Мир, в котором меня ждут. Ингрид

– Прости, Хельга, мы наконец имеем возможность пообщаться с Ингрид, до этого только слухами довольствовались. Пока вы учитесь, и мы учимся, пока вы на обиходе, и мы на обиходе, во время трапез почти не видимся, а в личное время бедняжка сидит у себя в комнате и читает! И вот теперь можем познакомиться! – высказалась за всех девушка в фетровом колпаке, с длинной белой косой.

– Ингрид, ты к кому поедешь на время сборов? – спросила вторая беловолосая девушка – кажется, Агда.

– Меня опекает господин Георг Меркурий… – начала Ингрид.

– Ой, как жаль, мы так надеялись, что ты поедешь с нами! Мы все вместе отправляемся в княжество семьи Лагуна. Специально так решили, думая, что ты тоже туда едешь, чтобы поближе познакомиться с тобой и всё рассказать про наш мир! Мы как раз будем там в практиковаться в лекарствоведении.

Ингрид почувствовала холодок между лопаток. Деметрос Аркелай прав: сохранять тайну, что у неё переходящий статус, было бы очень, очень сложно. А если это умножить на девичью болтливость и любовь вдаваться в художественные подробности, то у секрета почти не оставалось шансов. С другой стороны, возникла проблема: как сейчас отвертеться и объяснить, почему именно в самую малодетную семью её отправили под опеку?

– Да, мы бы каждый день ездили верхом, танцевали, музицировали, – начала рекламную кампанию Сага, дав подсказку Ингрид.

– Только не это, – дёрнулась назад Ингрид. – Мне господин Хоног вообще прописал лечение.

– Ты не любишь верховую езду? – спросила девушка по имени Агда.

Хельга вмешалась очень кстати:

– Дорогие мои, Ингрид здесь первую неделю, сегодня чуть не упала с лошади, ей необходимо отдохнуть. Разве у неё это получится в нашем доме с вашим интересом? Даже во время своей работы мы не дадим ей отдыха.

Все старшие синхронно выдохнули. К счастью, среди людей Ингрид заметила Георга Меркурия. Поспешно распрощавшись, она засеменила в его сторону.

– Она весьма милая!

– Немного странная.

– Она же с земли.

– Это не страшно, – отдалённо раздавались голоса за её спиной.

Ингрид протиснулась сквозь толпящихся девушек и подошла к опекуну. Вместе они направились к маленькому двухместному экипажу с крытым верхом, где на козлах сидел кучер – простоватый паренёк в армяке и картузе, сильно надвинутым на нос.

– Мы поедем через таверну «Рыба и оливки» с остановкой в оном, а там я вас отпущу, – сказал кучеру Георг Меркурий, добавив: – Хочу вторую часть пути проделать верхом.

Кучер кивнул, обошёл экипаж, пока господин Триаскеле помогал Ингрид погрузиться, потом ловко прыгнул на козлы, и они плавно тронулись с места. Пара лошадок неспешно цокала копытами по брусчатке, Ингрид из окна помахала знакомым. Экипаж миновал Дворец и покинул его через широкие Главные ворота. Впереди ожидала долгая дорога. Повисла неприятная пауза, какие всегда напрягали девочку. Ей казалось, что если её не нарушить, должно произойти что-то страшное. Ингрид забившись в угол экипажа. Рядом сидел её опекун, но она чувствовала себя очень неловко и даже поставила на сиденье свой саквояж, чтобы случайно с ним не соприкоснуться. Ингрид впервые оказалась наедине с мужчиной, который не приходился ей родственником, в узком пространстве на долгое время. Георг Меркурий в свою очередь почувствовал это напряжение и тоже постарался отсесть как можно дальше.

Девочка усиленно смотрела в окно, за которым неторопливо плыли осенние пейзажи. Багровый лес на кромке горизонта; не золотое, а уже бледно-коричневое поле; не такое пронзительное, как летом, небо, уже немного уставшее, укрытое облаками, будто готовилось ко сну. Девочка сначала пыталась замкнуться на каких-нибудь своих мыслях, но присутствие человека, который мог ответить на многие волновавшие её вопросы, смещало акценты.

– А сколько нам ехать? – спросила она, чтобы развеять тишину, которая давила на её уши уже минут пятнадцать.

