Сброс настроек

Глава 1. Пробуждение системы

Тишина в квартире была не просто отсутствием звуков. Это была особая, рукотворная тишина, которую взращивали годами, как редкое капризное растение. Панели акустической изоляции на стенах, два слоя плотного ковролина на полу, уплотнительные валики на дверях и окна с тройным стеклопакетом, заполненным аргоном, гасили любой намёк на внешний мир. Мир, который для Дмитрия Савельева, известного в узких кругах как «Призрак», перестал существовать задолго до того, как он заклеил последнюю щель, ведущую на балкон.

Здесь, в берлоге площадью тридцать семь квадратных метров, царила лишь симфония, сотканная из жужжания кулеров, тихого гудения серверов и едва уловимого шуршания, с которым шевелились, подчиняясь командам, жалюзи, регулируя поток искусственного света от светодиодных панелей. Квартира не была жилищем. Это был организм. Мозг, нервная система и экзоскелет одного человека.

Дмитрий сидел в центре этого организма, в коконе из шести мониторов, изогнутых так, чтобы полностью изолировать его поле зрения. Свет от экранов окрашивал его бледное, осунувшееся лицо в синевато-серые тона, делая похожим на привидение. Его тело, облачённое в бесформенную чёрную футболку с давно выцветшим принтом какого-то забытого рок-фестиваля и спортивные штаны, словно вросло в кресло, ортопедическое, с памятью формы, подстроенное под его анатомию идеально. Оно помнило каждый изгиб его спины, каждое положение его рук за последние несколько лет.

Он был худ. Даже не просто худ, а болезненно субтилен. Ключицы выпирали, словно вешалки, запястья казались хрупкими, как спички, а пальцы, единственная часть его тела, которая жила по-настоящему полной жизнью, были длинными, бледными и быстрыми, как пауки. Эти пальцы порхали над клавиатурой, выводя на экранах каскады цифр, кода и окон терминалов. Иногда они ныряли в миску с несолёными крекерами, стоявшую на подлокотнике, или подносили к губам бутылку с водой, но главной их стихией всегда оставалась клавиатура.

За окном, скрытым за плотными жалюзи, было утро. Или день. Или, быть может, глубокая ночь. Дмитрий не знал этого. Его биологические часы были откалиброваны не по солнцу, а по циклам активности серверов, которые он администрировал, и по расписанию турниров в онлайн-играх, которые он когда-то любил. Сейчас игры отошли на второй план. Его новой игрой стала сама реальность, точнее, её цифровая изнанка.

Сегодняшняя ночь, судя по внутренним ощущениям, была особенной. Три дня назад он наткнулся на странную аномалию в логе одного из прокси-серверов, через который он выходил в сеть. Аномалия была микроскопической, почти невидимой — рассинхронизация всего на одну миллисекунду, но для его параноидального, вышколенного годами изоляции мозга это было подобно удару током. Кто-то пытался его сканировать. Кто-то методично, с огромными ресурсами искал человека, спрятавшегося за цепочкой из подставных адресов. Искали его.

Вместо паники Дмитрий почувствовал то, чего не испытывал уже очень давно — азарт. Адреналин, но не тот, что заставляет бежать, а тот, что обостряет мысли до бритвенной остроты. Он отставил бутылку с водой, размял пальцы, хрустнув суставами, и с головой нырнул в цифровое море.

Первым делом он сменил все свои маршруты. Теперь трафик скакал через спутники, через взломанные роутеры в десятке стран, через серверы онлайн-игр, маскируясь под пакеты с графикой и звуком. Он не оставил ни единой зацепки. Новичок на этом бы остановился. Но Призрак не был новичком. Ему нужно было узнать, кто заинтересовался его персоной.

Этой ночью он вышел на охоту. Его целью был крупный серверный кластер, расположенный, судя по всему, в одном из деловых центров Москвы. Он принадлежал компании «РусТехПром» — огромному конгломерату, о котором Дмитрий знал лишь то, что он занимается «инновационными технологиями». Скучная вывеска для скучной, но очень богатой корпорации.

Он начал с периметра. Межсетевые экраны были мощными, но предсказуемыми — стандартный набор продукции «Лаборатории Касперского» с надстройками собственной разработки. Дмитрий видел их дыры, как опытный сапёр видит натянутые растяжки. Он не лез напролом. Он просочился. Словно вода, нашедшая микроскопическую трещину в скале, его программный код обошёл систему обнаружения вторжений, подменив контрольную сумму файла конфигурации. На это ушло два часа.

