просто разменная монета.

Внизу, в атриуме, началось хаотичное движение. Люди заметались из стороны в сторону, как испуганные овцы, не зная, куда бежать. Выстрелы прозвучали снова, теперь уже в воздух, чтобы подстегнуть панику и загнать толпу в нужное им место. Тополь увидел, как со второго этажа, от магазинов одежды, к фуд-корту бегут его ученики. В их глазах был животный ужас. Лиза тянула за руку побледневшую Машу. Дрон уже не улыбался, он что-то кричал Зяблику, размахивая руками. Братья Кузнецовы бежали рядом, пригнувшись, словно над ними уже свистели пули.

— Стоять! — рявкнул Тополь, перекрывая шум. Его голос был подобен удару хлыста. Подростки, увидев его, рванули к нему, как к единственному островку стабильности в этом море безумия.

— Что происходит?! — выдохнула Лиза, когда они сгрудились вокруг него. — Это что, теракт?!

— Спокойно, без паники, — Тополь схватил её за плечо, сжав так, что она поморщилась. — Я не знаю, что это. Но я знаю, что нам нужно делать. Слушать меня и не задавать глупых вопросов.

Он оглядел их по одному. Восемь пар глаз, полных страха и надежды, смотрели на него. Впервые за долгое время он видел в них не дерзость и безразличие, а готовность подчиняться.

— Мы не должны оставаться на открытом месте. Фуд-корт — это ловушка. Нам нужно уйти с линии огня, — проговорил он, прикидывая варианты. — За мной. Все. Быстро. Держимся вместе, никого не теряем. Дронов, ты замыкающий. Смотри, чтобы никто не отстал. Ветрова, хватай Соболеву и не отпускай.

Алина, у которой из глаз катились слёзы, безвольно повисла на руке у Лизы. Её идеальные волосы растрепались, тушь потекла, а вся напускная надменность исчезла без следа, обнажив испуганного ребёнка.

Они двинулись прочь от фуд-корта, в сторону бокового коридора, ведущего к подсобным помещениям и техническим лифтам. Тополь шёл первым, быстро, но так, чтобы остальные успевали. Его шаг стал пружинистым и бесшумным, несмотря на хромоту. Он двигался от укрытия к укрытию, постоянно сканируя пространство. Мимо них пробегали обезумевшие люди, не разбирая дороги. Кто-то из них толкал подростков. Одна женщина, споткнувшись, упала прямо перед ними. Зяблик, побледнев, помог ей подняться, но она, даже не поблагодарив, рванула дальше, влекомая общей волной паники.

Сзади, снизу, снова раздались выстрелы. На этот раз очередь была длиннее. В ответ — чей-то душераздирающий крик. Кричал мужчина.

— Не оборачиваемся! — скомандовал Тополь, почувствовав, что кто-то из подростков замедлил шаг. — Вперёд! Только вперёд!

Он завернул за угол, в технический коридор, который был тускло освещён и пуст. Здесь пахло моющими средствами и картоном. У дальней стены стояли тележки уборщиков и штабеля пустых коробок.

— Сюда, — сказал он, открывая дверь с табличкой «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещён». Дверь была не заперта. Он пропустил внутрь сначала подростков, затем вошёл сам и тихо закрыл за собой дверь, проверяя, как она закрывается. Изнутри был обычный засов, но он не стал его трогать. Сначала нужно было осмотреться.

Это была небольшая комната, что-то вроде склада для персонала фуд-корта. Стеллажи с упаковками салфеток, пластиковыми стаканами, бумажными полотенцами. Металлический шкаф в углу. Куча упаковочной плёнки. Тусклая лампа под потолком горела, бросая жёлтый свет на перепуганные лица.

— Пить... — прошептала Маша, утирая слёзы. — Я хочу пить...

— Заткнись, — прошипел Дрон, хотя в его голосе не было злости, только нервное напряжение. — Сама не понимаешь, что ли?

— Дронов, тише, — Тополь оглядел комнату. — Здесь мы в относительной безопасности. Но это ненадолго. Они начнут зачистку.

— Кто — они? — спросил Саша Кузнецов, голос его дрожал.

— Те, кто это устроил, — коротко ответил учитель. Он подошёл к двери и прислушался. Сквозь толстую дверь доносились лишь отголоски криков и редкие хлопки. — Здание под контролем вооружённых людей. Судя по всему, они взяли заложников на первом этаже.

— И что нам делать? — тихо спросила Лиза. Она стояла, прислонившись к стеллажу, и не сводила с него своих зелёных глаз. В них, помимо страха, уже появился проблеск осмысленности. — Мы же не можем просто сидеть здесь. Если они нас найдут...

