Дневник провинции

Глава 3. Придан

Понять человека порой сложно, казалось, спровадил Сергей Ксюху, добился чего хотел – радуйся! Нет! одному в квартире без неё стало тоскливо: не нужно больше торопиться вечером домой, приходилось специально просить Придана загрузить работой по полной. Из подъезда Авдеев выходил рано, возвращался (если) поздно, без сил падал на кровать, моментально «отключался».

Всё протекало точно по плану Юры: бригада Племянника усилилась, дисциплина стала идеальной; из криминала потихоньку выходили в легальный бизнес, скоро должны открыть первый в городе ЧОП.

В середине августа 95 – го, в пять вечера, после тяжёлой ночи Сергей долго спал. Пробудил несмолкающий, настойчивый звонок телефона.

Через силу встав, Бэтмен хотел с психом накричать на тревожившего, думал это бабушка или дед пьяный. В трубке услышал другое:

– Придана убили. Выезжай…

Для Авдеева на мгновенье наступила тишина – перестал дышать… когда немного отошёл от первоначального шока, задал глупый вопрос:

– Как убили? Ты чё несёшь?

– Так! Там… на трассе разбился. Всё говорит о том, что с тормозами ему «помогли». От машины каша осталась: Придан с девочкой, что с ним ехала… оба насмерть. Подъезжай, тут от моста недалеко, найдёшь. Наши все собрались почти, встретимся на месте.

Собеседник завершил разговор. Сергей какое-то время стоял, слушал гудки. Оцепенение нашло: не мог ни пошевелиться, ни о чём-то подумать.

Вдруг резкая мысль, – «Может, я сплю? Почему не получается проснуться?» – Наконец, нашёл внутренние силы и, бросив телефонную трубку на рычаг, поспешил собираться.

Через двадцать минут прибыл к злополучному повороту.

От шикарной чёрной «БМВ» авторитета осталась груда покорёженного металлолома.

Тела водителя и его пассажирки сумели освободить из-под обломков через багажник, их пока не увезли. Племянник хотел подойти, посмотреть на Юру или на то, что там осталось, но его со стороны взяли под руку, прошептав, – «Не надо, оно лишнее!» – Это оказался подоспевший к месту трагедии Леший.

Сергей не мог поверить в случившееся: всё происходило словно во сне. Менты с экспертами фотографировали, что-то замеряли, шарили по кустам, опрашивали непонятно откуда взявшихся свидетелей. Авдееву не было до них никакого дела.

Когда Бэтмен прибыл на место происшествия, там ещё никто не думал про убийство, все считали – авторитет не справился с управлением. Потому у Сергея возник вопрос: кто ему звонил? Ведь сообщивший о трагедии прекрасно знал про подрезанные тормоза, задолго до экспертизы, подтвердившей его слова, возможно – это был сам исполнитель ликвидации Придана? К сожалению, выяснить этого никогда не удастся.

Дело обстояло примерно так: машина Юры внезапно начала набирать скорость, тормозов нет, впереди резкий поворот, шансов избежать аварии не имелось; автомобиль слетел с дороги, несколько раз перевернулся. Кто подстроил? Вопрос риторический, узнать ответа Племяннику не удастся. Одни догадки, подозрения.

Ясно, что причастен кто-то из тройки бригадиров, приближённых Придана, которых Юра так опасался, после возвращения из Москвы, но кто именно или по общему сговору? Непонятно. Сергей обещал на похоронах выяснить во что бы то ни стало… нет, не смог.

Почему Авдеев нарушил клятву, тем самым, не сдержав «слово пацана?» Причина есть, уважительная: ему придётся спасать от смерти другого, дорогого человека, взяв именно это в приоритет. Мёртвым, как известно, коим с того жаркого августа являлся Придан, уже ничего не надо… им всё равно.

Сергей не запомнил, что делал позже в тот день, как попал домой: просто проснулся следующим утром с тяжёлым камнем на душе. Затем прошла сходка из ближайших соратников погибшего авторитета. Там присутствовали Авдеев, Леший и пара менее авторитетных людей; остальная «двойка» близких, занималась организацией похорон, об этих личностях мы поговорим позднее.

Через три дня после аварии прошла траурная церемония прощания с криминальным авторитетом. На кладбище собралось невероятное количество народа.

