Смертельный номер

— Ты... — начала она.

— Молчи, — оборвал он. — Ты проиграла, Лидия. В этот раз — проиграла.

Он обернулся к Нино.

— Ты как?

— Нормально, — выдохнула девушка. — Кажется, я сломала ноготь.

Аркадий усмехнулся.

— Это цена свободы. Смирись.

Он посмотрел на Лидию, потом на пистолет, валявшийся на полу. Потом на Нино.

— А теперь, — сказал он, — нам нужно решить одну проблему. Твой отец. Он всё ещё думает, что я тебя похитил.

Нино кивнула.

— Я скажу ему правду. Что это она, — девушка кивнула на Лидию, — меня украла. Что вы меня спасли.

— Он поверит?

— Он поверит мне. Я его дочь.

Аркадий посмотрел на Лидию, которая всё ещё стояла у стены, сжав зубы от боли и злости.

— А с ней что делать?

Нино задумалась. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которая, видимо, была фамильной чертой Гогиберидзе.

— Думаю, отец захочет с ней поговорить.

Аркадий кивнул.

— Что ж. Тогда идём. Финал шоу. Только на этот раз — без дыма и зеркал.

Он поднял пистолет Лидии, засунул его за пояс. Потом взял её за плечо и подтолкнул к выходу со сцены.

— Идём, — сказал он. — Ты хотела представление? Ты его получишь.Они шли по коридору втроём: Аркадий впереди, Лидия посередине, Нино замыкала шествие. Пистолет, засунутый за пояс, неприятно давил на живот, но Аркадий старался не думать об этом. Он никогда не любил оружие. Оно было слишком честным — в отличие от иллюзий, которые всегда оставляли пространство для манёвра.

Лидия шла молча, но её молчание было злым, тяжёлым, как грозовая туча. Она то и дело поглядывала по сторонам — выжидала, высчитывала, искала лазейку. Аркадий знал этот взгляд. Он видел его много лет назад, когда они работали вместе и она готовила очередной трюк, который должен был стать «революцией в жанре». Тогда это закончилось скандалом. Сейчас — похищением.

— Не дёргайся, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знаю, о чём ты думаешь.

— О чём же? — спросила Лидия с ледяной вежливостью.

— О том, как бы сбежать. Или как бы добраться до пистолета. Или как бы убедить меня, что ты не виновата.

— Ты всегда был самоуверенным.

— А ты всегда была предсказуемой.

Лидия фыркнула, но ничего не ответила. Нино, шедшая позади, тихо хихикнула.

— Что? — обернулся Аркадий.

— Ничего, — сказала девушка, но в её глазах плясали смешинки. — Просто... вы как будто на сцене. Всё время. Даже сейчас.

— Это профессиональное, — вздохнул Аркадий. — Когда двадцать лет живёшь на сцене, перестаёшь понимать, где заканчивается игра и начинается жизнь.

— Философия, — презрительно бросила Лидия. — Ты всегда прятался за умными словами, когда не знал, что делать.

Аркадий промолчал. Она была права — отчасти. Он действительно часто прятался за словами. Но сейчас было не время для самокопания.

Они дошли до лестницы, ведущей на первый этаж. Здесь было темнее — аварийные лампы почти не горели, только одна тускло мерцала у потолка. Аркадий остановился, прислушался. Наверху — тишина. Слишком тихая.

— Странно, — пробормотал он.

— Что странно? — спросила Нино.

— Люди твоего отца. Они должны были обыскать всё здание. Но их не слышно. Ни шагов, ни голосов.

Лидия вдруг улыбнулась — той самой улыбкой, которая Аркадию всегда не нравилась.

— Может, они уже нашли то, что искали?

Аркадий резко обернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Лидия пожала плечами. — Просто мысль.

Но Аркадий уже понял. Он понял, что что-то не сходится. Лидия не стала бы так рисковать, если бы у неё не было запасного плана. А значит... значит, был кто-то ещё. Кто-то, кто должен был подстраховать её. Кто-то, кто, возможно, уже ждал их наверху.

— Быстро, — сказал он, подталкивая Лидию к лестнице. — Вверх. И без фокусов.

Они поднялись на первый этаж. Коридор был пуст — но это была неправильная пустота. Такая, какая бывает в фильмах перед тем, как из-за угла выскочит что-то ужасное.

Аркадий шагнул вперёд — и остановился.

Потому что из-за угла действительно выскочило.

Только не что-то ужасное. А кто-то.

Гиви.

Правая рука Князя стоял посреди коридора, широко расставив ноги, и в его руке был пистолет. За ним — ещё трое. Все вооружённые. Все смотрели на Аркадия так, словно он был ходячим трупом.

— Стоять, — сказал Гиви. — Не двигаться.

Аркадий замер. Лидия рядом с ним напряглась — он чувствовал, как она подалась вперёд, словно готовясь бежать.

— Гиви, — сказал Аркадий, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я могу всё объяснить.

