- -
- 100%
- +
Сам он, натянув на плечи старый бушлат, поднялся на верхнюю площадку маяка, к самой лампе. Здесь, на высоте двадцати метров, ветер выл с такой силой, что приходилось держаться за металлические перила, чтобы не слететь вниз. Но отсюда открывался обзор на все подступы к острову. Волков оглядел скалистый берег, лагуну, узкую косу, соединявшую остров с большим рифом, и почувствовал, как внутренности сжимаются от знакомого приступа. Открытое пространство. Море, небо, скалы — все сливалось в одну гигантскую, удушающую воронку. Он сглотнул, схватился за холодный металл поручня и заставил себя дышать. Вдох. Задержать. Выдох. Он не мог позволить себе панику сейчас. От него зависели жизни пяти человек.
Он перевел взгляд на берег. Именно там, на гальке, среди валунов, скорее всего, высадится десант. Это единственное место, где мог пристать катер, не разбившись о скалы. Нападающие наверняка знали об этом, если у них были карты острова. Значит, встречать их надо именно там. Но выйти туда означало снова оказаться под этим бескрайним, вращающимся небом, под градом ледяных брызг, в реве ветра. Алексей сжал зубы. Он справится. Когда начнется бой, страх отступит. Так было всегда.
Он спустился вниз. Люди работали молча, с той отчаянной поспешностью, какая бывает только перед лицом неминуемой гибели. Дмитрий, парень с рассеченной бровью, нашел где-то старую кувалду и теперь вколачивал гвозди в дверной косяк, забивая доски крест-накрест. Виктор Сергеевич укреплял окно в жилом отсеке, вставляя в раму куски арматуры. Женщины рвали на полосы простыни, макали их в керосин и засовывали в горлышки бутылок.
Алексей прошел в кладовую и принес оттуда два цинковых ведра с песком, большой кусок брезента и моток колючей проволоки. Он расставил песок у входа, чтобы тушить возможный пожар, брезентом завесил проем, ведущий на винтовую лестницу, чтобы создать дополнительную линию обороны, а колючую проволоку они с Виктором Сергеевичем растянули внизу, у подножия лестницы, на случай прорыва через главный вход.
— Если они ворвутся, встретим их здесь, — пояснил Волков, жестом обводя пространство у винтовой лестницы. — Дверь они сломают быстро, но тут узко, можно держать оборону с дробовиком. Вы двое, — он указал на Ирину и Алису, — подниметесь наверх, на смотровую площадку. Если все пойдет плохо, забаррикадируетесь там. Там есть люк на крышу.
— А если они нападут с двух сторон? — спросил Виктор Сергеевич.
— Не нападут. На маяк только один вход. Все остальное — стены толщиной в метр. Крыша слишком высокая, а по наружной стене в такой шторм не забраться. Главное — не дать им выбить дверь.
Он умолчал о том, что нападающие могли поджечь маяк. В деревянных перекрытиях и старых стропилах огонь распространился бы быстро, но в такую бурю поджечь здание снаружи почти невозможно. Изнутри же они не дадут им этого сделать. По крайней мере, он на это надеялся.
Подготовка заняла около часа. Ветер за это время не стих, а стал еще злее, словно сама природа решила подыграть нападавшим, создавая дополнительный шум, маскирующий их передвижения. Волков приказал потушить керосиновые лампы, оставив лишь одну, слабо мерцавшую в самом дальнем углу. Теперь маяк погрузился в полумрак, и только отблески далеких молний, пробивавшиеся сквозь заколоченные окна, выхватывали из темноты напряженные, бледные лица.
Они сидели в тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Ирина, не выдержав, тихо заплакала. Дмитрий сжимал в руках топорик, который ему дал Волков. Алиса сидела, прижав папку к груди, и смотрела в одну точку, словно молилась про себя. Виктор Сергеевич, напротив, казался собранным, даже деловитым. Он то и дело поглядывал на Волкова, ожидая указаний.
Алексей встал у окна, выходящего на запад, в сторону моря. Он не смотрел на небо, не смотрел на горизонт — только на узкую полосу берега, которую можно было разглядеть сквозь щели между досками. Его рука машинально поглаживала цевье дробовика. Он прислушивался не только к шуму шторма, но и к более тонким звукам: скрипу уключин, плеску весел, звону металла. Пока было тихо. Но это была та тишина, что предшествует выстрелу.
