Идущая. Филологический анализ одного психического расстройства

III

А что тут думать, прыгать надо!

Старый анекдот

Заперев дверь, Вика первым делом тщательно обыскала помещение на предмет потайных глазков и прочих средств слежения, которые легко обнаружить под большей частью глянцевых обложек и едва ли возможно, даже при их наличии, отыскать в действительности – на то они и потайные! Как бы то ни было, Вика обыском удовлетворилась (а что, спрашивается, ей ещё оставалось?) и принялась за переодевание. В любом случае, брюки да блузка тут не приживутся: вряд ли здешние достаточно терпимы к подобной эксцентричности в вопросах моды. Минут десять наблюдения за окном и такой же продолжительности копание в сундуке дали следующие результаты: узкие кожаные штаны (своё бельё, разумеется, она оставила при себе из обыкновенной брезгливости), полотняная рубашка, что-то шерстяное и вязаное неопределённо-балахонистого фасона, а поверх – туникообразная куртка, как и штаны, кожаная, на коротком меху. Из обуви Вика выбрала мягкие полуботинки, удобные, как хорошие кроссовки. После чего вплотную занялась сборами, благо в её распоряжении имелся огромный сундук с тряпьем и целый оружейный склад на стене. Процесс так её увлек, что если бы минут сорок спустя кто-то заглянул в чёрно-серебряную комнату, он не сразу обнаружил бы девушку: комната походила на полигон для ядерных испытаний, а виновница всего этого безобразия стояла перед огромной кучей одежды и оружия, глядя то на пол, то на стену и прикидывая, стоит ли взять лук со стрелами ещё и для себя. Стрелять она, разумеется, не умела, она вообще никаким оружием не умела пользоваться, кроме, разве что, газового баллончика, на который в этом мире едва ли стоило рассчитывать. Но с другой стороны, она прекрасно понимала, что научиться быстро бегать, хорошо прятаться и хоть как-то защищаться (а лучше и то, и другое, и третье) придётся, если она хочет дойти хоть куда-нибудь (и не в качестве чьего-то движимого имущества).

Себе она меча не выбирала, подумав, что возьмёт тот, в роли рычага за дверью. По совести, она не могла знать, что это меч, так как на рычаг не смотрела. Но это соображение не пришло ей в голову.

Упаковав, наконец, свою «добычу» в сумку, Вика окинула развороченную комнату взглядом, несколько удивлённо покачала головой и усмехнулась: «Ну надо же, прямо как дома!» Потом в ней вдруг взыграла чистоплотность, и девушка взялась за уборку, так что минут через пятнадцать комната выглядела уже вполне прилично, а сумка с отобранным в дорогу благополучно уместилась под кроватью. После чего Вика поняла, что устала. Часы во дворе недавно пробили три раза, значит до полуночи ещё три часа. «Посплю немножечко, а потом хоть на край света…» – подумала Вика. Размышляя логически, спать ей не стоило, потому как будильника она, не трудно догадаться, не захватила, а проспать назначенное время побега было бы слишком глупо, чтобы это можно было счесть смешным. Но мыслить логически Вике не хотелось, ей хотелось спать. «Я совсем чуть-чуть вздремну…» – пообещала она совести и логике, устраиваясь поудобнее. «Всего часик», – добавила она, поворачиваясь на бок, клубочком. Рука по давней, детской ещё привычке потянулась к крестику, но нащупала только обрывок цепочки. От неожиданности сон слетел, виновато махнув хвостом. Вика села в кровати, растерянно шаря у основания шеи, потом вскочила, перетряхнула покрывало, всю постель, обыскала комнату. Крестика не было. Даже если он потерялся уже в этом мире, то идти обыскивать замок все равно бессмысленно. И тогда Вика вдруг села, где стояла, на ковер, обняла колени руками и заплакала. Не то чтобы она была так уж религиозна. Просто крестик вдруг представился символом дома, её мира, и порвалась не цепочка, а последняя ниточка, её с домом связывавшая. И Вике стало так одиноко и страшно, и жалко себя, и так глупо и бессмысленно всё, и больно из-за абсолютной своей ненужности никому в этом мире, и ясно вдруг – слишком ясно, что она влипла всерьёз и надолго, если не навсегда, тем более, если уже умерла там, на дороге… Слёзы текли сами собой, беззвучно, и Вика легко отдалась сомнительному, но всегда привлекательному удовольствию жалеть себя. А потом слёзы как-то вдруг кончились, и она просто сидела без мыслей и эмоций: странное состояние, когда голова пуста совершенно, и времени словно нет. Оно не останавливается, оно просто перестаёт иметь значение, течёт, не задевая тебя.

