Водитель Нивы

Глава 1. Дождь и тишина

Город миллионник дышал предвечерней лихорадкой. С неба, затянутого сплошным серым одеялом, моросил осенний дождь – не сильный, но настырный, превращавший асфальт в черное зеркало, в котором тонули огни реклам и фонарей. В этой жиже отражались и рыжие бока старенькой «Нивы» – двадцать первой модели, видавшей виды, но все еще полной скрытой, упрямой силы.

За рулем сидел Игорь Семёнов. Его руки, широкие в кости, с длинными пальцами, лежали на баранке с привычной, почти небрежной уверенностью. Взгляд, серый и спокойный, как это небо, скользил по потоку машин, но видел не только их. Он читал дорогу, как когда-то читал карты местности с высоты пятисот метров: предвосхищая маневры, вычисляя дистанции, отмечая помехи. Эта привычка никуда не делась, просто сменила плоскость применения.

Таксист. Бывший пилот-ас армейской авиации. Две жизни, разделенные одним роковым днем. Первая осталась там, в небе, в кабине ударного вертолета, в запахе керосина и раскаленного металла, в грохоте турбин и адреналине боевых вылетов. Вторая – здесь, в коконе старого автомобиля, в запахе дешевого освежителя воздуха с ароматом «хвои» и влажной одежды, в бесконечном потоке чужих голосов, жалоб и разговоров по телефону.

Он не любил эти предвечерние часы. Пиковая нагрузка, нервные пешеходы, заторы на всех магистралях. Но заказ на «Яндекс-Такси» поступил выгодный: с центрального вокзала в спальный район, почти на выезд из города. Длинный маршрут, хорошая сумма. Игорь принял его, щелкнув по экрану смартфона, закрепленного на торпедо.

Подъезжая к вокзалу, он на мгновение закрыл глаза. Перед внутренним взором проплыла не полоса асфальта, а вертолетная полоса где-то в горах, пыль, поднятая несущим винтом, и пронзительная синева высокогорного неба. Он встряхнул головой, прогоняя призрак. Прошлое было другой страной, а здесь и сейчас был он, Игорь Семёнов, водитель «Нивы», которому нужно забрать пассажира и отвезти его по адресу.

Он припарковался на залитой желтым светом фонарей площадке для такси, откинул подголовник и стал ждать. Через лобовое стекло, по которому ползли струйки дождя, было видно, как снуют люди – усталые, торопливые, счастливые и несчастные. Поезда, приходившие и уходившие, были для них артериями жизни.

Пассажир появился неожиданно. Он не вышел из главных стеклянных дверей, а словно выплыл из глубокой тени между двумя колоннами. Мужчина лет сорока, в длинном темном плаще, без головного убора. В одной руке он держал небольшой, но явно тяжелый дипломат из черной кожи. Другая рука была глубоко засунута в карман плаща.

Игорь, привыкший замечать детали, сразу оценил его. Плечи были слегка напряжены, походка – плавная, кошачья, без лишних движений. Голова не поворачивалась по сторонам суетливо, но Игорь почувствовал, что мужчина все видит, все сканирует. Это был не обычный пассажир.

Мужчина подошел к машине, сверил номер на телефоне с номером на стекле и без лишних слов открыл заднюю дверь. В салон ворвалась струя влажного холодного воздуха.

– Игорь? – спросил пассажир глуховатым, низким голосом.

– Да. Проходите.

Мужчина сел, поставив дипломат на сиденье рядом. Дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая шум вокзала. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дворников о стекло и шуршанием двигателя на холостых ходах.

– Едем на улицу Садовую, сто двадцать пятый? – уточнил Игорь, глядя в зеркало заднего вида.

Пассажир кивнул, уставившись в окно. Его лицо было бледным, с резкими чертами, а в уголках губ залегли жесткие складки. В его молчании была не просто неразговорчивость, а какая-то тяжелая, сконцентрированная сосредоточенность.

Игорь тронулся, аккуратно вливаясь в поток. Первые минуты ехали молча. Таксист не был любителем пустых разговоров, но эта тишина была иной. Она давила, была густой и звенящей, словно перед грозой.

– Дождь замучил, – попробовал Игорь нарушить молчание, больше по привычке, чем из желания пообщаться.

Пассажир медленно перевел на него взгляд. Его глаза, темные и непроницаемые, как два обсидиана, встретились с взглядом Игоря в зеркале.

