В поисках себя: Немного штормит

Пролог

В этот летний день в офисе было особенно душно. Когда я открыла окно, то в мой кабинет повеяло ароматным запахом из расположенной неподалеку шашлычной. "Ну почему всегда так – хочется на природу, позагорать на солнышке, покушать вкусного, а приходится работать", – недовольно сморщив нос, подумала я. Хорошим было то, что у меня был свой отдельный кабинет в этом большое офисе: можно было разложить свои бумажки и спокойно выполнять свою работу. Ну или почти спокойно. Здесь надо добавить, что я бухгалтер, а это значит, что покой мне только снится. Иногда, после лишнего бокала вина. Вот сейчас опять меняется налоговый кодекс. Они снова издеваются над нами! Наверное, сидят и думают, как бы придумать что-то эдакое, чтобы у бухгалтеров в старости не было болезни Альцгеймера. Для профилактики каждый год изучать новенькие дополнения. Ученье – свет и так всю жизнь. "Да, с этими шашлыками не поработаешь, а директору филиала сложно объяснить, почему отчёт о движении денежных средств до сих пор не выслан ему на почту" – снова подумала я и закрыла окно. В духоте будет продуктивнее работать, меньше отвлекающих факторов. Рабочий день подходил к концу, но это ничего не значило. Голова нашего филиала – в столице нашей родины и они как будто бы не знают о существовании разницы во времени, между нами, требуя предоставлять им "срочную и мега важную" информацию по своему времени.

Послышались шаги. Прислушалась. Грузно ступая, приближался Николай Константинович, наш уважаемый руководитель. Я усердно застучала пальцами по клавиатуре. Спокойнее, как бы не сломать ноготь. Ремонт гель-лака недешёвое удовольствие. Лёгкий стук в дверь, типа я так воспитан, и он предстал передо мной. Джинсы, белая футболка-поло.

– Здравствуйте, Николай Константинович! – выпалила я, привстав, типа от неожиданности.

– Привет, – ну в принципе терпимо, он же мой ровесник. Неужели на мне джинсы выглядят так же? Подчёркивая нажитые непосильным трудом бока и то место, где должна быть талия?

– Вот как раз доделываю, – виноватым голосом вырвалось у меня. Срочно ускоряю работу в таблице, на его глазах протягивая формулу. Он въедливо смотрит прямо на монитор, но вряд ли это ускорит процесс, скорее увеличит количество моих косяков, на которые он обязательно обратит внимание. Заключительным жестом я сохраняю таблицу, выбираю его почту и отправляю. Он одобрительно кивает и мне на столешницу падает его седой волосок, я тщательно смахиваю его в урну. Вдруг на нем микрокамера или прослушка?

– Ира, кадровик, когда выйдет из отпуска?

– Так она только ушла, сегодня среда. Через полторы недели.

– Нашла время, когда уходить. Да ещё на две недели!

Директор осуждающе смотрит на меня, чтоб и не думала об отпуске. Да куда я уйду в разгар полугодовой отчётности! Молча смотрю на него, молясь про себя, когда же он уйдет. Достал телефон.

– Тут нужно для коммерческого директора сделать справки о зарплате и сейчас гляну, что он написал, – листает переписку в телефоне, – копию трудовой.

– Хорошо, все подготовим.

– Не затягивай с этим, ему срочно.

– Конечно, Николай Константинович! – подтверждаю, что прямо сейчас займусь проблемами коммерческого директора. Дима, наш коммерческий, был симпатичным мужчиной. Ну как, для меня, наверное, в сыновья годился. Ему 33, а мне 48! Но мне это совершенно не мешало тайно заглядываться. Высокий и подтянутый, он задорно шутил и был приятным человеком, созданным как раз для его профессии. Поэтому я незамедлительно вспомнила, как делать копии трудовой. Подготовив справки, я написала ему в личку. Дима зашёл прямо в конце рабочего дня.

– Ирина, Вы, как всегда, сияете, – сказал он широко улыбаясь. Ох, растаяла. Улыбаясь в ответ, передала ему документы, предварительно положив в файл.

– Все, как Вы просили.

