Посланник железного бога. Хроники Адера. Хроника первая

Глава IV. В путь!

Проснулся он, когда солнце клонилось к макушкам деревьев. Юра потянулся, выпрямил затекшие ноги и сел в кресло. В животе пронзительно заурчало. Утром он не кушал и лег так, на голодный желудок. Восстановив кровоток в ногах, он не спеша, вяло передвигая руками и ногами, спустился в отсек с едой, достал банку с консервами, крокеты и пакет с сухим молоком. Подумал и оставил молоко на месте. Подсветив зажигалкой, нашел пакетики с кофе, сунул один за пазуху и поднялся до следующего отсека. Там он взял штыковую лопатку, рыболовный набор, надувную лодку и небольшой пластиковый насос. Со всем этим Юра поднялся в командирскую рубку, сложил пожитки в мешочек, надел парку, теплые штаны и вылез на свежий воздух.

Снаружи было морозно, около нуля градусов. Изо рта вырывались клубы белесого пара. Вода еще не поднялась, и он легко спрыгнул на берег. Юра положил мешок с вещами рядом со вчерашним кострищем и пошел к деревьям, чтобы насобирать хвороста и наломать дров.

Когда все было готово, он положил посередине углей камень, вокруг него разложил дрова и разжег костер. Дрова весело затрещали, и парень инстинктивно потянул руки к теплу. Он отогрел озябшие руки, подобрал пустую консервную банку и пошел с ней к воде. Нагнувшись, он увидел свое отражение. На него смотрело заросшее трехдневной щетиной лицо. Юра в задумчивости потер подбородок. Не мешало бы побриться. Надо будет подумать об этом завтра. Он ополоснул в воде пустую консервную банку, наполнил ее водой и поставил на камень.

Пока вода закипала, Юра достал из мешка рыболовный набор и соорудил пару закидов.

Через десять минут вода закипела. Парень достал из мешка пакетик с кофе, высыпал его содержимое в кипяток, вытащил из костра палочку, размешал варево и вдохнул аромат кофе.

– М-м-м, – прошептал Юра и осторожно, обжигая губы, отхлебнул ароматный напиток.

Он отставил баночку в сторону и принялся за консервы и крокеты. Вкус тушеного мяса показался ему настолько восхитительным, словно он ничего подобного давно не ел. Он отправлял в рот один кусок мяса за другим, закусывая тушенку крокетом и запивая подстывшим кофе. Наевшись, он откинулся на запакованную резиновую лодку и блаженно улыбнулся.

– Если бы я курил, я бы закурил, – мечтательно прошептал Юра и прикрыл глаза.

Через пять минут подул пронзительный ветер. Он забирался под куртку, вытесняя собой тепло. Парень поежился и с неохотой встал на ноги. Солнце коснулось макушек деревьев. Надо было приниматься за работу, пока не стало совсем поздно. Хорошо, что на этот раз он захватил с собой лодку на случай прилива. Юра посмотрел на воду – вода начала прибывать. Он взял банку из-под кофе, сполоснул ее, достал из мешка лопатку и пошел к деревьям.

Земля еще не вымерзла, и копать было легко. После второго копка он нашел, что хотел. Или, по крайней мере, ему показалось, что это то, что ему надо.

Черви на вид были тускло-голубого цвета и имели по четыре отростка с каждого конца. По крайней мере, они шевелились так же, как и земные. Юра брезгливо взял одного из них за склизкое кольцевое тельце и бросил в банку. Ничего страшного не произошло. Рука не опухла, не посинела. Червяк был явно неядовитым. Юра раскидал землю, выудил еще с пяток червяков, положил их в банку и присыпал землей. Чтобы они не вылезли, парень сорвал огромный, как лопух, лист с ближайшего дерева и замотал им жестянку.

– Надеюсь, вы его не прогрызете, – пробормотал астронавт, после чего подобрал с земли лопатку и вернулся к своим пожиткам.

Солнце уже совсем скрылось за лесом, небо потемнело. На нем зажглись первые огоньки чужих созвездий, и из-за деревьев, с другой стороны от зашедшего солнца, выплыл голубой спутник-гигант. Вода прибыла и скрыла под собой береговую впадину. Юра распаковал лодку, надул ручным насосом, после чего сложил туда мешок с вещами, аккуратно положил банку с червями на дно, сел внутрь, достал весло и отчалил.