– Да, – коротко бросил он и снова уставился в окно.

Разговор был исчерпан. Игорь пожал плечами внутренне. Что ж, его дело – везти, а не болтать. Он сосредоточился на дороге. «Нива» уверенно шла по мокрому асфальту, ее короткоходная подвеска четко отбивала все стыки и колдобины. Машина была его крепостью, его территорией. И пока он вел ее, он чувствовал себя на своем месте.

Они проехали центр, свернули на одну из магистралей, ведущих к спальным районам. Дождь усиливался. Видимость упала, и Игорь сбавил скорость, включив «аварийку», как это делали многие водители в таких условиях. Он работал с ручником, плавно гася небольшие заносы на скользкой дороге – действия были доведены до автоматизма, тело помнило все, чему его учили годы вождения в самых разных условиях.

Именно это «чувство машины» и дороги заставило его взгляд на несколько секунд задержаться на темном «БМВ» пятой серии в правом ряду. Он заметил его еще у вокзала. Большая, дорогая иномарка, цвет – черный матовый. Она двигалась с тем же потоком, никуда не спеша, но Игорь, с его летной, штурманской зоркостью, отметил ее. Слишком уж она гармонировала со своим пассажиром – такая же темная, молчаливая, несущая угрозу.

«Паранойя», – сказал он себе. Миллион машин в городе, почему эта должна быть связана с его молчуном?

Но когда он съехал с магистрали на более тихую улицу, ведущую к Садовой, «БМВ» сделал то же самое, аккуратно перестроившись через две полосы.

Игорь нахмурился. Он сделал круг, свернув якобы по ошибке в незнакомый переулок, а затем снова вернулся на нужную траекторию. «БМВ» исчез. «Ну вот, показалось», – подумал он с облегчением, которое, впрочем, было недолгим.

Через две минуты, в зеркале заднего вида, он снова увидел черный силуэт. Теперь за ним следовали уже две машины: «БМВ» и приземистый, широкий внедорожник темно-зеленого цвета. Они шли без дистанции, их фары, словно глаза хищников, слепили в зеркале.

Сердце Игоря ушло в пятки, а потом замерло где-то в области желудка, сжавшись в холодный комок. Это был не случайность. Это была охота.

Он резко, почти инстинктивно, посмотрел на пассажира. Тот больше не смотрел в окно. Он сидел прямо, его поза была напряжена, как у зверя, почуявшего опасность. Его правая рука все так же была в кармане плаща, но теперь Игорь видел отчетливый контур чего-то тяжелого и металлического.

– Проблема? – глухо спросил пассажир, его взгляд в зеркале был пристальным и тяжелым.

– Сзади компания, – коротко бросил Игорь, возвращая взгляд на дорогу. Его мозг, тот самый, что когда-то просчитывал траектории полета, ракетные атаки и зенитные угрозы, начал работать в знакомом, боевом режиме. – Две машины. «БМВ» и джип. С какого момента – не уверен.

Пассажир не изменился в лице, лишь губы его сжались чуть плотнее.

– От них нужно уйти, – произнес он тихо, но четко. В его голосе не было просьбы. Это был приказ. Или констатация факта.

Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был не просто «уйти». Это был код. Это был вход в его прошлую жизнь, в ту ее часть, где «уйти» означало выжить.

– Понял, – сказал Игорь, и его собственный голос прозвучал для него чужим, спокойным и холодным. – Пристегнитесь.

Он резко дал по газу. «Нива», которую многие считали устаревшим увальнем, рыкнула и рванула вперед. Ее двигатель не был мощным, но он обладал великолепной тягой на низких оборотах, а короткая база и рессорная подвеска делали ее идеальной для городского бездорожья, которое сейчас и предстояло.

Преследователи не ожидали такого резкого маневра от старенького такси. Они отстали на секунду, но затем тоже рванули вперед, их мощные двигатели ревели, разрывая влажную воздушную пелену.

Игорь свернул с основной улицы в лабиринт тихих, узких переулков. Здесь было меньше света, меньше машин, но и меньше пространства для маневра. Его глаза метались между дорогой, зеркалами и экраном смартфона, где он мысленно прокладывал новый маршрут. Он не знал этого района как свои пять пальцев, но знал принципы: искать узкие места, проезды между гаражами, дворы, куда большим машинам будет сложно протиснуться.

– Держится? – спросил пассажир, его голос был ровным, но Игорь чувствовал исходящее от него напряжение.