– Спасибо, хорошего вечера! – попрощался коммерческий директор и бодро поспешил уйти, не закрывая дверь за собой. "Все были бы такими" – грустно вздохнула я, выключая технику. Мимо проходили сотрудники и каждый одарял меня последним взглядом и прощался до завтра. Это очень радовало и придавало значимость моей работе и личностному росту. Николай Константинович не стал задерживаться и закрыл офис после того, как я вышла. Хоть что-то хорошее, не мне закрываться. Спустившись по лестнице со второго этажа на первый, я до топала до остановки. Как обычно, потная толпа. Так, где мой автобус? Эх, жаль, что после недавнего развода, новенький седан достался бывшему. Зато мне квартира. Уж как я сейчас прокатилась бы мимо них! О, мой родной, 18-й, да неужели так сразу. Дилинь. Сотовый. Брать или не брать? Голова! Беру!

– Добрый вечер, Анна Сергеевна, – намекая на конец рабочего дня говорю я, – слушаю. Что? Да, завтра первым делом сразу посмотрю.

Входная дверь автобуса открывается. Я ещё планирую попасть в него. Но, похоже, этим мечтам не суждено сбыться.

– Вы уверены? Я присылала результаты прошлогодней инвентаризации. Когда-то в начале года, в январе – феврале вроде.

Автобус уехал без меня. Оказывается, у них там совещание. По остаткам на 1 января. Это в июле. Ну, им виднее, а я-то причем?

– Точно присылала. Утром продублирую, – есть ещё шанс попасть домой на следующем. Ах, нет, – Анна Сергеевна. Да, я понимаю, что зам генерального ждёт. Сейчас вернусь на рабочее место и отправлю результаты. Хорошо, заодно и проверю почту. Да, посмотрю файл.

Жесть. Вернулась на работу. Открыла этот проклятый офис. Тишина и только мертвые с косами. Пора увольняться. Включила комп, сижу, работаю и тихо ругаюсь. Домой торопиться не к кому. Дочь съехалась с каким-то заморышем. Пробный брак. Закончится тем, что его кости ветер унесет. Осенью такие ветра у нас бывают!

Осчастливила Анну Сергеевну и зам генерального. Вторая попытка уйти с работы. Где там шашлычная?

– Мне шашлык. Да, с лавашем и соусом. Здесь поем.

Так и познается истинный вкус жизни. Довольная, я дошла до остановки и надо же, мой автобус! Он сделал круг и вернулся за мной.

Пока я ехала домой, все думала, что надо многое изменить в своей жизни. Наконец похудеть и поменять работу. Завести любовника. Может быть записаться в тренажерный зал? Или устроиться на работу в тренажерный зал? А что, бухгалтера везде нужны. Вот захожу вся такая, а там Дима на тренажёре.

Бабах. Слышу много громких матов. Открываю глаза. Что-то проломило крышу моего автобуса. Кажется мне плохо, всё плывет перед глазами. Мама.

Кажется я жива.

– Что произошло? – спрашиваю стоящего рядом на берегу мужчину.

– Крушение. Наш корабль затонул, множество погибших.

– Эх. А почему мы с вами на берегу стоим и сухие? Много времени прошло? – спрашиваю у него, разглядывая железную корму, торчащую из воды прямо перед нами.

– Точно не могу сказать, я случайно разговорился с вон тем мужчиной в черном сюртуке.

– Спасибо, понятно.

Ничего не понятно. Я подошла к очень странному мужчине в сюртуке.

– Здравствуйте, уточните, пожалуйста, а что произошло?

Он хмуро посмотрел на меня.

– Крушение. Я вот считаю численность спасённых и погибших. Надо понять, сколько нужно гробов. Может поможете? А то у меня не сходится, второй раз иду считать.

– О боже, – ужаснулась я и отскочила от него. Посмотрев по сторонам, я заметила группу спасённых, отправилась к ним чуть ли не бегом, подальше от похоронной службы. Но, как ни странно, приближаясь к ним, я как бы напротив, не могла приблизиться. Как будто нечто отталкивало и разделяло нас.

"За что это всё мне?" – промелькнуло в голове.

Я вернулась к мужчине, который все стоял на берегу.

– Узнали? – спросил он у меня. Я отрицательно покачала головой.

