Никто не в стороне

Глава третья

Адвокат позвонил по WhatsApp в восемь часов утра по местному времени. Стас как раз раздумывал, не пойти ли ему в ресторан, чтобы позавтракать или заказать еду в номер.

– Я вас не разбудил? – спросил Цирус поздоровавшись. – Все-таки разница во времени целый час, да и легли вы, как я понимаю, поздно.

– Нет, все в порядке, – ответил Стас. Он не стал объяснять, что привык рано вставать и до звонка успел сделать зарядку, побриться и принять душ. – Каков будет наш план действий, мэтр?

– Для начала я прошу вас приехать ко мне. Вы остановились в «Лесной лани»? Превосходно. Мой офис находится в центре, на машине это не больше получаса при любой интенсивности движения. Адрес я вам скинул, и советую взять такси. А главное, возьмите с собой все документы, о которых мы с вами договаривались. Мне будут нужны подлинники.

– Я все привезу, не беспокойтесь. Господин Цирус, когда мы в прошлый раз с вами говорили, вы еще не знали даты похорон Андриса.

– И сейчас не знаю. Тело вашего брата до сих пор находится в полицейском морге.

– Но ведь с его смерти прошло уже пять дней, если я не ошибаюсь. Я боялся не успеть.

– Следствие еще продолжает изучать улики. Теперь же, когда вы приехали, я думаю, дело сдвинется. Мы посетим нужные инстанции и займемся похоронами. Значит, господин Сухов, мы с вами договорились? Буду вас ждать. Вы можете не слишком торопиться. До двенадцати я в офисе.

– Хорошо. И все же не стану злоупотреблять вашим временем. Позавтракаю и сразу выезжаю.

– Превосходно. До встречи.

Утро выдалось пасмурным. По небу плелись тяжелые чернильные облака, нависающие над городом, словно гигантские аэростаты. Большего контраста с солнечными и жаркими днями в Западной Африке, где Стас обретался последние полгода, находясь в командировке, трудно было представить. Там он страдал от зноя, здесь придется терпеть холод.

Он все время искал повод для брюзжания, постоянного подтверждения правильности сделанного в свое время выбора. И то, что мешало этому, воспринималось им как брошенное в лицо оскорбление. Например, чистота отеля, не имевшего вообще никаких звезд, вкусный завтрак, качество обслуживания, все настраивало на мрачный лад.

И даже то, что долго ждать такси ему не пришлось, скаченное приложение позволило быстро решить проблему, не прибавило настроения. Хотя, с другой стороны, он приехал на похороны брата, какое уж тут веселье. Они не были близки, пожалуй, с самого детства, разница в возрасте и темпераменте, но встречались время от времени, изредка перезванивались. Стас не знал подробностей личной жизни Андриса, при нечастых встречах они чаще спорили, чем делились сокровенным. И все же брат не был для него совсем чужим человеком, их многое связывало. И душевная боль от личной потери время от времени давала о себе знать. Такси доставило Стаса в центр города почти за час, как мстительно отметил он, потому что они попали в небольшую пробку на набережной. И Стас долго любовался в окно на памятник, в виде трех огромных каменных фигур солдат, стоящих спинами друг к другу в фуражках со звездами. Это были знаменитые стрелки, широко известные своим участием в революции и гражданской войне в России. Менее известно, что они храбро воевали против немцев во время Первой мировой. Именно этим обстоятельством объясняется то, что монумент не подвергся демонтажу в постсоветский период.

Офис как нельзя лучше выказывает статус его владельца. В случае с адвокатом в этом можно было не сомневаться. Адвокатская контора Юлия Цитруса располагалась на тихой боковой улице, отходящей от оживленного проспекта, в солидном пятиэтажном здании еще досоветской постройки. Оно было отреставрировано совсем недавно и снаружи дышало значительностью и престижем. Однако Цирус квартировал на скромном четвертом этаже, куда Стаса вознес вполне себе современный лифт. Адвокатская контора находилась слева от лифта, о чем извещала металлическая табличка, висевшая рядом с солидно выглядевшей дверью. Стас вошел в приемную, где кроме миловидной женщины-секретаря за компьютерным столом у окна не было ни души. Справа – дверь в кабинет, слева – вешалка для одежды, кожаный диван и два кресла по бокам. Скромно и дорого.

