Лучник. Книга пятая. Часть 2. Под созвездием Волка: Звездный Бродяга

1. Время потерь

1.Ариут

«Зачем мне все это?».

Ариут недолго потешилась властью: и у любви Драма – в этом только малая толика вины. Скорее, спасение, а не вина. Там, на планете, она не поняла Храм и не познала его силы. Впрочем, силы она не познала и здесь, зато, в полной мере ощутила его настойчивое стремление к беспредельной власти над людьми и миром. Над нею – тоже. В конце концов, они поверили и в ее силу, но и ей отвели всего лишь роль тарана.

Ариут недобро усмехнулась: они не получили своего, – Властительница категорически отказалась приказать своим подданным пасть под верховенство Храма. Но ей это обошлось высокой ценой. Драм, – о том уже на каждом углу говорят, – без ума влюблен в нее, но она отлично понимала, насколько эгоистичной окажется его любовь. Ведьма знала, что накаркать, – посадят ее в золотую, но, все же, клетку. И ей уже не светит ….

Драм не спрашивал, любит ли она его? Зачем? В их отношениях достаточно одной любви, а Строгор ….

Строгор – на другой стороне Заставы. Был? Птргер заверяет, что Государь на той стороне так и не объявился.

Но это ничего не значит.

«Ни-че-го не зна-чит. Ни-че-го». Он где-то рядом. Совсем рядом. И так же рядом тень этой никчемной девчонки.

Ариут с ненавистью посмотрела на злополучный бассейн. Ради него разобрали и перенесли парадную стену дворца. И парадную лестницу. И теперь из ее спальни не видно, кто всходит по лестнице. Но беда не в этом. Дно бассейна так и не удается склеить, – и потому ей каждодневно приходится лицезреть знамение грядущих лишений. Разумеется, предвестником их служит не напрасно пролитая кровь этих смешных человечков, хотя, без сомнения, и она только приблизит окаянное время. Так говорят люди, боязливо шмыгающие мимо дворца.

Но с Драмом спорить бесполезно. Кто-то активно подталкивает его на это действо. Храм? Возможно. Во всяком случае, Драм упорно не хочет замечать этой очевидности, – каждый раз прекращает разговор и молчаливо уходит. Неужели надеется, что его армии, наводнившие темную сторону, способны одни завоевать светлую сторону, даже если там нет Государя Строгора?

Но с Драмом спорить бесполезно.

***

Не знала Ариут, что Драм уже готов пойти на попятную. Если бы Ариут еще немножко поднажала, он отменил бы казнь. И не потому, что пожалел ураников, – просто, вчера шпионы донесли неприятные новости об интригах Храма. Не хотелось в них верить, но его шпионы – многоопытны, и, как бы ни были хитромудры храмовники, вряд ли смогли бы провести их. И не провели.

Драм и сам понимал, что жестокая казнь детей оттолкнет от него армию темной стороны. Понимал, но больше верил своим предсказателям, убедительно доказывавшим необходимость этого шага.

А вчера. А вчера он узнал, что предсказатели последнее время слишком тесно общаются с храмовниками. И книга знамений, кою часто суют ему под нос, принадлежит, – теперь нетрудно догадаться, – разумеется, Храму.

Если Ариут снова ….

А Ариут не открыла ему дверь, – и Драм, не взглянув на бассейн, сбежал вниз по лестнице.

– Йут! – Крикнул он в никуда.

– Слушаю вас, Ваше Верховенство. – Вывернулся откуда-то из кустов Йут, и угодливо склонился в низком поклоне.

– Во избежание нежелательных эксцессов ритуал состоится завтра. Окружите город тройным кольцом. – Указания следовали подобно сухим щелчкам огнестрельного оружия. – На каждой улице, прилегающей к Дворцу, установите заградительные отряды. Жестко пресекать любые проявления недовольства.

Драм, наконец, умолк, – и Йут облегченно вздохнул: он уже несколько дней жил на пределе своих сил, а завтра все закончится.

Драм уже пошел прочь, но затем поспешно вернулся назад.

– Наступление на Заставу начнем завтра сразу же после ритуала.

– А свадьба?

– Свадьба состоится после победы, в которую я всецело верю. Все понятно?

Йут никогда не блистал способностями, но был ревностным исполнителем распоряжений и редко высказывал возражения, но:

– Зачем такая спешка? Многие могут заподозрить бегство.