Вика вдруг шевельнулась, словно просыпаясь. Послышался второй удар часов… третий… шестой. Надо же! её «вневременной транс» оказался прекрасным средством быстро отдохнуть: девушка чувствовала себя бодрой и прекрасно выспавшейся. Она выудила из-под кровати свою сумку, вышла на середину комнаты, огляделась, вернулась за прицепленным на спинку кровати медальоном – ну даю, чуть ключ не забыла! – ещё раз напоследок огляделась и… И принялась в одиночестве изучать книжные полки: остальные до явочной комнаты ещё не добрались. Минут через пятнадцать в дверном проеме нарисовался Ликт, радостно с Викой поздоровавшийся, а следом за ним ещё один человек. Одного возраста с Шегдаром, кажется (лет двадцати семи-тридцати), высокий, с лицом того типа, который принято называть «нордическим» – разве что чуть поуже, – и с совершенно неподходящими к нордическому лицу тёмными глазами и волосами.

– Рар, это Виктория; Виктория, это Раир, – скороговоркой сообщил Ликт. Вика с некоторым усилием вернула подпрыгнувшие брови на место. – Слушай, как он глуханул охрану – это ж песня! Я одного отвлёк, он второго – по темечку, мой услышал, стал отворачиваться – и тоже… и

Раир особой радости от знакомства не выказал.

– Это она выведет нас из замка? – холодно спросил он, дождавшись паузы в излияниях Ликта. – Вот уж не думал, что когда-нибудь мне случится довериться Реде.

– Реда уже триста лет как мертва! А я к ней ни малейшего отношения не имею! – вызывающе сказала Вика.

– Заметно, – Раир окинул её взглядом.

Вика вспыхнула, почувствовала, что вспыхнула, и разозлилась на себя за это.

– Что, за столько лет не мог родиться никто похожий на неё? Разве не бывает случайностей? Я-то тут при чём!

– Возможно. Но причин не верить вам у меня куда больше, чем поводов верить.

– Ну и отлично. В конце концов, это была не моя идея, – сказала Вика, бросая косой взгляд на Ликта. – Если бы я не согласилась подождать, я бы уже далеко была от этого чёртова замка!

– Может и была бы, – согласился Ликт. – И что бы ты делала в чужой стране без карты, оружия, еды и огня? Далеко бы ушла?

– Ну ладно. Я же всё-таки согласилась.

– О! А ты где переодеться успела? – попытался сменить тему Ликт.

– Тут, – пожала плечами Вика. – Вон, сундук…

Раир подумал, что сейчас она выгладит девчонкой, немногим старше Ликта, и уж на Реду действительно ничуть не похожа.

Ликт повернулся к нему.

– Она не Реда, уж поверь мне!

– Почему бы? – спросил Раир, но улыбнулся, и ясно было, что он уже почти согласен.

– Потому, что иначе у тебя останется одно из двух: возвратиться в камеру самому или подождать, пока тебя вернут туда силой.

– Просто, – невозмутимо сказал Раир, – мне хотелось бы достоверно знать, что ни один из моих спутников не подарит мне нож в спину.

– Некоторые и такого подарка не заслуживают! – с готовностью отозвалась Вика.

– Во имя Хфо, до чего жестоки Вечные, – философски изрек Раир, – наделить человека таким характером! о

– Ну знаешь ли, – сказала Вика тоном выше, – пока на мой характер никто не жаловался!