Только тогда Авдеев сумел понять по-настоящему, насколько всё-таки Придан был влиятельным человеком при жизни. Среди тех, кто пришёл проводить погибшего в последний путь, оказались известные на всю страну люди; родственники, местные, прибыла братва из: Воронежа, Ростова, Москвы, Питера, Киева, Твери, Донецка, Свердловска, Тольятти; приехал Велес из Водопьяновска и т. д. Журналисты местной и областной газеты постоянно старались прорваться сквозь «оцепление» из братков, но им чётко дали понять, – «Не фотографировать процессию, сожжём вместе с редакцией и типографией» – хотя, как всегда, смельчаки или скорее одиночные дураки, пару раз прорывались. Конечно, пришли люди, которые никогда не видели Юру в жизни, так, наслышаны и припёрлись из любопытства…

Потянулись длинные и короткие речи в светлую память об усопшем, погребение, поминки, которых Сергей практически не запомнил.

Авдеев вернулся домой вечером следующего дня после похорон. Не мог до конца поверить в случившееся с Приданом – это гадкое чувство, когда тебе плохо из-за потери близкого человека и ты, по привычке хочешь пойти к нему же и поговорить обо всём с ним самим, но… его больше нет. Подобное возникло у Сергея тем вечером: хотелось позвонить Юре, встретиться, рассказать ему, что друг погиб… впредь такое невозможно.

С трудом сдерживался, чтобы не пойти в магазин и не купить пачку сигарет. Странно, никогда не курил в жизни и вдруг захотелось, к счастью, стерпел.

Бандит открыл балкон, желая впустить вечерний воздух в квартиру. На улице громко поют ласточки, наверное, они чирикали и раньше, весь день, а обратил на них внимание Бэтмен только сейчас. Просто недавно они сидели на этом балконе с Приданом, на улице темнело и птицы также летали, Юрка тогда сказал:

– Ненавижу ласточек, тоску нагоняют, аж в душе скрежет.

– Почему?! – Удивился Племянник.

– Фиг его знает! Воспоминания бесформенные, плохие из детства остались: не люблю, и всё! Тащи воздушку, сбивать их будем!

Сергей улыбнулся, вспомнив тот разговор, затем произнёс вслух:

– Теперь и я, видимо, их любить перестану… такие дела, Юрок!

Ночью Авдеев отправился к Виктору: тот наверняка не знает, что случилось, если только по областным новостям не посмотрел, но ехать надо обязательно! Тем более, поговорить хотелось с кем-то, не из своего основного окружения.

Ехал за город не спеша, как когда-то, в этой же машине с Приданом, о нём сейчас и думал… вспоминал.

Одна из немногих сохранившихся записей в тетради Сергея.

21 августа 1995 – го года.

Придан… как мне его не хватает! Чтобы стало легче на душе, напишу о нём несколько строк.

Что это был за человек? Как сказать? Если коротко, то: родился Приданный Юрий Владимирович то ли в 58-ом, то ли в 59 – ом году в советской, рабочей семье. Учился в школе, да и институте, хорошо, что неудивительно, если учитывать его умственные и организаторские способности; плотно занимался лёгкой атлетикой, «выбегал» себе КМС. Думаю, никто бы в те годы не поверил, кем он станет в скором времени.

Красивой внешностью будущего криминального авторитета природа не обделила – выше среднего роста, волосы светлые, весь собранный, подтянутый, с развитой мускулатурой, не качок, конечно, но, тоже ничего: легкоатлет, как-никак! Вот глаза, я никогда не понимал, то ли серо-голубого цвета, то ли в этом роде (хамелеон); взгляд у него такой был, добрый-добрый! Не верилось, что данный человек может держать в страхе весь город. Но когда он на кого-то наезжал или злился, «милый» взор становился зловещим… у меня самого, просто стоя рядом с ним, пробегали мурашки по коже, совсем не хочется представлять, что чувствовали те, на кого он так смотрел. В схожие моменты Придан был похож даже не на волка, скорее на самого повелителя вампиров – графа Дракулу.

После учёбы Юру ждала армия, ДШБ, Афган.

Вернулся целым и невредимым, в совсем другой мир – перестройка шла полным ходом! Несмотря на то что он не употреблял спиртного и тогда не курил, отгулял свои «дембельские дни» весьма бурно. Любимым занятием Придана стало угонять мотоциклы, предпочтительно «Явы». Он садился на пассажирское место двухколёсного транспорта и сильными ногами бил по правой и левой ручке руля одновременно, ломая таким образом замок. Справиться с зажиганием – дело плёвое, либо провода сцепил, либо просто круглую палочку по размерам вставил, крутанул и завёл. Вдоволь накатавшись на мотоцикле, Юра бросал его или отдавал друзьям на запчасти за небольшие деньги.

