Ольга Корса. Женщина-воин

© Карабет Е.С., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

От автора

ЕСЛИ ВАМ В РУКИ ПОПАЛА ЭТА КНИГА, ЗНАЧИТ, ВАМ УЖЕ НЕ ВСЕ РАВНО. ЕСЛИ ВЫ ПРОЧЛИ НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ, ЗНАЧИТ, УСПЕЛИ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ЖЕНЩИНОЙ, ГОРДОСТЬЮ НАШЕЙ АРМИИ. ДОЧИТАВ, ВЫ УЗНАЕТЕ ПРАВДУ О ЖИЗНИ ГЕРОЯ РОССИИ.

В истории нашей страны всегда находится место женскому подвигу. Так бывает и на войне, и в мирное время. Появляются крепкие духом женщины, наделенные необычайной моральной силой и необыкновенной цепкостью… Они бьются за идею, за жизнь.

Ольга Сергеевна Качура. Позывной «Корса». Командир реактивного артиллерийского дивизиона третьей гвардейской мотострелковой бригады первого армейского корпуса Донецкой Народной Республики. Родилась в Донецке, героически погибла при выполнении боевой задачи в Горловке. Единственная женщина – командир реактивной артиллерии. Герой России (посмертно).

Книга – о ней. Это уникальная женщина, о которой должны знать люди. Не только в Донецкой Народной Республике.

Но, согласитесь, читать сухую библиографическую справку не всегда интересно. Взять интервью у самого героя – увы, уже невозможно. А вот составить мнение о человеке, пообщавшись с его окружением, друзьями, – можно попробовать.

Сейчас вы прикоснетесь к дневнику дочери Ольги – Алены Карабет.

Дневник, конечно, очень личная вещь, но именно в этих записях как нельзя тоньше, острее и четче прорисовываются душевные переживания, мысли, эмоции. Дневнику мы доверяем практически все.

Алена с теплом вспоминает детство, время, проведенное с мамой. А потом началась война – и все изменилось. Мама решила служить в артиллерийском дивизионе, командовать солдатами, вставшими на защиту мирного населения Донбасса. И детство Алены закончилось. Девочка тоже ушла в армию… Теперь Ольга Сергеевна – уже не мама, теперь она для дочери – «товарищ командир».

И сейчас, когда мамы нет, Алене хочется поделиться самым дорогим.

Это дневник о маме. Самом близком и дорогом человеке. Защитнице, наставнице, подружке.

О командире. Жестком, резком и не дающем никому спуску.

Об офицере – специалисте в сложнейшей воинской дисциплине – артиллерии. Грамотном, подготовленном, продумывающем каждый тактический ход в нелегкой военной партии.

О женщине. Красивой, аккуратной, нарядной и хозяйственной.

О друге. Отзывчивом, преданном и заботливом.

О герое. Настоящем.

Это текст и о том, что на самом деле происходит в Донецке уже более десяти лет.

Как живут люди в новых российских регионах? Как повлияло на их жизнь начало специальной военной операции? Что такое реактивный артиллерийский дивизион «Корса»? Найдется ли на войне место юмору, мечте, радости?

Фотографии, вырезки из газет, письма близких, собственные воспоминания Алены сменяют друг друга на страницах дневника, чтобы рассказать о женщине с нелегкой, не характерной для «слабого» пола профессией – защищать Родину.

О женщине, которая каждый день совершала подвиг.

«КАЖДЫЙ ИЗ НАС ПРОХОДИТ СВОЙ ПУТЬ. ДОЛГИЙ ОН ИЛИ КОРОТКИЙ, ТРУДНЫЙ ИЛИ ЛЕГКИЙ, НАПОЛНЕННЫЙ ЯРКИМИ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ ИЛИ ПУСТОЙ, НИЧЕМ НЕ ПРИМЕЧАТЕЛЬНЫЙ – ВО ВСЕМ ЕСТЬ СМЫСЛ. И ВСЕГДА НУЖНО ДУМАТЬ О ТОМ, КАК ТЫ ЖИВЕШЬ, ЧТО ТЫ ПОСЛЕ СЕБЯ ОСТАВЛЯЕШЬ».

Эта мысль живет со мной каждый день.

Она помогает выстраивать путь, выбирать решения, во многом руководит моими действиями. Плохо ли это? Нет.

