Выстрелы в джунглях

Пролог

Раздался стук копыт. Перед входом спешился всадник, одетый в серый тюрбан и хорошо знакомый красно- белый мундир, что выдавало в нем наемника британских войск, воюющего на стороне оккупантов, предателя, который принес им очередное письмо. Так думал раджа Рахул, чьи дети, Санкар и Радж, стали лидерами повстанцев на этой территории. Он надеялся, что это письмо принесет плоды и наконец его семью, его землю, хотя бы его, оставят в покое. Это противостояние, не выгодное никому, должно закончиться мирным договором, и его сыновья вернуться домой и их мать, его жена успокоиться и дети с невесткой будут довольны. Как и подобает хозяину этого роскошного дворца, Рахул подождал посланца в великолепной библиотеке, которая была одновременно и его кабинетом, что говорило об его образованности и уме, однако он сам понимал, что ему не хватало хитрости и умения плести интриги.

Гонец уверенно зашел в дом и с чувством превосходства над знатным и богатым хозяином дома вручил запечатанный конверт. Затем, увидев гордый гневный его взгляд и все-таки поклонился. Раджа, сохраняя чувство собственного достоинства взял послание. Наемник поклонился и, щелкнув сапогами, ушел. Рахул вскрыл конверт сломав печать Ост-Индской компании. Пробежавшись по тексту, выглянул в окно, британец вскочил на коня и умчался, напустив пыли на дорогу. Он явно спешил. Индиец провел рукой по волосам и смахнул пот, выступивший на виске.

Снова и снова прочитывая письмо, он думал о том, где совершил ошибку и как можно все исправить.

К нему подошла обеспокоенная женщина, в волосах которой блестела седина, а драгоценности, закрывающие возрастные изменения кожи на декольте красного вышитого сари были баснословной стоимости.

– Какие новости? – обеспокоенно спросила она. Он молчал. Она пододвинула к нему стул и усадила, приобняла сзади за плечи.

– Что случилось, дорогой?

– Они идиоты. Тупые жестокие грабители, которые хотят уничтожить все, что было нажито веками, все захватить, высосать кровь из наших детей, уморить нашу страну голодом и вывести все к себе. Мы потерям наших детей.

– Что ты говоришь! Санкар и Радж в плену? Они пленили их?

– Нет, они… Они хотят вынудить уехать нас с этой земли, чтобы мы покинули дом, в котором вырос ещё мой дед! Иначе они сами заберут всё.

– Так написано в этой бумаге?

– Тут написано, что британские военные под руководством капитана Джекобсона прибудут сюда через неделю. Их цель подписать договор, по которому мы передаем им все свое имущество, земли и уезжаем, уезжаем куда хотим… Иначе они нас убьют. Я хотел получить от них другой ответ.

– Есть же другая земля, вон ее сколько, зачем им наша?

– У нас богатая земля, организованна добыча руды.

– Они знают, что наши сыновья против них воюют?

– Увы. Но я здесь родился, здесь и умру, если понадобится. Я послал письмо им, они нас защитят. Скажи невестке собирать вещи и уезжайте с детьми.

– Когда прибудет армия?

– Через неделю, примерно.

– А Санкар?

– Послезавтра, я думаю.

– Чтож, значит нам не о чем беспокоиться. Не переживай, пойдем ко внукам.

Пожилой индиец, посмотрел на нее с глубоким уважением и сожалением, не так он представлял себе свою старость, что придется воевать за свою честь, переживать за родных. И она посмотрела на него, и во взгляде была любовь и уверенность в том, что он для нее как бог безупречен и вера в него была неоспорима.

Посланец вовремя добрался до лагеря повстанцев в джунглях и Санкар, этот отважный смелый войн сразу собрал своих воинов, своих единомышленников, братьев по оружию и индийской крови, бросился в путь на помощь к семье. Однако суждено было сбыться самым страшным предсказаниям. Ему увы, успеть было не суждено. Армия прибыла утром следующего дня. Капитан Джекобсон высокомерно и в резкой форме потребовал убраться с земель Ост-Индской компании на что получил отказ.

