Ольга Корса. Женщина-воин

Нам было тогда лет по 25. Глупые еще, амбициозные. Вот и начали почти что с драки.

Да, мама могла быть резкой, хотя ее довольно трудно было выбить из состояния равновесия. Но даже если и вспылила, то отходила быстро.

Гулять с друзьями я не ходила. Во-первых, почему-то даже не хотелось, во‐вторых, я была тем ребенком, который хвостиком за мамой путешествовал по всем рабочим объектам. Мое детство было наполнено кражами квартир, обысками, допросами… Нужно сказать, держалась я молодцом – просто сидела и молча ждала маму, рисовала иногда. Истерик я не устраивала: один мамин взгляд на корню губил все мои попытки хоть как-то возмутиться.

Итак, досмотр квартиры. Повсюду разбросанные вещи, едкий запах чего-то несвежего, грязный засаленный диван, к которому даже прикасаться не хочется, оборванные шторы. Люстра на потолке с одной только лампочкой из трех висит на ниточке, давая еле-еле живой луч света в темную и неуютную комнату. Дверцы шкафа перекошены, на них какие-то детские наклейки. А в углу паутина, толстая, с мой детский палец, как мне тогда казалось. Зеркало в потеках, на нем тоже уже поселился паук. Он даже нас не испугался, не спрятался. Много старой обуви. С оторванными подошвами, полезшими шнурками. От нее дурно пахло, как и от всего в этой норе. У меня было достаточно времени, чтобы осмотреть место, запомнить детали. Я времени даром не теряла. Мне не говорили, кто тут живет, спрашивать я не могла, в рабочее время влезать во взрослые разговоры было неприлично. Мое умение считывать настроение мамы подсказывало, что мои вопросы сейчас менее всего востребованы. Но я домысливала. Может, пьяный дядя, может, семья с детьми, ведь были же детские наклейки. Может, старая бабушка. Но зачем ей столько обуви, да еще и мужской? Картинка в детской голове постепенно складывалась, пока я не увидела возле двери красную лужу. Живет? А вот и нет, жил… Мало приятного, не так ли? Особенно для детского глаза. Ну а куда деваться? Следователь Качура при исполнении. У нее ребенок. Но сейчас у нее обыск.