Драм удивленно вскинул ко лбу свои длинные, густые, закрученные кольцами брови:

– Нас не должно волновать, что о нас подумают. Мы обманем противника, начав операцию, когда ее не ждут. Тем более что погода на нашей стороне. На заставе третий день идут проливные дожди. Я не спорю, они помешают и нам, но теперь мы будем в равных условиях.

– Прекрасно задумано, Ваше Верховенство. – Восхитился Йут. – Я бы мог посоветовать начать наступление во время ритуала, но мы не сможем быть сразу в двух местах.

Да, Йут удивляет все больше и больше.

– Я подумаю. – Бросил Драм и решительно направился к ставке Птргера. Разумеется, говорить о переносе даты наступления Птргеру не следует, но знать его настроение необходимо.

А, когда уже завиднелись шатры ставки, вспомнился Йут, – и Драма неприятно передернуло: неужели и он стакался с храмовниками?

***

Птргера на месте не оказалось: невероятно, но в его ставке уже знали обо всех переносах, а сам Птргер, всего скорее, сбежал от нежелательного разговора. Бранить нужно только себя: нет ничего глупее, чем раскрывать секрет посреди толпы. Вероятнее всего, и на Заставе уже все известно.

Но Драм, все равно, уже пылал гневом настолько, что готов был начать все немедленно.

Он не заметил подвернувшуюся под ноги корягу, и, зацепившись за нее левой ногой, шлепнулся плашмя в огромную лужу. И это мигом остудило весь глупый гнев.

2.В череде неудач

Лаки тоже пребывала в опасном гневе. На Второй планете дела с предсказателями шли хуже некуда, и искать нужные книги равносильно поискам иголки в стогу сена. Зато, она первой узнала о переносе времени казни, но время уже было безнадежно упущено.

И, все же, она наметом понеслась к поляне, где рассталась со Строгорами и ураникой Верикой.

Она всегда знала, что ее незаслуженно почитают богиней, что еще раз подтвердилось сегодня. Книгу, что она все-таки нашла, Лаки видывала и прежде, но только сегодня нашла те страшные строки.

«Если Герою не удастся зажечь над Желтой Заставой солнце…».

У Строгора иное предназначение – открыть беглым малаи и богам Звезды.

У Строгора другое предназначение, а книга говорила об ином – о том, что Строгор покинет этот ….

У Лаки есть душа, и она кричит от боли: Строгор для Лаки больше чем друг – он ее второе Я. Только Лаки да Ленарис знали, что он – продолжение Белого Волка, хотя он совсем не похож на Вожака. Ленарис объясняла это очень просто: Строгор – не повторение, а всего лишь продолжение.

Наверное, об этом догадывается еще один человек. Лаки на бегу злобно зарычала: бог-изгой Тысячеликий всегда оказывается вне досягаемости ее клыков, а иначе …. Иначе тоже получается очень плохо: Стрелу Времени мог пустить он и только он. Лаки удалось перехватить ее, но Строгоры все испортили. Все? Если Строгор покинет этот мир, то Стрела не найдет его …. Если …?

Лаки от удивления невольно замедлила бег. Сочетание «покинуть мир» имеет много интерпретаций. Особенно, если имеешь дело с богами и бессмертными. А еще с такими, как Белый Волк. Или Строгор.

И все же она не успела.

***

На поляне Лаки дожидались только Верика да Строгор-привидение.

– Где он?

– Все изменилось. – Ответило привидение, но волчица нетерпеливо повторила:

– Где он?

Препираться было бессмысленно, и Строгор ответил:

– Улетел к отшельнику Рдмулу.

– Зачем?

Вопрос не был праздным: у отшельника Рдмула плохая репутация. Слежки за ним, правда, не было, и набеги на его владения давно прекратились, но Лаки неожиданно и сильно расстроилась. Почему, она не могла понять, – и оттого ее настроение портилось все сильнее.

– Зачем?

– Только оттуда Строгор сможет попасть на Заставу.

– Я же просила …. – Лаки сама понимала, что она сейчас не права, но ничего не могла с собой поделать.

– Обстоятельства изменились, Лаки. Казнь перенесена на завтра.

***

Можно было представить, что Рдмул уже давно поджидал их.

Из пещеры были вывезены кучи различных вещей, а он сам, тяжело отдуваясь, катил по ухабам им навстречу доверху наполненную тележку.