У человека должна быть какая-то опора в мыслях, ориентир в стремлениях. Только тогда он сможет держать себя в руках, сможет помочь другим, стать для кого-то примером. Эту мудрую мысль оставила мне мама – Человек с большой буквы. Я успела осмыслить ее слова и взять, так сказать, на вооружение. Как же вовремя она мне это сказала!

Я пишу о маме в прошедшем времени. Ее нет рядом вот уже почти два года, но она продолжает жить в сердцах своих солдат, наших детей, простых мирных жителей Донецкой Народной Республики. Ее образ сохранился в душах знавших ее людей и работавших с нею ребят. Маму помнят и, я уверена, никогда-никогда не забудут: так много она сделала для каждого. Она столько после себя оставила хорошего, грамотного, правильного и разумного, что ее путь можно назвать не просто ярким. Ее путь – реактивный. Ослепляющий, взрывной. Не зря к ней прицепилось такое меткое, короткое, броское и как иголка острое слово «Корса».

Прицепилось навсегда. И уже трудно сказать, что ближе, что понятно и узнаваемо: ее позывной или имя, записанное в паспорте, – Ольга Сергеевна Качура.

Прочитав все мои мысли-воспоминания, вы поймете, почему именно позывной «Корса» как нельзя лучше характеризует мою маму – полковника Народной милиции ДНР, командира реактивного артиллерийского дивизиона Вооруженных сил ДНР, Почетного гражданина Горловки. Вы почувствуете характер человека, вместе со мной проследите его путь. Путь непростой, неженский, заставляющий чувствовать боль, молниеносно принимать важные решения, видеть смерть. Вы познакомитесь с Героем России и поймете, что героями становятся, а не рождаются.

С итальянского «corsa» переводится как «гонка, бег, скачок, состязание на скорость». Запомните это. Состязание на скорость – это и есть то, чем жила моя мама. В этой гонке она ценила каждый день, каждую минуту, секунду, а порой и сотую долю секунды.

Мама была женщиной в армии, командиром на войне. Только представьте хотя бы один день этой женщины! В нашей культуре давно сложился образ женщины, и военное дело совсем не ассоциируется с ней. Ведь у войны, говорят, не женское лицо. Если трудно представить, прочтите этот дневник, я все расскажу.

Мамы не стало 3 августа 2022 года.

«Ольга Качура погибла 3 августа 2022 года в Горловке во время обстрелов со стороны ВСУ» – так пишут в Википедии или на любом другом ресурсе, коих достаточно… Путь мамы оборвался на полуслове. Но при жизни она заботилась о том, что после себя оставит. И всего не охватить. Но я попробую.

В своем дневнике я собрала важное о маме-герое: слова ее друзей, отрывки из интервью, статей, фотографии – все, что раскроет личность женщины-легенды, покажет ее душу, передаст мысли.

Ольга Сергеевна Качура для меня в первую очередь мама. Самая незабываемая, родная, единственная.

Мама была уникальным командиром. «Командир в юбке» …НО она в первую очередь женщина, со всеми радостями и горестями.

Мама была и моим командиром, и порой мне сложно прочувствовать грань между личным и служебным.

Да, я служила в армии под командованием Корсы. Как это было – тоже написала. Тяжело мне было? Почитайте, поймете. Хотя, возможно, вы уже догадываетесь. Что бы там кто ни думал, я горжусь этим.

Я СМОТРЮ НА ЗВЕЗДУ ГЕРОЯ РОССИИ. ЭТУ НАГРАДУ МАМЕ ВРУЧИЛ ВЛАДИМИР ПУТИН. ПОСМЕРТНО. СМОТРЮ И ПОНИМАЮ, ЧТО У МАМЫ БЫЛА НЕ ПРОСТО «РЕАКТИВНАЯ» ЖИЗНЬ. ЭТО БЫЛ ПУТЬ ГЕРОЯ.

Глава 1

Как все начиналось

Наша семья изначально из другого теста. Военная косточка. Мы иначе мыслим, решаем проблемы. Это не плохо и не хорошо. Так бывает, думаю, в любой другой профессии, где сложились династии.

Моя родина – Донецк. Здесь я родилась и выросла. Здесь мои корни.

Юзовка (в конце XIX века) – Сталин (в начале XX) – Донецк…

Это город-труженик, город-герой. Дончане – прекрасные люди, душевные, гостеприимные, добросовестные. «Донбасс порожняк не гонит» – это про нас. Наш характе́рный говор сразу распознают в других краях, но это нисколько нас не смущает. А что должно смущать-то? Этим гордиться нужно!