Затем последовал этап разведки. Он не стал сразу качать данные или запускать бэкдоры. Он просто слушал. Читал логи. Наблюдал за трафиком. Ему нужно было понять структуру корпоративной сети, расположение ключевых серверов, уровень паранойи системных администраторов.

И вот тут-то началось самое интересное. Админы «РусТехПрома» оказались не просто параноиками. Они были фанатиками безопасности. Сеть была поделена на сотни изолированных сегментов, каждый со своей системой аутентификации и своим, уникальным ключом доступа. Перемещение между ними жёстко контролировалось. Это было похоже на тюрьму строгого режима, только для байтов и пакетов данных.

Обычный хакер на этом бы плюнул или засветился. Призрак заинтересовался ещё сильнее. Такая защита говорила о том, что внутри спрятано нечто действительно ценное. Не просто бухгалтерия или документы тендеров. Нет, здесь было что-то, ради чего стоило возводить такие цифровые бастионы.

Он сделал глоток воды и посмотрел на часы в углу экрана. Три часа ночи. Организм требовал сна, но разум был напряжён, как струна. Решение проблемы пришло неожиданно. В одном из логов мелькнуло сообщение об обновлении прошивки на промышленном контроллере. Контроллер управлял системой вентиляции в серверной. Дмитрий улыбнулся. Производитель прошивки был известен своей халатностью. Пара уязвимостей в этом программном обеспечении были известны давно, но администраторы «РусТехПрома», похоже, пропустили обновление безопасности для самого контроллера.

Через час он уже был внутри святая святых. Он проник в неё не через парадный вход, а через служебный, грязный и тёмный, проложенный для обслуживающего персонала. Контроллер вентиляции дал ему доступ к внутренней, служебной сети, не подключённой к основному контуру.

И вот тут он понял, почему была такая защита.

На одном из внутренних серверов, скрытом за тремя уровнями изоляции, хранилась база данных. Её объём превышал все разумные пределы. Дмитрий начал листать файлы. Это были не бухгалтерские отчёты. Это были данные о людях. Десятки, сотни тысяч досье. И не просто имена и паспорта. Это были данные слежки. Переписки, банковские транзакции, передвижения по городу, распознавание лиц, анализ соцсетей. Корпорация следила за людьми. И не просто следила — она предсказывала их поведение.

Он нашёл файлы с грифом «Ликвидационные списки». Внутри были десятки имён. Напротив каждого стояли даты, координаты, имена исполнителей. Убийства. Политические и экономические, скрытые под несчастными случаями и самоубийствами. Потом он нашёл то, что заставило его похолодеть. Проект «Аргус». Глобальная система прогнозирования и контроля социальной активности. Искусственный интеллект, который на основе собранных данных должен был манипулировать обществом. Псевдослучайные политические кризисы, искусственные экономические пузыри, управляемые пандемии. Всё это проходило под кодовыми названиями, но суть была ясна.

Дмитрий откинулся в кресле. Его сердце билось так, что пульс отдавался в висках. Пальцы, всегда такие уверенные, теперь слегка дрожали. Он никогда не влезал в политику, не интересовался теориями заговора. Он просто любил разгадывать головоломки. Но сейчас он случайно вскрыл не просто ящик Пандоры. Он вскрыл склад с оружием судного дня.

Сработал внутренний сигнал тревоги. Нужно было уходить. Немедленно отключаться, рубить все концы, зачищать следы. Но азарт исследователя, подпитываемый страхом и любопытством, оказался сильнее. Он решил скачать хотя бы несколько файлов. Доказательства. Вдруг пригодятся. Вдруг это можно будет использовать. Как страховку.

Он открыл каталог с названием «Объекты» и начал просматривать подпапки. Взгляд зацепился за знакомый формат идентификатора. Это был его собственный адрес. Улица, дом, квартира. Сердце пропустило удар. Он кликнул по папке. Внутри был один-единственный файл, PDF-документ, датированный сегодняшним утром.

Дрожащими руками он открыл его.