Плыть пришлось около тридцати метров. Он причалил к крылу звездолета и привязал лодку, чтобы завтра с утра опять ее не надувать. Банку с червяками пристроил там же, на крыле. После чего залез в кабину, достал из отсека с одеждой одеяло, укутался и уснул.

Солнце еще не поднялось, когда Юра открыл глаза. Посмотрел на часы. Почти что шесть утра. Проснуться без будильника – трюк, которому он научился еще в спецшколе. Он отбросил одеяло, тепло оделся, обулся, положил в мешок гермошлем, схватил пожитки и вылез на крыло. Вода начала спадать. Он складировал вещи в лодку, залез в нее сам и отплыл метров на пятьдесят от звездолета. Выбрав место стоянки, он зачерпнул гермошлемом воду и пристроил его на корме лодки, сделав что-то вроде ведра. Поднял со дна банку с червями, достал одного и нанизал на крючок. Брызнула холодная голубоватая сукровица, от которой немного онемели пальцы. Юра ополоснул руку и забросил наживку в воду. Прошло не больше минуты, как поплавок заплясал над гладью воды. Юра выждал немного и потянул на себя. Рыбина, которую он вытянул, была необычна. В первых лучах солнца чешуя переливалась всеми цветами радуги. Формой рыба походила на каплю и была плоской. Плавники нежно-голубого цвета слегка подрагивали. Рыбина беззвучно открывала беззубый рот и энергично лупила хвостом. Если бы не необычный цвет, рыбу вполне можно было принять за окуня.

Юра снял рыбу с крючка и бросил в гермошлем. Она пару раз плеснула хвостом и вскоре затихла.

Парень опять надел червя и забросил удочку. В этот раз ждать пришлось немного дольше, минут пять. Леска натянулась, и он вытянул рыбку поменьше, той же самой породы. Добыча была отправлена к своей товарке.

– Смотрите, не шалите там, – погрозил Юра пальцем и выудил из банки еще одного червяка.

Двух рыб было достаточно, но Юрой уже овладел азарт рыбака. Он закинул удочку и принялся ждать. Рядом с лодкой пошла волна, и леску что есть силы дернуло вниз. Он едва не выпустил леску из рук. Что-то крупное вцепилось в крючок и принялось рвать уду из стороны в сторону. Лодка начала раскачиваться из стороны в сторону. Над водой показался длинный темный силуэт крокощуки. Чудище вынырнуло из воды и хлестануло хвостом по борту лодки. Лодка качнулась, и Юра едва не выпал за борт. Свободной рукой он достал из наплечной кобуры пистолет, который после нападения носил с собой, и выстрелил в монстра. По воде пошли кровавые круги. Хватка ослабла, и крокощука всплыла на поверхность.

В окровавленной пасти между желтыми зубами в десне торчал крючок с остатками червяка. Юра подергал леску, и крючок соскользнул вниз. Парень вытянул уду, сложил и положил на дно лодки. Рыбачить больше не хотелось. Крокощуку брать с собой в качестве добычи тоже. Под лодкой замелькали силуэты, и тело хищника исчезло под водой.

Через час он уже сидел на берегу и жарил улов на лопате. Аромат жареной рыбы разлетался далеко, и он не без основания боялся, что кто-нибудь наведается на его огонек. Первыми пожаловали тринклы. Он не знал, как на самом деле зовут этих существ, но раз кроме него здесь нет людей, то он как первый человек на этой планете вполне может дать им названия.

Их было около семи особей. Тринклы выскочили гурьбой из ближайшего кустарника. На их смышленых мордах были написаны удивление и интерес к происходящему. Они становились на задние лапки, опираясь о хвост, и носиками ловили запах жареного.

– Тринкл! Тринкл! – верещали они и крутились метрах в семи от костра, не рискуя подойти поближе.

Юра рассмеялся и бросил им рыбий хвост. Один из тринклов осторожно понюхал подачку, потрогал лапкой, брезгливо, словно кошка, отряхнул ее и бросился наутек.

– Только выпрашивать горазды, – проворчал парень без злобы и перевернул рыбу на другую сторону.

