Мир, в котором меня ждут. Ингрид

Ингрид вошла через парадный вход. После дневного света в её глазах бегали чёрные точки, и она не могла разглядеть всё чётко. Девочка замерла на некоторое время. В холле было пусто, высоко над её головой тянулся высокий сводчатый потолок, пол уложен тёсаным камнем. Свет, который струился из высоких окон, попадал на лестницы, расходящиеся в разные стороны, напоминая собой дерево, направо и налево вели две галереи, а самая высокая дверь располагалась под одной из лестниц. До этого дня такую красоту Ингрид видела разве что в музеях. Но там ей обычно становилось плохо, а тут, наоборот, было очень хорошо. «И куда же мне дальше идти?» – думала она, оглядываясь вокруг. Ингрид прошла ещё чуть вперёд, поднимая взгляд к потолку, пыталась разглядеть, куда ведут лестницы. Причудливые изгибы лестничных пролётов упирались в разные уровни здания – ей даже казалось, что это совершенно невозможное строение.

В холле пока всё было пусто, равно как и во дворе, но раздался колокольный звон, и издалека донёсся тихий гул голосов. Ингрид посторонилась, почти вжавшись в стену, в то время как мимо неё неспешно прошли несколько ребят её возраста или немного старше. Казалось, на девочку никто не обращал внимания, зато она сама внимательно наблюдала, куда все пойдут. Как и ожидалось, они разделились на пары или тройки и пошли разными маршрутами: кто-то наверх, кто-то через галереи, кто-то через центральный свод арки под лестницей. Когда в холле вновь опустело, раздался второй колокольный удар, намного выше и пронзительней. Тот господин на Ясеневой аллее имел в виду именно это место – она уже не сомневалась.

Ингрид начала исследование. Сначала она прошла в левую галерею: слева от неё располагались высокие окна, направо – двери и коридоры, в конце – высокая арка, за которой (вот уж чего Ингрид не ожидала!) виднелся огромный зал под высоким стеклянным фонарём, с самым настоящим озером и галечным пляжем. Вода доходила до противоположной стены, и та располагалась очень далеко. Здесь было светло, как днём, очень тепло и влажно. Девочка недолго постояла на берегу, подумала, что в тут хватит места на семью косаток, а потом решила, что стоит поискать и другие сокровища.

Она пошла в противоположную сторону, вернулась в холл через ту же галерею и, чтобы не заблудиться, из холла направилась в правую галерею. Там тоже по одну сторону располагались двери, по другую – окна. Эта галерея не кончалась, а заворачивала и уходила куда-то далеко. Ингрид почувствовала, что начинает забывать свой маршрут и поторопилась найти дорогу назад. Выходит, прошло много времени. И это неудивительно, если учесть, что она передвигалась не спеша, рассматривая всё вокруг и чувствуя себя как в Эрмитаже.

Вернувшись в исходную точку, а именно в холл, Ингрид пошла третьей дорогой – вперёд. Путь от центра огромного холла через арку выводил в другой холл, намного больше предыдущего, а в его центре росло многовековое Древо. Его нижние ветви врастали во второй ярус зала. Кажется, они его даже поддерживали. Спиралью вокруг ствола закручивалась лестница, а все следующие ветви то были частью сводов, то врезались в потолок. Листья Древа светились золотистым светом. Внутри помещение было намного больше, чем казалось снаружи, а то облако, что окутывало здание, явно брало своё начало от его листьев здесь. Ступеньки лестниц располагались спиралью вкруг светло-серого ствола, сливались с первой самой нижней веткой и упирались в первый ярус над сводами. Дальше лестница немного прерывалась, но соединяла первый и второй ярусы, обвивая следующую ветвь Древа. Где-то с четвёртого витка уже ничего не проглядывалось за ветвями и листьями.

Ингрид была глубоко поражена, она стояла, замерев на месте перед величием и спокойствием этого Древа. Её взгляд перебегал от веток к этажам, от арок к ступеням, от переходов к струящемуся свету. Как и всё уже увиденное, это не давало ей покоя. Она забыла и о ледяных руках, и об испачканной сырой одежде.

Ещё где-то совсем рядом слышался тихий плеск воды. Девочка начала обходить Древо и, о чудо, с другой его стороны, где уровень пола был ниже, чем в остальной части зала, из-под корней бил чистейший источник. Он стекал порожистым каскадом в специальном, искусно уложенном камнями русле и заполнял канал, уходивший в одну из арок помещения. Проток делил зал чётким радиусом, и через него был переброшен каменный мостик. Девочка почти протянула руку к воде, чтобы коснуться её, но тут же отдёрнула. «Наверное, эту воду пьют, не надо её трогать грязной рукой», – решила она. Раздался ещё один удар колокола, но за ним ничего не последовало.

Наугад Ингрид медленно отправилась по лестнице наверх, прошла первую ветвь и следом вторую. Одна из веток, что не просматривалась снизу, в отличие от остальных не упиралась в виток яруса, а шла через небольшую каменную арку. Девочка поднялась именно к этой арке и увидела дверь и маленькую табличку на ней с надписью «По всем вопросам сюда». «Хм, как предусмотрительно», – подумала Ингрид и чуть смелее продолжила свой путь. Количество вопросов в её голове пока что только росло.