– Здравствуйте, – сказал Стас. – Я к господину Цирусу.

– Здравствуйте, – женщина подняла на него глаза в модных квадратных очках.

– Вы господин Сухов? Вас ждут. Снимайте пальто и проходите в кабинет.

Юлиус Цирус сидел за массивным письменным столом и что-то печатал на компьютере. Он был одет в консервативный серый костюм-тройку и выглядел строго по-деловому, без сантиментов. Так как они раньше разговаривали по скайпу, то проблема взаимной идентификации перед ними не стояла. Мужчины пожали руки, и адвокат усадил Стаса в удобное кресло. Цирусу было лет шестьдесят, отличительными чертами служили лысина во всю голову, пушистые светло-русые усы и бакенбарды. И еще глаза – живые и чрезвычайно внимательные. Стас передал папку с документами и Цирус, бегло осмотрев их, удовлетворительно кивнул.

– Все на месте. Сейчас мы заверим копии у нотариуса, и я их вам верну. Нотариус у нас прямо за этой стенкой, так что долго ждать не придется. Пока же можете попить кофе.

По-русски Цирус говорил свободно, практически без акцента. До этой встречи, по телефону и скайпу, они общались на английском. Впрочем, удивляться было нечему. Учитывая возраст, адвокат должен был достаточно долго жить в СССР, когда изучение русского языка в школах было обязательным.

– Нет, спасибо, – отказался Стас. – Я хотел бы узнать, что случилось с Андрисом. Я смотрел в интернете, но там совсем мало информации. Он попал в аварию, так?

– Знаете, Станислав, вы разрешите так себя называть? Отлично, – адвокат поскреб свою лысину. – Я могу сказать вам лишь то, в чем уверен. Утром в прошлый четверг ваш брат на своем автомобиле пробил ограждение и сорвался с моста. Машина упала на железнодорожные пути. Слава Богу, что поезда там не шли, и само авто не загорелось. Очевидцы вызвали скорую помощь, но увы, Андрис умер сразу. Таковы факты.

– Полиция считает это убийством?

– Я не располагаю точными сведениями о том, что считают в полиции. Экспертиза показала, ваш брат был трезв и не принимал наркотических и психотропных веществ.

– Вы давно были его адвокатом?

– Да порядком, скоро было бы восемь лет. Вы ведь знаете, что он занимался журналистскими расследованиями? Сейчас, конечно, не девяностые, но угрожать ему иногда угрожали.

А еще чаще подавали в суд. Мы же цивилизованная страна. Поэтому ему был нужен я. Скажу без лишней скромности, что мы с ним не проиграли ни одного дела. Да и защищать его было одним удовольствием. Он очень педантично вел свои дела, выверял все от и до. Кстати, покончив с рутиной, без которой, увы, ни-ни, мы поедем в морг за телом Андриса.

Я уже договорился и с полицией, и с похоронным бюро. Вы знали, что он хотел быть похороненным не в столице, а на кладбище маленького городка, в километрах десяти от города? Все забываю его название.

– Литавс. Там жила наша бабушка. Да, он говорил мне об этом. Хотел лежать среди сосен и слушать море.

– Верно! Он часто повторял эти слова. Я может быть забегаю вперед, но и это его просьба. Он все свое движимое и недвижимое имущество оставил вам. И, как я сужу по документам, других наследников нет в принципе. Вы в курсе, что у Андриса была своя рекламная фирма? Нет?! И, заметьте, она приносила доход, что редкость при конкуренции в этой области. Но если все активы и загородный дом вы получите только через полгода, то квартира записана на вас, вы ее полноправный владелец. Я уполномочен передать вам ключи и вот этот конверт. Его Андрис отдал мне месяц назад, смеялся, что профессия приучила его заботиться обо всем заблаговременно.

Цирус выложил на стол связку ключей и большой оранжевый конверт, который оказался заклеен. Стас взял его в руки и раскрыл. Внутри лежали флешка и ключ, такими открывают банковские ячейки. Название банка и номер ячейки были написаны рукой брата на листке, вырванном из блокнота.