— Не найдут, если будем тихо, — отрезал Тополь. — Но сидеть сложа руки тоже нельзя. Первое, что они сделают после установления контроля, — заблокируют все выходы и перережут связь. Они должны быть уверены, что никто не выйдет и не вызовет подмогу раньше времени.

— Но у нас же нет оружия! — воскликнул Дрон. Он сжал кулаки, его лицо покраснело от бессильной злобы. — Что мы можем сделать против автоматчиков?

— Мы можем не умереть, — жёстко произнёс Виктор Сергеевич. — И для начала — выключите свои телефоны. Звук, вибрацию, всё. Любой звук — наш враг. Сигнал тоже могут засечь.

Подростки засуетились, доставая смартфоны. Тополь тем временем подошёл к металлическому шкафу и попытался открыть его. Шкаф оказался заперт на навесной замок. Он мельком оглядел его. Замок был дешёвый, китайский. Тополь хмыкнул и надавил на дужку определённым образом. Замок с лёгким щелчком открылся. Внутри оказались швабры, вёдра, тряпки, химикаты для уборки и... на нижней полке, свёрнутый в рулон, лежал большой кусок прочной армированной бечёвки. Для чего она была нужна уборщикам, он не знал. Но отметил про себя, что это может пригодиться.

— Ого, — выдохнул Зяблик, наблюдая за манипуляциями Тополя с замком. — А вы умеете.

— Школьная программа, — буркнул тот, не оборачиваясь.

Он продолжал осматривать помещение. Его взгляд упал на вентиляционную решётку под потолком. Слишком маленькая, чтобы пролезть человеку. Он оценил высоту потолка — метра три. Затем перевёл взгляд на стену слева. Она была из гипсокартона. За ней, судя по плану, который он помнил, был технический лифт. А значит, там могут быть другие служебные ходы, лестницы, возможно, даже пожарный выход.

В этот момент где-то совсем рядом, в коридоре, послышались тяжёлые, уверенные шаги. Несколько человек. Они шли быстро. Подростки замерли, прижавшись друг к другу. Глаза их расширились от ужаса. Даже дыхание, казалось, остановилось.

Тополь поднял руку, призывая к абсолютной тишине. Затем одним быстрым, бесшумным движением шагнул к двери и прислушался. Шаги приближались. Он слышал приглушённую речь. Говорили на незнакомом языке. Грубые, отрывистые фразы. Язык был не русский, не английский. Возможно, один из языков Ближнего Востока или Средней Азии. Тополь напрягся, вслушиваясь в интонации. Это был приказ.

Шаги поравнялись с дверью. И... проследовали дальше. Они не остановились.

Подростки выдохнули. Но Тополь не расслабился. Он знал, что это лишь начало. Они будут прочёсывать все помещения. И рано или поздно найдут этот склад.

Он отошёл от двери и оглядел свой «отряд». Перед ним снова были его ученики. Трудные, несносные, эгоистичные. Но сейчас они были смертельно напуганы и смотрели на него, как на единственную надежду. И он, старый ворчливый сапёр, который думал, что его время вышло, снова оказался тем, кто должен принять бой.

— Значит так, — сказал он, и его голос прозвучал в тишине комнаты как команда. — Слушайте меня внимательно. Мы уходим отсюда. Но не вниз, к выходу. Там основные силы и заложники. Мы пойдём наверх, через служебные ходы. Нужно найти комнату охраны или администратора. У них должна быть связь с внешним миром или, как минимум, план здания и ключи от технических помещений.

— Зачем? — спросила Лиза.

— Чтобы выбраться, — Тополь посмотрел на неё. — Или, если не получится выбраться, — чтобы выиграть время для остальных.

— А если они нас поймают? — дрожащим голосом спросила Алина.

Тополь на секунду замолчал. Он посмотрел на свои руки. Широкие ладони, испещрённые шрамами. Руки, которые когда-то обезвреживали смертоносные устройства, а теперь держали мел и указку. Руки, которые он надеялся больше никогда не замарать кровью.

— Не поймают, — спокойно сказал он, вкладывая в эти два слова всю свою волю и уверенность. — Если будете делать то, что я говорю. Никакой самодеятельности. Никакого геройства. Никаких вопросов. Только приказы. Вы меня поняли?

Восемь голов одновременно кивнули.