– Держится, – сквозь зубы процедил Игорь, входя в крутой поворот. Зад «Нивы» понесло, но он поймал его сбросом газа и легким подруливанием. Асфальт был скользким, как каток. – Джип отстал немного, ему сложно в поворотах. А «Бэха»… липнет.

«БМВ» действительно «лип». Его водитель был профессионалом. Он не суетился, не пытался обогнать в слепых зонах, а просто держал дистанцию, как тень, предвосхищая маневры «Нивы» и блокируя возможные пути отхода.

Игорь вырулил на более широкую улицу с двусторонним движением. Надежда была на светофоры и на поток. Но надежда оказалась призрачной. Внедорожник, который, казалось, отстал, появился слева, с параллельной улицы, и теперь они двигались в двух полосах, зажимая «Ниву» в клещи.

Ситуация становилась критической. Они приближались к мосту через небольшую речку, впадающую в большую городскую реку. За мостом – развилка. Прямо – в пробку, налево – на загруженную кольцевую.

И тут Игорь увидел его. Старый, полуразрушенный съезд под мост – грунтовая дорога, ведущая к заброшенной лодочной станции. Дорогу перегораживал шлагбаум, но он был сломан и откинут в сторону.

Разум подсказывал: это безумие. Неизвестно, куда ведет эта дорога, можно застрять, угодить в воду. Но разум водителя такси уже отступил. На его место пришел разум пилота, тот самый, что за долю секунды принимал решения, от которых зависела жизнь.

Он резко дернул руль вправо. «Нива», словно почувствовавшая зов бездорожья, с готовностью нырнула с асфальта на разбитую грунтовку. Удар был жестоким, машину подбросило на ухабах, но она не подвела, все четыре колеса цепко впились в грязь.

Преследователи пронеслись мимо, не успев среагировать. Но их тормозной путь был коротким. Игорь видел в зеркало, как они остановились, развернулись и, ломая кусты, ринулись вниз за ним. Теперь это была погоня по бездорожью, в полумраке, под завесой дождя.

Дорога виляла между старыми тополями, упиралась в груду кирпичей от снесенного здания, петляла по заросшему бурьяном пустырю. «Нива» была в своей стихии. Игорь работал рулем и газом, чувствуя каждое пятно скользкой глины, каждую кочку. Он вел машину почти на ощупь, доверяя ей, как когда-то доверял вертолету.

Преследователи отстали. Внедорожник был тяжелым и неповоротливым для такой гонки, а «БМВ» с его низким клиренсом просто не мог проехать там, где проходила «Нива».

Вырвавшись на другую улицу, Игорь не стал останавливаться. Он мчался еще минут десять, постоянно меняя направление, петляя, пока не убедился, что за ним чисто. Наконец, он свернул в темный, безлюдный двор многоэтажек и заглушил двигатель.

В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием обоих мужчин и равномерным стуком дождя по крыше.

Игорь обернулся. Пассажир сидел, все так же сжимая в кармане тот невидимый предмет. Его лицо было покрыто испариной, но в глазах горел холодный, стальной огонь.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Ты… неплохо водишь.

Игорь медленно выдохнул. Адреналин еще пульсировал в крови, заставляя руки слегка дрожать.

– Это не просто вождение, – хрипло произнес он, глядя прямо на пассажира. – Теперь говори. Кто эти люди? И что в этом дипломате?

Пассажир помолчал, изучая Игоря. Казалось, он взвешивал что-то, оценивая риски.

– Эти люди… убьют нас обоих, если найдут, – наконец, сказал он. – А в дипломате… доказательства. Доказательства того, за что уже убили нескольких человек.

Он откинулся на сиденье и впервые за всю поездку достал руку из кармана. В ней был не пистолет, как ожидал Игорь, а обычный, ничем не примечательный смартфон. Но его пальцы сжимали его так, словно это было оружие.

– Меня зовут Кирилл, – представился он. – И похоже, твой рабочий день только начался. Они знают твой номер, твою машину. Для них ты теперь не водитель. Ты – цель.

Игорь Семёнов посмотрел на свои руки, все еще лежавшие на руле. Руки пилота. Руки таксиста. А теперь, судя по всему, руки человека, втянутого в какую-то темную, смертельно опасную историю. Он посмотрел на панель приборов, на маленький талисман – крошечную модель вертолета Ми-24, висевшую на ключах зажигания.

