- -
- 100%
- +
– Я вижу, вам не терпится задать вопрос, – Воронова заняла свое излюбленное место в кресле. – Валяйте!
– Хорошо. Мне не совсем понятно. Как в вас сочетается революционная непримиримость к прошлому и его предрассудкам, с одной стороны, и привязанность к комфорту – с другой?
– В этом как раз нет противоречия. Комфорт зависит от технического прогресса. При коммунизме все люди будут жить в очень комфортных условиях. На мою решимость отдать жизнь за революцию не влияет то, что я люблю принимать душ каждый день.
– Сейчас далеко не все жители нашей страны могут позволить себе каждодневное использование ванной комнаты. В деревнях их просто нет и не было. Да и в городах они встречаются очень редко.
– И что? По-вашему, я должна отказаться от удобств, раз они имеются не у всех граждан нашей страны? Зато я и рискую больше, чем они. А как вы при старом режиме пользовались этими же удобствами, тогда как крестьяне и рабочие их не имели? Вы же не предлагали свою ванную комнату им? Советская власть стремится улучшить жизнь для всех, для всего народа. Тяжело, потому что мы начинаем с самого начала. Сейчас, когда жилье стало государственным, уже часть рабочих улучшили свои условия.
– За счет богатых? Знаем.
– Да, пока за их счет. Скоро начнем строить новые дома. И квартиры получат все. Дайте срок!
– Сдаюсь! – шутливо поднял руки вверх Антон. – Положили меня на обе лопатки.
– То-то! Ладно, шутки в сторону. Сегодня вечером нам предстоит новая встреча с Якушевым.
– Там же?
– Нет. Мы встретимся в ресторане. Вам надо быть готовым к восьми часам. Ждите меня у дома. Я вас заберу. И оденьтесь соответственно.
– Новое поручение?
– Очевидно, что да. Будьте к тому готовы.
– Надеюсь, это будет не устройство теракта?
– Тогда бы вас позвал Стауниц. А вы что? Против террора?
– Я против неоправданного террора, – покривил душой Антон. Он ненавидел любой террор.
С какой бы стороны тот не был.
– От него прежде всего страдают обычные люди.
Елизавета пробуравила его своим суровым взглядом, но спросила совсем не о том:
– Чаю еще хотите?
Через час Антон, надев немного просохшую одежду, ушел от Вороновой.
Вечером, к назначенному часу Антон облачился в твидовый костюм, завязал галстук нарочно небрежным узлом и примерил шляпу вместо кепки перед зеркалом в общем коридоре.
– Ух ты! – услышал он восхищенный голос соседского мальчишки. – Настоящий буржуй.
– Сам ты буржуй, – сказал ему Антон. – Если хочешь знать, скоро так станут ходить все пролетарии. Понял?
– Врешь! Все будут ходить в шляпах?
– Чего мне врать? Вырастешь, сам увидишь.
Антон подмигнул ему и пошел к входной двери.
– Во дает! – услышал он вслед.
Ждать на улице Антону пришлось недолго. Подкатил извозчик. Воронова помахала ему с сиденья. Антон быстро вскочил в пролетку. И кучер стегнул лошадь. Елизавета нарядилась в платье, сшитое совсем недавно. От нее пахло духами. Воронова в свою очередь принюхалась к нему и одобрительно кивнула.
В ресторане они появились заранее и заняли столик на четверых. Якушев пришел вместе с Шегловым. Они поздоровались. Причем Лизе гость, галантно склонившись, поцеловал руку. И затем подсели за стол.
– Я смотрю, большевики вернули многое из того, что было, – оглядываясь, заметил Щеглов.
– Рестораны, частные заведения.
– Новая экономическая политика в действии, – объяснил Якушев. – Не всем она нравится, но надо отдать должное новой власти: восстановление хозяйства идет ускоренными темпами. Главным образом за счет частной инициативы и предпринимательства.
– Не значит ли это, что сейчас положение лучше, чем четыре года назад? – спросил Щеглов, просматривая меню. – Я вижу, что выбор блюд здесь внушительный.