– Посмотрите, наш корабль отбуксировали в порт.

Я не поверила своим глазам. Но как?

Твою мать, во что я вляпалась на этот раз. Надо больше отдыхать.

Я пошла в порт и подошла к корпусу полузатонувшего корабля. Нос торчал неестественно высоко над трапом, а корма опущена в воду. По трапу спускалась бледная старушка. Я решила поговорить с ней:

– Здравствуйте, Вам нужна помощь?

Бабуля странно посмотрела на меня. Взгляд ее был затуманен.

– Внучка там, – она махнула левой рукой на судно и пошла дальше.

Я удивилась, может быть, бабушка в шоке и что-то путает? Всех же нашли вроде сказали.

– Извините, вы сказали, что на корабле кто-то остался?

Женщина вцепилась в мою руку костлявыми пальцами и сказала: – Я же говорю, там внучка. Она никому не нужна. Ну девочка какая-то. Мне она не нужна, я пошла.

Вроде бы, как и не ее внучка на самом деле. В общем, поскольку никого нет, кроме этой сумасшедшей, я решила пойти и поискать. А вдруг. Страшно.

Я зашла на корабль. Прохожу по палубе и захожу в дверь, спускаюсь по широкой лестнице на пролет. На последних ступеньках сидит девочка, закутанная в белое покрывало из кают.

– Привет, ты как? – спрашиваю ее.

– Привет, нормально. – ответила она и посмотрела на меня печальными ореховыми глазами.

– Пойдем со мной на берег?

Она кивнула и поднялась. На вид ей было лет десять. Я взяла за руку эту худенькую, темноволосую девочку и мы медленно побрели на верх по лестнице.

На палубе она остановилась и, оглядевшись по сторонам, представилась: – Я – Настя.

– Ирина, – ответила я, – это твоя бабушка? Вон там, идёт по берегу.

Девочка отрицательно покачала головой. Наконец мы оказались на побережье и пошли в сторону мужчины со списками. Он все также выглядел пугающе, но что делать.

– Не бойся, – я приобняла оробевшую девчушку.

– Вот, я привела в вашу ритуальную компанию эту девочку. Ее зовут Настя. Ее наверняка ищут. Где списки? Не нашлись ли ее родители?

Мужчина сурово посмотрел на меня и холодно спросил:

– Ее никто не ищет. Что вы будете делать?

Я удивилась и выпалила первое, что пришло в голову.

– Так это, я ее удочерю.

Всегда хотела ещё ребенка. Не сложилось. Вдруг он улыбнулся и вокруг всё опять стало мутным, у меня поплыло перед глазами. Только теплая ладонь Насти, крепко сжимающая мою руку, придавала мне уверенность и спокойствие.

Глава 1.

Резкая боль в правом плече заставила меня, лежащую на боку, повернуться. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Сознание стало как будто просыпаться от долгого сна. Где я, что со мной случилось? Я дома? Я не дома? Где мой дом? И следом задаю себе странный вопрос, а кто я? Испуганно снова открываю глаза и слышу пик пик пик. Пытаюсь привстать и не могу. Радует, что удалось повернуться на здоровую сторону. Осматриваюсь, лёжа на левом боку. Кажется, я в больничной палате. Светло-серые стены, потолок, моя кровать, диагностические аппараты рядом. Напротив шкаф, слева окно, наполовину задернутое жалюзи. За окном темно, предположительно, ночь. Гулко послышались шаги, и полукруглая дверь открылась как купе. Вошёл мужчина. Дверь сама закрылась. Какая-то особенная у меня палата.

– Я в реанимации? – не своим, чужим скрипучим голосом спросила я у вошедшего мужчины. Где же привычный белый халат? Почему на нем коричневые зауженные брюки и куртка? Не спорю, фигура ничего так, но все же, где халат? Да что я прицепилась к этому.

– Я вижу, вам лучше, – произнес он, рассматривая монитор. Потом подошёл ко мне и, нагнувшись, посчитал пульс на руке, потрогал лоб. Я пристально смотрела в серо-зеленые глаза этого темноволосого мужчины. Видя мой бесконечный вопросительный взгляд, доктор спросил:

– Вас что-нибудь беспокоит?