На первой странице была его фотография. Свежая, сделанная, вероятно, дроном или скрытой камерой, установленной на соседнем здании. Он сидел у окна, его лицо было освещено светом монитора. Под фотографией значилось: «САВЕЛЬЕВ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. Кодовое имя: ПРИЗРАК».

Далее шёл подробный отчёт о его деятельности за последние два года. Список взломанных им систем, пароли, цепочки прокси. Всё было верно. Затем инициатор — «РусТехПром». Причина — «Несанкционированный доступ к сверхсекретной информации. Угроза национальной безопасности». Классификация угрозы — «КРИТИЧЕСКАЯ».

И в самом низу, жирным шрифтом, как приговор: «ПЛАН МЕРОПРИЯТИЙ ПО НЕЙТРАЛИЗАЦИИ. ЭТАП 1: Полная зачистка физического носителя. СПОСОБ: Снос здания. ДАТА И ВРЕМЯ ПРОВЕДЕНИЯ: СЕГОДНЯ. ЧЕРЕЗ 30 МИНУТ».

Дмитрий уставился на экран. Его разум, привыкший к мгновенному анализу потоков информации, на секунду завис. Словно система дала сбой. Снос здания? Сегодня? Через тридцать минут? Его дома? Вместе с ним?

Он перечитал строки ещё раз, и ещё раз. Это не было шуткой. Это не было случайным файлом. Это был приказ. Они не собирались его ловить, не собирались вести переговоры. Они просто решили стереть его с лица земли, вместе с квартирой, вместе со всеми его железками, данными и воспоминаниями. Словно грязное пятно.

Сработала другая часть его разума — холодный аналитический центр, не омрачённый паникой. Этот центр начал быстро перебирать факты. Проект «Аргус». Если он получил доступ к этим данным, значит, и они знают о нём. Они вычислили его местоположение. Возможно, они знали о нём уже давно. И ждали. Ждали, пока он залезет слишком глубоко, чтобы оправдать радикальные меры. Устранение физического носителя — самое надёжное. Им не нужны громкие аресты, вопросы журналистов. Просто несчастный случай. Обрушение аварийного дома. Смерть затворника. И всё.

Инстинкт самосохранения, притупившийся за годы изоляции, взревел, как сирена. Адреналин ударил в кровь так, что заложило уши. Времени на раздумья не было. Каждая секунда на счету.

— Чёрт! — выдохнул он в пустоту. Его голос, хриплый от долгого молчания, прозвучал чуждо в этом машинном храме.

Он рванулся к клавиатуре. План был прост, как все гениальные вещи: отключить здание от сетей, изолировать его, лишить противника возможности дистанционного управления, и одновременно предупредить всех соседей, устроить на месте будущего сноса хаос, который задержит рабочих и технику.

Пальцы летали над клавиатурой, выбивая команды. Первый терминал — управление умным домом. Он ввёл код активации протокола «Крепость».

Квартира отреагировала мгновенно. С лёгким гулом выдвинулись из пазов стен и косяков тяжёлые, стальные листы, перекрывая окна и входную дверь. Дмитрий называл их «веками». Они были изготовлены по его заказу на одном из заводов ВПК и предназначены для защиты не от воров, а от долгого удержания обороны в случае, если его найдут. Он надеялся, что они никогда не понадобятся. Надежда умерла только что.

Свет в комнате мигнул, переключаясь на аварийное питание от нескольких мощных бесперебойников, вмонтированных в шкафы. На экране главного монитора побежали строки логов: «Давление в гидроцилиндрах — норма», «Подача кислорода — активна», «Аварийная связь — настройка...».

Теперь он был замурован в собственном саркофаге. Это был первый шаг. Второй шаг — предупредить мир. Он не герой, он прагматик. Ему нужен был отвлекающий манёвр, шум, который привлечёт внимание и не даст им действовать нагло.

Он знал все слабые места инфраструктуры района. Трансформаторная подстанция, питающая несколько жилых домов и офисный центр. Автоматическая система управления дорожным движением на ближайшем перекрёстке. Он мог устроить локальный конец света одним нажатием клавиши.

Он отправил несколько управляющих команд на уязвимые контроллеры подстанции, вызвав короткое замыкание в распределительном щите. Район должен был погрузиться во тьму, создав неразбериху. Одновременно он запустил вирус в систему светофоров, заставив их мигать жёлтым в хаотичном порядке. Пробки, паника, аварии. Всё, чтобы замедлить тяжёлую технику, которая наверняка уже выдвинулась к его дому.