После тринклов из чащи вышел волк. По крайней мере, Юре так показалось с самого начала. Огромный зверь, ростом с крупную овчарку, поросший серо-бурой шерстью, которая клочками торчала с боков во все стороны. Клыкастая пасть была приплюснута, уши прижаты к затылку, а хвост был тонким и походил на пятую лапу, неудачно приделанную к заду. Незваный гость с рыком сделал несколько шагов к костру и замер, еще сильнее прижав уши. Он пошевелил носом и хрипло завыл. В его вое слышался смех койота и рык голодного зверя. От этого звука по коже поползли мурашки. Юра медленно, стараясь не спровоцировать зверя, вытащил пистолет и прицелился в голову хищника. Волк раскрыл в зевке пасть, развернулся и потрусил обратно в лес.

– Как жить страшно, – прошептал Юра, пряча пистолет назад в кобуру. Ему не терпелось вернуться на корабль. Но для начала надо было дожарить рыбину.

Когда вторая сторона прожарилась, Юра сложил все в мешок и взобрался на корабль. Лодку он оставил привязанной к крылу, не сдувая.

Рыба получилась вкусная. Парень съел ее всю, сгреб кости и выбросил из окна в воду. Теперь можно было позаботиться и о сборах.

Сборы заняли всю вторую половину дня. Было решено брать самое необходимое, чтобы перезимовать в какой-нибудь пещере и с весной вернуться за остальными вещами. Это на случай, если он не встретит разумную дружественную форму жизни. Если встретит, то… думать об этом было рано.

– Буду ориентироваться по обстановке, – пробормотал парень, вытаскивая из отсека сложенный рюкзак.

На самое дно он сложил два комплекта теплой одежды и обуви, запасную палатку, два спальника, оставшиеся консервы (что-то около десяти банок), сухое молоко, кофе, крокеты, запас воды, словом, всю пригодную для употребления провизию, и оба чемоданчика НАЗ. В отсеке с лазерными бластерами, непригодными на этой планете, он нашел несколько свертков, похожих на мыло, и запалы к ним. Немного поразмыслив, он сунул пару штук на самое дно рюкзака.

Идти он решил в ту сторону, откуда прилетел. По крайней мере, ему показалось, что он пролетал над скалами. А где скалы, там вполне можно было найти и убежище, вроде пещеры. Взять хотя бы ту странную черную поляну, над которой он пролетал. Главное в его ситуации – перезимовать, а с весной можно будет начать строить какое-нибудь жилье. Опять-таки, если он не столкнется с представителями разумной жизни.

Юра закончил собирать рюкзак и положил его на кресло штурмана. В боковые карманы он положил только самое необходимое. Рюкзак получился внушительный: все восемьдесят литров свободного пространства были под что-то приспособлены. И оставалось еще немного места под сдутую лодку. Рядом с рюкзаком приготовил для выхода обувь и теплую одежду. Выступать решил на рассвете. Он наспех, без аппетита поужинал консервами, запил все холодным концентратом молока и лег спать. Вставать надо было снова на рассвете.

Рано утром Юра погрузил пожитки в лодку и посмотрел на корабль. Сердце защемила грусть. Ему было невероятно тоскливо расставаться с космолетом. Ведь это была последняя нить, связывающая его с родным домом. Он, по сути, и был его домом эти четыре дня. А что ждало его впереди? Только неизвестность.

Он залез в лодку, оттолкнулся веслом от борта звездолета и медленно погреб на юг. Озеро еще не сковал лед, лишь тонкая корочка кое-где покрывала воду. Есть совсем не хотелось. Он решил позавтракать, когда выберется на другой берег. В гермошлеме плескалась вчерашняя добыча. Юра греб без устали часа два. Пару раз в толще воды мелькали тени озерных обитателей. Было трудно сказать, кто это был: крокощуки или еще кто другой. В любом случае, он испытал огромное облегчение, когда нос лодки уперся в прибрежный песок. Он вытащил лодку на берег и принялся собирать дрова для костра.

Пока костер разгорался, Юра сдул лодку, сложил ее и положил на самое дно рюкзака. Он надеялся, что в ближайшее время она ему не пригодится. Он достал из гермошлема рыбу, разделал ее, посолил, разложил на лопате и поставил жарить сверху углей. Рядом поставил ковшик консервной банки для кофе.

Когда рыба прожарилась, а вода закипела, Юра с аппетитом позавтракал, залил костер водой и тронулся в путь. Он немного поколебался, брать ли с собой гермошлем или оставить здесь. В итоге природная бережливость взяла верх, и он привязал его к боковине рюкзака.