– Убирайтесь туда откуда приплыли, здесь наш дом, наша земля! Я не позволю здесь хозяйничать, – вспылил Рахул. Крик его, безоружного, молниеносно разрубленного напополам острой саблей, услышали на верху, и молодая невестка обняла своих малолетних детей, а жена испуганно закрыла рот руками, инстинктивно понимая, что уже вдова. До последней секунды они ждали, что Санкар успеет и поможет им, но надежде этой не суждено было сбыться. Наемники и солдаты, получив приказ уничтожали все, что двигалось и попадалось им на пути, не щадя и прислугу, награбленное выносили из дворца, а позже грузили на подъехавшие повозки. Трагически оборвалась жизнь всех, кто был в доме в тот печальный день. Однако Джекобсон рвал и метал, не найдя ничего особенного в груде вещей. Обагрив руки туземной кровью, он принялся срывать злость на своих подчинённых, что не помогло ему ни капли. В доме не нашли ничего особенного и баснословно дорогого. Тряпки, вазы, посуда, конечно, были дорогие и изумительной работы, но единственной и самой большой ценностью было женское украшение, снятое с шеи убитой старухи. Чего просто не могло быть. Тайника, разворошив весь дом, они так и не нашли. От отчаяния капитан даже заставил обыскать всех солдат, но все было безрезультатно. Продолжив путь дальше, к рудникам, британцы злобно подожгли дом и ближайшее поселение, привычно обрекая на уничтожение всё, к чему бездумно прикасались.

Радж первым увидел столбы дыма в той стороне, где был их родной дом. Поняв, что они опоздали, индийцы бросились со всех ног, но слишком большое расстояние их отделяло и когда войско Санкара подошло, то колонизаторов уже не было. Он упал на колени и заплакал, закрыв лицо руками. Брат обошел руины, протирая слезы с глаз и остановился у полуобгоревшего тела отца, – никто не уцелел. Санкар, брат – никто.

Радж сел рядом с ним. Мангала сочувствуя, положил руки им на плечи, встав сзади. Обыскав все, индийцы выносили из дома найденные части человеческих останков, все что нашли и дожили рядом с телом бывшего господина. Санкар подошёл и смотрел, как появилась вся их семья, отец, мать, его любимая красавица -жена и их замечательные ребятишки.

– Кумар?

– Его тела нигде нет.

– Ищите лучше, – приказал Радж и ударил кулаком в обугленную стену.

Кто то крикнул, показывая на деревья, – Смотрите!

Вправду, из лесу вышли несколько уцелевших. Подойдя ближе, мальчишка бросился на шею Санкара.

– Отец!

Санкар бросился на встречу и крепко обнял своего старшего сына, единственное уцелевшее дитя.

Как позже выяснилось, он с Вазу убежал от матери, поиграть, а Амала, зная привычки своего внука, который, хотя и был старше Кумара, что впрочем не мешало им вдвоем шалить и пакостить, хорошо знал лес вокруг деревни и его опасности, отправилась вернуть беглецов и задать им трепку, так как Вазу сбежал от своей работы, а Кумара ждали уроки и его мать беспокоилась. Санкар громко закричал, тряхнув брата за плечи:

– Брат, я клянусь, что отомщу убийцам. Их кровь обагрит эту землю.

Мангала молчаливо стоял рядом. Он потерял свою семью уже давно. Радж прощался с близкими смотря на безоблачное небо, день был солнечным, пепелище обдувал приятный ветерок, разнося пепел войны по округе и слегка выгоревшей траве. Он думал о том, сколько борьба уже отняла у них, у них всех и что ждёт его и их всех впереди?