Он переключился на камеры. У него был доступ к десяткам камер уличного наблюдения. Он вывел на два боковых монитора изображения с площади перед домом. Сердце сжалось. Уже сейчас, под покровом ночи, на пустырь за его домом начали съезжаться машины. Тяжёлые грузовики с тёмными кузовами, черные внедорожники без номеров. Люди в форме, но не полицейской — эта была похожа на армейский спецназ: матово-чёрная экипировка, бронежилеты, оружие, шлемы с приборами ночного видения. Они разворачивались быстро, профессионально, окружая дом по периметру.

Это был не снос. Или не только снос. Это была военная операция. Они пришли не просто зачистить территорию. Они пришли за ним. Чтобы гарантировать, что он не улизнёт, не уйдёт по подземным коммуникациям. В его досье, вероятно, был детальный план квартиры, всех его тайников и возможных путей отхода.

Его взгляд упал на счётчик в углу экрана. Оставалось двадцать две минуты. Холодный пот выступил на лбу. Руки стали влажными. Дмитрий глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь. Паника — враг. Нужно думать. Нужно действовать.

Он снова застучал по клавиатуре. На этот раз он обращался к своему последнему рубежу обороны — к тем самым гаджетам, заказанным по дешёвке на «Алиэкспрессе», над которыми так любили посмеиваться в его редких чатах. Он взломал их прошивки, объединил в единую сеть и теперь дистанционно менял их программное обеспечение на боевой режим.

— Ну что, китайские друзья, — прошептал он с мрачной усмешкой, — пришло время показать, на что вы способны.

Первым делом он активировал «пылесоса». Это был не обычный робот-уборщик. Это был модифицированный экземпляр, напичканный электроникой. Дмитрий убрал пылесборник, заменив его на мощный конденсатор и несколько литий-полимерных батарей. На переднюю панель он прикрутил два контакта, способные при соприкосновении выдать разряд в несколько десятков тысяч вольт. По всему корпусу были развешаны микрофоны и камеры. Это был его маленький таран.

Он назвал его «Малыш».

Вторым был рой из десятка квадрокоптеров, дешёвых, но юрких. Каждый из них нёс миниатюрную дымовую шашку или заряд с перцовой смесью. Он называл их «Комарами».

Третьим — система «умный свет» в подъезде и на лестничной клетке. Дмитрий давно подменил стандартные светодиодные лампы на сверхъяркие, с возможностью высокочастотного мерцания. В сочетании с полной темнотой это могло вызвать у неподготовленного человека дезориентацию, тошноту и даже эпилептический припадок. Он называл её «Дискотека».

На кухне, в специальной нише, стояла система очистки воды. Он мог через неё подать в краны и душевые лейки воду с добавлением скользящего геля. «Каток».

В туалете, в сливном бачке, был спрятан шприц с быстродействующим паралитическим газом, соединённый с вентиляцией. «Вздох».

Всё это было собрано на коленке, импульсивно, из любопытства и паранойи. Он никогда не проверял это в действии. Он надеялся, что не придётся. Но сегодня звёзды сложились иначе.

Он запустил тестовую диагностику всех систем. На мониторах вспыхнули зелёные индикаторы. Всё было готово.

Он перевёл взгляд на экраны с камерами. Спецназ уже выгрузился из грузовиков и рассредоточился. Они знали, что он внутри. Они ждали сигнала. Возможно, ждали, пока подгонят технику для сноса. Или ждали, пока истечёт срок ультиматума, который они ему не выдвигали.

Дмитрий знал, что у него мало времени. Они начнут штурм или подрыв в любую минуту. Его «веки» выдержат первый натиск, но против направленного взрыва или кувалды спецназа, а тем более против экскаватора, они не вечны.

Он осмотрел свою комнату. Его «берлога» была завалена техникой, проводами, платами, схемами. В углу стояла небольшая спортивная штанга, покрытая слоем пыли. Он был жалок в физическом плане. Его единственное оружие — его разум и хитроумные гаджеты.

Внезапно в динамиках системы безопасности раздался громкий, искажённый голос. Это был мегафон.

— Внимание! Говорит командир подразделения специального назначения! Здание окружено! Выход один! Откройте дверь, выходите с поднятыми руками! У вас есть пять минут! После этого мы начнём штурм! Сопротивление будет подавлено!