– Поэтому я и настаиваю на особой форме переходного периода, – сказал Якушев.
Подошел официант и принял у них заказ. Пока не принесли блюда, они говорили о пустяках, а Щеглов раз за разом делал Вороновой комплименты.
Уже за десертом Якушев обратился к Изломину.
– Антон Юрьевич, у нас к вам будет небольшая просьба. Надо будет поискать кое-кого.
– В Москве?
– Нет, не только. Гораздо дальше. Вы у нас сейчас свободны и ни в чем важном не задействованы в ближайшее время. Попробуйте, голубчик, найти одну девушку.
– Ее дедушка очень беспокоится. – добавил Щеглов. – Он желал бы знать, как она? Где? Собственно, это моя просьба. В частном порядке, так сказать. Сделаете?
– Сделаю, – пообещал Антон.
– Держите, – Щеглов передал ему конверт. – Все, что о ней известно, здесь.
После ужина Якушев и Щеглов попрощались и ушли. Антон дождался счета, оплатил его и посмотрел на Елизавету.
– Пойдемте.
Уже на улице Антон, закурив, спросил:
– Что дальше?
– Почему вы спрашиваете? – удивилась Воронова.
– Потому что иначе вы не присутствовали бы при получении задания.
– Не забывайте, вы входите в мое звено. И я за вас отвечаю.
– Оставьте это, пожалуйста, – перебил ее Антон. – Лучше скажите, вы тоже будете искать? Да? Вместе со мной?
– Если понадобится, то да, – огрызнулась Воронова.
Они отпустили пролетку у начала улицы и до дома шли пешком. Елизавета споткнулась в темноте и оперлась о его руку. На лестнице Антон шел позади Вороновой и, задумавшись, столкнулся с девушкой, неожиданно остановившейся.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Нет, ничего.
Она дошла до двери квартиры, открыла замок и повернулась к Антону.
– Зайдите на минутку. Хочу кое-что сказать.
В прихожей она присела на стул и сбросила туфли.
– Закрой дверь на ключ, – попросила она, обращаясь к нему на «ты».
Антон выполнил просьбу Вороновой и спросил:
– Итак, что вы хотели мне сказать?
– Перестань притворяться. Ты все прекрасно понял.
Она встала, подошла к Антону и приподнялась на цыпочки, чтобы приблизить свое лицо к нему. Ее ставшие огромными глаза оказались совсем рядом. Также как и губы, не сжатые, как обычно, а полуоткрытые и желанные. Когда Елизавета закрыла глаза, Антон поцеловал ее. Их поцелуй вышел долгим. Он обнял ее и ощутил под руками упругое девичье тело, тесно прижавшееся к нему. Она вновь открыла глаза. И Антон ощутил, что тонет в их омуте. Тонет безвозвратно.
– Тебе вновь понадобился стул?
Этот вопрос был последним из того, что мог подсказать Антону его стремительно угасающий разум.
– Какой же ты ехидный и злопамятный дурак, – прошептала Лиза, прежде чем взять его за руку и потянуть за собой в спальню…
Глава девятая. Контрабандисты
Нелидов незаметно выглянул из-за угла и внимательно посмотрел назад. Ничего подозрительного он не заметил. Улица на окраине города в предвечерние часы была практически пустой. По ней сейчас бродили одни куры. Он был уверен, что за ним наблюдали, только исподволь, не наступая на пятки. Вариантов, по сути, немного. Либо это дефензива17[17], сующая свой нос в чемодан любого иностранца, либо его проверяют контрабандисты. Те самые, к кому он позавчера обратился с несколько необычной просьбой.
Встреча с ними произошла здесь, в городке Ракове, чье расположение у самой польско-советской границы немало способствовало его процветанию. По крайней мере, в многочисленных магазинчиках и лавках продавали товары, явно добытые контрабандным путем. В одном таком магазине продавец усиленно рекомендовал ему купить русские соболя. Судя по количеству пушнины, притом весьма неплохого качества, вывешенной на обозрение покупателей, хозяин имел самые тесные контакты с контрабандистами.