– Я отнюдь не ставлю этого под сомнение! – заверил Раир. – Согласно дошедшим сведениям, там, где проходила Реда, не оставалось никого, достаточно живого, чтобы жаловаться.

– Если бы я была Редой, – в полный голос начала она, – кое-кто тут уже точно был бы «недостаточно живой»!

– Тише! – страшным голосом прошептал Ликт. – Вы что оба, спятили? Только не хватает, чтобы нас услышали!

Спятившие послушно замолчали.

– Во имя Килре! – проворчал Ликт. – Было бы из-за чего ругаться! Чай я вас не сватаю! Всего-то и нужно – смыться из этого не в меру гостеприимного дома. Заключаем сделку: Виктория выводит нас из замка, а Раир – из страны.

– А ты зачем нужен? – полюбопытствовал Раир.

– Ха! Так вы ж без меня, кажется, пяти минут спокойно общаться не можете! – лукаво сощурился Ликт. – Ладно, – посерьезнел он, – хватит время терять, у нас его и без того с гулькин нос. Давай, открывай дверь, Виктория!

Девушка без лишних слов повернулась к стене: Ликт на самом деле здорово напугал её, напомнив, что их в любой момент могут обнаружить, и тогда всё закончится, не начавшись. У слова «закончится» был какой-то жутковатый гнилостный привкус. Вика передёрнула плечами и гордо выпрямилась, тряхнув головой. Черта с два – «закончится»!

Она нажала на деревянную панель между полками, что-то тихо щёлкнуло и часть стены беззвучно отъехала в сторону. «Как всё просто! – усмехнулся Раир. – Право, любопытнейшая случайность: именно теперь, именно здесь появляется девушка, по всем приметам похожая на Реду. И обнаруживает потайной ход, о котором до того никто и не слышал. Но это, конечно, не она. Это, конечно, случайность…»

– Значит, не Реда? – проговорил он чуть слышно, но Вика разобрала слова, поворачиваясь лицом, и презрительно поджала губы. «Вот ещё! Не верит и не надо! Его дело, и меня не касается!» Она поймала себя на том, что ей не так уж все равно, и хотелось бы понравиться Раиру, а поняв, снова разозлилась на себя. Тихо, девочка, успокойся, разве можно позволять первому попавшемуся симпатичному парню так себя бесить!

– Проходите, – сказала она, посторонившись и пропуская Ликта. Раир стоял, глядя на неё, и где-то в глазах пряталось насмешливое выражение. Виктория почувствовала, что сейчас взорвётся (и ей очень хотелось взорваться), но заставила себя успокоиться и сказать ровным голосом (с такой же долей насмешки, как и в глазах её собеседника):

– Проходите, я не собираюсь тратиться вам на подарок, мне просто нужно закрыть дверь.

Раир вошёл, несколько досадуя на себя, что не нашёлся с ответом. Девушка кинула в проход объемистый сверток, глухо звякнувший о каменный пол под слоем вековой пыли, сказала Ликту зажечь факел из стойки в углу (где их достаточно было на целую роту), вынула из «замочной скважины» и вернула на шею медальон и вошла сама. Убедившись, что факел светит, она потянула рычаг на себя, а когда стена скользнула на место, дёрнула тёплую рукоятку – меч, негромко зашуршав, легко вынулся. Первым делом девушка хотела разглядеть его хорошенько, но увидев, как на неё смотрит Раир, решила отложить это исследовательское мероприятие на неопределенное потом.

– Прежде, чем идти, давайте разберемся, что у нас есть, – предложила она, приседая на корточки перед своим весьма основательным узлом. – Ликт, посвети, пожалуйста.

Часа приблизительно через пол, разобрав припасы, одежду и оружие, трое двинулись в путь, освещая коридор двумя факелами.

– Ликт! – тихонько позвала Вика. – А он кто? Этот Раир…

– Живая легенда, – ухмыльнулся Ликт. – Странствующий рыцарь Раир Лаолиец, он же Ведоирр, Северный ветер. Главный враг моего бывшего (это слово Ликт сказал с особым удовольствием) хозяина. е

– Псих-одиночка? – подняла одну бровь Вика. – Один в поле не воин, разве нет?