— Вы когда-нибудь убивали? — вдруг спросил Дмитрий, нарушив молчание. Его голос дрожал, но в нем звучала и какая-то отчаянная решимость. — Ну, до этого?
Волков не обернулся. Он продолжал смотреть в щель.
— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся, — тихо произнес он. — Лучше держи топор крепче.
Дмитрий сглотнул и замолчал. Виктор Сергеевич нервно усмехнулся.
— Он прав. Сейчас все вопросы сведутся к одному: как выжить. Остальное неважно.
Алексей ничего не ответил. Он снова перевел взгляд на берег. И в этот момент сквозь пелену дождя и брызг он увидел его: длинный, низкий силуэт, скользящий по волнам, словно хищная рыба. Катер шел без света, ориентируясь, видимо, по приборам. Но даже в этой кромешной тьме Волков разглядел, как от борта отделились две темные фигуры и прыгнули в воду. За ними — еще две. Они высаживались с наветренной стороны, метрах в пятидесяти от линии прибоя.
— Они здесь, — произнес Алексей, и в его голосе не было ни страха, ни удивления. Только холодная констатация факта.
Все разом замерли. Ирина вскрикнула, но Виктор Сергеевич зажал ей рот ладонью, шикнув. Алиса поднялась, прижимая папку к груди, как талисман. Дмитрий побелел, но вцепился в топор обеими руками.
— Сколько их? — шепотом спросил Виктор Сергеевич.
— Четверо высадились. На катере, скорее всего, еще двое. Может, больше. Действуют грамотно: высадились в отдалении, чтобы не шуметь, теперь пойдут вдоль берега к нашему входу.
— Что будем делать? — спросил седовласый.
Волков, не отвечая, взял дробовик, проверил патронник, загнал патрон. Потом он вытащил из кармана бушлата сигнальную ракету, снял колпачок, взвесил в руке. Затем перевел взгляд на остальных.
— Я выйду им навстречу, — сказал он тихо, но твердо. — Здесь, в закрытом помещении, у нас нет преимущества. Они забросают дверь гранатами, и всем конец. На скалах, в темноте, я смогу их опередить. Я знаю каждый камень, каждую трещину.
— Вы же не выйдете туда, — вдруг произнесла Алиса. В ее голосе звучала странная уверенность, смешанная с состраданием. — Я видела, как вы шли по берегу. Вы боитесь открытого пространства. Вы еле заставили себя выйти, когда спасали нас.
Волков резко обернулся. Его глаза сверкнули в полумраке.
— Это не твое дело, — отрезал он. — Мое тело помнит, как воевать. А страх... страх можно обмануть.
Он шагнул к двери, но Виктор Сергеевич преградил ему путь.
— Одного мы вас не отпустим, — сказал он. — Если вас убьют, они придут сюда, и мы умрем еще быстрее. Я пойду с вами.
— Ты слышал, что она сказала? — процедил Волков. — Я не боюсь. Но если со мной пойдешь ты, ты станешь обузой. Ты не знаешь местность, не знаешь, как двигаться в шторм. Ты будешь лишь целью.
— А если я пойду? — подал голос Дмитрий. — Я смогу. Я быстрый.
Волков смерил его взглядом. Парню было не больше двадцати пяти. Он был напуган, но в его глазах горела решимость.
— Нет, — отрезал Алексей. — Ты останешься здесь. Если я не вернусь, вы забаррикадируетесь наверху и будете драться до конца. У тебя есть топор, у него, — он кивнул на Виктора Сергеевича, — нож. Используйте бутылки. Здесь узко, у них не будет простора для маневра. Может, продержитесь до утра.
— А если они снова подожгут дверь? — спросила Ирина дрожащим голосом.
— Дверь обита железом. И я оставлю вам ракеты. Стреляйте в них, если полезут. Огонь в такую погоду не распространится, а паника у них будет.
Волков говорил так, словно уже принял решение. На самом деле каждая клетка его тела кричала о том, что выход наружу — это смерть. Не от пули, так от паники. Его легкие уже сейчас сжимались при мысли о том, что он снова окажется под этим бескрайним, давящим куполом неба. Но в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же мысль: «Ты не можешь остаться. Ты не имеешь права».
Он снял с пояса нож, проверил заточку, сунул его в ножны за голенищем сапога. Дробовик повесил на плечо. Из кармана вытащил два патрона с картечью, зажал их в левой руке. Затем, не глядя на остальных, шагнул к двери, приоткрыл засов и, на мгновение замерев, будто прощаясь с теплом, вышел наружу.