– А золото у вас есть? – спросил Нелидов.
– Помилуйте! Смотрите, вон его сколько!
Продавец показал на витрину прилавка, где лежали ровными рядами золотые изделия.
– Мне нужно не такое золото, – усмехнулся Нелидов и пренебрежительно махнул рукой.
– Я интересуюсь редкими вещами: перстнями, кольцами и браслетами старинной работы.
Продавец посмотрел на него с уважением и сказал:
– И такое имеется. Но не здесь. Обождите. Хозяин сам к вам выйдет.
Он дернул за шнурок. И где-то в недрах дома прозвенел колокольчик. Через минуту в магазин вошел хозяин: крепкий мужчина, одетый в косоворотку и брюки, заправленные в сапоги. Правый брючный карман сильно оттопыривался. Не иначе как от лежащего в нем револьвера. А что? Нравы в городе простые: покупатель вполне мог обернуться грабителем.
– Здравствуйте, пан! Чем интересуетесь?
Хозяин цепко ощупал глазами покупателя, явно приехавшего издалека. Одежда на нем вся заграничная и дорогая.
– Я интересуюсь антикварными золотыми изделиями, – произнес Нелидов. – Если у вас есть такие, то куплю сразу партию.
Хозяин еще раз окинул его настороженным взглядом и показал рукой на проход, закрытый портьерой:
– Прошу сюда. Сами посмотрите. Подойдет вам или нет?
Когда они оказались в еще одном зале, поменьше, заставленном большим количеством антикварной мебели, его усадили за стол. И хозяин поставил перед ним ящичек, в котором находились изделия из золота. Показал первую вещь, аккуратно выложив ее на бархатную скатерть.
– Подождите, – остановил его Нелидов. – Не хочу понапрасну тратить ваше время. Вы, милейший, верно, собираетесь мне показывать все подряд? Нет, мне нужен настоящий антиквариат. Штучный товар, понимаете? Изготовленный, по крайней мере, в прошлом веке и от известных мастеров. К примеру, Иванова или Алексеева.
Хозяин заискивающе улыбнулся:
– Пан пришел куда нужно. У меня есть несколько вещиц. Очень хороших. Очень. Сейчас, погодите.
Он заглянул в свой ящик и вынул оттуда женский браслет, украшенный мелкими драгоценными камнями.
– Смотрите, пан, вот как раз изделие мастера Алексеева. Золото высокой пробы. Уникальная работа. Каково?
Браслет был хорош. Нелидов, как и подобает солидному покупателю, осмотрел его с помощью лупы в поиске тайных изъянов и сказал:
– Неплохая вещь! Я, пожалуй, ее возьму. Сколько?
– Пятнадцать тысяч злотых! – выпалил хозяин, выпучив глаза, точно удивляясь собственной щедрости.
– Помилуйте, хозяин! Я в Варшаве куплю такой за двенадцать. И ездить далеко не надо. Назовите реальную цену.
Они поторговались, как и водится между солидными людьми. Сошлись на восьми тысячах. Расплачиваясь, Нелидов положил сверху еще две. В ответ на непонимающий взгляд сказал:
– Они ваши, если сведете меня с тем, кто поставляет вам золото.
Хозяин медленно сунул руку в карман.
– Да вы не волнуйтесь, милейший! Я человек мирный и вреда вам не сделаю. Организуете мне встречу, в накладе не останетесь. Стану вашим постоянным клиентом. Пан Котицкий, помогите мне!
То, что Нелидов назвал фамилию владельца магазина, сделало того сговорчивее. Он позвал паренька, лицом похожего на него самого, и что-то тихо ему прошептал.