— Объяснишь Князю, — отрезал Гиви. — Он ждёт.

— Это не я похитил девочку. Вот она, — Аркадий кивнул на Нино. — Она жива и невредима. Я её вытащил.

Гиви перевёл взгляд на Нино. Девушка шагнула вперёд, и Аркадий заметил, как изменилось её лицо — из испуганной девочки она превратилась в дочь Князя. Спина прямая, подбородок поднят, глаза холодные.

— Гиви, — сказала она, и в её голосе появилась та самая властность, которую Аркадий слышал в голосе её отца. — Опусти пистолет. Этот человек спас меня.

Гиви нахмурился.

— Нино, девочка, ты...

— Я сказала — опусти пистолет, — повторила она. — Или ты хочешь, чтобы я рассказала отцу, как ты не послушал его дочь?

Гиви колебался. Аркадий видел, как в его голове борются инстинкт солдата и страх перед гневом Князя. Страх победил. Гиви медленно опустил руку.

— Хорошо, — сказал он. — Но Князь всё равно хочет его видеть.

— Мы идём к нему, — кивнула Нино. — Все вместе.

Она обернулась к Аркадию и подмигнула. Одно движение ресниц — быстрое, почти незаметное. Аркадий едва не рассмеялся. Девочка оказалась прирождённой актрисой. Видимо, гены.

Гиви и его люди окружили их — не грубо, но плотно. Аркадий чувствовал на себе взгляды, полные подозрения. Он не винил их. На их месте он бы тоже не доверял человеку, которого обвинили в похищении.

Они шли по коридорам казино — мимо игровых залов, мимо бара, мимо ресторана. Везде было пусто. Посетителей вывели, персонал разбежался. Только охрана Князя стояла на постах, мрачная и молчаливая.

Князь ждал в VIP-зале на третьем этаже. Это было просторное помещение с панорамными окнами, кожаными диванами и огромным столом из чёрного дерева. На столе стояла бутылка коньяка и хрустальная пепельница. За окном раскинулся ночной город — огни, огни, огни до самого горизонта.

Дато Гогиберидзе сидел в кресле у окна. Он не встал, когда они вошли. Только повернул голову — медленно, тяжело — и посмотрел на Аркадия. Взгляд у него был как у старого льва: усталый, но всё ещё опасный.

— Вот он, — сказал Князь. — Иллюзионист.

— Дато, — начала Нино, но отец поднял руку, и она замолчала.

— Потом, — сказал он. — Сначала я хочу услышать, что скажет он.

Аркадий сделал шаг вперёд. Он чувствовал, как под рубашкой струится пот, как колотится сердце. Но внешне он оставался спокоен. Это был его главный навык — умение выглядеть уверенным, когда внутри всё горит.

— Господин Гогиберидзе, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Я не похищал вашу дочь.

Князь смотрел на него долго, не мигая. Потом отпил коньяк из стоящего рядом бокала.

— Это она говорит, — он кивнул на Нино. — Но она ребёнок. Она может ошибаться.

— Она не ошибается, — сказал Аркадий. — Похититель — вот эта женщина. Лидия Верещагина. Моя бывшая партнёрша.

Он подтолкнул Лидию вперёд. Она стояла, выпрямившись, и смотрела на Князя с вызовом. Даже сейчас, в плену, она не выглядела побеждённой.

Князь перевёл взгляд на неё.

— Это ты взяла мою дочь?

— Я, — сказала Лидия спокойно. — И я бы сделала это снова.

Гиви дёрнулся, но Князь остановил его жестом.

— Зачем?

— Затем, что вам, уважаемый Дато, пора вернуть долги, — Лидия улыбнулась. — Вы задолжали очень серьёзным людям. И они устали ждать.

Князь помолчал. Потом отставил бокал и медленно поднялся из кресла. Он был огромным — широкие плечи, тяжёлые руки, седая голова. Он подошёл к Лидии вплотную, и Аркадий увидел, как она на мгновение дрогнула.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Князь тихо.

— Знаю, — ответила Лидия, и голос её всё-таки дрогнул.

— И ты думала, что можешь взять мою дочь и остаться безнаказанной?

— Я думала, что вы заплатите. И все останутся живы.

Князь усмехнулся — невесело, холодно.

— Ты ошиблась.

Он повернулся к Гиви.

— Уведите её. Я решу, что с ней делать. Позже.

Гиви кивнул, и двое охранников увели Лидию. Она не сопротивлялась. Только обернулась на пороге и посмотрела на Аркадия. В её взгляде была странная смесь ненависти и... уважения? Аркадий не стал гадать. У него были проблемы посерьёзнее.

Князь снова сел в кресло. Посмотрел на Аркадия.

— Значит, ты её поймал.

— Поймал, — кивнул Аркадий.

— И вытащил мою дочь.

— Вытащил.

Князь помолчал. Потом сказал:

— Я должен тебя убить.

Аркадий почувствовал, как холодеет спина.

— За что?