– Что за переселение, Рдмул? – Громыхнул басом Пта, а тот только хмыкнул и отметил тем же тоном:

– Баррикаду от драконов строю. Зачастили что-то.

– Помочь?

– Помоги, если время есть.

– Нет времени, Рдмул. На Заставу нам надо.

Рдмул вывалил в канаву тачку и обреченно махнул рукой:

– Вам здесь не пролететь. Заросла расщелина.

– А он? – Пта кивнул на Строгора.

– Он-то пройдет, думаю. Да не все там ладно, мне кажется. – Рдмул снова махнул рукой, и плюхнулся на тачку.

– Что так? – Недоверчиво заглянул в пещеру Тсир.

– А вы послушайте. Вчера Паламуш ко мне приезжал. Еще в позапрошлом году скалоруб я у него брал взаймы. Сегодня ему понадобился. А скалоруб-то в закрытой пещере лежит. Вот и стали мы затвор-то открывать, а из щели на нас страхонцы бросились. Еле мы отбились, да затвор закрыли. Такие вот дела.

– И что делать? – Тсир снова неуверенно заглянул в пещеру.

– Страхонцев пожечь можно. Вы затвор быстро откроете, а дальше – не мне вас учить.

– А если и дальше – страхонцы?

– Чего не знаю – того не знаю. Знаю только, что обратного хода ему не будет, – не могу я страхонцев на эту сторону пропустить.

– Выходит, погибнет он там?

– А это – как получится. – Развел руками Рдмул. —

– Далеко ли здесь до Заставы-то? – Прищурил глаз Тсир. – Может, я, или молодые сможем здесь протиснуться? Если что, пожечь и там можно.

– Там пожечь Строгор и сам сможет. Неувязочка только одна получается: огонь там меры совсем не знает, – не одни сутки, случается, полыхает. Ни что живое там выжить не сможет. Так что про огонь забыть придется.

– А отсюда? – Тсир пытливо заглянул Рдмулу в глаза.

– Отсюда туда вода не пропустит, да и не пролезешь ты через расщелину.

– Почто, тогда, пещеру готовишь? – Начал, было, сердиться Тсир, но Рдмул достал из-за пазухи мешок кожаный и только после долгого глотка воды ответил:

– Дед приходил. Это он мне про то, что явитесь вы, сказал, и наказал пещеру освобождать.

Но это Тсира не убедило, и он решил:

– Придется мне его через верхние пещеры везти. Заодно и путь разведаю. Чую, придется и нам в этой сече крылья размять.

Все это время Строгор, как-то отвлеченно вслушиваясь в перепалку, не проронил на слова.

– А ты-то чего молчишь? – Уже и Пта не выдержал. – Не пройти тебе здесь.

– Куда расщелина выводит? – Вместо ответа спросил Строгор у Рдмула.

– Дед сказал, что раньше к дворцу выводила, а теперь, кто знает? – Быстро отозвался Рдмул.

– Значит, здесь и надо идти. – Нарочито безразличным голосом сказал Строгор, но как обмануть Пта?

– Откуда эти страхонцы взялись, и кто – они?

– Страхонцы-то? А никто этого не знает. Давно они здесь. Сначала только по ночам животин крали, а потом и на людей в сумерках нападать начали. Загнали их в пещеры не здесь, а за мертвыми болотами, и ходы забили крепко. Года два их не видели, а они, погляди-ка, выжили. – Рдмула, казалось, это восхитило, но он же и решил. – Не пройти тебе здесь. Огонь зажигать нельзя, – сам сгоришь, а страхонцы во тьме хорошо видят, – лучше, чем на свету.

– Нет времени стороной обходить. И сами это знаете, и дед не зря приходил. – В голосе Строгора совсем не было решительности, но этим он и убедил драконов.

***

Рдмул удрученно хлопал себя по бокам, а за затвором гремели взрывы, и гудело пламя.

– Эт ведь как? – Пришло к Рдмулу запоздалое просветление. – Не понял я деда, когда он пещеру проверить приказал. Это ж так я и за водой выжечь мог, и теперь время бы не терять.

Он настороженно прислушался. – Кажись, стихло все. Сейчас проветрим, – и можно будет идти.

– Нельзя ему здесь идти. – Лаки все-таки успела. – Пещера полна газа, смертельного для Строгора.