– Ещё часа три, думаю. Но не больше четырёх, – ответил Георг Меркурий.

– Мы едем на юг? – спросила она, просто чтоб поддержать разговор.

– Скорее, на юго-запад, – откликнулся он, продолжая смотреть в окно со своей стороны.

Обычно Георг Меркурий это расстояние преодолевал налегке верхом и гораздо быстрее, но ради Ингрид нанял экипаж, зная, что в седле путь воспитанница не выдержит.

Ингрид украдкой рассмотрела Георга. Он выглядел лет на 30 и был очень обаятельным. В его внешности читалось, что в юности он красотой не очень-то отличался, а расцвёл гораздо позже. Неизвестно почему, но Ингрид была в этом уверена. Девочка ещё раз завязала разговор:

– Господин Георг Меркурий, а как мне переместиться на землю? – спросила она, хотя об этом они уже разговаривали.

– Мы приедем в таверну «Рыба и оливки», где отпустим кучера, этот молодой человек живёт здесь в полисе. Пообедаем, я возьму лошадь, и мы улучим момент, когда нас никто не увидит, чтобы вы переместились на землю. Я один покину трактир и отправлюсь к себе домой.

– «Рыба и оливки», таверна… От этого слова пахнет прошлым веком, – задумчиво сказала Ингрид. – А можно открыть верх коляски?

– Нас может услышать кучер, – сказал Георг Меркурий.

– Вроде я всё поняла, мы приезжаем и на смене лошадей я исчезаю.

– Кучер не должен увидеть, что я выезжаю один, поэтому мы должны дождаться, когда он отобедает и покинет зал. Трактир находится недалеко от полиса, но, по сути, стоит на берегу реки в редком саду среди олив. И нам нужна дверь для телепортации. Единственный вариант, это найти её где-то на конюшне. Хорошо, что все готовятся к празднику, поэтому сейчас там мало народу. Рыбаки с промысла вернулись ещё вчера.

– Я поняла, – сказала Ингрид. – А что за праздник?

– Праздник закрытия сезона земледелия, – ответил опекун. – Год делится на два сезона: земледельческий начинается в апреле, когда люди выходят на поля, и длится до середины октября. Когда весь урожай собран и землю оставляют отдыхать, начинается время зимы. Открытия обоих сезонов и их преполовения – четыре сезонных праздника в году. Для торжества выбирается конец октября. В этот раз как раз 19 октября все отправляются в лагерь, а праздник начинается в день возвращения, 26-го. После этого начинается переход на зиму.

– О, на земле мы тоже утепляемся в это время, мама с бабушкой заклеивают окна, ставят щиты за батареи, чтоб не дуло от стен, замазывают щели, если они разошлись за лето.

– А где вы живёте в России?

– В Санкт-Петербурге.

– Прекрасно. А на какой улице, далеко от центра?

– От центра-то недалеко, но… – Ингрид кашлянула, вспомнив свой район. – В общем, у нас весьма интересное место. Улица Ломаная, если это вообще хоть о чём-то говорит. Рядом с Цветочной.

– Ни о чём не говорит. Наверное, она ломаной формы, если такое название?

– Да не особо, и покривей видали. Это почти промзона, хотя недалеко Лиговский проспект и Московский.

– Лиговка… Московский… а что там ещё есть?

– Там есть монастырь, весьма потрёпанный, с кладбищем. Вот кладбище там да-а, – протянула Ингрид, будто только это в её районе и вызывало восхищение.

– А в какой школе на земле вы учитесь? – спросил Георг.

– На улице Коли Томчака, это не так далеко от нашего дома, но пешком идти прилично, – отвечала Ингрид, весьма расслабившись, как старому знакомому. – Ничего особенного, уроки, звонки, домашние задания. А ещё я учусь там в художественной школе, это мне надо ездить в центр.

Георг Меркурий тяжело вздохнул и вновь посмотрел в окно, где слабо светило солнце, ветер гнал облака над широкими равнинами. Где-то вдалеке лежала деревня с белыми домами, там же паслись на лугу коровы.

– Георг Меркурий, – внезапно обратилась к нему Ингрид. – А как узнать свой магический талант?

– Талант? Его видно сразу.