– Этот – воин, клянусь зубами моей бабки! Я ж говорю, живая легенда…

– И что он тут делает? – скептически покосилась через плечо Вика.

– А пёс его знает! – весело пожал плечами Ликт. – Если б он не попался, через пару дней весь Кадар гудел бы, уж верно: все бы знали, зачем сюда приходил Лаолиец. А теперь… Если сам не скажет, что вряд ли…

– Попался? Так он в тюрьме был?

– Ага. Почти: там перед пыточной каморка такая, для временно заключённых…

– И как он оттуда вышел?

– Я выпустил, – небрежно сказал Ликт. – Охрана – олухи, – пояснил он и подмигнул Вике.

Разговор заглох. Вика шла впереди, где-то раз в десять минут пытаясь ответить, как далеко ещё до выхода. Говорить о том, о чем не было ни малейшего представления, получалось у нее из рук вон плохо. Наконец она решила, сама не зная, почему, что подземный ход должен быть должен быть длиной километра в два, а так как шли они уже около двадцати минут, оставалось всего метров шестьсот. Растолковав, что метр это примерно два шага, и выяснив, что во всех почти странах измеряют именно шагами, Вика была на время оставлена нетерпеливым Ликтом в покое, так как он взялся от нечего делать считать шаги. Она шла и представляла, что будет, когда они пройдут эти злосчастные шесть сотен метров, а выхода не наметится и в помине. Она уже жалела, что вообще ввязалась в это.

– Тысяча сто, – вслух сказал Ликт. – Уже должно бы светлеть!

Света не было. Вика так и видела выражение лица Раира.

– Сто пятьдесят, – сказал Ликт.

Проход вдруг свернул и круто пошел вверх. Впереди завиднелся голубоватый свет.

– Есть! – воскликнул Ликт.

– Вначале посмотрим, где мы оказались, – сказал Раир.

Никто не возражал, и они посмотрели. А оказались они, пробравшись сквозь кусты, на залитой лунным светом естественной террасе на склоне оврага, поросшего чахлой дикой вишней и кустарником с феноменально цепкими ветками. Кое-где росли ободранные какие-то кусты боярышника с начинающими краснеть терпкими ягодами. Дно оврага было почти ровным и с виду удобным для ходьбы.

– Ты знаешь это место? – спросила Вика Раира, предлагая пока перемирие. Тот перемирие принял.

– Да. Это Вишнёвый овраг. Если идти сперва по нему, потом дальше прямо на восток, то мы, поторопившись, возможно, будем в горах уже на шестые сутки.

– При условии, если никого не встретим, – вставил Ликт.

– И при некоторых других «если», – кивнул Раир. – Наиболее неприятным из них мне представляется «если не случится ничего непредвиденного».

– Тшш! – вдруг прервала его Вика. – Смотрите!

Внизу, прямо под террасой, где они расположились, что-то неспешно двигалось. По рассмотрении нечто оказалось лошадью под седлом и взнузданной. Неподалёку обнаружились ещё две, а под развесистым кустом сирени с посеребренными луной мягкими листьями – их хозяева: трое спящих вповалку вооруженных людей. Которых Ликт и Раир идентифицировали как кадарских солдат.

– Шесть суток, это ж пешком имелось в виду? – тихо спросил Ликт.

– Верхом выйдет, я полагаю, втрое быстрее, даже если мы не станем гнать во весь опор.

Переглянувшись, они направились вниз.

– Постойте! – сказала Вика. – А что если они проснутся?

– Я б на их месте лучше дрых, – пожал плечами Ликт.

«На войне, как на войне?» – грустно подумала девушка и начала спускаться следом, стараясь при этом не слишком шуметь. Спустившись, отошла к рощице поодаль и присела на влажную траву, ожидая развития событий и надеясь, что развиваться они будут не слишком интенсивно. Ждать пришлось недолго. Похоже, всё обошлось: никто не кричал, не лязгал железом и не издавал подозрительных хрипов. Первым звуком было тихое фырканье, следом за которым нарисовался верховой Раир, а за ним – полностью довольный жизнью Ликт с двумя конями в поводу.