Донецк – город патриотов. Моему городу выпали непростые испытания. Взять хотя бы последние десять лет… Но, говорят, нам не посылается сверх того, что мы можем вынести. И мы выстоим. Опять. Дончане – крепкие орешки.

Я живу в Донецке. Я родилась в Донецке, работаю здесь и счастлива, что моя жизнь проходит в этом городе. Здесь приятно жить, работать, растить детей, гулять. У этого города особый дух: во всем чувствуется любовь к делу, ответственность. Здесь люди какие-то особенные.

Я с Натальей согласна. В Донецке живется по-особенному, дышится иначе. Как есть, к примеру, у Одессы свой колорит, говор, так и в Донецке. Дончане сильны духом, полны оптимизма, юмора и любви к тому, что делают. Неудивительно, что 12 мая 1970 года в этом прекрасном городе родилась моя мама, Ольга Сергеевна Карабет. Маленькая Оля слышала, как говорят дончане, дышала этим воздухом. Ее характер просто не мог быть другим, ведь наше окружение формирует нашу душу.

Расскажу немного о Донецке. Чем живет город шахтеров? Что в нем примечательного, помимо каменноугольного бассейна? Как и во многих городах, в Донецке есть площадь Ленина и памятник А. С. Пушкину. Этим вряд ли кого удивишь. Но есть и нечто уникальное, например парк кованых фигур.

Визитная карточка Донецка – парк кованых фигур. Он появился в 2001 году благодаря Гильдии кузнецов. В этом парке живет символ города – роза. Все дончане знают, что традиционным символом города является роза. И скульптура из трех как будто живых роз никого равнодушным не оставит.

Да, Донецк официально признан одним из лучших кузнечных городов Европы. Фестивали кузнечного мастерства проходили раньше часто, и парк пополнялся новыми фигурами. Гулять по этому парку мне всегда нравилось. А три розы в центре – символ мирной жизни. Той, которая была до 2014 года. Той, которую я очень хорошо помню. Той, в которой моя семья была счастлива. Но даже и сейчас, когда жизнь в корне переменилась, фестивали проходят, пусть и в закрытом режиме. Дончане чтят свое: культуру, язык, быт. И кажется, ничто не способно подавить это безмерное уважение к своему. И неважно, до войны это было или после.

Есть в городе теперь и символ военного времени: потерь, бед и разрухи. Это Аллея ангелов – мемориальный комплекс, открытый в 2015 году, в память о детях, погибших в ходе войны в Донбассе. Каждый дончанин с замиранием сердца проходит мимо этого места. У ангелочков забрали детство. На гранитной плите расположены имена деток.

Я не знаю точного количества фамилий ангелочков, но список неполный, и, к сожалению, он все еще не закончен.

А рядом цветут розы. Много кустов. Дончане часто несут и живые цветы. В Донецк ворвалось много горя. Никто не забыт…

Донецк воспитывает мужественных людей. Непомерно сильных духом и красивых женщин. Я не раз слышала, что у нас очень красивые, хваткие женщины. А все почему? Потому что сюда ехали со всего Советского Союза работать в шахтах. Кровь смешивалась, дети получались красивые. Много национальностей, много диаспор. Донецк – город сильных, мужественных мужчин и таких же женщин, потому что во многих семьях мужья, сыновья ушли или мобилизованные, или ушли добровольцами, и, конечно, все вот эти тяготы быта легли на плечи женщин. Девчонок и на фронте прибавилось. И самое главное, что нужно как-то держать семью, детей, не давать никому расслабиться, не давать никому впасть в отчаяние, в уныние. И поэтому, конечно, женщины здесь очень сильные.

Этой силой напиталась и моя мама. Она росла с пониманием того, что не будет в жизни легко. Донецк – город шахтеров, металлургов. Здесь не поймут нытиков, белоручек. Дух здесь действительно особенный.

Мы из военной семьи. И по линии отца, и по линии матери были военные. Оля как старшая сестра в детстве должна была за мной присматривать. Отправляют нас на улицу и – «Оля, смотри». Оля ответственная. Ей можно было младшего доверить. Водила меня в школу, забирала.

