Дочка (из записок частного детектива Александра К.)

В оформлении обложки использована фотография с https://www.boundless.org/wp-content/uploads/sites/2/article/fai-09-god-is-in.jpg

Звонок приняла мой ассистент Елена Ивановна – женщина пенсионного возраста, в прошлом – школьная учительница.

Звонила мать девушки-студентки. Девушка пропала, ее требовалось разыскать.

– Ну вот, Александр, дело по вашей части, – довольно объявила Елена Ивановна. – Я хочу сказать, частные детективы занимаются розыском людей, верно?

– Это да, – согласился я. – Но студентка… Тут варианты такие: она поссорилась с родителями и прячется у подруги. Или – любовь-морковь, живет у милого друга. Самый скверный вариант – подсела на наркоту, зависает в каком-нибудь притоне.

– Не приведи господи, – испуганно пробормотала Елена Ивановна.

– Да… Ну, а если ни то, ни другое, ни третье, то это глухарь, найти не получится, это я вам как бывший полицейский говорю.

– Я в вас верю, Александр, – подбодрила Елена Ивановна. – Помните, вы же нашли кота! А девушка – не кот, ее найти проще.

– Почему это?

– Девушки крупнее и к тому же не лазят по подвалам и чердакам.

В последнем я не был уверен, но спорить не стал.

– Александр, вы там полегче с девочкой, – напутствовала меня Елена Ивановна. – В таком возрасте они очень ранимы.

Я приехал по указанному адресу в пригородном коттеджном поселке средней престижности.

Мне открыла женщина лет сорока пяти со следами упорной борьбы за молодость на лице. За данью женскому тщеславию было видно, что это волевая, властная тетка.

Мы прошли в гостиную.

– Лерочка перестала отвечать на звонки, – объяснила женщина, протягивая мне фотографию хорошенькой девушки. – Я узнала, что уже месяц она не ходит на занятия и не появляется в общежитии.

– В общежитии? – переспросил я.

– Да, отсюда ездить далеко, так что я разрешила ей там пожить. Хотя, чего она там могла набраться…

– Скажите, может быть, у нее были проблемы с учебой? —задал я естественный вопрос.

– Какие проблемы с учебой? Это же моя дочь! – отрезала женщина.

По-видимому, это должно было означать, что Лерочка была круглой отличницей.

– А с кем она общается? Может, у нее конфликты со сверстниками?

Женщина равнодушно пожала плечами. Круг общения дочери ее не интересовал.

Я мельком оглядел гостиную. Всюду был солидный достаток и большой порядок. На стене висела фотография хозяйки в костюме для верховой езды. Одной рукой она держала под уздцы лошадь, в другой был стек. Этот самый стек покоился под фотографией в стеклянном ларце.

На другой стене – сюрприз! – была фотография хозяйки в судейской мантии и диплом «Судья года».

– Извините, – спросил я обескураженно. – Если вы судья, почему вы не подключите полицию? Они для вас все сделают.

– Ничего они не делают, только деньги тянут. Совсем скурвились, даже к судье никакого уважения. Куда катится эта страна?

В общежитие юридического института я проник, заявив, что я дядя одной из студенток, и для убедительности сунув вахтерше купюру.

В комнате я застал двух юных созданий. Одна красила ногти, другая не делала даже этого, а просто лежала поверх одеяла, глядя в потолок, с наушниками на голове. Из-под наушников выбивались ритмы тяжелого рока.

– Где Валерия? – спросил я.

Любительница рока неохотно сдвинула наушники.

– Ты кто, мужик?

– Меня прислала мать Валерии. Так где она?

– Она умерла.

Я принял этот удар.

– Как же это случилось?

– Я ее убила.

Она опять надвинула наушники и отключилась.

Другая закончила красить ногти и дула на них, поглядывая на меня с усмешкой.

Я осмотрел угол, который принадлежал судейской дочке. Кровать была небрежно застелена, под кроватью валялась пара кроссовок. На полке стояла одна книга – толстый том «Юриспруденция». Пролистав «Юриспруденцию», я не нашел никаких записок или пометок, кроме одной: на титульном листе аккуратным девичьим почерком было выведено: «Светка дрянь».

– А кто такая Светка?

– Это я, – откликнулась обладательница красивых ногтей.

Она потянулась за чайником, объявила: «Схожу-ка я за водой», – и вышла из комнаты.

Я вышел вслед за ней.

Светка поджидала меня в коридоре с пустым чайником в руке.

– Ты частный сыщик? – спросила она, с любопытством разглядывая меня.

Для солидности я показал ей свое удостоверение.