– Выбирай! – весело предложил он.

– Да мне, в общем-то, всё равно, – улыбнулась девушка, поглаживая мягкую и теплую, словно плюшевую, морду ближнего к ней коня: вороного, без единого светлого пятнышка. Он обнюхал руку, раздувая ноздри, тряхнул головой и шагнул ближе к Вике.

– Зато он уже выбрал! – рассмеялся Ликт. – Значит, его и бери.

– Ага, – весело сказала Вика. – Всегда обожала вороных…

Раир косо на неё посмотрел.

– Ну и что я на этот раз сделала не так? – сердито спросила она.

Раир не удостоил её ответом.

– Мне и взглянуть на неё нельзя? – сказал он в пространство. – Хватит уже. Поехали.

– Вот именно, хватит, – проворчала Вика.

– Да, – спохватился Ликт, садясь в седло. – Ты хоть скакать-то умеешь?

– Да как сказать… – неопределённо проговорила Вика, взбираясь на своего коня. Амазонкой она, конечно, не была, хотя в определенном возрасте и очень хотела. Но как в седле сидеть, она знала, и имела некоторое представление о рыси и галопе. Но представление это оставалось весьма поверхностным, и если на спине шагающего коня она чувствовала в себе силы неописуемые, то рысь… Вика болталась в седле из стороны в сторону, всеми силами пытаясь не вылететь из него. А вылететь очень хотелось, причем в двадцать сторон одновременно. Немного придя в себя, она вспомнила, чему учили на уроках верховой езды, и попыталась «облегчаться»: приподниматься на стременах в такт ударам копыт. (Там, дома, когда тренер сказал им «облегчаться», они с подружкой долго покатывались со смеху, прежде чем им объяснили, что требуется совсем не то, что первым делом пришло на ум). А в общем-то, смешно это лишь со стороны, а не когда это именно тебе безумно хочется обнять коня за шею, как родного, а тренер кричит выпрямить спину, опустить руки, не дергать повод, держаться коленями, опустить пятки, не наклоняться вперед, попадать в такт и при этом ещё управлять конем…

На роль тренера к ней с самого начала пристроился Ликт, давая советы и подбадривая. Хотя по срывавшимся репликам ясно было, что ему куда больше хочется комментировать, а не сочувствовать.

…А седло, вместе с этим самым конём, так и норовит выскочить из-под тебя. А неумолимые законы физики – сделать твоё падение по возможности менее комфортабельным. Не говоря уж о том, что конь о тебе, как наезднице, совсем не высокого мнения, чего и не думает скрывать.

Уже через четверть часа Вика взмокла, через полчаса перестала смотреть на что бы то ни было, кроме шеи своего коня с ритмично вздрагивающей гривой, а через час вымоталась до предела. За пределом, к её собственному удивлению, стало гораздо легче, и она подумала, что второе дыхание, выходит, не выдумка.

– Нельзя ли помедленнее? – улучив момент, спросила девушка.

– До рассвета нужно уйти подальше, – ответил Ликт. – Потерпи ещё чуть-чуть.

– Утром устроим привал, – подключился Раир, притормозив и повернувшись (вместе с конем). – Поедим и передохнём, а днём придется двигаться медленно и осторожно.

На слове «осторожно» он послал коня вперёд, и Вика с тихой паникой подумала, что такое «медленно» оптимизма не внушает. Её вороной рванул с места в карьер, не дожидаясь инструкций. Вика охнула, но равновесие восстановила. С равновесием душевным вышло похуже: воображение живо рисовало две морды: ехидную конскую и презрительную Раирову.

В отношении последнего воображение нагло врало. Именно Викины мучения заставили Раира сменить гнев на милость: незаметно для самого себя он увидел в ней не Реду, а беспомощную девочку, находящуюся на его попечении.