Стас вопросительно посмотрел на адвоката.

– Ваш брат держал ячейку в этом банке несколько лет, но что он там хранил, я не знаю. Могу только предположить, что там, скорее всего, деньги и ценные вещи. Все, что касается работы, он хранил на своем ноутбуке, а документы – в сейфе редакции. Хотите посетить банк сегодня?

– Нет, пожалуй. Чтобы там не находилось, я хочу сначала решить вопрос с похоронами Андриса.

– Как вам будет угодно.

Дальнейшие события сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой. После посещения нескольких контор, где Стас присутствовал в качестве необходимого приложения к энергичному адвокату, он уже с трудом представлял нужную последовательность действий. Причем, в одно присутственное место им пришлось заезжать дважды. Оценивая уровень бюрократизации, Стас, привыкший к демократичным европейским порядкам, смело поставил здешним чиновникам шесть баллов из десяти. Сказывалось, видимо, наследие прошлого, но до своего отъезда из страны Стас этого наследия не замечал. Больше всего мороки было с полицией, и все же через четыре часа они приехали к центру судебно-медицинской экспертизы, куда еще раньше были вызваны представители похоронной конторы с емким названием «Последний приют». Те смирно сидели в своем катафалке, даже не помышляя качать права. Клиент всегда прав, а почивший в бозе – прав абсолютно.

По коридору, освещенному люминесцентными лампами, с выложенными белым кафелем стенами и, несмотря на все ухищрения, остающимся чрезвычайно мрачным, Стас в сопровождении служащего морга прошел в зал с холодильными камерами. Адвокат остался в приемной, объяснив это тем обстоятельством, что с некоторых пор посещения подобных учреждений плохо сказывается на его самочувствии. Стасу было предъявлено тело брата, извлеченного из камеры, и служащий, привыкший к подобным процедурам, безучастно расстегнул молнию на пластиковом мешке.

Он увидел лицо Андриса, бледное, как и подобает мертвому, с грубо зашитой на лбу раной. Бескровные губы, стрельчатые брови и прямой тонкий нос, сохранивший всю свою красу даже после катастрофы. Брат всегда гордился своим римским профилем. Он вообще был красавцем, настоящий Адонис, с ранней юности привыкший к женскому вниманию и обожанию. Он много чего знал и умел, его брат. Его работоспособности и въедливости в любых делах Стас завидовал с детства. Но подружки, вечно окружавшие его, слетавшиеся на свет его красоты и обаяния, были постоянным и главным увлечением Андриса. Вот почему он очень удивился, узнав, что у брата была невеста. Андрис часто говорил ему, что просто не имеет права жениться, дабы не лишать остальных того, что достанется лишь одной. Теперь он лежал в морге, а, как и при жизни, за его тело велась борьба. И в этой борьбе, похоже, победил адвокат Цирус, тоже считающий, что брату полагается успокоение. Чувствуя какое-то странное удушье, Стас знаком попросил закрыть тело и отступил к выходу.

Что бы ему делать без адвоката? Тот позаботился о транспорте, отпевании, костюме для Андриса, о цветах и венках, рытье могилы и множестве других мелочей, о которых Стас даже не подозревал. И его благодарность Цирусу, высказанная за обедом в уютном ресторанчике, была искренней.

– Спасибо вам, мэтр! Не будь вашей помощи, я бы, боюсь, просто не справился. Оказывается, чтобы проводить в последний путь близкого человека, нужно знать, как это правильно сделать. Наверное, живя длительное время армейской жизнью, я позабыл насколько сложна она на гражданке.