Девочка замерла перед закрытой дверью. Постучать и войти? Или нет? А вдруг её снова выгонят? Так да или нет? Но, с другой стороны, куда как не сюда стоит войти? Ингрид колебалась: её обычная дверная неприязнь обострилась, и единственное, что оберегало от потери сознания, это вопросы, заполнявшие мысли. Она вытерла правую руку о внутреннюю сторону сырого свитера и бегло постучала костяшками пальцев по самому краю двери: тук-тук.

«Боже мой, что я наделала, назад дороги нет… Как же страшно… О ужас, а вдруг непоправимое, а может… Ой нет, вперёд», – неконтролируемые мысли пролетали в голове быстрее, чем длилась пауза между постукиваниями. Ингрид набралась храбрости и стремительно толкнула дверь. Она не открылась. Это был явно неожиданный поворот. Ингрид упёрлась в дверь лбом и подумала, что если сейчас за ней кто-нибудь наблюдает, то, наверное, не находит места от смеха.

– Потяните дверь на себя! – внезапно раздался голос из-за двери.

Ингрид как будто включили вновь. «Логично же», – сказала она себе, потянула дверь, и та с покорной лёгкостью отворилась. У девочки промелькнула мысль, вызвавшая внезапный страх: а вдруг она сейчас из этого чарующего мира попадёт в тот, откуда пришла?

Ингрид осторожно вошла в комнату. Её сердце взволнованно стучало, глаза после ослепительного сияния Древа постепенно привыкали к умеренному, слегка тусклому освещению комнаты. Комната оказалась не такая большая, как все предыдущие помещения, она была очень тёплая и обжитая: мебель из ротанга, книжные шкафы, круглый столик с благородной зелёной скатертью, чашки на столе. У окна виднелись большой рабочий стол и изящная конторка для письма (такие Ингрид раньше видела только на картинах). Светильники располагались на стенах и столах, в очаге слышалось потрескивание дров. Стены, обшитые деревом и тканевыми обоями, излучали тепло. Если Дворец был величественным и неприступным, то комната – очень уютной.

– Заходите скорее, – раздался звучный голос в тишине.

– Здравствуйте! – сказала Ингрид в глубину комнаты, так как пока ещё не видела, с кем разговаривает. Она поспешно отёрла обувь о половичок возле двери и прошла мимо вешалки для верхней одежды, шкафа и ротангового гостиного гарнитура. Комната оказалась угловая, камин прятался в правой её части. Выложенный природным камнем, он занимал почти всю стену. Огонь внутри камина горел ровно и тепло.

Ингрид всё ещё смотрела по сторонам, пытаясь найти говорившего, и, наконец, она увидела обращённое к ней женское лицо. Оно выделялось белизной и чистым взглядом на тёмном фоне интерьера и одежды хозяйки. Сама женщина почти сливалась с обивкой кресла, её серебристые волосы были сложены в причёску, стянутую диадемой, синяя мантия закрывала благородного серого цвета платье, высокий ворот почти доходил до подбородка, только голова и кисти рук были видны. В её виде читались благородство и красота, заставлявшие смолкать всё вокруг, – умеренность и подлинная аристократичность сражали с первых секунд знакомства.

Девочка стояла перед дамой в кресле и не находила себе места. Уйти – невежливо, сказать, что ошиблась, – неправда, но объяснить причину своего присутствия было необходимо.

– Здравствуйте! – ещё раз повторила Ингрид и робко кивнула головой.

– Здравствуй, – ответила женщина. Она, очевидно, чего-то ожидала от Ингрид и потому предоставила ей полную тишину и своё внимание.

– У вас там табличка… ну… по всем вопросам обращаться сюда… И вот я вошла… По правде говоря, я не знаю, как здесь оказалась, просто дверь как-то так раскрылась, и потом я очнулась на Ясеневой аллее, а потом сэр в котелке подсказал мне идти сюда, и вот я пришла… – начала Ингрид свой крайне несвязный рассказ, чувствуя, что от волнения и пережитого холода её пробивает дрожь и сводит нижнюю челюсть.

– Ты думаешь, что оказалась здесь случайно? – Внезапный вопрос женщины прервал её речь на глубоком вдохе.

– Да, случайно… – Тут Ингрид вспомнила, что случайностей вообще не бывает. – То есть – нет, не случайно, в смысле, я не знаю, как это можно объяснить, что я здесь, я специально ничего для этого не делала, я не хотела… То есть я, конечно, хотела чего-то волшебного, это в принципе нормально для девочек моего возраста, но я вообще ничего не знала про вас, ну не лично про вас… – Ингрид поняла, что её уже начинает нести, как это бывает, когда слова и мысли бегут наперегонки, особенно, если предоставить возможность выговориться. От смущения и какого-то налёта безысходности её лицо изменилось до крайне растерянного, с высоко поднятыми дугами бровей и опущенными уголками рта. Она уставилась в произвольную точку на коврике возле кресла, ухватившись руками за голову.