Ветер ударил его с новой силой, словно желая проверить, готов ли он к встрече с настоящим хозяином этих мест. Алексей пошатнулся, но устоял, вцепившись в каменную кладку стены. Перед глазами все плыло. Небо и море сливались в одно черное месиво, и казалось, что нет ни верха, ни низа, ни границ. Только бесконечный, ревущий хаос.
Он закрыл глаза на секунду, прижался спиной к стене, ощущая ее шершавую, холодную поверхность. Стена была реальной. Она была здесь. Она держала его. Алексей заставил себя сделать шаг. Потом еще один. Пригибаясь, он двинулся вдоль основания маяка, туда, где начиналась тропа, ведущая к берегу. Он знал эту тропу наизусть: каждый камень, каждую выбоину, каждый куст жесткой травы, пробивавшейся между валунами.
Дождь хлестал по лицу, ледяные струи затекали за воротник, но он не замечал этого. Все его существо сосредоточилось на одной задаче: дойти до ближайшего укрытия, не выдав себя. Он двигался быстро, но осторожно, пригибаясь к земле, сливаясь с тенями, которые отбрасывали громадные валуны. Ветер выл, заглушая звуки шагов, и это было ему на руку. Он чувствовал, как страх отступает, уступая место звериной собранности, тому особому состоянию, когда мозг отключает все лишнее, оставляя лишь инстинкт хищника, вышедшего на охоту.
Внизу, у кромки воды, мелькнул силуэт. Волков замер. Наемники двигались цепью, держась на некотором расстоянии друг от друга. Они были одеты в темные гидрокостюмы, при себе имели автоматы с глушителями. Алексей насчитал четверых. Пятый, должно быть, оставался на катере, но того не было видно за гребнями волн.
Они не подозревали, что за ними наблюдают. Они шли уверенно, как люди, не привыкшие к сопротивлению. Для них это была обычная зачистка: высадиться, найти выживших, убрать свидетелей, забрать документы. Легкая работа за большие деньги.
Волков скользнул за большой базальтовый выступ и, припав на одно колено, приложил дробовик к плечу. Расстояние было метров сорок. Для картечи — предел. Но выстрел привлечет внимание, а у него всего несколько патронов. Он не мог позволить себе промахнуться.
Он выждал, когда первый из наемников приблизится к валуну, у которого начинался подъем к маяку. Тот двигался осторожно, держа автомат наизготовку, сканируя темноту через тепловизор. Алексей знал, что тепло его тела, вероятно, уже заметно. Медлить было нельзя.
Он выдохнул, плавно нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела слился с раскатом грома, и наемник рухнул как подкошенный, отброшенный зарядом картечи. В тот же миг Волков рванулся в сторону, перекатился за соседний валун и затаился.
Тишина. Только ветер и шум прибоя. Затем отрывистые команды, звук автоматных очередей, прошивших воздух там, где он только что находился. Пули с визгом отскакивали от камней, выбивая искры. Алексей прижался к земле, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он знал, что теперь игра пошла всерьез. И игра эта шла на его территории.
Он вытащил из кармана сигнальную ракету, сорвал колпачок. Резкий рывок — и в черное небо с шипением взлетел ослепительно-белый сноп огня, заливший все вокруг мертвенным светом. Наемники на секунду ослепли, и этой секунды Волкову хватило, чтобы перебежать к следующему укрытию, метнуться в тень большого валуна, похожего на спину гигантского кита.
Теперь он был у них за спиной. Трое оставшихся рассредоточились, заняв оборону среди камней. Они палили короткими очередями, пытаясь нащупать его. Но Волков уже изменил позицию. Он двигался, как призрак, появляясь то там, то здесь, используя рельеф, тени, шум прибоя. Он чувствовал, как просыпается тот самый зверь, которого он так долго пытался похоронить в себе. Зверь, который умел убивать.
Вспышка выстрела выхватила из темноты второго наемника, притаившегося за камнем в десяти метрах. Алексей, не целясь, навскидку, выстрелил из дробовика. Грохот, крик, и автоматная очередь ушла в небо. Третий рванулся в сторону, перекатился, выставив ствол. Волков, успевший перезарядиться, выстрелил снова, но промахнулся, лишь осыпав врага каменной крошкой. Патроны кончились.