– Разве ж? – Ингрид выдохнула с сомнением. – Мне сказали одноклассники ровно наоборот. В Ликее и дальше могут учиться только маги, но я точно не маг. В моей жизни ничего волшебного не происходит, я обычней некуда. В школе на земле меня даже ни в одну компанию не принимают, у меня в классе и друзей-то нет, только так… Я крупная неудачница, если я забуду тетрадь с выполненным домашним заданием, то именно у меня обязательно потребуют тетрадь на проверку, на контрольной работе мне всегда достаётся вариант, который я знаю хуже, из любой передряги я всегда выхожу виноватой. Рядом со мной нет никакой силы, которая меня могла бы защитить.

– А магия, на ваш взгляд, заключается в особой удачливости или силе защиты? – стал нащупывать Георг Меркурий путь ответа на её вопрос.

– Разве маг не может себя защитить волшебным образом? Почему люди, которых я знаю как весьма гадких и подлых или идиотов, вечно выходят из воды сухими? – заговорила о наболевшем Ингрид.

– Ингрид, такая потрясающая неудачливость как раз говорит об обратном. Знаете ли вы, что то, что называется фортуной, есть слуга отнюдь не светлых сил? Если, например, какому-нибудь преступнику везёт, и у него получается удачно скрываться с места преступления, удачно избегать суда или наказания или вовсе сваливать на другого, то явно эта помощь приходит с тёмной стороны.

– Если честно, я всегда думала именно так, как вы сказали. Но когда начинала жаловаться, мне говорили, что во всех своих бедах виновата только я сама. Или вообще придумываю. – Ингрид помрачнела, тёмные круги под глазами стали ещё отчётливее.

– Подобная неудачливость требует серьёзного самоконтроля, вы можете наблюдать за своими мыслями, чувствами?

– Ну… Знаете, мне часто кажется, что у меня мысли раздваиваются.

– Как именно, можете это описать?

– Ну, это когда ты думаешь, а потом начинаешь думать, КАК ты думаешь, а потом начинаешь думать, какие из этих мыслей в голове оказались случайным пролётом, а какие нет. Выходит, что какие-то мысли как бы фон, а другие – рисунок на фоне. Ну как-то так, – попыталась объяснить она. И добавила: – Вообще, постоянно, как только я думаю: «Скорее всего из двух вариантов будет так», что-то внутри меня говорит: «Ха-ха, не угадала, будет не так», и случается по слову тихого внутреннего голоса.

– О, а вы не пробовали поступать по тихому внутреннему голосу?

– Пробовала.

– И как результат?

– Всегда хороший, но выбор попробуй объяснить! Если я проваливаю что-то, то выхожу виноватой, а если нет, то мне все говорят: «Тебе просто повезло!» А про степень своей везучести я уже рассказала.

– Хм, интересно как, – задумчиво промолвил Георг.

– Что же такого интересного? – Задумчивость Георга Меркурия заинтриговала Ингрид, и она специально задала этот вопрос – как бы невзначай, чтобы хоть как-то продолжить разговор о её возможных талантах.

– А какие у вас отношения со стихиями? Огонём, водой, ветром, землёй?

– Хм, – подавила саркастичный смешок Ингрид. – Огонь – я до семи лет до дрожи боялась зажигать спички. Плавать научилась позже всех, хотя сейчас плаваю хорошо, особенно под водой. Ветер не люблю, в Петербурге, знаете ли, очень ветрено. Сейчас вот вернусь на землю, почти сразу подхвачу какую-нибудь простуду. Вот, руки у меня уже ледяные. – Ингрид протянула свои озябшие пальцы Георгу Меркурию. – А земля… От песка сразу же болит кожа. Грядки полоть… – Тут Ингрид передёрнуло. – У меня только кактусы растут, потому что их поливать раз в месяц можно.

– Лёд? Молния?

– Молния? Ха-ха, мне было достаточно одного удара током в детстве. Лёд… Я сама как лёд. В школе зимой холодно, так я даже писать не могу, руки коченеют, да я просто вырубаюсь и всё. Вот в летнюю жару мне хорошо.

– Совсем не любите зиму?