– Прикольно, – оценила она.

Она продолжала изучать меня, что-то решая для себя.

– А что, если я знаю, где Лерка?

– А ты знаешь?

– Может, и знаю. Что мне будет, если скажу?

– А чего ты хочешь?

– Романтический ужин. Обещаешь?

– Легко, – заверил я.

– Здесь ты ее не ищи. Она работает и там же ночует.

– Зачем ей работать? У нее мать обеспеченная.

– Лерка зарабатывает, чтобы слинять подальше от мамаши. Говорит, в Америку уедет.

– Прикольно. А где она работает?

Она еще поколебалась, потом с ухмылкой махнула рукой:

– Ладно, записывай адрес.

Я записал.

– Скажешь там, что тоже пришел работать. Так когда будет романтический ужин?

– Как только денег заработаю. Сейчас я на мели, извини.

– Сволочь. Все вы, мужики, сволочи, – сказала Светка беззлобно.

– Зато я обещаю, что не выдам, кто меня навел.

– Нет уж, ты обязательно скажи ей, что это я ее сдала. Сделаешь?

– Легко, – заверил я.

Дом был в запустении, под снос, я с трудом отыскал нужный подъезд и квартиру. Однако новая железная дверь подсказывала, что внутри теплится жизнь.

Мне открыл мужчина лет пятидесяти, с желтушным лицом печеночника. Одет он был в потертый костюм с галстуком, как доцент дешевого вуза.

– Что вам угодно?

– Я хотел бы поработать.

Видно, мой вид плохо вязался с этим заявлением, потому что доцент не спешил впустить меня.

– А у вас уже есть опыт работы?

– А то! Я, можно сказать, родился на работе.

Доцент распахнул для меня дверь. Я оказался в коридоре огромной коммуналки. Я даже не знал, что такие еще сохранились.

– По правде говоря, это очень кстати. У нас ключевой исполнитель не вышел на смену, так что, если вы не против сразу приступить…

– Я готов!

– А какое у вас амплуа?

Это был вопрос на засыпку. Я решил не врать.

– Я детектив.

– Полицейский? Очень хорошо. У нас давно не было полицейского… – Роза Михайловна! – крикнул он в глубь квартиры. – У нас сохранился костюм нью-йоркского копа?

Роза Михайловна была полная женщина в толстых очках, по виду – зав. кафедрой из того же вуза, что и мужчина.

Она окинула меня взглядом.

– Да, ему должно подойти.

Она отвела меня в одну из комнат, где из огромного шкафа выудила театральный реквизит, действительно напоминавший форму американского полицейского.

– Переодевайтесь.

Я стал переодеваться, но замялся, когда увидел в комплекте черные стринги.

– А это обязательно?

Роза Михайловна поняла вопрос по-своему.

– Конечно, обязательно! Вам что, не сказали? У нас легкий жанр, полный контакт исключен. Стринги должны быть все время на вас. Вы меня поняли?

– Понял, не дурак.

– Ладно, когда будете готовы, идите вон туда. – Она указала на дверь, из-за которой доносилась музыка и выбивался яркий свет.

Шагнув в комнату, я споткнулся о протянутый на полу кабель, чуть не сбил осветительный прибор и в результате рухнул на кровать, где обнаружил Валерию, дочь судьи и студентку юридического вуза. Она лежала на боку с закрытыми глазами, изображая невинный сон. Из одежды на ней были только стринги – вроде моих, только в цветочек.

– Мотор! – крикнул доцент, который стоял за профессиональной камерой на треноге и, видимо, был режиссером и оператором в одном флаконе. – Импровизируйте, мне нужна импровизация! Включите фантазию!

Наклонившись над невинно спящей девушкой, я сказал ей на ухо:

– Валерия, я частный детектив – приехал, чтобы забрать вас и отвезти к вашей матушке.

Глаза девушки распахнулись. Она попыталась оттолкнуть меня.

– Пусти! Негодяй! Хам!

Пытаясь сдержать ее, я оказался на ней, растянувшись во всю длину.

Сзади прозвучал голос доцента: «Роза Михайловна, брюки!»

Несмотря на свою комплекцию, женщина ловко, избегая попадания в кадр, подобралась к кровати и стянула с меня штаны.

Девушка отчаянно боролась. Мне стало ее немного жалко, но отпустить я ее никак не мог – она была моими счетами за квартиру и пропитанием, плюс зарплата Елены Ивановны.

– Валерия, успокойся…

Она изо всех сил пыталась высвободиться, но сбросить с себя мои девяносто килограмм ей было не под силу.