СМЕР….

«Если Герою не удастся зажечь над Желтой Заставой солнце…».

Как все просто! Строгор зажжет солнце, и сам сгорит в нем. Вместе с Заставой. Возможно, его жертва не будет напрасной. Возможно, но, сколько времени еще пройдет, прежде чем малаи вернутся к звездам.

– Прости меня, Лаки. Мне не дано вывести малаи к звездам. Это сделает кто-то другой. Обязательно сделает. У малаи много людей, постоянно смотрящих на небо.

– Я пойду с тобой.

– Нет, Лаки. – Он присел и обнял ее за голову. – Построитель уже готов. Найди того, кто заменит меня и поможет Строгору. Это ведь он создал Суперпостроитель, а не я. И защити их от Тысячеликого.

Строгор, кажется, прав, а она – не богиня. Совсем не богиня. Она должна была увидеть слежку за поляной, но не увидела, а человек тот не слишком и скрывался.

***

Лаки исчезла беззвучно и незаметно. И Строгор, как и всегда, тоскливо посмотрев на небо, решительно пошел к пещере. Какой смысл терзать душу сомнениями, если иного пути нет?

За затвором тошнотворно воняло сгоревшей плотью, и всюду царила неправдоподобная чернота.

– Слышишь, вода звенит? Туда и иди. – Суетился слева Рдмул. – В воду нырять придется. Плавать-то умеешь? Там под скалу поднырнешь, а вода тебя на тот берег сама вынесет. А дальше – щель узкая – с пути никак не собьешься. Да и путь не велик, дед сказывал. Он, как и ты, в камне хаживал, и здесь бывал. Давно, правда.

А и за водой было легче только тем, что под ноги постоянно не попадались недогоревшие трупы страхонцев. Зато от газа едва не выворачивало нутро, и пульсирующая боль разрывала голову. Но он шел и шел, пока не увидел впереди светящиеся фигуры. Если верить Рдмулу, это и есть страхонцы.

Наверное, он сошел с ума:

– А смысл? Меня даже не всем достанется.

– Что можешь предложить взамен? – Страхонцы, оказывается, умеют ментально разговаривать.

– Взамен? Почему вы не выходите на поверхность?

– Отсюда нет выхода, а камень растет быстрее, чем мы успеваем выглодать ход.

– Тогда, я покажу вам дорогу к выходу, за которым много съедобной плоти.

– Что ж, веди. Если выведешь, мы оставим тебя в покое, если нет, съесть мы тебя всегда успеем.

Страхонцев оказалось не так и мало. Странно, как они сами не смогли найти выход, если, кажется, прячутся в каждой щелке?

Лучше бы он не озабочивался этим вопросом! И ответ не получил, и обрел новые сомнения.

Шли они молчаливо, пока один из страхонцев случайно не зацепился за острие меча. Жуткий визг потряс пещеру, в кою уже давно переросла расщелина.

Бедняге не пришлось долго мучиться, а Строгору стало идти несколько вольготней, хотя такое положение продолжалось недолго, – и вскоре он снова шел в плотном светящемся кольце.

В компании, без спору, веселее, но Рдмул обещал короткий путь. Или предполагал скорое появление страхонцев? А пещера, между тем, раздвоилась. Разошлась под углом в половину прямого. Тут и без того сомнений по горло, а начни гадать, куда идти ….

Кажется, страхонцы начали активно проталкиваться к нему, и даже красноречивое прикосновение к мечу не уменьшило толкотню. От нервного напряжения тут же заболела правая нога. Точнее, ее стало жечь неимоверно. Правый отрог?

Поворот туда лишь только усилил жжение.

«Да, что это такое?».

Камушек только что не светился, но поворот налево сразу же уменьшил жжение.

– Туда нельзя. – Страхонец решительно заступил дорожку.

– Выход там.

– Туда нельзя.

– Почему?

– Оттуда никто не вернулся.

Логика, надо полагать, железная.

– Потому что нашли выход?

Его вопрос, кажется, поразил всех наповал.

Нет, не наповал: светящийся поток через мгновение устремился в левый рукав.

Но ненадолго.

Вероятнее всего, – или вернее? – там оказался тупик.

– Там нет выхода.

– Там нет выхода.

ТАМ НЕТ ВЫХОДА!

– Ты решил обмануть меня?