Мама с детства была способным ребенком, хорошо училась. Ее лидерские качества проявлялись практически в любом деле. Хваткая была девочка, за многое бралась, а главное – все доводила до конца.

Оля сама научилась играть на гитаре. Решила и добилась. Ничего невозможного для нее не было. Хватило терпения и на гитарные аккорды. И были песни во дворе… Романтика… Мы всю жизнь прожили в военных городках, могли гулять долго. В военных условиях нет случайных людей, чужих детей. Все друг друга знают.

Мой дядя всегда был близким для мамы человеком. О детстве он вспоминает с улыбкой. Было время, когда я даже жила у него. Так сложились обстоятельства, о которых вы узнаете немного позже. Мама и дядя жили дружно. По крайней мере, я как ребенок особых разногласий не запомнила. Больше все же помощи. Дядя рассказывал о спорах между подрастающими Олей, старшей сестрой, и Сережей, младшим братом.

В прокат вышел фильм «Д`Артатьян и три мушкетера» с Михаилом Боярским… Мы с упоением его посмотрели, и оба захотели быть знаете кем? Атосом! Ну ладно – я! Я-то пацан. Со мной все предельно ясно. Мальчики во дворе были и Д`Артаньянами, и Атосами. Олины девчата видели себя Констанциями. А Оля – Атос! Мы с Олей бились за Атоса. Шпаги делали из того, что под руку попадалось. В ход шли палки любой формы.

– Оля, ты девочка, какой ты Атос? Усы тебе не пойдут, борода и подавно. Констанция чем тебе не подходит?

– Какая я тебе Констанция? Буду Атосом!

Вместе с такой напористостью в подрастающей Оле проявлялась и романтичность, та «девчачья» эмоциональность и чувственность, которая, зародившись в юные годы, не уходила даже под гнетом обстоятельств. Нежность перерастала в настоящую женственность, которая у мамы проявлялась всегда. И совсем не важно было, военная форма на ней сейчас или легкое летнее платье, она – всегда прекрасная Женщина.

Пересматривая фотографии сейчас, я восхищаюсь тем, как мама даже в финансово тяжелые времена находила возможность быть красивой. Ребенком я, конечно, не могла представить, как тогда было трудно доставать одежду, косметику. Да еще и при такой загруженности! Но помехой это не стало. Мама всегда выглядела ухоженной. Какой-то особенный свет в глазах, который притягивает.

Оля не считала себя романтичной. Ей нравилось защищать. Хотя она, конечно, во многом вела себя «по-девчачьи». Бантики, рюшечки – все было. И слезы были. Читала «Белый Бим Черное ухо» – ревела вовсю. Даже скорую вызывали, не могли успокоить. Так жаль было собаку. Оля при всей ее внутренней силе была очень нежной, ранимой и чувственной. Я эти книгу и фильм тоже не люблю. Тяжелый очень сюжет.

Подрастающая Оля в целом была обычной девчонкой, но все же немного отличалась от сверстников. У нее всегда была цель, к которой она должна идти. Такой вот ребенок-«достигатор», как сейчас говорят. Если захотела что-то получить, непременно получит. Может, и не сразу, но обязательно достигнет цели, как бы трудно ни было. Она с детства не привыкла останавливаться на полпути, делать вполсилы. Для нее не было этих понятий. Если жить, так надо вовсю, целиком погружаясь в эту жизнь. Я рада, что и мне досталось это важное качество. Это от мамы, и это меня во многом уберегает от незавершенных дел, неисполненных желаний, недостигнутых целей.

Донецк – город патриотов. Моему городу выпали непростые испытания. Взять хотя бы последние десять лет… Но, говорят, нам не посылается сверх того, что мы можем вынести. И мы выстоим. Опять. Дончане – крепкие орешки.

Маленькая Оля, как цветочек, тянулась к солнышку и преодолевала все препятствия на пути. Что ею двигало? Возможно, желание быть первой, быть лучшей, быть лидером.

Лидерство – это важное качество, которым Олю наделили родители и которое вело к успеху во всем, за что она бралась. С одной стороны, иметь лидерские задатки – это большой плюс. Ты знаешь, чего хочешь. За тобой идут люди. Но есть и обратная сторона медали: ты в ответе за тех, кто в тебя поверил.