Он отбросил дробовик, выхватил нож. Наемник, видя, что у противника нет огнестрельного оружия, привстал, целясь из автомата. Но в этот момент Волков, сделав резкий рывок в сторону, метнулся к нему, как змея. Выстрел грохнул, пуля просвистела рядом с ухом, обожгла щеку. Алексей почувствовал острую боль, но не остановился. Он врезался в противника всем телом, повалил его на камни, выбил автомат, а затем, не давая опомниться, нанес точный удар ножом под основание черепа.
Тело обмякло. Алексей откатился в сторону, тяжело дыша. Четвертого наемника видно не было. Он мог затаиться где угодно. Волков прислушался. Сквозь шум шторма он уловил шаги — справа, за грядой валунов. Кто-то подкрадывался. Он замер, сжимая рукоять ножа. Мышцы напряглись, готовые к броску.
И тут в темноте раздался выстрел. Не автоматный, а пистолетный. Точный, одиночный. Пуля ударила в камень рядом с головой Волкова. Он метнулся в сторону, уходя с линии огня, но понял, что его зажали в клещи. Четвертый наемник был опытнее остальных. Он не спешил, выжидая, когда противник выдаст себя.
Алексей прижался спиной к холодному камню, чувствуя, как кровь стекает по щеке, как шумит в ушах от напряжения и усталости. Он был один, без оружия, если не считать ножа, против вооруженного до зубов профессионала. Но он не собирался сдаваться. Не теперь. Не после всего.
Он закрыл глаза, вслушиваясь в шум прибоя, в завывание ветра, в собственное дыхание. И в этой какофонии он услышал то, что давало шанс: далекий, но нарастающий гул мотора. Катер. Наемники, кажется, подтягивали подкрепление или меняли позицию. Но и это значило, что у него есть еще немного времени, пока они отвлекутся.
Волков глубоко вдохнул, оттолкнулся от камня и, пригибаясь, рванул в сторону, к маяку. Нужно было добраться до запасного оружия, до патронов, до людей. Он понимал, что теперь начинается самая главная битва. И битва эта будет не только с врагом, но и с самим собой.
Глава 2. Осада
До маяка оставалось меньше тридцати метров, когда воздух над головой Алексея рассек новый выстрел. Пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, ударила в каменную кладку стены, осыпав лицо крошкой базальта. Он не обернулся, не пригнулся — лишь ускорил бег, петляя между валунами, как заяц, уходящий от погони. Страх открытого пространства, этот липкий, парализующий ужас, отступил, вытесненный более древним, более сильным инстинктом — инстинктом выживания. Сейчас небо над головой не давило, ветер не душил, а помогал: он швырял в лицо преследователю тучи брызг и песка, сбивал прицел, глушил звуки шагов.
Волков врезался плечом в дверь маяка, рванул на себя ручку. Дверь, которую они старательно укрепили изнутри досками и мешками с песком, не поддалась. Он ударил по ней кулаком, понимая, что каждая секунда промедления может стоить жизни.
— Открывай! — закричал он, перекрывая шум ветра. — Это я!
С той стороны послышалась возня, скрежет отодвигаемых ящиков, приглушенные голоса. Затем дверь приоткрылась на ладонь, и в щели показалось бледное, перекошенное страхом лицо Дмитрия.
— Заходите быстрее! — выдохнул парень, распахивая створку.
Алексей скользнул внутрь, захлопнул дверь, навалился на нее всем телом. В ту же секунду снаружи раздался глухой удар — пуля пробила толстую доску в нескольких сантиметрах от его плеча. Волков отшатнулся, увлекая за собой Дмитрия. Оба упали на каменный пол.
— Заваливайте дверь! — рявкнул Алексей, вскакивая. — Быстро!
Виктор Сергеевич и Ирина, до этого стоявшие в нерешительности у стены, бросились к мешкам с песком. Втроем они кое-как придвинули обратно тяжелые мешки, задвинули засов. Новая пуля ударила в дверь, но теперь ее остановил толстый слой песка и дерева.
Волков, тяжело дыша, отступил вглубь, прислонился к холодной стене. Левая рука, та самая, что висела на перевязи, гудела от перенапряжения, рана на щеке саднила, кровь стекала по шее, смешиваясь с дождевой водой. Он поднес ладонь к лицу, посмотрел на темное пятно. Пуля лишь оцарапала кожу, но кровотечение было обильным.
— Вы ранены! — воскликнула Алиса, приближаясь. В ее голосе было столько искреннего испуга, что Волков на мгновение растерялся.