К тому времени, когда взошло солнце, овраг кончился. Деревья росли всё реже. Трое остановились под невысоким раскидистым орешником. Маленькая рощица возвышалась как последний опорный пункт леса на границе рыжевато-серой равнины, заросшей кустарником и высокой жесткой травой. Позаботившись о конях, парни занялись лежанками. Вике популярно объяснили, что лучшая помощь, на которую она способна – это сидеть в стороне и не шевелиться. Она слишком устала даже для обид и ругани, и потому молча осуществляла моральную поддержку, глядя на запад, где в серой мути таяла равнина, гладким покрывалом уходя вдаль.

Трое поужинали и легли спать. Было колко и холодно, но Вика провалилась в сон, едва легла, и ей показалось, что она только на мгновение закрыла глаза, когда, часа четыре спустя, Раир (не спавший вовсе) счёл нужным продолжить путь.

А путь этот пролегал теперь по местам практически нехоженым, что было хорошо (меньше вероятность ненужных встреч), но не слишком (дорога не радовала гладкостью). Собственно, и не дорога вовсе, а узёхонькая тропка, сжатая с двух сторон кустарником. Два пешехода ещё могли бы здесь разминуться, если один из них вжался бы в упругую и колючую стену, но двум верховым проще было научиться летать, нежели проехать бок о бок. И они медленно продвигались гуськом, нос в хвост, устало отбиваясь от неутомимо цепких веток. Вика спала на ходу.

Солнце зависло чуть справа от зенита. Тропинка всё больше петляла, то лениво заворачиваясь кверху, то стекая под горку вниз. Раир и Ликт уже дважды спешивались, чтобы расчистить дорогу там, где она совсем уж заросла бесконечными кустами с некрупными ржавыми листьями, и видно было, что оба они тоже утомлены этим медленным продвижением под лучами подслеповатого солнца на мутном небе.

Наконец тропа, извернувшись, выползла на пригорок, и взглядам путников открылась ласкающая воображение картина: узкая прорезь в бурых зарослях темной змейкой вливалась в большую дорогу, медленно изгибавшуюся вдоль реки под сенью плакучих ив. В несколько минут путники были уже на берегу. Напоив коней, вволю напившись холодной вкусной воды и заново наполнив флажки, все приободрились. К огромной радости Вики, Раир объявил привал. Место для этого ответственного мероприятия они, для вящей безопасности, искали в стороне от дороги. А попутно обнаружили на небольшой возвышенности у реки странное, на взгляд Вики, сооружение. На пятиугольном каменном основании в метр высотой и с таким же диаметром стояла полутораметровая трехгранная призма из того же светлого камня, похожего на гранит. Раиру и Ликту, впрочем, это сооружение странным определённо не показалось. Во всяком случае, направились они туда вполне уверенно.

– Подожди секундочку! Что это такое? – спросила Вика Ликта.

– Тагл, – пожал плечами Ликт. – Ты что, не видишь? А, ну да… а

Засим Ликт поспешил догонять Раира, но Вика направилась туда же, а по дороге усвоила в общих чертах следующее: тагал – культовое сооружение в честь пяти стихий, трех основных божеств и двух изначальных противоположностей. Установлены тагалы обычно на расстоянии около двадцати тысяч шагов один от другого, потому слово «тагал» служит ещё и обозначением этого расстояния. Подойдя ближе, Вика обнаружила, что на каждой из трёх граней полутораметровой призмы странным темно-зеленым металлом изображен один и тот же узор: пересекающиеся под прямым углом узкий, вытянутый горизонтально овал и такой же узкий ромб, но вертикальный. Поверхность камня, когда-то полировано-гладкую, дождь, снег и ветер почти везде зашершавили, но центр каждой грани, на пересечении ромба и овала, был гладким по-прежнему. Через минуту, когда её спутники прижали ладони у двум граням тагала, Вика поняла, почему: это был какой-то обряд, и руки всех путников, проходивших или проезжавших мимо тагала, заново отполировали камень. Она подошла к третьей грани и тоже подняла руку и приложила ладонь (левую почему-то, а не правую, как Раир и Ликт) к пересечению линий.