Знала ли тогда школьница Оля, что ей придется нести колоссальную ответственность за каждое свое решение: и на посту следователя РОВД, и в роли командира целого дивизиона? Вряд ли. Хотя… Возможно, если бы ей тогда, в молодые годы, об этом рассказали, она бы не удивилась. С таким характером она была к этому готова. Как-то я спросила у деда, знал ли он, что дочь пойдет по его стопам. «С ее характером, все могло быть, – услышала я ответ. – Оля – кремень. Оля при всей своей внешней хрупкости внутри имела жесткий и несгибаемый стержень. В военном деле такие и нужны».

Лидером была всегда. Если в школе спартакиада – Оля капитан команды. Трудности никогда ее не останавли- вали.

Мы жили одно время в военном городке в Чите. Школа была далековато. Ехать до нее часа полтора, нужно было объезжать сопку. А идти – полчаса, но через сопку по неровной дороге то спускаться, то подниматься. Олю это не смущало. Зимой на автобусе добирались. А весной и осенью мы уже привыкли ходить через горку.

А потом отца перевели в Германию, а Оля была в 10-м классе… На следующий год ей нужно было поступать. «Я, – говорит, – останусь. Тут будет лучше подготовка, тут мои родные места». Не поехала она с нами, осталась с бабушкой. И ничего не боялась.

После школы Оля сама поступила в Донецкий политехнический институт.

Так и настигла маму военная судьба. Если честно, сложно было бы представить ее в другой сфере. Семья офицеров, военные городки, твердый характер, гибкий ум – все это вело мамину жизнь к воинскому делу. Когда ты из военной семьи, ты отчетливо видишь себя продолжателем династии и очень слабо – представителем любой другой профессии.

Тут я маму понимаю. Мне самой довольно просто далось решение пойти служить. Пускай даже меня и подтолкнули определенные обстоятельства. Мне очень трудно представить себя в какой-то иной роли, например в профессии флориста, косметолога или визажиста.

Да какой косметолог? Это совсем не про меня. Я с детства привыкла к дисциплине, жесткости, выдержке. Меня не испугаешь уставшим лицом, отсутствием макияжа. Я служила в армии. Я другая.

Наша семья изначально из другого теста. Военная косточка. Мы иначе мыслим, решаем проблемы. Это не плохо и не хорошо. Так бывает, думаю, в любой другой профессии, где сложились династии. Детям легче начинать, если у них есть наставники. И более того: если вдруг решишь заняться чем-то совершенно другим, будь готов, что тебя ущипнет ощущение некоего предательства. Так в целом и работает династическая тропа. Ребенок с детства слышит слова, анализирует разговор родителей о работе и волей-неволей оказывается погруженным в ситуацию, будь то медицина, педагогика или еще что. Да, не все продолжают династии, но вероятность того, что ребенок пойдет по стопам родителей, довольно высока.

Нас правильно воспитали – и мою маму, и меня. Мы, дончане, патриоты, трудностей не боимся.

Глава 2

От обыска до колыбельной

Маме было очень трудно все совмещать. Она нередко приходила домой за полночь. Я ее всегда старалась дождаться, но иногда все же засыпала. Но желание обнять или хотя бы услышать мамин голос часто побеждало.

После учебы мама попала в Ленинский РОВД, стала работать обычным следователем. Этот период я помню очень хорошо, хотя и была совсем малышкой.

Да, кстати, в самом начале службы с нею приключился интересный случай… Я тогда еще «сидела в животе», но выросла уже знатно. Мама до невозможности любила свою работу, до последнего дня ходила к себе в кабинет: на самых поздних сроках опрашивала подозреваемых, подписывала какие-то документы. И вот однажды, опаздывая на построение, решила сократить путь и махнуть через забор. И это с таким большим животом! Не спрашивайте теперь, в кого я такая отчаянная!

Даже находясь на девятом месяце беременности, когда дочку ждала, пришла обвинительное заключение составлять. Худенькая, тоненькая, в легком платьице… Без работы не могла.

Рассказывала, как была беременная Аленкой и опаздывала на построение. Решила сократить путь и махнула через забор. Это на девятом-то месяце с огромным животом!

Я отчетливо помню, как с мамой ходила на работу в РОВД. Так бывало довольно часто. Работа у следователя специфическая… Хорошо бы вообще семьи не иметь, когда служишь.