– Нет, зима мне как раз очень нравится. Она белая и красивая. И снег обожаю. И мороженое люблю, особенно сахарные трубочки, в такой синей упаковке с блестючкой… А, извините, отвлеклась. И на лыжах обожаю кататься. У вас тут есть лыжный спорт? – Ингрид посмотрела на него совсем по-детски.

Георг Меркурий открыто улыбнулся, глядя на неё. У Ингрид даже мурашки пробежали по спине от такого взгляда и волосы на голове зашевелились. Она ещё больше отодвинулась от него. Просто потому, что на неё впервые посмотрели с такой доброй улыбкой, полной тепла.

– Есть лыжи, есть. Зимой все обязательно катаются, особенно северяне.

– О, кстати, теперь ваша очередь рассказывать! Я поняла, что юг похож на Грецию, а север – на Скандинавию. Ещё я знаю, что на севере земля разделена на 24 княжества по числу знаков рунического алфавита. А на юге есть деление?

– Да вроде вы всё и рассказали, – пожал плечами Георг, – на юге тоже есть деление на княжества, только фамилии другие.

– А в Ликею могут попасть не маги?

– Ликею и Академию обязаны закончить все отпрыски дворянских семей и все, у кого есть магический талант. Что касается остальных – это как выйдет. Это ведь большая ответственность. Обучение в Ликее и Академии не такое, как обучение в институте на земле, это государственная служба. Каждый преподаватель является советником Её Величества, глава каждого княжеского рода отвечает лично перед Великой Княгиней за свою землю и является верховным судьёй на территории своего княжества. В Академии три рода служб: дома Геометров, Стратигов и Философов. Геометры занимаются по большому счёту государственным обеспечением. Торговые связи, ведение хозяйства, строительство, казначейство – это всё геометры, на них держится экономика, и если какой-то регион голодает, то это они должны отрегулировать содержание. Стратиги – военное сословие. Наследник любого княжеского рода обязан пойти именно на военную службу. Защита своих земель, и не только от внешней опасности, военное обучение и в том числе судейство – это на них. А философы – это духовное сословие. Я бы сказал даже, что не только духовное: самые сильные маги и целители учатся именно там.

Ингрид сидела как оглушённая. Однозначно, половину сказанного она просто не поняла.

– О, так тут у вас и королева есть! Было бы здорово её увидеть. А король?

Георг посмотрел на Ингрид удивлёнными серыми глазами, выждал паузу и ответил:

– Короля нет. Ну да, короля нет.

– Королева, наверное, молодая и ещё не замужем? – сказала она первое, что пришло в голову.

– Будем считать, что так, – поднял брови Георг Меркурий. – Мы называем её архонтиссой или Великой Княгиней.

В это время они проезжали мимо большого храма, что был виден издалека. Ингрид припала к окну, пытаясь разглядеть высокие купола, увенчанные сияющими крестами.

– Церковь?!

– Да. А что не так?

– А, не, всё так. Несколько удивилась просто. Я не думала, что здесь они есть.

– Разве вы не видели Храм на озере?

– Нет. А он там есть? Я ведь ещё не везде была. В свободное время я ухожу на землю и стараюсь по незнакомым местам не ходить в одиночку, потому что… – Ингрид слегка зарделась, – потому что легко могу потеряться. На конюшнях была, на крытом озере была, на стрельбищах, в оранжерее, даже в закрытом саду у Рейто-сама.

– Однако! Как же вы попали к Рейто-сама?! – Теперь удивлялся Георг Меркурий.

– На фехтовании тренер… э-э-э… Ингар…

– Ингвар Ульрих?

– Он самый, пошёл со мной в арсенал, чтобы подобрать мне оружие, и я выбрала меч в чёрных лаковых ножнах. Я забыла, что девочки фехтуют с лёгким оружием, и обнаглела настолько, что взяла меч. Но я честно взяла его просто потому, что он меня притянул. Когда я вспомнила, что взяла себе меч не по рангу, было поздно, меня уже привели к Рейто-сама.

– Признаться честно, я его ни разу не встречал. Он такой… неуловимый. Хотя слухов о нём много.

– А как Рейто-сама оказался вообще в Междумирье? Он явно с земли!

– Верно подметили, у нас здесь нет монголоидов. Кроме Рейто-сама, разумеется.