– Правое плечо, общая слабость. Что со мной случилось?

Он поставил стул рядом и присел, наблюдая за мной и показаниями приборов. От них к моей вене на левой руке шла трубка с прозрачной жидкостью.

– Позвольте спросить, а что Вы помните? Как Вы сами думаете, что произошло?

Я попыталась вспомнить, но ничего не получилось, только голова сильно разболелась. Попытка прикоснуться к ней закончилась неудачей и выяснилось, что мое туловище привязано к кровати. Что бы я с нее не упала? Или нет?

На моем лице отразился ужас.

– Я ничего не помню, не понимаю, что произошло! Почему Вы меня привязали?

– Тихо, тихо. Спокойнее. Мы не причиним Вам зла. Я могу только рассказать, что Вы скоро поправитесь, показатели жизнедеятельности улучшаются с каждой минутой. Пару дней и будете как новенькая.

– Где я? Что это за больница? Почему я привязана?

– Столько вопросов! – воскликнул доктор, – Извините, но я не могу ответить на них. Это не в моей компетенции.

Он подошёл к двери и, нажав на кнопку слева, открыл ее. Оказывается, меня охраняли. Или охраняли, чтобы я не сбежала? В коридоре стояли двое в таких же костюмах, но вооруженные. Я услышала, как доктор сказал, что мол, пришла в сознание, говорит, что ничего не помнит такое, типа, бывает. Ну ладно, вспомню. Главное, чтобы выпустили. Стоп, возвращается.

– Сейчас придет тот, в чьей это компетенции. Он постарается ответить на часть вопросов, а потом Вам будет нужно поспать.

Врач потыкал рычажки на аппарате и через трубку в меня проникла какая-то синеватая жидкость. Боли в плече и голове исчезли за несколько секунд. Вскоре неловкое молчание нарушили вошедшие в палату мужчина и женщина. Он был не высоким, худощавым, я бы даже сказала щуплым, а она ничего так, высокая, статная блондинка. Оба в коричневых костюмах, но с отличиями в золотых полосках на груди, плечах. Ёлки, это погоны? Куда меня занесло…

Они внимательно оглядели меня. Показалось, что даже с опаской. Чем это я их испугала? Даже самой интересно. Наконец они подошли ближе и выстроились по росту: блондинка, врач и щуплый. Это было забавно. Я улыбнулась. Они в ответ немного расслабились, наверное, поняли, что я их не покусаю. Я же не вампир. Хотя откуда мне это знать? Стоп, кто такие вампиры и почему я точно не такая?

Блондинка была не робкого десятка и заговорила первой.

– Здравствуйте. Данил говорит, что Вам уже лучше? – с теплотой в голосе поинтересовалась она. Я согласно кивнула.

– Значит, Вы сможете рассказать, как здесь оказались? – Совсем по-другому, требовательно спросил щуплый. Недовольно подняв левую бровь, я изволила ему ответить:

– Где я оказалась? Кто вы такие? Этот доктор, Данил ничего не объяснил.

Они переглянулись.

– Это не вежливо с нашей стороны, простите. Нам нужно представиться, – извинилась женщина и показала ладонью на мужичка с ноготок, – первый помощник капитана корабля, Эдуард Невельский.

Я сделала удивлённое лицо, но она продолжила, указав на доктора, – Данил Рогов, руководитель медотсека. А я – Ольга Тарасова, глава службы безопасности на нашем корабле.

Блондинка выжидательно замолчала и смотрела на меня. На моем лице было все написано. Какая, нафиг, служба безопасности, какой-то капитан. У меня крыша поехала?

– Очень приятно. Что за судно? – спросила я, пытаясь разобраться.

– Судно? – переспросил помощник капитана. Я кивнула.

Он рассмеялся.

– Наш корабль называется "Странник". Если быть точным, "Странник 2.3"

Я подумала: "Очень странное название для корабля. Обычно "Волна", "Москва"

Так, стоп. Откуда у меня всплывают такие названия? Черт, опять заболела голова. Я зажмурилась от боли. Данил опять меня спас голубой жидкостью.