— Дронов, — обратился он к парню. — Ты самый здоровый. Пойдёшь впереди со мной. Будешь моими глазами сзади. Ветрова, — он перевёл взгляд на рыжую девчонку. — Ты — мои глаза сзади. Смотри, чтобы никто не потерялся и никто не закричал. Зяблик, возьми из шкафа моток бечёвки. Привяжи его к поясу, другой конец дай братьям. Если вдруг погаснет свет и наступит темнота, вы будете связаны одной нитью. Понял?

— Д-да... — пролепетал Зяблик, бросаясь выполнять поручение.

Тополь подошёл к двери и ещё раз прислушался. Шаги уже стихли. Он глубоко вздохнул, положив руку на холодную дверную ручку. Тот самый металлический привкус во рту вернулся. Это был вкус адреналина, смешанного с давними воспоминаниями о войне.

Он почувствовал, как его сердце бьётся ровно и сильно. Старые инстинкты проснулись окончательно. Впереди был неизвестный, полный смертельной опасности лабиринт. Но именно здесь, среди стекла и бетона, в окружении испуганных подростков, он снова был в своей стихии.

— Не отставать, — тихо сказал он, и первым шагнул в полумрак технического коридора, уводя за собой свою маленькую, необученную, но уже обстрелянную страхом команду.

Они двинулись вдоль стены, скрываясь в тени. Торговый центр, ещё полчаса назад бывший символом беззаботности и потребления, превратился в зону боевых действий. Охоту на них уже начали. И только от его опыта и хладнокровия зависело, смогут ли они пережить эту ночь. Они ступили в неизвестность, где каждый шаг мог стать последним, а каждая тень могла скрывать вооружённого врага. И где-то внизу, в гигантском атриуме, уже отсчитывались первые секунды чужого, жестокого таймера.

Глава 2. Час расплаты

Коридор, в который они вышли, был узким, как кишка, и тускло освещался редкими лампами дневного света, закреплёнными под самым потолком. Одна из них, ближайшая к выходу, мерцала с противным жужжанием, отбрасывая на серые бетонные стены дрожащие, рваные тени. Пахло сыростью, старым картоном и едким дезинфицирующим средством, которым, судя по всему, мыли полы в подсобных помещениях. Каждый шаг отдавался в этом каменном мешке гулким эхом, которое, как казалось перепуганным подросткам, было слышно на всех трёх этажах.

Тополь двигался первым. Его фигура, подсвеченная сзади, казалась ещё более массивной, чем обычно. Он ступал мягко, перенося вес с пятки на носок, как учили когда-то. Хромота почти исчезла — сейчас его тело, накачанное адреналином, вспомнило прежнюю выучку, когда бесшумный шаг был вопросом жизни и смерти. Он не шёл, а скользил, и лишь едва заметное шарканье подошв по бетонному полу выдавало его движение.

Следом, цепочкой, шли ученики. Дронов, как было приказано, держался сразу за учителем, его крепкая фигура невольно прикрывала остальных. В его глазах, впервые за долгое время, не было ни тени ухмылки. Руки были сжаты в кулаки, дыхание — частое, но он изо всех сил старался держаться. За ним, слегка согнувшись, семенил Зяблик, судорожно сжимая в одной руке моток бечёвки, а другой — лямку рюкзака Лизы. Лиза, в свою очередь, вела за собой Алину, которая едва переставляла ноги, а сзади, плотной группой, держались братья Кузнецовы и перепуганные Маша с Дашей.

— Стоп, — едва слышно произнёс Тополь, вскинув сжатую в кулак руку.

Цепочка мгновенно замерла. Зяблик, не успев среагировать, налетел на Дрона, но тот даже не шелохнулся. Учитель медленно опустился на корточки, прислушиваясь. Где-то впереди, на пределе слышимости, раздавался равномерный гул. Это был не шум толпы, а скорее работающий механизм. Возможно, система вентиляции или технический лифт.

Он повернул голову к Дрону и одними губами произнёс: «Жди здесь». Затем, крадучись, двинулся вперёд, к развилке. На стене были нанесены жёлтые маркеры: «К лифтам», «К пожарной лестнице», «К электрощитовой». Стрелка налево указывала на лестницу. Тополь скользнул к углу и осторожно выглянул.

В десяти метрах от него, в конце коридора, находилась площадка с грузовым лифтом. Возле него стояли два человека в тёмной одежде без опознавательных знаков, с укороченными автоматами наперевес. Они не разговаривали. Один из них, высокий, с короткой стрижкой и в тактических перчатках, время от времени подносил к уху рацию, второй, низкорослый и широкоплечий, курил, выпуская дым в сторону датчика пожарной сигнализации. Красный огонёк сигареты мерцал в полумраке, как зловещий маяк.