Дмитрий усмехнулся. Сердце колотилось где-то в горле, но адреналин очищал сознание. Значит, не снос. Штурм. Или и то, и другое. Им нужно захватить его живым, чтобы узнать, что он скопировал, кому успел передать данные. А потом, вероятно, «снести» уже ненужное здание вместе с его трупом.

— Пять минут, — прошептал он. — Ну что ж, уважаемые гости, посмотрим, насколько вы хорошо воспитаны.

Он отключил голосовое оповещение, чтобы больше не слышать этот мерзкий, самоуверенный голос. Теперь была только тишина, нарушаемая жужжанием серверов.

Дмитрий оглянулся на главный монитор. Его взгляд упал на строку логов, куда он только что ввёл команду. Он мог бы попробовать переслать данные в интернет, в надёжные руки журналистов или конкурентов «РусТехПрома». Но каждая такая попытка требовала времени, а его главным ресурсом сейчас была каждая секунда, чтобы подготовиться к бою. Кроме того, он не доверял никому. Никто не пришёл бы на помощь затворнику, объявленному вне закона.

Он должен был справиться сам.

Первым делом он переключил все камеры в подъезде и лифте, которые он давно взломал, в режим ночного видения. Ему нужна была видимость. На лестничной клетке было темно — уличное освещение, как он и планировал, отключилось из-за его диверсии на подстанции.

Спецназ начал действовать раньше, чем истекли обещанные пять минут. На экране, где транслировалась картинка с камеры у входной двери подъезда, было видно, как четверо бойцов, пригнувшись, быстро пересекли двор и скрылись под козырьком. Через мгновение раздался лёгкий щелчок — это сработал домофон. Они использовали цифровой ключ-отмычку, чтобы открыть магнитный замок.

Дмитрий улыбнулся. Идиоты. Они сами вошли в его паутину.

Он активировал «Дискотеку» для первого этажа.

В тот момент, когда бойцы вошли в подъезд, на экранах его мониторов произошла вспышка. Свет, который он настроил, начал мигать с частотой пятнадцать герц — та частота, которая вызывает у человека судороги и нарушает работу вестибулярного аппарата. Визуально это выглядело, как адский стробоскоп в замедленной съёмке. Камера передавала рваные, дёрганые кадры: вот боец с автоматом наперевес делает шаг, вот его силуэт расплывается, падает на колени, хватается за шлем.

— Как вам моя вечеринка? — пробормотал Дмитрий, не отрывая взгляда от экрана.

Бойцы были экипированы неплохо, но против такого эффекта их тактические очки с защитой от лазеров не помогали. У некоторых, возможно, были противосудорожные препараты, но не у всех. Двое из четверых рухнули на пол, скорчившись в приступе рвоты. Остальные, пошатываясь, начали отступать к выходу, таща за собой товарищей.

Первая атака захлебнулась. Они не ожидали такого сопротивления. Они думали, что имеют дело с жалким программистом-затворником, а получили систему противодействия.

Но Дмитрий понимал, что это только начало. Они не остановятся. Следующая попытка будет умнее. Они вырубят свет в подъезде физически, перебьют провода или используют свои фонари с постоянным освещением. Тогда его «Дискотека» станет бесполезной.

Нужно было действовать на опережение. Он переключился на «Комаров». Его мини-дроны были разбросаны по вентиляционным шахтам дома. По одному ему известной команде они начали вылетать в подъезд. Он управлял ими через систему «умный дом», передавая сигналы через усилители, спрятанные в стенах.

На экранах появилось мельтешение — пять, десять, пятнадцать точек. Дроны набросились на отступающих бойцов. Одни распыляли едкий перцовый газ, другие врезались в стёкла их шлемов, ослепляя. Третьи, оснащённые микро-динамиками, издавали резкий, пронзительный звук, невыносимый для человеческого уха.

В подъезде начался хаос. Паника. Крики. Он слышал их не через камеры — микрофоны «Комаров» транслировали звук прямо на его наушники. Ругань, кашель, стоны. Люди, привыкшие убивать, столкнулись с невидимым, звенящим, жалящим роем.

— Получите, ублюдки, — прошептал Дмитрий, чувствуя прилив странного, злого удовлетворения.