— Царапина, — буркнул он, отстраняясь от ее протянутой руки. — Не до этого.
Он прошел к столу, где лежали остатки его арсенала: несколько патронов, сигнальные ракеты, нож. Дробовик остался там, на берегу, рядом с телом убитого им наемника. У него больше не было дальнобойного оружия. Только нож, кулаки и отчаянная решимость.
— Сколько их осталось? — спросил Виктор Сергеевич, подходя ближе. Его лицо, освещенное слабым светом керосиновой лампы, было сосредоточенным, даже деловитым.
— Двое, — ответил Алексей, вытирая кровь с лица рукавом бушлата. — Один — на берегу, второй, возможно, затаился где-то у входа. Но на катере, я думаю, еще есть люди. Они не оставят нас в покое. Будут давить, пока не выкурят.
— Мы должны выбраться отсюда, — тихо произнесла Ирина, кутаясь в одеяло. Ее зубы стучали, но это был уже не только холод. — Должен быть какой-то способ...
— Способ есть, — прервал ее Волков. — Пережить эту ночь. А для этого нужно держать оборону. Они не смогут выбить дверь быстро, но могут попробовать другое.
Он замолчал, прислушиваясь. Снаружи, сквозь завывание ветра, доносились обрывки команд, хруст гравия под ногами, металлический лязг — наемники явно обсуждали план штурма. Волков знал, что просто так они не уйдут: слишком многое поставлено на карту, слишком опасна эта папка. Они будут лезть до последнего.
— Верхние окна, — произнес он после паузы. — Они могут попытаться забраться через смотровую площадку. Если у них есть альпинистское снаряжение, а оно у них есть, то стена для них не преграда. Нужно проверить люк на крышу и все оконные проемы.
— Я пойду с вами, — вызвался Виктор Сергеевич.
Алексей кивнул, не споря. Вдвоем они поднялись по винтовой лестнице, оставив остальных внизу, у печи. Чем выше они поднимались, тем сильнее был слышен вой ветра, проникавшего сквозь щели в каменной кладке. На площадке второго яруса было темно и сыро. Волков посветил фонарем, выхватив из мрака старые канаты, металлические тросы, ржавые блоки. Все это давно пришло в негодность, но могло пригодиться для обороны.
Они проверили каждое окно, каждое вентиляционное отверстие. Везде стояли решетки, но старые, проржавевшие. Наемники, если доберутся, смогут выломать их без труда. Волков остановился у небольшого слухового окна, выходящего на восточную сторону, туда, где море было спокойнее. Отсюда, сквозь пелену дождя, он увидел катер, качающийся на волнах в двухстах метрах от берега. На его борту горел единственный огонек, но этого было достаточно, чтобы понять: наемники не собираются уходить.
— Они ждут, — произнес Волков, не отрывая взгляда от моря. — Ждут, когда мы высунемся. Или когда шторм немного стихнет, чтобы начать полноценный штурм.
— Сколько у них времени? — спросил Виктор Сергеевич, стоявший рядом.
— Времени? — Алексей горько усмехнулся. — У них его сколько угодно. А вот у нас его нет. Утром они вызовут подмогу, и тогда остров станет нашей могилой.
— Значит, надо что-то делать.
Волков повернулся к нему. В глазах седовласого он прочитал не страх, а холодную, расчетливую решимость. Этот человек не собирался умирать просто так. Он хотел бороться.
— Есть одна идея, — медленно проговорил Алексей, припоминая устройство острова. — На северной стороне, за скалами, есть старая штольня. Она ведет от берега к подножию маяка. Ее вырубили еще в прошлом веке, когда возили сюда уголь и продовольствие. Сейчас она обрушена наполовину, но пройти можно. Если они узнают о ней, то ударят с тыла.
— Они знают? — спросил Виктор Сергеевич.
— Думаю, да. У них хорошая разведка. Скорее всего, у них есть карты, планы, спутниковые снимки. Они не дураки. Могли заранее изучить остров.
— Значит, надо заблокировать вход в штольню.
— Нечем, — покачал головой Волков. — Там несколько тонн камня. Обрушить можно, но для этого нужна взрывчатка. А ее у меня нет.
— Тогда что?
Алексей задумался. В голове, словно старая кинопленка, прокручивались события прошлого, когда он оказывался в безвыходных ситуациях. Тогда тоже не было оружия, не было подмоги, была только смекалка и знание местности. И тогда это срабатывало.