«Ну что ж, – подумал он с горькой иронией. – Снова в небе. Только это небо – из асфальта и страха».

– Ладно, – сказал он вслух, заводя двигатель. – Значит, поедем другим путем.

Глава 2. Ржавое убежище

Тишина в салоне «Нивы» была обманчивой. Ее давил гул в ушах, остаточный адреналиновый звон, смешанный с тяжелым, прерывистым дыханием Кирилла. Игорь сидел, сжимая руль так, что кости на его пальцах побелели. Он смотрел в лобовое стекло, за которым моросил все тот же бесконечный дождь, замывая их следы, но не стирая память о только что пережитом.

«Цель». Это слово повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое.

Он повернул голову, глядя на пассажира. Тот уже убрал телефон, его руки лежали на коленях, но напряжение в них все еще читалось – как у сжатой пружины.

– Ладно, – повторил Игорь, на этот раз его голос звучал более властно, собранно. Он был на своей территории. За рулем. В кризисе. – Первое: твой смартфон. Выключи. Вынь батарею, если можно. Или просто заверни в фольгу, если она есть. Они могли его пеленговать.

Кирилл поднял на него удивленный взгляд, но без возражений достал телефон и стал его выключать.

– Фольги нет.

– Тогда просто выключен – в бардачок. Второе: этот адрес на Садовой. Он еще актуален?

Кирилл покачал головой.

– Нет. Это была явка. Теперь она провалена.

– Полагаю, так, – с горькой усмешкой бросил Игорь. Он запустил двигатель. «Нива» отозвалась глухим, но уверенным рычанием. – Значит, ищем новую точку. Не больницу, не гостиницу и не знакомых. Думай.

Он тронулся, выезжая из темного двора. Машина двигалась теперь с присущей Игорю плавностью, без резких маневров, сливаясь с редким потоком. Он постоянно сканировал зеркала, ища любые признаки слежки. Его мозг, переключившийся в режим выживания, отбросил панику и теперь работал с холодной, почти машинальной эффективностью.

– Кто они? – спросил Игорь, не отрывая глаз от дороги. – Конкретнее. И зачем тебе этот дипломат?

Кирилл вздохнул. Казалось, он решал, сколько информации можно выдать своему невольному спасителю.

– Они – частная военная компания, «Щит-С». Наемники. Официально – охрана, логистика. Неофициально – решение проблем для больших людей. Очень больших.

«Щит-С». Игорь слышал это название краем уха в новостях, всегда в контексте сомнительных контрактов где-то на периферии. Все сходилось – подготовка, оснащение, наглость.

– А дипломат… – Кирилл похлопал ладонью по черной коже. – Здесь цифры. Номера счетов. Цепочка переводов. Доказательства того, как деньги из бюджета на восстановление того самого региона, где ты, наверное, служил, – он метнул взгляд на Игоря, – уходили через подставные фирмы прямиком в офшоры и на счета этих самых «больших людей». Моя работа была – найти этот след. Я нашел. И меня нашли.

Игорь молча кивнул. Картинка складывалась. Грязные деньги, прикрытые частные армии, коррумпированные чиновники. Стандартная, как мир, история. Вот только для него она перестала быть чем-то абстрактным. Она дышала ему в затылок фарами «БМВ».

– Почему я? – спросил он наконец. – Почему не свои люди? Не полиция?

Кирилл горько усмехнулся.

– Свои люди… одного из них я похоронил на прошлой неделе. Второй сейчас в коме. А полиция… – он сделал многозначительную паузу. – Не знаешь, кому из них можно доверять. У «Щита» длинные руки. Очень. Ты был… случайностью. Непредсказуемым элементом. И, как выяснилось, – удачным.

«Случайность». Игорю стало не по себе. Он был винтиком в чужой игре, винтиком, который вдруг оказался на острие атаки.

– Куда теперь? – спросил Кирилл. – У тебя есть план, таксист?

В голосе наемника сквозила тень сомнения. Игорь это почувствовал. И это его задело.

– Бывший пилот, – поправил он отчужденно. – И да, план есть. Держаться подальше от камер, от основных магистралей. Найти укрытие. Переждать первый, самый жаркий поиск. А потом… потом думать.

Он свернул в промышленную зону, что тянулась вдоль реки. Здесь были старые, полузаброшенные заводы, склады, заросшие бурьяном пустыри. Освещение было редким и тусклым, камер наблюдения – минимум. Идеальное место, чтобы затеряться.