Глава 1. Отъезд

Под музыку вальса Эмилия кружилась с Ричардом, их движения были наполнены волнением, трепетом и романтикой. Его крепкие руки, привыкшие держать и саблю, и мушкет, трепетно вели супругу в ритме танца. Лорд Лоуренс был весьма привлекательным, русоволосым и высокомерным взглядом чистокровного британца, верным офицером короны, известным дамским угодником, но, когда обзавелся супругой, стал преданным и любящим мужем, на зависть ее подругам. Сейчас он любовался ею, белыми покатыми плечами, открытыми в бальном платье с провоцирующим глубоким декольте. Светлый персиковый цвет атласной ткани, кремовое кружево, украшавшее и верх платья, и его низ, подхваченное снизу персиковыми бантами, подчеркивали ее красоту. Эмилия была хороша: пухлые розовые губы, каштановые кудри, закреплённые гребнем, а массивное бриллиантовое колье определяли статус и достаток восемнадцатилетней дочери знатного графа и леди Лоуренс. Ранним утром, вернувшись домой с бала в разгаре сезона, Ричард, капитан армии Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, так называемых "Красных мундиров", радуясь приподнятом настроению супруги и мечтающий стать генералом британской армии, преподнес ей новость о его долгожданном переводе на службу в Британской Ост-Индской компании. Эмилия, в отличии от мужа, не была рада этой новости, к тому же смена места жительства для нее была неожиданна, а длительное морское путешествие в далёкую незнакомую страну пугало. Однако поддавшись уговорам смиренно последовала за Ричардом. Он пообещал ей роскошную жизнь под защитой империи в британской колонии, осыпать богатством, гордостью за его достижения в карьерной лестнице, которых было там проще добиться. Поэтому собрав необходимые вещи, попрощавшись со всеми и обещав непременно посылать еженедельно письма и весточки, благородная чета Лоуренсов отплыла из порта Тилбери в южном направлении на большом торговые судне ост-индского типа, которое сопровождалось конвоем пары военных судов.

Эти воспоминания занимали все ее мысли в последний месяц. Теперь все было кончено. Эмилия стряхнула несуществующую пылинку с нового платья черного цвета.    С завтрашнего дня у нее начинается новая жизнь, но сегодняшний день ей прожить ещё предстоит. За последние полгода она привыкла быть одна, а теперь это официально узаконено. Она оглядела свою просторную спальню с роскошной кроватью из красного дерева, с высоким резным изголовьем, на котором упитанный купидончик пытался поразить стрелой молодую нимфу. Горничная уже аккуратно застелила постель нежно голубым покрывалом в тон обоев. Лёгкая ироничная улыбка озарила лицо вдовы, когда она обратила внимание на траурную шляпу, которую держала в руках служанка средних лет, одетая в весьма подходящий наряд, чёрное платье с маленьким белым аккуратным фартуком и со смиренным лицом ожидающая пока ее благородная хозяйка не соблаговолит ее надеть, а уж она с радостью поможет. Но ее хозяйка ещё раз провела по креповому подолу юбки, подошла к зеркалу и оглядела себя. Симпатичная брюнетка, возможно слишком смуглая для английских салонов, но здесь, среди местных и других приезжих, выглядевшая королевой, даже несмотря на ужасный траурный наряд, который, впрочем, был ей к лицу и даже подчеркивал стройную талию и высокую грудь.

– Надо, так надо, Энн, ну что ты стоишь с этой шляпой, я опаздываю!

– Вот миледи.

Энн смиренно помогла одеть черную шляпку, с не слишком длинной траурной лентой и леди Эмилия спустилась в холл. Ее маленькая дочка, пяти лет и сопровождавшая гувернантка Ханна, педантичная, но добрая немка так же принимали участие в похоронной процессии.

Кареты, в которых сидели как будто бы печальные дамы и всадники с военной выправкой следовали за катафалком на кладбище, где было много свежих могил. Восстание на севере страны оставило многих женщин вдовами, а детей сиротами. Повстанцы проявляли особую жестокость к колонизаторам, которые отвечали тем же и лишь ссора возможно, позволила ей избежать страшной участи. Земля укрыла ее мужа, верно служившего своей родине и подчинившего свою волю и совесть на ее благо. Раздались прощальные выстрелы из ружей, это отдали прощальный долг своему командиру выжившие солдаты, британские офицеры и наемники, поддержавшие их. Разношёрстная группа молчаливых и серьезных, одетых в бело-красную форму военных, наконец поставила мушкеты и желающие пообщаться вереницей потянулись к родственникам усопшего.

Эмилия держалась спокойно, крепко держа стоящую чуть впереди дочку за руку, другой обнимала ее за плечо, прижимая к себе и принимала надоевшие соболезнования, которые шли одни за одним, сплошной чередой лиц.

– Соболезную, леди Лоуренс.

– Очень жаль, ваш муж столько сделал для Британии.

– Примите мои глубочайшие соболезнования. Мы все глубоко уважали полковника Лоуренса, без него армия уже не та.