К обеду потеплело настолько, что парку Юра снял и шел в одной майке. С этой стороны лес был не такой густой. Держать ориентир помогала просека, которую он оставил днищем корабля. Но идти все равно было трудно. Кусты с загнутыми шипами все время норовили посильнее ухватиться за штаны, и Юре приходилось прикладывать немало усилий, чтобы отцеплять их и не рвать одежду.

Лес был наполнен звуками. Кругом стрекотали всевозможные насекомые. Пару раз парень натыкался на паутины. И каждый раз волосы шевелились на загривке, когда он вспоминал облик их чешуйчато-волосатых создателей. Попадались следы каких-то зверей. Он видел тени, беззвучно мелькавшие то с одной, то с другой стороны. Потом кто-то выскочил из кустов прямо под ноги. Этот кто-то был размером с крупную собаку и имел по обе стороны от рогов длинные висящие уши.

– Заяц, – охнул Юра и потянулся за пистолетом.

Он был не прочь отведать зайчатины. Но прыткий зверек повел носом и мигом исчез в зарослях ягодного кустарника. Парень раздвинул заросли и обомлел. Прямо перед ним на поляне стояло высокое животное. На голове у него был треугольный рог, похожий на гребень, зеленая шкура была в светло-желтую крапинку. Само животное было грациозно и величаво. Травоядное ело оранжевые плоды с кустарника, за которым скрылся заяц. Завидев человека, олень, или кто это был, издал трубный рев и бросился наутек.

Из всего этого Юра сделал два вывода. Ягоды с этого кустарника можно есть. И здесь бывают люди, раз зверь при виде него пустился бежать. Парень подошел к кусту, сорвал ягоды и отправил их себе в рот. Вкус был достаточно интересный. Солено-терпкий с привкусом чего-то сырного. Вполне можно использовать как приправу к мясу.

С этими мыслями азарт охотника вновь овладел Юрой. Ему вдруг захотелось добыть дичи, зажарить ее и съесть. Желудок отозвался солидарным урчанием. Парень достал пистолет и дальше шел уже с оружием на изготовку. Он даже решил не останавливаться на привал, пока не добудет мяса. Пусть для этого ему бы пришлось идти и ждать до самого вечера. Как назло, на пути не попадался ни один рогатый заяц.

К полудню азарт немного поутих, и Юра решил сделать привал. Он бросил рюкзак под дерево, и решил облегчить мочевой пузырь. Отошел под другое дерево, расстегнул молнию штанов, чтобы помочиться. Только приготовился к действию, как раздался шорох, и из залежей валежника на проталину, метрах в десяти от него, выскочил заяц и уставился на человека. Юра осторожно, забыв заправить штаны, достал из плечевой кобуры оружие и, тщательно прицелившись, сделал выстрел. Пуля снесла зайцу полголовы. Животное отскочило в сторону, дернулось и затихло. Тяжело сглотнув и забыв помочиться, Юра заправил брюки и бросился к остывающей добыче.

Когда он подошел поближе, то увидел, что задняя лапка еще конвульсивно подергивалась. Из размозженной головы на лежащие листья набежала лужа крови и серая кашица мозгов. Парень подавил подступивший к горлу позыв рвоты, достал из-за пояса нож и постарался быстро отрезать рогатую голову. Нож плясал в дрожащих руках. Он сделал несколько кривых надрезов, отчего седая шкура зайца у шеи окрасилась в алый цвет. Лоскуты кожи висели бахромой, а он никак не мог отделить голову от туловища. В конце концов он приподнял левой рукой тушку за торчащий рог и принялся пилить тыльной стороной ножа. Кровь вялой струей брызнула в разные стороны и иссякла до редкой капели. Закончив бороться с тушей, Юра все-таки отделил голову от туловища. Он приподнял голову за рог, брезгливо посмотрел в печальные глаза убитого животного, которые обрамляли висящие уши. После отбросил голову в кусты и принялся за разделывание туши. Если с рыбой у Юры получилось более или менее гладко, они с отцом рыбачили на горных озерах, то разделывать недавно живого кролика было неприятно. Будь вместо него обычный ученый антрополог, вместо которого полетел он, тот наверняка не смог бы и ножом поработать. Но у Юры было два года спецподготовки за плечами. Благодаря им, некоторые вещи не были для него в диковинку. Хотя его и не учили выживанию в экстремальных условиях, но для кабинетной крысы в него были заложены неплохие базовые знания.