После первого серьёзного предупреждения от милиции снова взялся за ум: устроился на завод, где работа тяжёлая, да зарплата маленькая.

Прилавки в то время пустовали, СССР был на издохе. В Плотницком появлялись очень бедные люди, в то же время поднимались и другие, богатые коммерсанты, ещё не те, которые сейчас зовутся «Новыми русскими», тем не менее весьма зажиточные, с тем блатом, которым дозволено лучшее «из-под прилавка».

Придана охватила обида, чувство несправедливости: имея определённый авторитет, он собрал вокруг себя спортивных парней и попросту «наехал» на несколько ларьков. Тогда понятие – рэкет – всем стало известно.

Бригада быстро расширилась: появилось некоторое количество трофейных стволов времён ВОВ, ребята усиливали влияние.

Когда Союз развалился, а принципы «сухого закона» вместе с ним нет, Юрка смекнул, что к чему и высоко взлетел на контрафактном спирте. Сначала это фуры, потом вагоны! Дальнейшие обстоятельства мне неизвестны (ушёл в армию сам), он стал налаживать связи с ментовскими шишками, с политиками; нашлись серьёзные друзья в Ростове.

Меня Придан «завербовал» примерно в 88 – ом или в 89 – ом году, не помню, но, что до моей службы – точно. Как? По стандартной схеме! Я боксом усердно занимался, увидели меня его ребята на соревнованиях (или он сам), пришли в спортзал: так мол и так, давай с нами. Я подумал и согласился. Жалею ли об этом? Нет, ни капельки.

Пошёл я к Придану не из-за бандитской романтики: поводом тому послужило другое, ставшее одним из главных событий и моментов в моей жизни – это личное и рассказа про нашего авторитета не касается, может, позже напишу.

Относительно Юры и его морали – был ли он хорошим человеком? Для меня однозначно – да! Но и врагов хватало, для всех хорошим не станешь! Могу заверить, – сволочью Приданный точно никогда не являлся.

Глава 4. Откровения Виктора

Сергей припарковал «Девятку», прошёл через калитку «усадьбы» Свиридова и, приблизившись к дверям избушки, собирался постучать – не успел, Виктор открыл её раньше: услышал звук подъехавшей машины. Махнув сжатым в правой руке пистолетом «ТТ», хозяин пригласил внутрь:

– Проходи Серёг, знаю, всё знаю. По ящику видел.

Молча проследовав в жилую комнату, Авдеев присел на привычное место за столиком: в левом углу дома от входной двери.

– Помянем? – Предложил москвич.

Утвердительный кивок вместо ответа.

Витёк извлёк из комода заначенную бутылку водки, накрыл скатерть, поставил на неё три гранёных стакана, одним махом наполнил их до краёв, не пролив мимо и капли – профессионал. Третья рюмка, согласно обычаю, ставилась покойному Придану: на неё традиционно положили кусочек хлеба.

Продолжая стоять, Свиридов высоко поднял тару со словами:

– Юрок, за тебя, братух! Земля пухом и суда справедливого тебе там! Не чокаясь, до дна.

Авдеев тоже поднялся, они молча осушили стаканы; молодой не успел поставить посуду на стол, как ему «дало в голову» от крепкого, спиртного напитка.

Племянник поделился подробностями гибели Придана, рассказал о сходке после его смерти (что помнил), о похоронах, поминках. Слушал Свиридов, не перебивая, когда гость закончил, загадочно прошептал:

– Да, от «старухи с косой» не уйдёшь… мы сами путь такой выбрали, некого винить теперь.

Бэтмен не ответил. Посидев немного в тишине, Витёк продолжил:

– Твои мысли? Ваши его?

– Без понятия, – пожал Сергей плечами, – Юра опасался близкого окружения. Мою бригаду последнее время усиливал… вообще, после Москвы вёл себя странно.

– Ты сам, не боишься? Если ваши Придана убрали, ты паровозом должен за ним пойти к праотцам небесным.