Конечно, маме было очень трудно все совмещать. Она нередко приходила домой за полночь. Я ее всегда старалась дождаться, но иногда все же засыпала. Но желание обнять или хотя бы услышать мамин голос часто побеждало. Смотрю я на стрелки часов, вижу, что вот-вот сойдутся они вверху, а глаза слипаются… Но если я дожидалась, это было какое-то волшебство! Колыбельная, мягкие руки, светлая улыбка и особенный голос… А иногда она включала кассетный проигрыватель, и мы вместе слушали сказки. Или она рассказывала мне о своей работе, про обыски например. Но как-то у нее получалось это не страшно, а по-детски увлекательно. Я слушала, открыв рот. И все вопросиками заваливала: а что там было? А так можно? А где бандит? Постепенно история перерастала в сказку и начинала звучать как колыбельная. Так вот и жила: от обыска до колыбельной…

Мамы мне в детстве отчаянно не хватало. Мне так хотелось чаще с нею быть, чаще ее слышать. Но она так много работала, даже в отпуск не ходила. Мне все хотелось у нее спросить: почему она так много работает? Но я так и не успела…

Я обижалась, особенно когда стала подрастать. Ребяческое самолюбие не отпускало мысль о том, что мама меня «не любит». Где-то в глубине души я знала, что это не так. Но я все-таки пыталась хоть как-то для себя объяснить столь долгое отсутствие дорогого мне человека. Даже армия не до конца это выбила. Только годам к двадцати я перестала заниматься подобной ерундой. Нужно было самой понять, как тяжело порой дается наша жизнь. И все обиды как рукой сняло. Сейчас я, конечно, понимаю, как это было глупо и как маме было неприятно. Но, с другой стороны, я была ребенком. Как любому ребенку, мне хотелось больше играть, быть с мамой. Во взрослой жизни часто круг замыкается: работаешь, чтобы обеспечить детей, при этом забирая у этих же детей очень дорогое – время с тобой. Все это понимают, но не у всех получается построить жизнь иначе. А в конце девяностых было трудно, а маме вдвойне: она растила меня одна.

Отца у меня не было. Рассчитывать молодой маме Оле было не на кого, но она, как могла, старалась меня всем обеспечить. Дедушка еще помогал, но с годами он становился слабее, и вскоре уже ему самому требовалась помощь.

Но при этом у меня было много подарков и сюрпризов, я училась в частной школе, со мной занимались репетиторы, у меня была няня, которая водила на разные кружки. Всю эту нагрузку я смогла оценить уже позже, когда стала совсем взрослой…

На занятия меня довозили на машине из дежурной части. Ну и, естественно, меня в школе все побаивались. Как не бояться, когда я катаюсь на дежурной машине? Только когда я подросла, сообразила, откуда у детей эта боязнь полиции. Фобия формируется еще в детстве. Это неправильно, конечно. Детей надо учить доверять сотрудникам органов правопорядка. А у деток боязнь. А вдруг накажут? Или увезут?

Этот миф о «злой полиции» в нашем менталитете сформировался уже давно. Надо это менять.

Мальчишки в школе меня тоже чуть побаивались. Особенно хулиганистые ребята. Они прекрасно понимали, что обижать меня не стоит. Я никогда не была доносчиком и ябедой и смогла бы за себя постоять, но особо и не приходилось.

После школы, бывало, заглядывала к маме на работу. Подросла, а все равно просила рассказать, кого обыскивали, как все прошло, а почему наряд вызывали. С детства я впитала речь следователей. До сих пор не могу привыкнуть, что в словах осужденный и возбуждено (дело) ударение ставится не на букву «у». Эти профессиональные словечки так прочно засели, что и на уроках русского языка мне не удалось перевоспитаться. Мне так проще, роднее, ближе. Так говорила моя мама. Для меня с детства было правильно именно так.

Я помню практически всех маминых сослуживцев. Тетя Вика знает меня с самых малых лет. Ее первая встреча с мамой прошла очень необычно.

Познакомились мы с Ольгой в 1996 году, я работала в Ленинском районе, в РОВД. Пришла Ольга к нам в следствие, ее посадили ко мне в кабинет. Знакомство у нас первоначальное состоялось не очень-то хорошо: мы с ней поругались. До драки чуть не дошло! Кабинет закрыли, выясняли отношения. Прошел час, мы успокоились, выпустили пар и начали знакомиться, рассказывать о себе. Оказалось, у нас много общего. Поговорили и вышли из кабинета лучшими подругами.