Но он трезво оценивал обстановку. Они быстро придут в себя, вызовут подкрепление, пришлют людей в полной химической защите, с глушителями помех. Его игрушки не смогут сдерживать их вечно. Он должен был решить главную проблему — выбраться отсюда живым.

Он снова сел за главный компьютер и открыл программу, которую писал и переписывал последние два года. Это был его «побег из Шоушенка», его альтернативный выход. Он знал, что когда-нибудь ему придётся уйти. И он не мог уйти через дверь. Он подготовил путь через стену.

За его кухней, в несущей стене, была техническая ниша. Он давно, по ночам, когда соседи спали, проковырял в ней лаз из своей квартиры в соседнюю, пустующую квартиру, купленную им через подставное лицо несколько лет назад. Лаз был узким, но для его тщедушного тела — в самый раз. Там, в соседней квартире, он хранил запасной комплект одежды, деньги, документы и мотоциклетный шлем. В подземном гараже стоял мотоцикл, зарегистрированный на другого человека.

Он встал с кресла. Колени слегка дрожали от напряжения и адреналина. Он попытался сделать несколько шагов. Ноги были ватными. Он весил всего пятьдесят шесть килограммов, но и это тело казалось ему неподъёмным.

— Соберись, тряпка, — процедил он сквозь зубы.

На экранах снова началось движение. Спецназ пошёл на второй штурм, но теперь они были экипированы серьёзнее. Он увидел, как один из бойцов несёт на плече какое-то устройство, похожее на гранатомёт. Скорее всего, это был заряд для вышибания дверей. Или хуже — для пробития стен.

Времени почти не оставалось. Часы на стене показывали, что прошло пятнадцать минут с момента рокового предупреждения.

Он бросился к своей нише, раскидывая коробки и провода. Его сердце бешено колотилось. В голове, как навязчивый мотив, крутилась мысль: «Они знают. Они знают про лаз. Они всё знают».

Он отодвинул фанерный щит, замаскированный под шкаф с инструментами. За ним был узкий проём, ведущий в темноту. Он юркнул внутрь, проклиная свою неспортивную форму. Дышать было трудно, плечи застревали. Он прополз несколько метров на четвереньках, обдирая локти.

Наконец, он оказался в соседней квартире. Здесь было темно и пахло пылью. Он не стал включать свет. Он знал здесь каждый угол. Схватив с полки заранее приготовленную куртку и рюкзак, он начал одеваться поверх своей футболки. В рюкзаке были деньги, паспорт и ключи от мотоцикла.

Внезапно пол под ним содрогнулся. Где-то внизу раздался мощный взрыв. Это они взорвали дверь. Или подъезд.

Пора было уходить.

Дмитрий рванулся к выходу из квартиры, к лестничной клетке. Но его рука замерла на дверной ручке. Он посмотрел в глазок. На площадке стояли двое бойцов. Они не штурмовали его квартиру. Они охраняли выход из соседней. Их стволы были направлены прямо на его дверь.

Всё было кончено? Нет. Он вернулся в квартиру и бросился к окну. Оно выходило во внутренний двор, не на ту сторону, где был парадный вход. Дмитрий осторожно выглянул из-за шторы. Во дворе стоял один из их чёрных внедорожников, и возле него прохаживался ещё один боец с автоматом.

Он был окружён. Они знали о его лазе. Они знали о его мотоцикле. Они знали о нём всё. «РусТехПром» не экономил на разведке. Его досье было толщиной с медицинскую карту.

Тогда Дмитрий понял. Это конец. Его великолепный план провалился. Он — не герой боевика, у которого в рукаве всегда припасён козырь. Он — жалкий, загнанный в угол человек с кучей игрушек, который слишком много о себе возомнил.

Он сел на пол в тёмной пустой квартире, прислонившись спиной к холодной стене. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и усталость. Он закрыл глаза. Можно сдаться. Выйти с поднятыми руками. Они, возможно, сохранят ему жизнь. Посадят в яму, будут пытать, вытягивать информацию. А потом ликвидируют, как только он перестанет быть нужным.

Нет.

Что-то внутри него, какой-то древний, инстинктивный огонёк, заставил его вскочить на ноги. Он не зря называл себя Призраком. Призрак не сдаётся. Призрак исчезает.

Он отбросил рюкзак и скинул куртку. Он вернулся в свою квартиру через лаз так же быстро, как ушёл.