Тишина в библиотеке

Шаги приближались. Теперь он слышал и дыхание — тяжёлое, с хрипотцой. Кто-то остановился в нескольких метрах от него. Егор Алексеевич не видел преследователя, но чувствовал его присутствие. Тишина стала осязаемой, плотной, как вата.

— Свешников, — вдруг произнёс голос. Тихий, спокойный, почти ласковый. — Я знаю, что ты здесь. Не нужно прятаться. Я не причиню тебе вреда.

Это был голос Маргарет Томпсон.

Егор Алексеевич не поверил своим ушам. Маргарет? Она пришла за ним? Но как она его нашла? И почему идёт по переходу одна, без охраны?

— Егор Алексеевич, — повторила она, и в голосе её послышались нотки, которые он не слышал раньше: тревога, усталость, даже что-то похожее на мольбу. — Я знаю, что с тобой произошло. Я знаю, что ты нашёл. Пожалуйста, не убегай. Ты в большой опасности. Тебе нужна помощь.

Свешников молчал, вжавшись в стену. Мысли его метались. Маргарет могла быть искренней. Она всегда была к нему добра, даже когда он часами пропадал в архиве, забывая о времени. Но в то же время он не мог забыть ту сцену, когда она передавала что-то охраннику. И он не мог забыть слова записки: «Не доверяй никому».

— Маргарет, — выдавил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — как вы узнали, что я здесь?

— Я пошла за тобой, — ответила она после короткой паузы. — Я видела, как ты выбежал из зала. Я пыталась тебя остановить, но ты бежал слишком быстро. Я знаю это место. Знаю, что ты пошёл бы именно сюда.

— А охранник? — не унимался Егор Алексеевич. — Тот, с которым вы разговаривали. Пэт. Вы передали ему что-то. Что это было?

Маргарет вздохнула, и в этом вздохе Егор Алексеевич почувствовал нечто похожее на облегчение.

— Я передала ему записку для начальника службы безопасности, — сказала она. — Не ту записку, которую ты нашёл. Другую. В ней я сообщала, что в здании действуют посторонние. И просила проверить восточное крыло. Пэт — один из немногих, кому я всё ещё доверяю.

Егор Алексеевич молчал. Он не знал, верить ли ей. Слишком много совпадений. Слишком много странностей. Но и бежать от неё бесконечно он не мог.

— Почему вы пришли одна? — спросил он.

— Потому что я не знаю, кто ещё может быть агентом, — ответила Маргарет. — Я подозреваю, что в службе безопасности есть предатель. Поэтому я не стала никому сообщать. Ты должен вернуться. Мы вместе пойдём в главный зал и попросим защиты у федеральных властей. У меня есть связи.

— Федеральные власти? — переспросил Свешников. — Вы думаете, они нам помогут? Эти люди, которые меня преследуют, могут быть повсюду. Они уже перекрыли все выходы. Они стреляли в меня, Маргарет. Они устроили пожар в книгохранилище.

— Я знаю, — тихо сказала Маргарет. — Я видела дым. Сюда уже едут пожарные и полиция. Но если ты останешься здесь, они найдут тебя раньше, чем прибудет подмога.

Егор Алексеевич на мгновение закрыл глаза. Перед ним стояла женщина, с которой он проработал много лет. Она знала его привычки, его характер, его слабости. Она знала, как он думает. И если она действительно была на стороне врага, то играла свою роль безупречно. Но что-то в её голосе подсказывало ему, что она не лжёт. Или, во всяком случае, она сама верит в то, что говорит.

Он сделал шаг вперёд, выходя из тени. Маргарет стояла в нескольких метрах, в свете аварийной лампы. Лицо её было бледным, усталым, под глазами залегли тени. Она смотрела на него с тревогой и чем-то похожим на сочувствие.

— Ты ранен, — заметила она, бросив взгляд на его ногу. — Тебе нужна помощь.

— Я иду, — коротко ответил он, всё ещё сжимая лом, который, как он только сейчас заметил, так и держал в руке. Он не помнил, когда успел его подобрать. — Но я не пойду через главный вход. Есть другой путь.

Маргарет покачала головой.

— Все служебные выходы уже под наблюдением. По крайней мере, те, что я знаю. Ты предлагаешь идти через крышу?

Егор Алексеевич на миг задумался. Крыша была рискованным вариантом, но не лишённым смысла. С крыши можно было попасть на соседнее здание, а оттуда спуститься по пожарной лестнице. Но для этого нужно было подняться ещё выше, а его нога с каждым шагом напоминала о себе всё сильнее.

— Есть ещё один путь, — сказал он. — Через коллектор. Выход в переулок позади библиотеки. Я видел его на старых планах.

Маргарет нахмурилась.

— Коллектор? Ты уверен? Это опасно. Там может быть затоплено.

— У нас нет выбора, — ответил Егор Алексеевич. — Если агенты уже в здании, они будут искать нас на всех уровнях. Коллектор — единственное место, куда они, возможно, не сунутся.

Маргарет помолчала, затем кивнула.

— Хорошо. Показывай дорогу.

Они двинулись по переходу. Егор Алексеевич шёл впереди, опираясь на лом, как на трость. Маргарет следовала за ним, то и дело оглядываясь. В её движениях чувствовалось напряжение, но она не отставала.