Эмилия печально кивала, думая не об утрате мужа, полковника, лорда, а о том, что ей предстоит сделать. Зелёная травка укрывала усопших, голубое жаркое небо напоминало о будущем и ещё не всё окончено, даже в окружении белых памятников и черного дерева могил. Наконец все стали расходиться.

– Мама, папы больше нет, это что значит? – Растерянно спросила малышка у матери.

Эмилия чуть присела, подобрав юбки и взяв дочку за подбородок, посмотрела ей прямо в ее красивые голубые глаза.

– Это значит, что мы сами будем о себе заботиться, пойдем дорогая, нам тоже пора.

– Ваш папа в лучшем мире, – добавила Ханна, смахивая с заплаканных глаз судорожно сжатым в цепких пальцах платочком. Лёгкий ветерок развивал траурную ленту молодой вдовы, она откинула ее назад и взяла дочку за руку, твердой походкой они уверенно покинули кладбище.

Когда Эмилия наконец оказалась в доме, первое, что она приказала так это собирать вещи.

– Мы уезжаем в Бомбей, как можно быстрее. Я бы хотела попрощаться с полковником Николсоном и поблагодарить его за всё, что он сделал для нас, едва ли мы ещё увидимся.

– О, миледи, думаю, что им не до нас сейчас. Я так рада, что покидаем Пешавар.

– Да, Ханна, уж как я рада, что окажусь в своем уютном доме, в безопасности. Ну, идите, идите в детскую, полноте тут стоять, сейчас у окон лучше не находится, – Эмилия проводила взглядом гувернантку с дочерью, поднимающихся по лестнице на второй этаж этого небольшого, но когда-то уютного дома, в те далёкие времена, когда лорд Ричард, ее муж, только принял назначение в городе. В городе, в котором она была так счастлива, а потом оказалась так несчастна.

Ей хотелось просто взять и сбежать из этого смутного города, грязного, пропахшего порохом, гарью и гниением разлагающих на жаре тел, полного отчаянием обреченных на смерть остатков мятежного туземного полка, которые имели дерзновение поднять руки на них, англичан, принесших якобы цивилизацию на эти дикие земли, а теперь бунт сходил на нет и лишь отдельные мятежники, разбросанные по стране, пытались что-то противопоставить армаде хорошо экипированных и обученных войск. Город, в котором она сейчас находилась, с огромным трудом и большими жертвами, защитил большую своих жителей. Немалую роль в этом сыграл полковник Николсон, проявивший отвагу и недюжинную смекалку, впрочем, как и ее ныне покойный муж, проявил мужество и смелость в последнем бою, что стоило ему жизни и геройская смерть искупила  его вину по отношению к ней. Сейчас она прощалась с ним и со свои прошлым, отпуская его, не в силах на что-либо повлиять. Хотя это лукавство, ведь у нее есть планы кое что поменять!

– Пожалуй я возьму с собой в Бомбей вот эту китайскую вазу, она мне всегда нравилась!

Эмилия приказала упаковать шикарную восточную вазу, которая стояла в холле.

– Госпожа, может быть ещё картину, которой вы любовались с утра в столовой?

– Да, Энн, ты права, и ее тоже. И портрет Ричарда в парадной форме, пусть будет, только упакуйте так, чтобы не повредить холст и раму. А также отправьте в приемную к полковнику мою записку, где посыльный?

– Одну минуту, миледи.

Леди Лоуренс пробежалась по ещё вчера написанному письму и запечатала его.

"Уважаемый полковник Николсон, я хочу высказать Вам свою благодарность и попрощаться. Я понимаю вашу занятость в такое суровое время, будет ли удобно если я зайду завтра в 10-00? С восхищением, леди Лоуренс."

– Дик, отнеси полковнику Николсону. И смотри, дождись ответа!

Служанка передала письмо мальчишке- посыльному, лет двенадцати, который с   оживлением бросился выполнять распоряжение и умчался за дом, вдоль потрёпанной улицы, с разбитыми витринами домов. Ещё бы, его отправили к герою сражения за город, к самому полковнику Николсону, он с гордостью нес свою посылку и с радостью, даже с некоторой важностью спрашивал, где сейчас полковник, не найдя его в гарнизонной администрации. Наконец, разыскав его адъютанта, Дик узнал, что ему надо на площадь. Полковник действительно оказался там. С огромным уважением и робостью мальчишка передал письмо этому молодому, скромно одетому темноволосому, бородатому мужчине, который с суровым, озабоченным лицом быстро пробежался по буквам и, окинув проницательным взглядом дожидающегося мальчика бросил:

– Да, завтра утром я буду в своей приемной.