– Не думаю, у нас не столица. Если наши Юру убрали, тогда месяца три они выждут, как минимум. Мы же договорились с ними, как Лаки Лучано в своё время: «Босса боссов больше не будет!» – жить начнём в «мире и согласии!» Каждый за собой оставляет то, что имел до смерти Придана, глобальные вопросы решать на совместной сходке из нас четверых, путём «голосования поднятой руки».

– И ты им поверил? – С иронией хмыкнул хозяин дома.

– Нет! Почему-то уверен: месяца три у меня есть! Два точно. Ходят слухи среди наших, будто за мной Велес стоит, не знаю, кто их пустил… я с Владиславом Александровичем не знаком почти, один раз пересекались, когда с Юрой в Водопьяновск ездили, он и не узнает меня, если увидит… но разрушать легенду я не тороплюсь. Ежу понятно: кто-то из троих бригадиров на Юрку замахнулся.

– Тю! братан, а если не из ваших? Ростовские, например, или те же «велесовские»?

– Тогда я им тем более, на фиг не нужен! Ясно же, что место Придана мне не занять и его не заменить! – Сквозь хмельной смешок сделал Сергей вывод.

– Ты возьми и замени, – Витёк, прищурившись, посмотрел на зашторенное окно, – сам-то хочешь?

– Честно? Не знаю, чего сейчас хочу… вернее, нет, знаю! Хочу хотя бы дня три наедине с самим собой побыть. В полной тишине, пару дней ни о чём не думать, абсолютно. Птичек вон слушать степных, после отдыха собраться с мыслями и взяться свежими силами за решение проблем.

После слов Авдеева москвич резко протрезвел, налил немного водки, на донышко, скорее ради символичности, нежели опьянения и когда выпили, заглянув гостю в глаза, спросил:

– Братан, так понимаю, у тебя есть место, где ты можешь побыть один, там тебя никто не найдёт и, оно где-то в окрестностях Плотницкого?

– Ты прав, – недоумённо кивнул Сергей, – конечно, есть! Чего спрашиваешь? Боишься здесь оставаться?

Закрыв вежды и несколько раз тяжело вздохнув, Свиридов ответил:

– За себя давно не боюсь – я мёртв! После смерти Придана топтать бренный мир мне осталось ой как немного, скоро на встречу к Иисусу, – он перекрестился, – помнишь, я фото дочери показывал?

– На память не жалуюсь. – Не понял Бэтмен, к чему клонит Свиридов.

– За неё я боюсь. Раз Юрки нет… тебе придётся открыться. Придан поклялся помочь, может, вместе с тобой хотел это сделать, не знаю. Раз верил он тебе, верю и я, ты моя последняя надежда. Не парься, деньги есть, за бабками вопрос не станет: бог, свидетель – отблагодарю!

– Витёк, ты о чём? Опьянел чересчур? – У Племянника появилось острое желание уехать от собеседника.

– Нет… сейчас, Серёга, сейчас! Дай настроиться. Всё расскажу по порядку! Налей, пожалуйста, в два пальца, поддадим и излагаю суть вопроса.

Снова выпили. Свиридов долго крутился на стуле, выбирая место поудобнее, после наконец-то начал рассказ:

– Прошу, не перебивай: вопросы, поправки – потом! Собьёшь и я говорить больше не смогу. А так, разом выложу самое сложное, как на духу, на исповеди перед тобой. Добро?

– Начинай.

– Знаешь, ту машину, в которой я должен был находиться, но волей Господней оказался мой кореш, взорвали далеко не из-за криминального передела. Искренне каюсь: братана я специально вместо себя послал, знал – покушение готовится на меня. Думаю, сам ангел-хранитель предостерёг. Когда рвануло парней, я «общак» подрезал и свинтил сюда. Такое никогда не прощается. Рано или поздно влиятельные люди узнают, что я жив, может, уже знают… но пока не нашли. Честно? плевать мне на себя. Тут не в деньгах дело, вернее… не только в них. Водится за мной грешок пострашнее.