– Не за что, Станислав. Не говоря уж о своем долге душеприказчика, я был по-настоящему привязан к вашему брату. Не скажу, что мы были друзьями, а вот приятельские отношения нас связывали. В вашем брате было море обаяния, он любил жизнь и умел ей наслаждаться. Поверьте, старику, это редкое умение, доступно в наши дни не каждому. Оно проявляется не в прожигании жизни и не в пользовании дорогими вещами, не в безумных тратах. Оно – в другом. Андрис много работал, любил риск, зато и отдыхал со вкусом. Прискорбно, что смерть настигла его в таком молодом возрасте. Подумать только, ему было всего тридцать восемь лет! И как многого он добился. Увы, смерть забирает всех – и успешных, и отчаявшихся, и лучших, и худших. В этом качестве она поистине демократична. Поэтому я рад, что хоть в такой скромной мере могу оказать помощь его брату.

Слушая адвоката, Стас подумал о том, что на самом деле мало интересовался жизнью Андриса. После его ухода в легион, их встречи можно пересчитать по пальцам одной руки, да и были они по инициативе старшего брата, частенько наезжавшего в Париж. Теперь он узнаёт то, что мог бы знать давно, прояви хоть каплю любопытства, чем жил его брат. А вышло так, что со смертью матери, он уложил все былые привязанности на самое дно чемодана, который не собирался открывать, но зачем-то держал в своем шкафу. Стасу стало немного стыдно за свой эгоизм и душевную черствость. У Андриса всегда все отлично! Этот рефрен завистливо звучал в его душе, позволяя ограничиваться пустыми словами ежегодных поздравлений с днем рождения, Рождеством и Новым Годом.

Пообедав, причем адвокат не позволил Стасу расплатиться, они расстались у конторы Цируса. Прощаясь, тот сказал:

– Завтра я заеду за вами в половину восьмого. У вас есть соответствующий костюм? – тут адвокат намеренно неодобрительно скользнул взглядом по твидовому темно-синему пиджаку Стаса в стиле кэжуал и зауженным джинсам. А ведь эти брендовые вещи были приобретены в Галерее Лафайет и обошлись в полторы тысячи евро. Именно брат приучил его к модной и дорогой одежде.

Стасу пришлось заверить мэтра в наличии костюма.

– Так, значит, одной проблемой меньше. На похоронах и поминках, которые пройдут в кафе, вполне вероятно может появиться и пресса. Ваш брат был довольно хорошо известен в журналистских кругах. Так что будьте начеку. Вам могут задавать разные неудобные вопросы. Лучше всего не давать никаких комментариев.

– Я так и поступлю. Тем более, что ничего и не знаю.

– Куда вы сейчас? – похоже, что Цирус полностью взял над ним шефство.

– Думаю прогуляться, освежить воспоминания, все-таки меня не было здесь одиннадцать лет. Многое изменилось. Хотелось бы понять, что именно. И, если уж совсем откровенно, я боюсь остаться наедине со своими мыслями.

– Тогда вам стоит прокатиться на теплоходе по реке. Вид открывается просто изумительный.

– Спасибо за совет. Обязательно им воспользуюсь. А не посоветуете заодно, где лучше поужинать? Чтобы не слишком шумно, но можно бы посидеть подольше.

– Попробуйте сходить в кафе «Светлячок». Там довольно тихо и играют музыку вживую. Студенческие неформальные группы. Андрис любил там бывать. Пешком от центра будет далековато, конечно, если вы любите длительные пешие прогулки. Иначе возьмите такси. И не забудьте наведаться в банк. Завтра вам может не хватить времени.

– Обязательно!

Стас тепло попрощался с адвокатом и, взяв такси, решил начать с посещения банка, раз Андрису было важно, чтобы он осмотрел его банковскую ячейку. Он так и сделает. Его немного удивило, что брат не просто арендовал ячейку, а и платил за нее по повышенному тарифу, обеспечивающему дополнительные меры безопасности. Особенно сильным было удивление, когда оказалось, что в ящике лежат только деньги. Причем, это была солидная пачка из купюр по сто и двести евро, упакованная в целлофан и перетянутая резинкой. Как в кино про гангстеров, право слово. И он, Стас, становится владельцем суммы в четыреста тысяч евро. С ума сойти! По недолгому размышлению, он оставил деньги в ячейке и добавил к ним флешку, чтобы не потерять. Попытка выяснить, что в ней находится, предпринятая еще в офисе адвоката, успеха не принесла. Там было просто запредельное количество файлов, причем многие на национальном языке, в котором Стас был не настолько силен, чтобы быстро прочитать многостраничные тексты. В общем, вступление в интеллектуальное наследство требовало много свободного времени и сил. Займусь этим после похорон Андриса, решил Стас.