Дику только того и было нужно, он побежал обратно. Площадь была усыпана рваными останками разорванных тел казнённых, и в смрадном воздухе была тяжёлая вонь жженого человеческого мяса. Это был второй день после казни пленников, туземцев-участников мятежа,  которых разорвали ядрами из пушек, в то время как оставшиеся из около ста двадцати выживших ждали своей менее жуткой, но все же смерти.

Дик, добравшись до дома леди Лоуренс, постучавшись с черного входа в поврежденную следами от выстрелов темную дверь, с облезлой краской, вошёл в дом. Через этот проход в дом заносили тяжело раненного лорда Ричарда, который долго мучился и чудом дожил до приезда своей жены с дочерью и умер, едва успев попрощаться с ними, тихо прошептав пару слов. Совсем не так он ожидал окончить свою жизнь, даже с учётом военной службы, слишком быстро и неожиданно произошло восстание, слишком много планов было разрушено и надежде на примирение с Эмилией не суждено было сбыться. Но его самопожертвование в разгар битвы, когда он возглавил вылазку в обход основных сил противника и его отряд неожиданно ударил в левый фланг и принес смятение в стан врагов дало время основному войску обезглавить вожака и разбить нападавших.

– Миледи, миледи, – закричал Дик, торопясь отчитаться и получить свой грош за услуги. Эмилия услышав его крик, немного поморщилась, но вышла ему на встречу из кабинета.

– Ты нашел полковника?

– Да, он был на площади, он сказал, что утром будет у себя в казармах.

– О, он вас примет, передайте от нас слова признательности за наше спасение, что мы ему низко кланяемся! – восхитилась покрасневшая Энн.

– Очень хорошо, – обрадовалась Эмилия.

Утром, когда наспех позавтракав у себя на верху, она спустилась в холл и стала наблюдать за тем, как слуги грузили вещи на повозку, ведь отъезд в Бомбей был назначен на следующий день, как вдруг обратила внимание на часы, высокие, с ее рост, с узорчатыми вставками, которые напомнили ей о времени.  "Нехорошо опаздывать", -подумала она и, ускорив сборы, поспешила на встречу.

Полковник Николсон, этот харизматичный, худощавый ирландец, который совсем недавно жёстко расправился с восставшими сипаями, на удивление был доволен и благожелательно встретил вдову героя войны, цепко осмотрев ее сверху до низу, а затем, уставившись в светло карие глаза Эмилии, вежливо и слегка поклонился ей, поцеловав правую руку, протянутую ему.

– Добро пожаловать в мои апартаменты, леди Лоуренс, – с некоторой иронией произнес он. Затем продолжил, – я слышал, вы возвращаетесь в Англию?

– О, полковник, слухи разносятся быстро, пока я лишь возвращаюсь в Бомбей. Надо уладить кое какие дела. Увы, теперь все на мне.

Она замолчала на несколько секунд и продолжила:

– Жизнь продолжается и мы все, очень, очень признательны вам, я, как и все горожане, благодарю Вас за то, что вы сделали для нас, для Англии.

– Раз вы в лице всех горожан, а в особенности наших прекрасных женщин так благодарны мне, то это лучшая награда! – воскликнул Николсон,  стараясь не показывать смущения.

– Надеюсь, Вы будете вознаграждены не только словами, но и более существенным образом, корона должна проявить щедрость за доблесть, – мягко намекнула Эмилия на скорое повышение в звании.

– Мне очень жаль, что Лоуренс погиб. Он был достойным воином и без его смелого поступка все могло произойти совсем по-другому. Я надеюсь, что больше огорчений на Вашу жизнь не выпадет.

– Пусть так и будет!  Надеюсь, что мятежники понесут достойное наказание, что будет с оставшимися пленниками?

– Начальству виднее, часть молодых отпустим, некоторые поедут с военным обозом, завтра. Который будет вас сопровождать.

– Спасибо Вам ещё раз, прощайте, полковник!

– Прощайте, леди Лоуренс, был рад встрече.