Пройдя через захламлённый переход, они оказались в небольшом техническом помещении, где стояли старые электрические щиты и ржавые распределительные коробки. За одной из них, у самого пола, было квадратное отверстие, закрытое металлической решёткой. Егор Алексеевич присел, с трудом согнув больную ногу, и отодвинул решётку. Из отверстия пахнуло сыростью и холодом.

— Нам нужно спуститься, — сказал он. — Там, внизу, тоннель. По нему можно пройти до переулка.

Маргарет посмотрела на него с сомнением.

— Ты уверен, что он не перекрыт?

— Нет, — честно ответил Свешников. — Но попробовать стоит.

Он спустился первым, цепляясь за края отверстия и стараясь не нагружать повреждённую ногу. Внизу было темно, но не абсолютно. Где-то вдалеке, сквозь щели в старых перекрытиях, пробивался слабый свет. Вода, судя по звуку, текла где-то по дну, но неглубоко.

Маргарет спустилась следом, неловко приземлившись и едва не упав. Егор Алексеевич поддержал её, удержав за руку.

— Осторожно, — прошептал он. — Здесь скользко.

Они двинулись вдоль стены, стараясь держаться сухих участков. Вода действительно была: ноги то и дело попадали в холодные лужи, от которых по телу пробегала дрожь. Но в целом тоннель был проходим.

Они прошли метров пятьдесят, когда сзади, откуда они спустились, послышался шум. Кто-то двигался по тоннелю. Егор Алексеевич замер и оглянулся. Вдали, у самого входа, мелькнул луч света.

— Они идут за нами, — прошептала Маргарет.

— Быстрее, — отозвался Свешников, ускоряя шаг.

Он уже не шёл, а почти бежал, несмотря на боль. Лом в его руке снова стал оружием. Маргарет не отставала. Они свернули за угол, где тоннель расширялся, и здесь, у стены, Егор Алексеевич заметил старую железную дверь. Он схватил её за ручку, рванул на себя. Дверь поддалась, открыв узкий проход, из которого пахнуло свежим воздухом.

— Сюда! — скомандовал он.

Они юркнули внутрь и захлопнули дверь. Егор Алексеевич нащупал засов и задвинул его. Вовремя: через секунду с той стороны раздались удары. Кто-то бил в дверь чем-то тяжёлым.

— Отсюда должен быть выход наверх, — задыхаясь, произнёс Свешников. — Нам нужно подняться по этой лестнице.

Перед ними действительно была лестница: крутая, железная, уходящая вверх, в темноту. Они начали подниматься, цепляясь за перила, которые шатались и скрипели под руками. Позади грохотала дверь. Удары становились всё сильнее. Засов, судя по звуку, начинал поддаваться.

Егор Алексеевич лез, не оглядываясь. Где-то наверху должен был быть люк, выходящий в переулок. Он знал это по планам, но не был уверен, что люк не заварен. Если он не откроется, они окажутся в ловушке.

Наконец, нащупав над головой холодный металл люка, он изо всех сил надавил на него ладонями. Люк не поддался. Тогда он ударил по нему ломом. Металл загудел, но не сдвинулся. Удары снизу, по двери, становились всё громче.

— Помоги мне! — крикнул он Маргарет.

Она поднялась к нему, и вдвоём они навалились на люк. С третьего или четвёртого усилия тот наконец приподнялся, и в щель хлынул холодный ночной воздух с дождём.

Егор Алексеевич вылез наружу, помог выбраться Маргарет. Они оказались в узком переулке, заставленном мусорными баками и деревянными паллетами. Дождь лупил по плечам, по лицу, по асфальту, стекая в решётку водостока. Вдалеке слышались сирены — к библиотеке, судя по всему, уже подъехали пожарные и полиция.

— Скорее, уходим, — сказала Маргарет, дёрнув его за рукав. — Нам нужно затеряться в городе.

Егор Алексеевич кивнул, и они, не оглядываясь, побежали вглубь переулка, подальше от библиотеки, от выстрелов, от огня, от той тайны, которая теперь навсегда изменила его жизнь. За спиной оставалась тишина, разорванная пожарной тревогой, и крики людей, которые всё ещё искали его. А впереди был город, огромный и равнодушный, готовый принять его в свою дождливую ночь, как принимал всех беглецов до него. Но Егор Алексеевич знал: теперь его жизнь уже никогда не будет прежней. И где-то в этом городе, среди миллионов людей, ему нужно было найти способ передать то, что он знал, тем, кто сможет этому поверить. Прежде, чем его настигнут.Они бежали, не разбирая дороги, по мокрому асфальту переулка, огибая переполненные мусорные баки и скользя по лужам, в которых отражались редкие фонари. Дождь хлестал по лицам, по спинам, забирался за воротник, но никто из них не обращал на это внимания. Позади, со стороны библиотеки, нарастал гул сирен: пожарные машины, полицейские автомобили, возможно, уже и федеральные агенты. Город, ещё час назад казавшийся Егору Алексеевичу привычным и безопасным, теперь превратился в сплошную зону риска, где каждый прохожий мог оказаться врагом, а каждая тень — ловушкой.