Он ехал медленно, выбирая цель. Наконец, он увидел то, что искал: старый цех с разбитыми окнами, огромные ворота которых были приоткрыты, причем один створка оторвалась и лежала, ржавея под дождем. Рядом – кучи металлолома и развалины какой-то пристройки. Следов деятельности не было видно.

– Ждем здесь, – приказал Игорь, останавливая машину в тени огромного, проржавевшего до дыр газгольдера.

Он выключил фары и двигатель. Снова наступила тишина, теперь нарушаемая лишь шелестом дождя и далеким гулом города.

– Что будем делать? – спросил Кирилл.

– Сначала – оценим ущерб, – Игорь вышел из машины, почувствовав, как холодный влажный воздух обжигает разгоряченную кожу. Он обошел «Ниву», проверяя, нет ли серьезных повреждений после бездорожья. Помимо слоя грязи, все было относительно цело. Затем он открыл дверь багажника.

Запах резины, старого железа и инструментов ударил ему в нос. В багажнике «Нивы» всегда был порядок. Запаска, домкрат, баллонный ключ. И небольшой, но тщательно укомплектованный набор на черный день: аптечка, фонарь, складной нож, трос, перчатки, канистра с бензином и канистра с водой. Опыт жизни вдали от цивилизации научил его этому.

Он взял фонарь и вернулся к пассажиру.

– Выходи. Осмотрим место.

Кирилл, прихрамывая, выбрался из машины. Игорь заметил, что он щадит левую ногу.

– Травмирован?

– Пустяк. Придавили дверью, когда пытались взять на вокзале, – отмахнулся Кирилл. – Отделался ушибом.

Игорь кивком показал на цех.

– Идем. Осторожно.

Они прокрались внутрь. Луч фонаря выхватывал из тьмы гигантские, покрытые ржавчиной станки, причудливые тени, груды кирпича и битого стекла. В воздухе висела пыль, смешанная с запахом старого масла и сырости. Было холодно и неуютно, но это было укрытие.

Найдя относительно чистый угол, защищенный массивным станком от возможных взглядов с улицы, Игорь остановился.

– Здесь. Садись.

Кирилл с облегчением опустился на какую-то деревянную катушку от кабеля.

– Думаешь, они нас найдут?

– Они профессионалы, – отозвался Игорь, осматривая пространство. – У них есть твой фоторобот, номер моей машины. Они прослушивают эфир, могут иметь доступ к камерам. Рано или поздно – да. Наша задача – выиграть время. Чтобы ты мог сделать то, ради чего все это затеял.

– Передать информацию, – тихо сказал Кирилл. – Есть один человек. В Москве. Ему можно доверять. Но добраться до него… с этим, – он кивнул на дипломат, – теперь невозможно.

– Значит, нужно передать не оригинал, а копию, – заключил Игорь. – У тебя что, флешка там? Диски?

Кирилл покачал головой.

– Только бумага. Бумага – это доказательство. Ее нельзя скопировать на лету, не привлекая внимания. Нужен сканер, принтер… Все это оставляет цифровой след.

Игорь задумался. Проблема усложнялась.

– Ладно. Сначала – передышка.

Он вернулся к машине, загнал ее глубже в цех, спрятав за грудой металлических отходов, и принес аптечку и воду. Кирилл с благодарностью принял бутылку и жадно пил.

– Сними ботинок, посмотрим на ту ногу, – скомандовал Игорь.

Кирилл сначала хотел возразить, но вид непоколебимого лица Игоря заставил его подчиниться. Лодыжка действительно была распухшей и посиневшей. Серьезный ушиб.

Игорь молча обработал ногу охлаждающим спреем из аптечки и туго перебинтовал.

– Пройдет не скоро. Бегать не сможешь.

– Спасибо, – снова сказал Кирилл, и на этот раз в его голосе прозвучала искренняя благодарность. Он смотрел на Игоря с новым интересом. – Ты… не похож на таксиста. Даже на бывшего пилота.

– А на кого я похож? – мрачно спросил Игорь, убирая аптечку.

– На человека, который знает, что делает. В самой гуще дерьма.

Игорь ничего не ответил. Он сел на противоположную катушку, прислонился спиной к холодному металлу станка и закрыл глаза. Образы прошлого нахлынули с новой силой. Не просто небо. А то самое небо. Последнее небо.