Виктор указал пальцами, чтобы гость снова налил. Выпили, он продолжил:

– Есть один человек, мы начинали работать вместе в конце 80-х, в Москве. У него с головой не в порядке, он псих – маньяк-убийца! Погоняло у него звериное – Вепрь; по паспорту: Эдуард Дикий. Сам мелкий ростом, на цыгана похож чем-то, но чисто русский, знаешь, такое бывает? У меня с ним давние счёты. Вепрь не столько из-за денег убить может, куда ему их девать? Сколько из мести… своей безмерной и необузданной ненависти ко всему и вся, плюс – гнилой сущности. Правда, и это далеко не всё. Есть более страшная причина, чтобы Эдик мне отомстил… поверь, он это сделает! Я сменил группировку в 91-ом году, когда начался с Диким первый конфликт из-за мелочи. Блин, всё не то, о чём я, вообще?! Короче, жила одна лярва в столице, такая вся из себя, прям не знаю кто. Парней как перчатки меняла, унижала всех, деньгами сорила, словом – стерва. Начала эта, скажем так, женщина, отношения с моим новым главарём, кстати, роман у них, кажется, вполне серьёзный закрутился поначалу, потом она ему нагадила сильно, очень сильно. Сам понимаешь, как… не дурачок.

Свиридов замолчал и Сергей, подогретый любопытством, решил всё-таки поторопить:

– И что он сделал? Старший ваш?

– Что авторитеты в таких случаях делают? Отдал нам распоряжение, жестокое… возможно, обкололся, баловался «герычем» он, может, от другого чердак слетел. Приказал шеф её пустить по кругу и похоронить… заживо!

– Действительно, жестоко. – Поразился Авдеев.

– Мы пошли на дело вчетвером, – тяжело вздохнув, продолжал порядком захмелевший Витёк, словно говорил перед иконой, – отвезли ночью девку в лес… под Москвой где-то, точно не скажу. Связали жертву, ритуал нужный сделали – «на хор» лярву поставили; вырыли яму глубокую, причём специально, у бабы на глазах. А она, тварь, нет бы молчать или о пощаде там просить… знаешь, что говорила? – «Вам всем хана, вы не жильцы, ублюдки!» – в таком духе. Разозлила сильнее! Только когда ей рот заклеили и в яму бросили, она поняла: шутки кончились.

– Дальше? – Пытался ускорить Сергей «жевавшего» слова рассказчика.

– Принялись закапывать. Слегка так: сначала на ноги кидали землю, чтобы не задохнулась сразу… она в истерики билась, мычала. Мы с братвой, чтобы стерва могла видеть, достали стаканчики складные, водки разлили в них и за упокой души её выпили – Господи, прости! помилуй, грешного! – едва не заплакав, начал креститься Витёк, – короче полностью её засыпали. Холмик по сторонам раскидали. Знаешь, Серёг, луна ярко светила, как фонарь и, тишина… сверчки только стрекочут, редкие птички поют. Помянули напоследок убиенную, закидали для верности могилу ветками и уехали к чертям собачьим, не в обиду ангелам сказано! Мне последнее время снится последний момент – тишина и яркая луна. Вроде ничего страшного во сне не происходит, всё равно: просыпаюсь с криком, в холодном поту.

Рассказ произвёл на Авдеева яркое впечатление.

– Угадай, чья она дочь? – Прервал молчание москвич.

– Неужели…

– Да… Эдика Дикого! Которого я кинул ради другой бригады. Мы, конечно, не знали тогда. Позже поняли и он тоже пронюхал. Стало известно ему, что с доченькой его сделали. Эдик её очень любил! Вообще, она единственный человек, наверное, кого этот урод любил когда-либо… кроме себя. Парни, что со мной поехали на захоронение, в машине той тогда взорвались… и я вроде бы как с ними. Знает уже Вепрь, скорее всего, жив я! Или в ближайшее время догадается. Бренный мир мне осталось топтать недолго… как пить дать. Зная натуру Дикого и то, какая обида с ненавистью у него засела, могу тебе на библии поклясться – Вепрь с Дашей моей аналогично поступит, даже хуже.

В комнате повисла угнетающая тишина.

– Витёк, ты уверен?

Свиридов посмотрел на гостя, как на ребёнка и презрительно хмыкнул.

– Более чем! До кучи, я при помощи должничка своего большую часть общака через офшоры перевёл на счёт дочери в Германию, до её совершеннолетия снять их нереально. И об этом Вепрь узнает… или уже в курсе. Одно радует: до восемнадцати лет Дашку не тронут. Я искренне в это верю. Плюс, он сначала меня захочет завалить, попутно рассказывая, перед убийством, что именно его быки будут с дочкой делать. – Витёк всхлипнул и закрыл лицо большой ладонью, – совершеннолетие её настанет пятнадцатого декабря этого года… не за горами.