Вдруг она закричала:

– Спасите! Помогите! Насилуют!

Меня пронзила боль – своими острыми коготками надежда отечественной юриспруденции расцарапала мне грудь.

В комплект нью-йоркского копа входили наручники, которые оказались почти настоящими. Одним махом я приковал Валерию к стойкам кровати – сказались годы полицейской службы.

Царапаться она больше не могла, но продолжала истошно орать и пыталась меня укусить. Одновременно она энергично двигала бедрами, стараясь то ли спихнуть меня, то ли заехать мне коленом куда не надо.

Клянусь, я никогда в жизни не покушался на юных девушек – и в мыслях не было, – но от всей этой возни с практически голой красоткой у меня – как бы это сказать… – у меня в стрингах возникло некоторое напряжение. Теперь я понял, что имела в виду Роза Михайловна, говоря про полный контакт.

Добрая женщина могла быть спокойна – полного контакта не было и быть не могло, – но, боюсь, какой-то неполный контакт помимо моей воли имел место.

Вдруг Валерия перестала кричать. Она тяжело задышала, кусая губы, и…

И тут прозвучало: «Снято!»

Я слез с Валерии, отстегнул наручники, накинул на нее какое-то покрывало. Девушка не противилась.

Доцент-режиссер был очень доволен.

– Отлично! Правда, я в этом эпизоде имел в виду сцену соблазнения, но на насилие тоже всегда есть спрос.

Он отвел меня в сторонку.

– Слушайте, я никогда не видел Леру такой. Сколько игры, экспрессии! Что вы ей сказали?

– Я импровизировал. Сказал, что отвезу ее к маме.

– И это подействовало?

– Ну, вы же сами видели.

Он смотрел на меня задумчиво.

– Вообще, такие ходы – это не наш жанр. Но я давно уже думал выйти за эти узкие рамки и подняться на уровень настоящего, психологического кино. Если мы затеем полный метр, на вас можно будет рассчитывать?

– Обязательно, – сказал я.

– Гонорар – первого числа каждого месяца.

– Заметано.

В дороге Валерия молчала, отвернувшись от меня. Потом попросила, вполне человеческим тоном:

– Отпусти меня, а?

– Не могу, милая. Ты – моя работа.

– Хреновая у тебя работа.

– Бывает и хуже.

Она еще помолчала, потом вдруг выдала:

– Давай сбежим вдвоем! Я накопила денег, хватит на билеты до Америки.

– А на что тебе далась эта Америка?

– Там свобода.

– Ты там бывала?.. А я бывал. Там такое же дерьмо, только в профиль.

– Ты сволочь!

– Все мужики сволочи, – примирительно согласился я.

Она издала какой-то мышиный писк – кажется, плакала.

– Расслабься. От себя не убежишь. – философски заметил я.

– Да пошел ты!

Мама-судья, которую я предупредил звонком, ждала нас в дверях. На лице у нее была радость встречи, которая выходила очень криво из-за проделанных масштабных косметологических работ.

– Лерочка, дочка, ну как же ты… Я тут вся извелась.

При виде матери девушка отшатнулась и пыталась бежать, но все пути к отступлению ей преградила туша бравого частного сыщика.

– Спасите, она меня убьет, – прошептала Валерия.

– Ну, что ты выдумываешь. Мама тебя любит, – по-кретински постарался успокоить ее я.

Взяв ее за трясущиеся плечи, я подтолкнул ее к матери.

Только когда девушка переступила порог, я заметил то, что Валерия увидела сразу: судья прятала одну руку за спиной, и было ясно, что там у нее не кукла и не коробка конфет.

Судья ухватила дочь за волосы и подняла руку со стеком.

– Шалава! Проститутка! Дешевка!

Стек со свистом опустился на спину девушки.

– Мадам, вы бы полегче с девочкой, – попытался вмешаться я. – В таком возрасте они очень…

Но было поздно. Дочь с визгом вывернулась и убежала в глубь дома. Судья погналась за ней.

На столике в прихожей я нашел конверт с моим именем. Его содержимое меня обрадовало.

Я прикарманил конверт и отправился восвояси. А что мне оставалось делать?

– Не переживайте, Александр, – говорила мне в тот вечер Елена Ивановна, пересчитывая деньги. – Этот мир не исправить, и всех слез не осушить. Можно только хорошо сделать свое дело. Вы вернули дочь матери. Еще – вы вернули студентку в институт, а ученье – это всегда свет.

Со смехом, она добавила:

– Как подумаю, какая из нее выйдет судья… Хотя, как знать.