Он выбрал крепкий прут, нанизал на него выпотрошенного зайца, сдобрил его оранжевыми ягодами, соорудил нечто вроде вертела, и вскоре по лесу поплыл аромат жареного мяса. Когда тушка подрумянилась, Юра срезал кусок ножом и попробовал. Мясо было жестким, но очень вкусным – ягоды придали пикантный вкус еде. Он сварил себе кофе и принялся за трапезу. Металлокерамика во рту справилась с жестким мясом превосходно. Через пятнадцать минут парень обглодал половину туши зайца. Вторую половину завернул в мешок до следующего раза и двинулся дальше в путь.

Палатку он разбил, когда солнце клонилось к деревьям. В темноте продолжать путь было бессмысленно и небезопасно. Он поужинал остатками зайца, запил разбавленным концентратом молока и залез в спальник. Температура воздуха после захода солнца сильно упала, и Юра надеялся, что палатка, спальник и одежда справятся со своей задачей и сохранят тепло.

Проснулся он от спазмов желудка. Живот пронзила острая боль, и кишечник неприятно заурчал. Юра быстро выскочил из спальника в предрассветный морозный воздух, отбежал на несколько шагов от палатки, снял штаны и присел. Кишечник с громким хлопком опорожнился. Боль притупилась, наступило небольшое облегчение. Он сорвал листок с дерева и подтерся им, натянул штаны и, дрожа от озноба, поковылял к палатке, чтобы укутаться в теплый спальник. Не успел он закрыть полог, как новый спазм скрутил кишечник, и парень выскочил обратно. Его начало трясти от холода. Он отбежал в другую сторону и опять присел. На этот раз он задержался минут на десять. Юра окончательно замерз, пока кишечник не опорожнился, как ему показалось, до конца. После этого он повторил гигиеническую процедуру и, еле передвигая ногами, пошел к палатке. Губы пересохли. Несмотря на холод, на лбу выступил пот.

Дрожащими руками он открыл полог палатки, залез внутрь и притянул к себе рюкзак. Где-то в его недрах в коробке НАЗ был водонепроницаемый пакет с лекарствами. Там было по несколько таблеток на все случаи жизни – от головной боли до противорадиационных препаратов. Юра нашел левомицетин и зажал его в ладони. Синие пальцы отбросили НАЗ обратно в рюкзак и зашарили по боковому карману в поисках пластиковой фляги воды. Рукой он нащупал защелку. Она очень долго не поддавалась под трясущимися пальцами. Юра зажал блистер с таблеткой зубами и второй рукой придержал застежку. Наконец раздался щелчок, и он быстро зашарил в кармане в поисках воды. Пальцы нащупали холодный пластик фляжки. Парень потянул на себя. Фляжка легко с едва тихим свистом выскользнула из кармана и упала на пол палатки. Юра поднял ее, отвернул крышку, достал из зубов блистер, вытащил из него таблетку и положил ее в рот. Язык тут же наполнила горечь лекарства. Парень быстро поднес фляжку ко рту и судорожно принялся глотать ледяную воду, пытаясь не столько запить таблетку, сколько избавиться от горького вкуса во рту. Наконец, во рту наступило перемирие вкусов.

Юра влез в спальник и укрылся. Его трясло. Постепенно он согрелся и начал прислушиваться к своему организму. Боль начала стихать. Кишечник сотрясло пару спазмов и вскоре они затихли. Так он пролежал около сорока минут, пока организм вновь не затребовал своего. Ругаясь сквозь зубы, Юра вылез из нагретого спальника и высунулся наружу. Лес окрасился утренними красками и цветами осени. Буквально за одну ночь листья на деревьях перекрасились в оранжевые, красные и желтые тона, совсем так же, как и на Земле. Но ему было не до красоты. На этот раз он выбрал место подальше от палатки и занял привычную на сегодняшнее утро позу. Кишечные судороги на этот раз были недолгими. Закончив все дела, Юра заправился и вернулся в палатку. Там он выпил воды и принялся собираться. Завтракать не было никакого желания. Его не тошнило, но желудок все еще отзывался неприятными коликами. Он свернул платку, аккуратно сложил все вещи, разбросанные в утреннем приступе лихорадки, и двинулся дальше в путь.

К обеду ему полегчало настолько, что он отважился съесть несколько крекеров и запить их водой. Желудок отозвался скупой благодарностью и затих. Сперва он подумал сделать привал и покушать (об охоте и дичи не могло быть и речи), но потом передумал. Аппетита не было, от бессилья он не падал. Было желание достать плитку шоколада, но потом передумал. Во рту и так было мерзко и сухо, а от шоколада вообще начал бы пить без остановки.