— Есть одно место, — произнес он наконец. — Узкий лаз в основании северной стены. Он замаскирован под вентиляцию. Через него можно попасть на нижний ярус, но только ползком и по одному. Если они сунутся туда, мы встретим их.
— По одному? — переспросил Виктор Сергеевич. — Значит, преимущество у нас.
— Да. Но только если мы будем знать, откуда они полезут. Нужен наблюдатель.
— Я могу смотреть, — предложил седовласый. — У меня глаза хорошие.
Волков скептически оглядел его. Виктор Сергеевич, конечно, был подтянут, но возраст давал о себе знать. Ночная вахта под холодным ветром и дождем — не для него. Однако выбора не было.
— Хорошо, — сдался Алексей. — Поднимешься на верхнюю площадку, но не высовывайся. Смотри через бойницы. Если увидишь движение у северной стены, дай знать.
Они спустились вниз. Там, у печи, по-прежнему сидели женщины и Дмитрий. Парень, увидев Волкова, вскочил.
— Что слышно? — спросил он, сжимая топорик.
— Пока ничего. Но они готовятся. Держитесь рядом и не подходите к окнам.
Волков прошел в кладовую, отыскал там старый моток бельевой веревки, несколько железных крючьев, пустую канистру из-под керосина. Затем он снял с полки ржавую, но еще пригодную к работе саперную лопатку. Все это он сложил на стол, осмотрел. Идея, зародившаяся в голове, была безумной, но единственно возможной.
— Бутылки готовы? — обратился он к Ирине.
Та кивнула, показала на ряд из пяти бутылок, заткнутых тряпичными фитилями. Волков одобрительно хмыкнул. Зажигательная смесь — штука ненадежная, но в тесных проходах она могла стать серьезным аргументом.
— Дмитрий, будешь на подхвате, — сказал он. — Если они начнут ломиться в дверь, поджигай бутылку и бросай в щель между досками. Понял?
— Понял, — ответил парень, хотя голос его дрожал.
Алексей оторвал кусок от старой простыни, наскоро перевязал рану на щеке, стянув края узлом. Боль пульсировала, но это было терпимо. Затем он взял саперную лопатку, крючья, веревку и направился к северной стене, где, по его расчетам, находился замаскированный лаз.
Этот лаз он обнаружил случайно, когда только приехал на остров. Исследуя хозяйственные постройки, он наткнулся на узкую щель в фундаменте, прикрытую куском фанеры. За ней оказался короткий, извилистый проход, ведущий к старой вентиляционной шахте. Проход был настолько узкий, что взрослый человек мог передвигаться только ползком, извиваясь, как змея. Но он выходил прямо к винтовой лестнице, минуя главный вход и все заслоны.
Теперь этот проход мог стать смертельной ловушкой для защитников. Волков добрался до него, отодвинул фанеру, посветил фонарем. Из глубины пахнуло сыростью и холодом. Где-то в темноте капала вода, эхом отдаваясь от стен. Он встал на колени, прислушался. Тихо. Но это ничего не значило: наемники могли быть уже там, ползти, не издавая ни звука.
Алексей воткнул в щель между камнями первый крюк, натянул веревку поперек прохода, на уровне груди ползущего человека. Затем второй крюк, третью веревку, создавая примитивную, но эффективную растяжку. Если кто-то попытается проползти, он наткнется на веревку, а крючья, вбитые в стены, зазвенят, выдав его. В тесном пространстве это даст защитникам несколько драгоценных секунд.
Закончив с растяжками, Алексей отошел на несколько шагов, присел на корточки, прикидывая план обороны. В этом узком, извилистом лазе нападающие будут вынуждены двигаться гуськом, один за другим. Если он встретит их здесь, то сможет сдерживать, используя нож и бутылки с зажигательной смесью. Но если их окажется больше трех, шансы резко упадут.
— Послушай, — раздался тихий голос за спиной.
Волков обернулся. Это была Алиса. Она стояла в нескольких шагах, прижимая к груди ту самую папку, и смотрела на него с выражением, которое он не мог разгадать: то ли надежда, то ли отчаяние.
— Почему ты это делаешь? — спросила она. — Ты мог бы просто спрятаться. Они пришли за нами, не за тобой. Ты мог бы выжить.
Алексей медленно поднялся, стряхнул пыль с колен.
— Я смотритель маяка, — ответил он. — Это мой остров. И я не бросаю людей.
Он хотел отвернуться, но Алиса неожиданно шагнула ближе.