– Мы представились, теперь Ваша очередь, – мягко, но настойчиво спросила блондинка Ольга. Что за допрос больного человека?

– Не помню, – правдиво ответила я, – каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, начинает болеть голова. Зачем меня привязали? Я преступница?

Начальники переглянулись.

– Мы не знаем, кто Вы и откуда. Мы подобрали Вас в открытом космосе – у нас на Страннике установлены специальные датчики, типа "человек в открытом космосе". Фактически мы Вас спасли.

Услышав эти слова первого помощника, у меня вытянулось лицо от удивления.

– Я могу сказать точно одно: мне здесь всё кажется странным. Что за название "Странник 2.3»? Вы в костюмах, вся эта обстановка. Какой космос?

– Обыкновенный космос, – Невельский подошёл к окну и одернул жалюзи, – Странник 2.3 означает второе поколение этого типа кораблей, 3 обновление, рестайлинг.

То, что мне показалось, было не ночью, а темнотой безграничной вселенной, освещаемой светом от корабля и звёздами. Даже нечего сказать, я так поразилась.

– Я думаю, что память со временем вернётся, – озвучил доктор. Это всех обрадовало.

– Сколько это займет? – спросила Ольга.

Данил уточнил, что, по его мнению, около двух месяцев. Так, у меня вопрос: – Вы собираетесь меня держать связанной все это время?

Первый помощник посмотрел на Главу службы безопасности. Блондинка секунду задумалась и ответила:

– Нет, я думаю, что Вы не представляете угрозы, можно развязать. Но все же Вам придется остаться здесь пока не встанете на ноги, а мы пока решим, что с Вами делать. Медотсек будет под охраной, выходить отсюда небезопасно для вас же самой. Нужна адаптация к новым условиям жизни. Мы постараемся помочь.

– Но, разумеется, будете следить за каждым моим шагом, – добавила я. Эдуард усмехнулся.

– Как по-другому? Мы не знаем кто Вы, откуда, и Вы о нас тоже ничего не знаете.

– Откуда вы знаете, что я о вас ничего не знаю? – спросила я.

– Анализ веществ вашего тела показал, что вы из далекого прошлого. Я провел радиоуглеродный анализ. Плюс другие факторы.

В целом я понимаю, они правы. Для начала мне нужно разобраться в сложившейся ситуации самой и вылечиться. Всё же лучше быть не пойми где здоровой, чем больной.

– Согласна с вами. Меня действительно нужно адаптировать, видимо.

Вот и поговорили. Эта странная парочка ушла. Доктор развязал меня, и я с облегчением вздохнула. Он понимающе погладил по голове и подошёл к открытому окну.

– Смотрите.

Я перевернулась на живот, чтобы лучше видеть. Уже ничего не болело. Вот что значит свобода. Пусть даже условная. Правда даже на попытку привстать не было сил. Данил показал на пятно в окне.

– Видите это белый дымчатый круг? Уже, пожалуй, он стал серым.

– Да, вижу. Размытый такой.

– Угу. Это он, – доктор обвел его по периметру, – это остатки протонного шторма, который Вас сюда принес.

Так вот из-за чего я тут. Протонный шторм. Слова-то какие умные. Это тебе не дебет. Стоп. Кажется, я что-то вспомнила.

– Вы что-то вспоминаете? – спросил Данил. Я отрицательно покачала головой. Он продолжал, – Постарайтесь вспомнить имя. Как Вас зовут?

– Пыталась вспомнить, бесполезно. Сколько я тут нахожусь?

– Вы главное пытайтесь и, возможно, воспоминания будут приходить даже во сне. Здесь Вы провели четыре дня, в бессознательном состоянии.

Какой ужас! Целых четыре дня. Подумала я, зевая. Накатывала слабость. По любому этот доктор влил мне успокоительное. Я заняла позицию поудобнее и отошла ко сну.