Остаток дня он провел, следуя советам и пожеланиям мэтра. Покатался на теплоходе, и потом долго сидел в кафе, слушая песни в стиле фолк-рок, исполняемыми симпатичными парнями и девушками. Стас даже представлял себе будто бы сидящего напротив него Андриса. Если за все время его пребывания в кафе представительницы противоположного пола лишь пару-тройку раз сделали пристрелочные выстрелы в его сторону, то брат заставил бы их стрелять глазками безостановочно, причем длинными очередями. Андрис, Андрис, что же с тобой случилось? Почему так неожиданно закончилась твоя жизнь? И очень-очень странной выглядит смерть. Особенно учитывая то, что ты раньше занимался автоспортом и просто виртуозно умел водить автомобиль. Конечно, бывает всякое, но странность все же присутствует. И никуда ее не денешь.

Стас просидел в кафе до девяти часов вечера, затем вызвал такси и отправился в отель. Получив у девушки-портье ключ-карту и немного поболтав с ней о погоде, он вспомнил о костюме.

– Мне нужно погладить костюм, можно это устроить? – спросил он.

– Да, нет ничего сложного. Когда горничной удобно будет к вам зайти, чтобы забрать его?

– Через десять минут. Спасибо.

Стас поднялся на второй этаж. Его номер находился почти в середине коридора. Отель был современный, и коридорные на этажах не дежурили. Их роль выполняло видеонаблюдение. Люди привыкли к тому, что их поведение в общественных местах и на улицах отслеживается и не обращают внимание. А вот Стас заметил, что красный огонек на камере не горит, и позлорадствовал, что не все в отеле отлажено как надо. Далеко, ребята, вам еще до Европы, как не пузырьтесь.

С другого конца коридора, ему навстречу шел парень в наушниках и сосредоточенно жал клавиши телефона. На парне был толстый свитер и защитного цвета штаны. Сунув руку с телефоном в карман, он зачем-то отвел другую назад. Они сошлись у двери в номер Стаса, он как раз вставил карточку в замок и собирался открывать ее, когда парень, шагнув к нему, приставил к его спине электрошокер. От электрического удара сознание Стас не потерял, но способность к сопротивлению упала до нуля. Он стал заваливаться назад, парень придержал его и втащил в номер. В комнату вошел еще один человек и аккуратно закрыл за собой дверь. Пока один держал Стаса, прислонив к стене, другой прошелся по его карманам, бросая все на пол. Они переговаривались между собой, но Стас ничего не понимал, он ошалело водил глазами и пытался что-то сказать, беззвучно открывая рот.

Глава четвертая

День похорон журналиста Андриса Вазовича выдался солнечным и относительно теплым.

– Хорошее местечко для успокоения, – заметил инспектор криминальной полиции Алекс Кристианс. Он стоял под деревом в стороне от большинства присутствующих на похоронах. Сопровождавший его младший инспектор Гильберт Уйм только покачал бритой головой. По указанию Алекса он сосредоточенно водил своим айфоном по всему периметру, стараясь заснять на камеру как можно больше людей. Зато инспектор, засунув руки глубоко в карманы фасонистого плаща, имел время и желание для замечаний, пропитанных, как ему самому казалось, тонкой иронией. Действительно, кладбище одним своим крылом огибало сосновый лес, а другим выходило к морскому берегу и с места, где выкопали могилу, было видно море.

– Многолюдно, одних репортеров целая куча, – заметил «Усердный Гил», таково было прозвище Уйма в управлении уголовного розыска. Он пришел в полицию год назад после окончания магистратуры юридического факультета столичного университета. По мнению коллег, он был слишком хорошо образован для полицейского, что в сочетании с отсутствием опыта приводило иногда к непредсказуемым последствиям. Алексу «Усердного Гила» три месяца назад навязало вышестоящее начальство. По началу он пытался избавиться от не в меру резвого сотрудника, а потом свыкся.