Внезапно женщина в кресле улыбнулась и рассмеялась – легко, добродушно и непринуждённо. Ингрид вопросительно посмотрела на неё.

– Прости, у тебя очень живое лицо, – произнесла женщина в ответ, и Ингрид сразу стало спокойней. – Не могла бы ты начать с того, как тебя зовут?

Девочка осеклась, ведь она до сих пор не представилась.

– Я – Ингрид, Ингрид Камнина. Да, странная фамилия, да и имя тоже… В школе надо мною смеются из-за них… Мои предки – выходцы из Скандинавии, так утверждает моя бабушка, в нашей семье много таких имён. Мне тринадцать лет, я живу… жила… живу в Санкт-Петербурге, учусь в обычной школе, в восьмом классе, люблю рисовать.

Повисла пауза. Ей было больше нечего добавить про себя, но прерывать разговор вовсе не хотелось. Она волновалась, что сейчас пропадёт отсюда, что её разбудят, хлопнут по плечу и скажут «шутка!», что всё исчезнет, и это прекрасное женское лицо лишь призраком останется в памяти – и будет приходить как мираж чего-то несбыточного, упущенного по случайности, как платочек, упавший из окна мчащегося поезда. Контрастной нотой нарастало ощущение собственной никчёмности и опустошённости, грязная влажная одежда, озябшие пальцы рук, сломанные ногти придавали девочке особо жалкий вид.

– Что с твоей рукой? – внезапно спросила женщина.

– Ну… Мне сломали когти. В смысле, ногти. Я случайно оказалась вовлечённой в школьную потасовку… Мне поломало несколько ногтей, потом я пошла в медпункт, – начала Ингрид, стараясь как можно короче описать всё произошедшее, чтобы не вдаваться в детали. Впервые кто-то участливо интересовался ею, и от непривычки этот вопрос показался ей неудобным. Внезапно Ингрид набралась смелости и обратилась к женщине:

– Простите, а как зовут вас? Я совсем не знаю, что это за мир, кто все эти люди здесь…

– Меня зовут Фрейя Левкайя Кен, – ответила она, поднимаясь с места. – Мы в Междумирье, а Дворец Древа – это место, куда мы принимаем учеников. Таких, как и ты.

У Ингрид ёкнуло сердце. Её начали разрывать сомнения из-за мыслей о своей семье.

– Простите, госпожа Фрейя Левкайя Кен… – начала она.

– Можно просто Фрейя Левкайя, – ответила та. – У нас не принято называть семейное имя.

– Госпожа Фрейя Левкайя, а как мне можно попасть домой? – Ингрид начала серьёзно волноваться. По её времяощущению она должна была уже вернуться домой. Если она не окажется там с минуты на минуту, то родные запаникуют. К тому же наверняка сейчас Фрейя Левкайя попросит Ингрид уйти отсюда, а уходить лучше до того, как успеешь к чему-либо привязаться.

– Ты уже собралась уходить? – серьёзно и удивлённо спросила госпожа. И обеспокоенно продолжила: – Тебе не нравится здесь?

– Нет-нет, что вы! – поспешно заверила её Ингрид. – У вас здесь прекрасно, просто волшебно и сказочно… Но моя семья… Они будут сильно волноваться, если я не вернусь.

Впервые в жизни Ингрид оказалась в положении, когда не могла безболезненно отказаться от чего-то. Она была готова простить всё и всем за одно только право находиться здесь, даже если это всего лишь обман зрения.

– Ты переживаешь за своих родных? – госпожа Фрейя Левкайя удивилась ещё больше.

– Да, если честно, я очень волнуюсь за них. – Ингрид по-прежнему стояла перед ней, опустив голову, и зажимала правой ладонью локоть левой руки. Её знобило от волнения.

Госпожа внимательно посмотрела на девочку, понимая, что та явно чего-то недоговаривает и спросила её:

– Ингрид Камнина, есть сейчас что-нибудь, чего бы ты хотела?

О, этот вопрос поставит в тупик любого, кто хоть как-то ответственен за свои желания. Почувствовав себя ловцом золотой рыбки, Ингрид собралась с мыслями. Так как рассуждать девочка привыкла вслух, она начала:

– Если говорить о моём самочувствии, то мне бы хотелось согреться и вообще отмыться, я ведь лежала на сырой земле. Если говорить о моей семье, то мне бы хотелось, чтобы моё отсутствие не вызвало ни у кого волнения…

– А если говорить конкретно о тебе, чего хочешь именно ты?

– Я… я хочу… Позвольте мне остаться здесь, – едва слышно, как самое сокровенное желание, проговорила она.

Фрейя Левкайя тепло улыбнулась. Казалось, лёгкое свечение начало пронизывать всю комнату. Госпожа встала напротив девочки, склонила голову и сказала:

– Тогда приветствую тебя в Междумирье, в Розе Ветров, я зачисляю тебя на ученичество в Ликею Древнего Дворца.

Она положила свою руку на лоб Ингрид, и в это же мгновенье прошёл озноб. Девочка почувствовала себя собранней, и перед её закрытыми глазами поплыли какие-то интересные картинки и образы.