За следующий час Нелидов пересмотрел все товары в магазине и приобрел еще две золотых вещицы. Вернулся сын хозяина. Они снова пошептались. И Котицкий сказал Нелидову:
– Вам, пан, надо через полчаса быть на католическом кладбище. Оно на восточной окраине. Если пешком пойдете отсюда, то как раз успеете, даже с запасом. Человека, что вам нужен, зовут Корбутом. Гуляйте себе по кладбищу, он сам к вам подойдет.
Так и вышло. Корбутом оказался высокий и плечистый мужчина. Примерно такого же возраста, что и Нелидов. Он уже обзавелся тугим животом, выпирающим из пиджака городского фасона. Но маленькие совиные глазки смотрели отнюдь не сонно, а движения были уж больно проворными.
– Чего пан хотел? – спросил он немного гнусавым голосом, водя своими глазками по сторонам.
– Пан Корбут? – уточнил Нелидов.
– Ну.
– Пан хотел перейти границу.
Нелидов стоял спокойно, держа руки на виду.
– Зачем пану нужно на ту сторону? – со стылой улыбкой поинтересовался контрабандист.
– К родственникам, – получил он краткий ответ.
– И пан знает, во сколько это может ему стать?
– Не знает, но думает, что сможет заплатить за переход.
Корбут повел плечами, словно бы пиджак был ему слишком узок. И быстрым, еле уловимым движением сунул руку в боковой карман. Если он рассчитывал напугать Нелидова, то просчитался. Тот стоял, не шелохнувшись, улыбаясь в усы. Контрабандист вынул руку из кармана, в пальцах была зажата папироса.
– Только туда? – уже деловито осведомился он, закуривая.
– Сначала туда, а через месяц-другой и оттуда.
– Холера ясна! То будет стоить для пана сороковник. Половину вперед.
– Торговаться не стану! Пану Корбуту лучше знать, сколько стоит перейти на ту сторону.
И пан должен понимать: если я плачу такие деньги, все должно быть в полном порядке. Никаких осложнений. Ясно? Иначе пан Корбут сильно рискует.
– Пан собирается пугать меня?
– Нет. Хочет предупредить пана Корбута. У меня остались друзья в Варшаве. Если со мной произойдет что-то нехорошее, они будут знать, где искать. И накажут виноватых. Это те люди, что служили с Балаховичем18[18]. Пану не надо их злить.
Корбут курил молча, что-то соображая, затем сказал:
– Не беспокойтесь, пан. Все будет в ажуре. Ваши гроши, наши хлопоты. Но треба все подготовить. Где пан остановился?
– В гостинице «При соснах». Фамилия моя Нелидов. Николай Нелидов.
– Завтра пану скажут, когда. И пусть пан знает. Свои вещи понесет на себе. Двигаться же надо будет шибко.
– Понятно!
– Добро! Пусть пан ждет.
На том позавчера они и расстались.
А сегодня Нелидов был готов к своему опасному вояжу. Для всех, особенно для полиции, пан иностранец уже уехал из Ракова, чтобы поспеть на вечерний поезд в Варшаву. Однако на вокзал привезут лишь его чемодан, который в багажном вагоне действительно прибудет в столицу Польши. А сам Нелидов, одетый как местный житель, с дорожным мешком за спиной, окольными путями шел туда, где его должен был ждать Корбут. Посыльный от него подробно рассказал, как и куда ему надо идти. Нелидов время от времени проверялся: не идет ли кто за ним. И еще раз убедился, что за ним следят, но очень осторожно. К дому он вышел уже в ранних сумерках. За соседским забором звякнула цепь. И заворчала собака. В остальном все было тихо. Нелидов подошел к палисаднику и заглянул через него. Дом, крытый кровельным железом, выглядел нежилым, а окна были темными.
– Пан Николай? – услышал он за спиной тихий голос.
– Он самый.
Нелидов оглянулся. Позади него стоял невысокий паренек в надвинутой на самые глаза кепке.
– Идите за мной, – также тихо произнес он и прошел вперед.
Калитка открылась бесшумно. Значит, петли были хорошо смазаны. По заросшему травой двору они дошли до дома. Поднялись по ступенькам на крыльцо. Провожатый открыл дверь и сказал:
– Прошу пана.