– Если хоронят журналиста, кому же еще здесь быть? Вазович – парень известный. Он был постоянным участником криминального шоу на ТВ, забыл, как называется.

– «Отражение», – подсказал младший инспектор, бывший отличник и вообще эрудит.

– Вот-вот. А публика знает лишь тех, кто мельтешит в телевизоре. Из официальных лиц, кстати, всего двое: мэр городка и замминистра культуры.

– Вижу только мэра.

– А вон ту фигуристую даму слева? В белом пальто? Ее нельзя не заметить, глаз не пропустит. Это и есть замминистра. Очень отрадное зрелище, сразу понимаешь, что культура у нас на высоте.

– Да-а-а-а, – восхищенно протянул Гил. – Не слишком ли она молода для такой должности?

– В самый раз. И не обманывайся на счет ее юной внешности. Уверен, она имеет искусственное происхождение. Но меня больше интересует брат журналиста. Он стоит рядом с Цирусом, адвокатом покойного. Как-то я с ним сталкивался в суде. Всю печенку проел. Тот еще старикашка.

– Высокий парень в черном костюме с армейской стрижкой?

– И с замазанной ссадиной. Вчера вечером на него напали в гостинице, прямо в номере. Вот и скажи мне, зачем? Если он недавно приехал и вроде бы не при делах?

– А просто грабители?

– Возможно. Он ведь у нас прибыл из Франции. Там же богач на богаче, наши воры в очередь встают. Ерунду не пори, профессор! Кто-то загодя камеру слежения отключил, шокер опять же. Совсем не похоже на обычных «гопстопников». И пока наш малый пребывал в отключке, его вещи хорошенько обыскали. Это притом, что у них было мало времени. Горничная подняла шум почти сразу. Потерпевший утверждает, что у него забрали портмоне с наличными и часы, якобы дорогие, швейцарские. И все, больше ничего не взяли. Оставили карточки, мобильник. А это был айфон последней модели, вот как у тебя. Ну ладно, карточки не всякий сможет использовать. Но телефон? Если они пришли грабить? Итак, Холмс, каков вывод? Включай свое дедуктивное мышление!

– На основе этого факта можно сделать вывод, – повторил Гильберт, как примерный ученик, – о том, что ограбление осуществлялось для отвода глаз. Видимо, они считали, что у брата покойного хранилась некая важная информация или какие-то документы, имеющие значение для нападавших. Вопрос лишь в том, заполучили они ее или нет. Если да, то хорошо бы узнать какую. Если нет, то они придут еще раз.

– Выражайся проще, Гил, и менее многословно. Но, по сути, ты прав. Вот я и хочу поболтать с ним накоротке, после похорон, разумеется. Может единоутробный брат прольет свет на смерть господина Вазовича. Навестим его сегодня, ты не против?

– Я – за. Только будет ли это уместным в такой день? Или вы подозреваете, что он замешан в убийстве?

Гильберт обращался к напарнику на «вы» не из-за возраста (Алекс был старше двадцатипятилетнего Уйма всего на десять лет) или более высокого звания, а по причине глубочайшего уважения к одному из лучших сыщиков управления.

– Я никого не подозреваю без достаточных оснований, Холмс, – отрезал инспектор. – А на счет уместности, так мы проявляем заботу о нем. Вдруг он забыл что-то рассказать полицейскому патрулю и те не внесли в протокол важную улику.

– Ясно, шеф, – бодро откликнулся Уйм.

– Какая уж тут ясность, – Алекс усмехнулся. – У нас до сих пор нет четко обозначенного подозреваемого. Так, муть одна. Есть одна уверенность в убийстве.

– Да уж, человек не станет сам себе устраивать неисправности. Кто-то это сделал. Чтобы понять кто, нужны мотивы, – поддакнул «Усердный Гил».

Алекс покосился на мальчишескую фигуру младшего инспектора.

– Друг мой, Гил, проживи в полиции с мое, и ты поймешь, как бывает. Самые сложные дела раскрываются, благодаря какой-нибудь мелочи, взгляда под другим углом или просто случайности. Надо только копать глубже. Вот мы и копнем. Ты всех снял?