Глава 2

Рано утром меня разбудили две женщины, они прикатили кресло. Что, пора выселяться из медблока? Женщины молчаливо помогли мне привести себя в порядок и надев удобный халат, кофейного цвета, усадили на кресло. Когда я оказалась в коридоре, то заметила исчезновение охраны у входа. Ничего удивительного, теперь меня будут отслеживать по чипу.В сонном забытьи я летала по вселенной словно комета. То вспыхивали, то гасли расплывчатые образы, и я не могла в них ничего понять. Было лишь чувство потери чего-то очень важного. Надо обязательно вспомнить всё! Очередная вспышка и странный шум, напоминающий стук копыт. Лошади? Я резко очнулась. Открыла глаза и поняла, что это за странный звук. Данил щёлкал пальцами у моих ушей, пытаясь привести в чувство. Так, ек-макарек, что это? Я приподняла голову. – О! – на мой возглас доктор улыбнулся. – Да, дорогая, я отключил аппарат. Можно понемногу попытаться присесть на кровати. Как ощущения в конечностях? Я так и сделала. Попыталась. Плечо практически не болело, так, ёкнуло и всё. Данил мне помог приподняться и положил за спину дополнительную подушку. В общем-то я присела. Руки и ноги чувствую. Пошевелила кончиками пальцев – все в порядке. В животе предательски заурчало. – Отлично! – обрадовался врач и доложил, что со мной все в порядке и нужно покормить. Наверняка на том конце микрофона – та самая блондинка. Действительно, вскоре в медотсек приехал робот – разносчик. Странное создание было высотой меньше метра с мигающей головой – дисплеем и двумя руками. Подкатив ко мне, он разложил встроенный откидной столик и, достав изнутри ёмкости с прибором, поставил на столик. Затем пикнул и замер в ожидании следующей команды. Посмотрела на Данила – тот кивнул, типа ешь давай. Я попробовала кашеобразное блюдо на вкус – скажем не гадость, но и вкуса особенно не было. – Ешь, не бойся, – усмехнулся Рогов, – это сбалансированное сочетание всех необходимых питательных веществ, чтобы восстановиться. Скоро должны подойти Эдуард Невельский и Ольга Тарасова. Я с кислой миной поглощала суперполезную кашу. Не дадут пожить спокойно, только проснулась и опять допрос. Зато какое внимание к моей скромной персоне, сплошные начальники. Где-то я это проходила. Возможно память возвращается ко мне с помощью чувств. Поняв, что я сыта, Рогов подошёл к роботу и показал мне, как им управлять с помощью дисплея. Поглотив в себя грязную посуду, робот сложил столик и уехал. Через несколько минут пришли гости. Блондинка поинтересовалась моим самочувствием, а особенно восстановлением памяти. Мне не хотелось ей говорить правду, но и обманывать бессмысленно. – К сожалению, пока по-прежнему ничего не помню. – Совсем ничего? – спросил первый помощник. – У меня только появилось чувство, что я потеряла кого-то близкого. Но ничего конкретного. – Ну, будем надеяться. А пока у нас сюрприз, – улыбнулась Тарасова. "Это уже интересно», – подумала я. Она продолжала, – нам нужно наладить коммуникации, а для этого необходимо дать Вам имя. Я согласно кивнула. Невельский подошёл ко мне и протянул на ладони малюсенькую капсулу. – Что это такое? Маячок для отслеживания? – с возмущением воскликнула я, понимая, однако, что бессильна повлиять на ситуацию. Блондинка начала хладнокровно объяснять, что это нужно в первую очередь мне. Ха. Это уже тоже было. – Мы решили, что имя Дана Ален наиболее подходящее. Что Вы думаете? Потом вспомните настоящее, и мы исправим данные, если захотите. Это не сложно. В таких капсулах мы храним всю информацию о человеке. Она вшивается внутрь и совершенно безопасна. Есть во всех нас с рождения. Она даёт доступ на вход и выход из помещений на "Страннике", которые разрешены службой безопасности, через нее идёт подключение к собственным банковским счетам и много другое. Без нее сейчас только нелегально. Ольга замолчала. – Что думаете? – Спросил Эдуард, – К сожалению, у Вас правда нет выхода, если вы хотите влиться в нашу жизнь, а не провести ее в