Как только Нелидов зашел в сени, дверь за его спиной закрылась. И он оказался в полной темноте. Но сразу же открыли дверь в горницу.
– Проходите, пан Нелидов, – услышал он знакомый гнусавый голос.
Ротмистр последовал приглашению и вошел в комнату, где за дощатым столом сидели двое: Корбут и парень с побитым оспой лицом, глядевший исподлобья и с прищуром. Был он чуть помоложе Корбута и очень не понравился Нелидову своими блатными повадками. По тому, как тот сидел, напряженно и одновременно держа фасон, поигрывая ножом с фигурной рукоятью, ротмистр принял его за уголовника. И не ошибся. Этого следовало опасаться в первую очередь. Нелидов осмотрелся. Помещение освещалось керосиновой лампой, стоящей в центре стола. Кроме печи в углу и лавки вдоль стены, в горнице ничего не было. Окна же закрыты плотной темной тканью. Вот почему снаружи казалось, что в доме нет света. Являлся ли дом постоянным убежищем контрабандистов или его использовали, когда чего-нибудь опасались, сказать было сложно.
Из сеней мимо Нелидова прошел еще один контрабандист и уселся на лавку. Такой же высокий и крепкий, как Корбут. В этом ротмистр не видел ничего удивительного: контрабанду носят на спине. И чем больше можно принести за один раз, тем выгоднее переход. Четвертый, самый молодой среди них и, очевидно, отвечающий за слежку, остался у Нелидова за спиной. Он привалился к дверной притолоке и сунул руки в карманы.
– Приветствую пана, – по-прежнему гнусаво проговорил Корбут. – Как я понимаю, пан готов идти с нами?
– Готов, как договаривались!
– Тогда прошу пана отдать половину денег за переход.
– Держите!
Нелидов вынул из внутреннего кармана пиджака толстую пачку злотых и положил ее на стол.
Корбут быстро пересчитал деньги и, удовлетворенно кивнув, сунул себе за пазуху.
Но на этом разговор не завершился.
– Все в ажуре, – подтвердил гнусавый контрабандист.
Но Нелидов почувствовал: что-то здесь было не так. Ему не предложили сесть, оставили человека за спиной. И к чему мирным контрабандистам уголовник? Похоже, что слова о друзьях в Варшаве не слишком впечатлили Корбута. Или кого другого?
– Для начала надо бы обыскать пана. Оружия брать с собой нельзя. Коли поймают, будет другая статья. В тюрьму посадят.
– Хорошо, обыскивайте, – разрешил Нелидов.
Обыскивал его сам Корбут и ничего не нашел. Контрабандист вернулся за стол и вынул из кармана папиросу. Он явно расслабился. И зря. Оружие у Нелидова было, только лежало оно в мешке.
– Хотелось бы еще узнать, что пан несет с собой? – впервые заговорил парень с прищуром.
– Зачем пану то знать? – разыграл удивление ротмистр.
– Может, пан несет динамит? Так того не можно с собой брать.
– Нет у меня взрывчатки. Откуда ей быть? Пан, должно быть, шутит?
Однако пан не шутил. Он привстал, выставив вперед финку, и сплюнул на пол.
– Открывай мешок, пан! – прозвучал недвусмысленный приказ.
То, что происходило, прочитывалось легко. Самый выигрышный вариант: ограбить и убить иностранца прямо тут, никуда его не ведя. Их четверо, а он один, да еще без оружия. Все козыри у них. Так или почти так думали эти туповатые парни, привыкшие иметь дело с таким же отребьем. То, что среди них затесался уголовник, наверняка проливавший уже человеческую кровь, говорило лишь о том, что сами они обычно такими делами не занимались. И опыта у них не было.