– Почему именно в Германию? – Поинтересовался Сергей.

– Жена у меня там живёт, мать Дашки, и брат родной… с нею же! Увёл братик супругу мою, увёл. Но племянницу он любит, заберёт к себе обязательно. Если…

Свиридов не договорил, о чём-то задумался надолго.

– Что, если?! Витёк, чего я из тебя каждое слово вытягиваю?!

– Если ты поможешь мне и ей: сохранишь Дашу рядом с собой до марта или апреля следующего года, чтобы Вепрь со своими отморозками до неё не добрался. Место, которое у тебя есть в окраинах Плотницкого, подойдёт.

– С чего вдруг? Наоборот, здесь по идее её и станут искать в первую очередь.

– Нет! Они подумают – ты не дурак и станешь прятать её бог знает где, не здесь. Тем более в этом городе у тебя есть влияние! Найдётся, кому спину прикрыть.

– Пффф, – выдохнул Авдеев, – ладно, я спокоен, мне это всё не послышалось. Начнём по порядку: почему Даша не живёт с матерью в Германии, а находится у нас в области?

– Мать её, Наташа, из Ростова родом, там мы с ней и познакомились. Потом она родила, мы через пару лет официально расписались, скромненько бракосочетание отметили, я честным работягой был в те годы. Дальше перестройка пошла… сам знаешь! Я в Москву рванул бизнес делать, дочери лет девять исполнилось и получилось так, что судьба кинула меня в группировку к проклятому Вепрю. С ним пошло – рэкет, налёты, разборки. О семье я позабыл. Очень редко приезжал к ним в Ростов. Подарки дарил разные, денег отсылал и, на том считал, отцовский долг кончался. А в 92-ом, в начале года большой сюрприз меня ждал: супруга на развод подала, уехала за кордон, с братом моим родным. Скоро они поженились… такое случается в жизни тоже. Я её не виню, у меня в столице столько баб было! Но зачем с братом?! Специально сволочь, чтобы побольнее сделать! Ай, он тоже хорош… братец родной. Бог им судья.

– Как же дочь?

– Никак! Там бабка её, моя тёща, вой жуткий подняла! Она ж до того, как Наташка с братом улетела, добилась, чтобы её прав лишили родительских. У своей дочери ребёнка отобрала! представляешь, уровень скотинизма?! Это, кстати, дополнительно усложняет перевоз Дашки за бугор.

– Скажи, разве было, за что Наталью лишать родительских прав?

– Конечно! Она родила в 16 лет от меня, через сколько только поженились, потом пришлось опекунство на собственную дочь оформлять, чтоб не прикрыли. Пока в Ростове жил, в кулаке жену держал, а уехал, она разгулялась вволю – между ног замок не повесишь! Ладно, не буду о ней плохо говорить, всё же мать единственной моей кровинки.

– Погоди, как ты с ней улететь планировал, если ни у матери нет прав на дочь, ни у тебя, я полагаю, тоже?

– Не знаешь, как дела решаются сейчас? Да и совершеннолетие скоро. Время нужно. Как бы ни было, брат племянницу любит, у него с Наташкой детей своих нет, догулялась шаболда, родить больше не может.

– Ох и страсти ты рассказываешь, прям индийское кино! Тем не менее, что должен делать я?

– Мне Придан обещал помочь. В Ростове его знакомые присматривали за Дашей аккуратно, но с его гибелью, сам понимаешь, никто больше оберегать дочь не станет.

– Проясни, что ты от меня-то конкретно хочешь? – Кончалось у Авдеева терпение.

– Самую малость… шутка! много тебе надо сделать. Самое важное: забрать Дашу из Ростова от её спятившей бабки; от опасностей, которые её ждут, ну и спрятать в своём укромном месте. До весны 96 – го, дальше дело техники. Дам тебе контакт брата, свяжешься с ним, когда Даша рядом окажется, он скоро прилетает в Москву ненадолго. К нему её нельзя везти пока… лишь непосредственно перед вылетом в Германию, сразу в аэропорт, с сопровождением братков желательно, доставить Дашу к регистрации на рейс. Документы Володька станет оформлять автономно, без её участия: загранку там, смену фамилии – он знает. Я переступил через себя ради дочери и связывался с братом несколько раз. Даже козлом его не назвал! Видишь, как Дашу люблю, надеюсь, ты тоже полюбишь.