Следующим утром три повозки, запряженных быками, со скарбом Эмилии соединились с повозками остальных желавших покинуть неспокойный север. Белые господа ехали с поварами, десятками слуг, носильщиками, сотнями телег с мебелью и прочим. В окружавшей неразберихе она заметила нескольких грязных, измождённых индусов, этих пленников, как и говорил полковник, везли в Бомбей в сопровождении небольшой армии наемников, под командованием высших офицеров. Оставив дочь с гувернанткой Ханной и в окружении верных слуг, Эмилия, как бы невзначай, прошлась вдоль ряда этих измученных людей, разглядывая их лица, ища знакомые лица. Неожиданно она увидела индийца, с яркими серыми глазами, чьи седоватые волосы висели грязной паклей. Перепачканное лицо его было несколько вытянутым, скулы обтянуты тонкой кожей и через все лицо проходил подживающий шрам. Он смотрел на красивую англичанку, проходившую мимо, холодным, но смелым, непокоренным взглядом, сохранив достоинство в тяжёлой ситуации. Эмилия чуть споткнулась, проходя рядом и что-то сказала ему на хинди, получив в ответ малозаметный кивок.

Наконец, всадник в красном мундире, ударил кнутом по молодому жеребцу, на котором он сидел, тот недовольно заржал, громко гаркнув:

– Отъезжаем!

Солдаты и гражданские услышали поданные к отъезду сигналы и поспешили занять свои места у повозок. Дождавшись, пока все выстроятся в распланированный строй, длинная вереница обозов потянулась из города.

Дорога была знакома Эмилии. Недавно она ехала по ней в Пешавар, торопясь попрощаться с мужем, а теперь возвращалась в Бомбей. Разбитая грунтовка отдавалась во всем теле, быки мычали, погонщики индусы болтали о своем, а ей не хотелось ничего, но приходилось успокаивать дочку и Ханну, которым поездка давалась с трудом, а это было только начало.

Когда стало темнеть, обозы остановились на первую ночевку. Это был очередной пустырь, в окружении каменистых песков и клочков кустарников, похожий на многие другие. В первую же ночь пленники попытались бежать, дождавшись, пока усталые и возбужденные путешествующие расположатся на ночлег, зажгут костры. Услышав шум и последовавшие за ним выстрелы, Эмилия проснулась и приготовилась. Счастливчикам удалось сбежать,

нескольких удалось поймать, двоих застрелили, а раненых добили солдаты, все равно они бы не выдержали дорогу. Одним из сбежавших оказался седой индиец со шрамом. Леди не была удивлена, когда заслышав негромкий свист у своего лагеря и выглянула из под тента повозки, махнув рукой, военные были заняты далеко от них, заметив ее, незаметной тенью мужчина скользнул внутрь и произнес слова благодарности, коснувшись правой рукой ее плеча, а левой, своего сердца, дав понять, что обязан ей жизнью. Надёжно спрятав его на дне повозки, под тюками, Эмилия уберегла вызволенного, и англичане не нашли мужчину при обыске, который начался утром. Так никого больше не найдя, обозы с англичанами и их прислугой продолжили путешествие, которое, впрочем, далее прошло без происшествий, которые бы стоило упомянуть.

Глава 2. Все сначала

Слезы катились из глаз Саманты, она вытирала их уже насквозь мокрым платком, и у ее отца, Джона Нортона, бывшего сельским сквайром, разрывалось сердце. Он ничем больше не мог ей помочь, поэтому-то они сегодня, в феврале 1849 года отплывали из порта Тилбери, продав основное имущество и погрузив остаток на шхуну общительного и круглолицего капитана, мистера Моргана, больше похожего на зажиточного купца, чем на моряка, проводившего в плаваниях большую часть своей жизни. Прибытия в порт Бомбея они ожидали лишь через несколько месяцев длительного плавания, что позволит ему в очередной раз вспомнить свое прошлое и причины, приведшие к столь серьезному решению кардинально поменять свою жизнь.

Потеряв горячо любимую жену, угасшую при продолжительном кровотечении после рождения их единственного ребенка, Джон посвятил свою жизнь дочери, сосредоточившись на ее воспитании, выплескивая свою энергию на охоту, помогая своим земельным арендаторам, вкладывая в строительство и обслуживание местной больницы немалые средства.