изоляции. – Мне понятно, что выбора нет, а что до имени, то пойдёт. – Это значит "Да"? – уточнил Невельский. – Нам принципиально важно услышать "Да", – объяснила Тарасова, – так полагается по закону. – Да, я согласна, – ответила я. Рогов взял инструмент, похожий на пистолет и засунул в него капсулу. Затем прислонил его к шее ниже затылка и щёлкнул. Я почувствовала лишь звук и прикосновение холодного металла. Теперь я чипирована. Какой ужас. Ольга взяла меня за руку и успокаивающе пожала: – Не волнуйтесь, Вы привыкнете. Это удобно. Самое главное – завтра Вас переведут в собственную комнату. Я открыла рот от удивления. Неожиданно. Рогов рассмеялся. – Дана, ведь теперь это Ваше имя, – я кивнула доктору, и он продолжил, – как врач, я со всей ответственностью заверяю, что в медблоке мы ничем больше не поможем. Теперь отлежитесь у себя, изучите нашу историю, наши законы. Вам нужно социализироваться. Данил замолчал и Невельский продолжил: – Мы не теряли время даром и разработали тренинг. Наш психолог, Екатерина Савельева, поможет Вам пройти курс адаптации. Ничего себе! Персонального психолога назначили! Час от часу не легче. Хотя не за мой счёт. Конечно, правительству нужно, чтобы все были заняты и мне найдут полезное занятие. Лишь бы не в психушку посадили. Придумали имечко. Дана! Это вообще, что за имя? Радует, что не А. Знавала я одну девушку по имени А. с древнейшей профессией. Стоп! Я вспомнила! Эту А. я вспомнила. Вопрос, а почему я вспомнила именно её? Нельзя было вспомнить хорошее, доброе? Почему из всех вариантов в голову пришло только это? Есть о чем подумать. – Замечательно, – поблагодарила я их за «заботу», и они втроём, довольные, с чувством выполненного долга, ушли восвояси. Я осталась одна. Решила попробовать встать – приподнялась, но закружилась голова и пришлось прилечь. Надо разобраться в себе, но как. Кто я? Чем мне себя занять в незнакомом мире? Надеюсь, я не подруга этой А. Кстати, а сколько мне лет? Для ответа на эти вопросы нужен Рогов, это его профиль. Его не было, и я заснула, не дожидаясь. Проснулась через несколько часов, как мне кажется, вечером. Мое мнение так сложилось из-за освещения в коридоре. Оно стало тусклым. Логично, что наступил вечер или ночь. На стуле сидел Рогов и что-то просматривал на дисплее робота-разносчика. Услышав шорох, он повернулся ко мне и поняв, что я проснулась, направил его ко мне. – Как самочувствие? Настроение боевое? – поинтересовался он. Я бодро улыбнулась, и сама села на кровати, спустив ноги. – Да, все хорошо! Спасибо Вам большое, Данил, – поблагодарила я доктора и принялась уплетать ужин. Состав такой же мутный, как и в предыдущих блюдах. Наконец, наевшись, я задала свои животрепещущие вопросы. – Расскажите мне, пожалуйста, всю информацию обо мне, какая Вам известна. – Что конкретно интересует, – спросил он. – Мой возраст, состояние здоровья в целом, может быть род занятий, рожавшая ли я женщина? – Ну, я могу сказать лишь примерно. – Пусть так. Рогов почесал затылок, было заметно, что волосы там редеют и он сожалеет об этом. – Дана, – назвал он меня по непривычному новому имени, – точно могу сказать, что у вас были естественные роды. Как минимум один ребенок. Я подскочила. Вот это да. Я же мать! Что стало с ним? Видя мой настрой, Данил поспешил меня успокоить: – Спокойнее, Вы его где-то там не бросили. Роды были очень давно, ребенок уже вырос, и я надеюсь, может о себе позаботиться. – Кто это, мальчик или девочка? Сколько лет? – Вам, судя по состоянию организма, за сорок, роды были лет двадцать назад. В целом Вы здоровая женщина. Точнее будете, когда полностью восстановитесь. Пол ребенка не могу сказать какой. Какая у Вас профессия – откуда мне знать? Вам придется искать ответы в себе самой. Рогов приоткрыл занавесу тайны моего прошлого. Спасибо ему за это. Однако попытка заняться самоанализом привела к появлению новых вопросов. Отвечать на них с завтрашнего дня мне будет помогать психолог. Дожилась.