Воспоминание. Пять лет назад. Горный хребет.

Грохот. Оглушительный, разрывающий мир на части. Не взрыв снаряда снаружи, а внутренний, в самой сердцевине его вертолета. Сирена тревоги, вопящая на разные лады. Дым, едкий и удушливый, пожирающий воздух в кабине.

– Попали! По левому двигателю! – кричал штурман-оператор, молодой парень, Лёша. Его голос срывался на визг.

Игорь молча, с предельной концентрацией, держал штурвал. Машину, его «Летающий танк», било и крутило, она теряла высоту, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. На приборной панели загорелась половина табло. Отказ гидросистемы. Падение давления масла. Пожар.

– Готовься к покиданию! – скомандовал он Лёше, его собственный голос звучал металлически-спокойно.

Он видел на радаре метки – еще две цели. Вражеские переносные зенитные комплексы. Они сидели в засаде, поджидая их. Информация о высадке десанта была уткой. Их заманили в ловушку.

Он пытался увести горящую машину в сторону, подальше от зоны поражения, пытался найти место для вынужденной посадки. Но горы были беспощадны. Скалы. Одни скалы.

– Командир! Не могу! Заклинило! – закричал Лёша, дергая за рычаг аварийного сброса фонаря.

Игорь из последних сил потянул штурвал на себя, пытаясь хоть как-то выровнять падение. Он видел, как земля, усыпанная камнями, несется навстречу.

Последнее, что он помнил перед ударом, – это лицо Лёши, искаженное ужасом, и пронзительное, безразличное синее небо над ними.

Он открыл глаза. Сырость заброшенного цеха, холод металла под спиной. Реальность. Кирилл смотрел на него с немым вопросом.

– Неудачная миссия, – коротко объяснил Игорь, смахивая невидимую пыль с колен. – Списали. Инвалидность. Не физическая, – он ткнул себя пальцем в висок. – Здесь. Говорят, посттравматический синдром. А по-простому – не могу летать. Руки трясутся. Вернее, тряслись. Сейчас, похоже, прошло.

Он сказал это с горькой иронией. Адреналин погони вернул ему то, что отняли годы терапии и таблеток, – абсолютный контроль над своим телом. Ценой возвращения в ад.

– Жаль, – сказал Кирилл. И в его голосе не было жалости. Было понимание. – Но твои навыки… они еще живы. Сегодня ты это доказал.

Внезапно снаружи, сквозь шум дождя, донесся отдаленный, но четкий звук – нарастающий гул двигателей. Не обычных автомобильных. Это был низкий, мощный бас, знакомый Игорю до боли.

Он мгновенно вскочил, пригнулся и подбежал к одному из разбитых окон, тщательно скрываясь за рамой. Кирилл, хромая, последовал за ним.

На улице, в сотне метров от их укрытия, медленно проезжали два внедорожника. Темно-зеленый, с которого начиналась погоня, и еще один, черный. Их фары выхватывали из мрака куски дороги, заборы, заброшенные здания. Они ехали без спешки, методично, как хищники, прочесывающие территорию.

– Они здесь, – прошептал Кирилл, и в его голосе впервые прозвучал страх.

Игорь не ответил. Он следил за их движением. Они не знали точно, где они. Но они сузили круг до этого промышленного района. И теперь ведут планомерный поиск.

Один из внедорожников остановился. Из него вышли двое мужчин в темной, функциональной одежде. Один остался у машины, другой пошел пешком, осматривая ближайшие постройки. У обоих в руках были компактные автоматы, скрытые за спиной, но Игорь, с его зоркостью, разглядел характерные контуры.

– У них серьезное железо, – тихо сказал Игорь. – И терпения хватит на долго. Нам нужно уходить. Сейчас.

– Куда? – с отчаянием спросил Кирилл. – На машине они услышат. Пешком я далеко не уйду.

Игорь оглядел цех. Его взгляд упал на огромные, ржавые ворота в противоположном конце здания, ведущие, судя по всему, к реке.

– Не на машине. И не пешком.

Он взял фонарь и быстро двинулся вглубь цеха. Кирилл, превозмогая боль, поплелся за ним. За воротами открывалась бетонная площадка, частично обвалившаяся в воду. И причал. Старый, деревянный, полуразрушенный. И у причала… лодки. Несколько старых, видавших лучше дни катеров и моторок, очевидно, брошенных здесь годы назад.