— За то, что ты устроил этот цирк. За то, что предсказал похищение. За то, что заставил меня думать, что это ты. За то, что моя дочь была в опасности, пока ты играл в свои игры.

— Я не играл, — сказал Аркадий. — Это был трюк. Просто трюк. Я не знал, что она исчезнет. Клянусь.

— Клянёшься? — Князь поднял бровь. — Чем? Своей жизнью?

— Своей жизнью, — ответил Аркадий.

Они смотрели друг на друга — иллюзионист и криминальный авторитет. И в этой тишине Аркадий вдруг понял, что всё может закончиться очень плохо. Князь был не из тех, кто прощает. Даже если ты невиновен. Даже если ты спас его дочь.

Но тут вмешалась Нино.

— Отец, — сказала она, подходя к креслу. — Он спас меня. Он рисковал жизнью. Он мог убежать, но он пошёл за мной. Если ты его убьёшь, ты убьёшь человека, который вернул тебе дочь.

Князь посмотрел на неё. Его лицо дрогнуло — впервые за весь вечер.

— Нино...

— Я серьёзно, — сказала девушка. — Ты всегда учил меня, что долги нужно платить. Так заплати ему. Он заслужил.

Князь долго молчал. Потом вздохнул — тяжело, как старый медведь.

— Ты права, — сказал он наконец. — Я должен ему.

Он поднялся, подошёл к Аркадию. Протянул руку.

— Спасибо, — сказал он. — За дочь.

Аркадий пожал руку. Ладонь у Князя была сухая и твёрдая, как камень.

— Не за что, — сказал он. — Я просто делал свою работу.

— Свою работу? — Князь усмехнулся. — Ты иллюзионист. Твоя работа — обманывать людей.

— Иногда, — ответил Аркадий, — иллюзия помогает увидеть правду.

Князь посмотрел на него с интересом.

— Красиво говоришь. Прямо как артист.

— Я и есть артист.

Князь засмеялся — неожиданно громко, раскатисто. Потом хлопнул Аркадия по плечу — так, что тот едва устоял на ногах.

— Мне нравишься ты, — сказал он. — Жаль, что мы не встретились раньше.

— Я тоже, — сказал Аркадий, и это была правда. — Но, может, обойдёмся без повторений?

— Посмотрим, — Князь подмигнул. — Посмотрим.

Он повернулся к Гиви.

— Машину. И охрану. Я хочу отвезти дочь домой.

— А что с ней? — Гиви кивнул в сторону, где увели Лидию.

— Она останется здесь, — сказал Князь. — До утра. Потом я решу, что с ней делать.

Аркадий хотел было сказать что-то, но передумал. Лидия была взрослой женщиной и знала, на что шла. Он не мог её спасать. Да и не хотел. Слишком много было между ними — и обид, и ссор, и той злой, разрушительной гордости, которая когда-то развела их по разные стороны.

Нино подошла к нему.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Правда.

— Не за что, — ответил Аркадий. — Ты храбрая девчонка. И актриса хорошая. Из тебя выйдет толк.

Нино улыбнулась.

— Может, вы меня научите чему-нибудь? Ну, из вашего ремесла?

— Приходи как-нибудь в цирк. Я выступаю по пятницам.

— Приду, — пообещала она.

Князь и его люди ушли. Аркадий остался один в VIP-зале — усталый, опустошённый, но живой. Он подошёл к окну, посмотрел на ночной город. Огни мигали, как звёзды, и в этом мерцании было что-то успокаивающее.

Он вытащил из кармана рацию — ту самую, которую забрал у охранника. Покрутил в руках. Потом улыбнулся и бросил её в мусорную корзину.

— Шоу закончено, — сказал он вслух. — Аплодисментов не будет.

Он вышел из зала, спустился по лестнице, прошёл через пустой главный зал. На сцене всё ещё валялись осколки стеклянного куба. Аркадий подошёл, поднял один — маленький, гладкий, с острыми краями. Посмотрел на него, как в зеркало.

— Смертельный номер, — пробормотал он. — Вот уж точно.

Он сунул осколок в карман — на память. И пошёл к выходу.

На улице было прохладно. Ночной воздух пах дождём и бензином. Аркадий поёжился, поднял воротник рубашки. У него не было ни смокинга, ни бабочки, ни реквизита. Только он сам — и то, что он умел делать.

Он достал телефон, набрал номер Аси.

— Маэстро? — голос ассистентки был испуганным. — Господи, вы живы?!

— Живее всех живых, — ответил он. — Забери меня. Я у главного входа.

— Уже еду.

Он убрал телефон, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове всё ещё крутились события вечера — похищение, погоня, Лидия, Князь, Нино. Он устал. Так, как не уставал никогда в жизни.

Но в этой усталости было что-то хорошее. Что-то правильное. Он сделал то, что должен был сделать. И остался жив.

Через десять минут подъехала машина. Ася выскочила из-за руля, бросилась к нему.

— Вы целы? — она ощупала его плечи, руки, лицо. — Вас не ранили?