Нелидов же воевал на фронте с четырнадцатого года и участвовал во множестве рейдов и боев. За эти годы он приобрел превосходные боевые навыки и умения. А служба в контрразведке добавила к ним мгновенный анализ ситуации для принятия правильного решения. Нелидову приходилось действовать в самых различных ситуация, грозящих смертью. И взять его на испуг нечего было и думать. Вот и сейчас он легко бы управился со всеми четырьмя. Правда, смогли бы они после этого перейти границу и еще вернуться – большой вопрос. Калечить контрабандистов ротмистру совсем не улыбалось. Где он возьмет других? На это нужно время.
Нелидов стал медленно снимать мешок, следя исподволь за контрабандистами. Кроме уголовника опасаться было некого. Когда он поставил мешок на пол и стал развязывать узел, все смотрели на это действо прямо-таки с детским любопытством. Паренек, что стоял позади, подошел к Нелидову совсем близко и заглядывал ему через плечо. Ротмистр резко ударил его локтем прямо в переносицу и, захватив руку, перебросил через себя. Не успел тот оказаться на полу, а контрабандисты понять, что произошло, как Нелидов быстро нагнулся к мешку и вытащил револьвер. Когда ротмистр собирался в дорогу, то озаботился и тем, какое оружие с собой взять. В Советской России стрелять он не предполагал, но на всякий случай решил остановиться на Веблее – британском револьвере переломного типа. Он имел хороший бой и обладал самовзводным механизмом, позволяющим стрелять, лишь нажав на спусковой крючок.
Не поднимаясь, Нелидов направил дуло на уголовника, успевшего ощериться и вскочить. Ротмистр выстрелил. И пуля, попав в грудь, отбросила того назад. Он упал на пол, повалив стул, и остался лежать без движения. Нелидов выпрямился и отошел назад к стене, так, чтобы держать троих контрабандистов под прицелом. Те были ошеломлены случившимся. Корбут сидел, открыв рот и выставив вперед руки. Здоровяк на лавке даже не шелохнулся, а третий все еще возился на полу.
– Тихо! Кто рыпнется, получит пулю! – приказал Нелидов.
Он мог их и не предупреждать. Все трое тотчас замерли. Корбут ошалело водил своими глазками, не зная, что ему предпринять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Штабс-капитан – военный чин в русской армии, промежуточный между поручиком и капитаном.
2
При неформальном общении русских офицеров приставка штаб(с) обыкновенно опускалась.
3
Лея – кожаная или замшевая вставка на внутренних сторонах галифе или бриджей. Леи чаще всего носили в кавалерии и конной артиллерии.
4
Один, два, три. Внимание, дети. (нем.)
5
Шкраб – школьный работник.
6
Рабоче-крестьянская Красная Армия – официальное название вооруженных сил РСФСР и СССР до 1946 года.
7
Мезальянс -неравный брак двух людей с различным социальным положением.
8
Новая экономическая политика большевиков, проводимая ими с 1921 года. Ее особенностью было допуск рыночных отношений в экономику.
9
Пройти Крым и рым – выражение, означающее пройти неволю и каторгу.
10
Мизандрия или мужененавистничество – предвзятое, сугубо отрицательное отношение к мужчинам.
11
Галифе – фасон брюк, облегающих голени и расширенных на бедрах. Русское название дано по фамилии французского генерала Гастона Галифе, введшего такие брюки для кавалеристов.
12
Понимаешь? (нем.)
13
Клинч – боксерский термин, обозначающий запрещенное правилами сближение соперников с целю блокирования ударов.
14
В народе была своя градация водочной тары: 100 грамм – «пионер», 250 – «комсомолец», 500 – «партиец».
15
Менжинский В.Р. – партийный и государственный деятель, один из руководителей органов государственной безопасности. С 1923 года заместитель председателя ОГПУ.
16
Антоновщина – антибольшевистское крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1920-1921гг. Названо так по фамилии руководителя восстания А. Антонова.
17
Дефензива – название польской контрразведки в 1919-1939гг.
18
Булак-Балахович С.Н. (настоящая фамилия – Балахович) – участник Первой мировой и Гражданской войн. Много раз менял политическую сторону, воевал и за красных, и за белых. Прославился своей беспринципностью и жестокостью.