Среди деревьев замелькал просвет, и Юра прибавил шаг. Макушки поломанных деревьев начали редеть, и он завидел черноту поля, мимо которого пролетал при посадке. С воздуха ему показалось, что это просто распаханная земля, на которой ничего не росло, словно недавно сняли урожай, а засеять забыли. Но это была не земля. Мягкую подушку из травы и листьев покрывал слой сажи и пепла. Ботинки по щиколотку утонули в черном мусоре. Небольшое облачко пыли поднялось в воздух.

Юра осмотрелся. Поле было огромным и тянулось на несколько километров в разные стороны. Он помнил, что оно имело круглую форму, а посередине небольшую возвышенность. Возвышенность он видел, до нее было километров пять-семь. Если учесть, что возвышенность – центр поля, то от края до края километров десять-пятнадцать. Поначалу он хотел обследовать возвышенность, и если там будет пещера – остаться зимовать в ней. Но теперь соседство с пеплом его пугало. И какова природа этого пепла? Возвышенность не была похожа на вулканический кратер. В любом случае, Юра решил подойти поближе и изучить ее.

Он аккуратно, стараясь не подымать клубы пыли, пошел в центр поля. Под мягким ковром листьев и травы что-то иногда хрустело. После очередного хруста Юра поддел мыском ботинка предмет, о который запнулся, и катнул его в сторону. Это был череп. Человеческий. Без рогов, всяких удлинений и утолщений. Обычный человеческий череп нормального размера. Холодок пробежался по спине парня.

– Вот я и получил ответ на свой вопрос, – прошептал он и хихикнул.

Нервный смешок гулко отозвался в этой чернеющей пустоте. Носком ботинка он перевернул находку и увидел, что с левого боку череп был пробит. Юра пнул череп, и тот откатился в сторону.

– Веселое местечко, – пробормотал он и пошел дальше.

У него пропало всякое желание останавливаться на этом поле.

Через полтора часа он достиг возвышенности. Ветер дул с его стороны, но все равно метров за сто до холма Юра почувствовал смесь отвратительных запахов. Сладковато-мерзкий запах гниющей плоти, тошнотворный запах сероводорода и испражнений. Когда он дошел до холма, запах усилился во сто крат и готов был своим ароматом свалить с ног здорового быка. Путник спешно достал из рюкзака первую попавшуюся тряпку, ей оказалась вчерашняя футболка, и повязал себе ей лицо. Уж лучше вдыхать запахи собственного пота, чем эту дикую смесь аммиака, серы и водорода. Казалось, еще чуть-чуть, и у него начнутся слезиться глаза.

Возвышенность представляла собой идеальную сферу из гранита со сколами и острыми краями выступов скал. Окружность была метров сто в диаметре. Внутрь нее с южной стороны вел лаз. Юра подошел к нему и чуть не упал в обморок от наплыва вони, которая поднималась из отверстия. Что бы там ни было, Юра не собирался спускаться в этот лаз ни за какие сокровища местного мира. Слишком велик был риск если не помереть от этой вони, так гарантированно тронуться рассудком. Он поспешил прочь от этого смердящего места, позабыв о клубах пыли, которые поднимались в воздух при каждом его шаге. Что бы то ни было, но оно явно было причиной смерти множества зверей и гуманоидов, чьи кости обильно были разбросаны по этому полю.

Юра боялся, что вонь будет мешать ему разбить лагерь, и придется уйти далеко за поле, чтобы поставить палатку. Однако его опасения не оправдались. Через пару километров в сторону от пещеры от запаха не осталось и следа, а к концу поля сажи стало намного меньше. Нога уже не утопала в черной пыли. Парень глянул на свою одежду и пробормотал:

– Надо будет занести в ближайшую химчистку.

Он устало рассмеялся и бросил рюкзак рядом с дубом. По крайней мере, это дерево было похоже на дуб. Юра решил не заморачиваться и называть деревья по аналогии с земными. Живот свело от голода, и он с удовольствием съел содержимое предпоследней банки консервов и запил ужин горячим кофе.

Спазмы желудка уже давно не давали о себе знать, и Юра надеялся, что эту ночь он проведет без приключений. Он оказался прав. Ночью приключений не было. Даже в его тихом и безмятежном сне.