«Меня» звучало, как «нас», и, конечно, как «меня».

Надолго ли защитит меч?

Нельзя думать про меч. Нельзя.

– Может, все-таки пропустите меня туда. Я знаю, выход там.

– Нет там выхода.

– Вы так оголодали, что не можете переждать и малое время?

– Мы можем ждать вечность. – Все-таки, получается, у них есть вожак?.

– Тогда, в чем дело? Пропустите меня.

– Все – назад. Освободить проход.

Или вожак нашелся только сейчас, – слишком агрессивно встретили его активность.

– Сначала сам отойди. Он хочет оторвать лучший кусок. Кто ты такой?

– Я тот, кто ему верит.

– Этого мало.

После последнего выкрика толпа неожиданно смолкла, и утекло много драгоценного времени, прежде чем в плотной толпе начался ропот.

– Пропустите нас.

Что случилось? Что означали для них последние слова? Видимо, много, поскольку толпа не только расступилась, но и отхлынула назад.

«А на что ты надеялся?». Если вездесущие твари не смогли найти выход, то ….

Вокруг однозначно был не кристалл. Впрочем, и кристалл не обещает выход в любой точке.

Умирать нужно в борьбе за свою жизнь, а не дожидаясь, когда твари доберутся до ее края.

Меч уже в руке. Жаль, отбиваться можно только сверху вниз, да колющими ударами вперед.

Надолго ли его хватит? По крайней мере, смертельно устав, он уже не почувствует, как острые клыки вгрызаются в живую еще плоть.

2.Темная сторона

1

Ариут не оставалось ничего иного, как медленно комната за комнатой властно обходить Дворец. Время указаний уже давно прошло, – и Дворец опустел: обычные дела никто не отменял, и за неисполнение их можно и жизни лишиться.

О том, что казнь переносится на завтра, она узнала от Птргера, не преминувшего одновременно упрекнуть, что к ее мнению снова не прислушались. И она уже привычно стерпела еще одну обиду.

Прав Птргер: ее снова не спросились. Или Драм хотел посоветоваться, а она его не впустила?

Хотя вряд ли? Внутреннее содержание Драма не соответствует его наружности. Ариут, разумеется, пугают его надменная холодность и жестокость, но выбора ей, как всегда здесь, не предоставлено.

Ариут стремилась уйти вглубь дворца, а ноги снова возвращали ее к злополучному бассейну, в котором завтра прольется кровь. Завтра, если не сегодня. К своему стыду, Ариут так до конца и не поняла Темную сторону Заставы. Нет, в отличие от татлатов, какими бы они ни были, люд Темной стороны всегда жив и общителен. Правда, пока не отловили на войну. «Там они всегда прячут взгляд. Там никогда не знаешь, станут ли они за тебя стеной, или вонзят нож в спину. А так, нормальные люди, такие же, как и на той стороне». Так сказал Птргер на второй день их знакомства, но на войне Ариут не была, а в районе дворца они – «нормальные люди». А сегодня Птргер открыл новую их грань: «народ может подняться против казни», и «много крови тогда прольется».

Ариут импульсивно схватила дорогую вазу и с размаху метнула ее в бассейн. Драм где-то пропадает, а город заполняют татлаты. «Крови хватит не на один бассейн».

«Зачем это? Зачем?».

***

Его хватит ненадолго. Ручищи-то страхонцев так и тянутся к нему со всех сторон. Сверху тоже, а его руки уже устали держать меч, и с каждым разом удары становятся все более неверными. И тупеет сознание ….

Сознание тупеет, но Строгор успел почувствовать возле лица смрадное дыхание и ударить по страхонцу рукоятью меча, а затем ….

Понимая, что конец уже близок, Строгор наискось сверху вниз нанес последний отчаянный удар.

Права была Лаки: это – ложный путь.

Может ли кто становить движение тяжелого двуручного меча? Строгор не смог, – и меч звонко ударил в стену и ….

Это было невероятно, но меч… разрезал стену не хуже, чем стекающую по ней смолу.

А страхонцы, отталкивая друг друга и завывая, тянулись к его незащищенной шее.

Как тяжел меч! Он сам, своим весом вспарывая стену, падал вниз, и удержать его не было никакой возможности.

ТЫ ДОЛЖЕН СОХРАНИТЬ МЕЧ. ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО!

«Ага, сохранить? Когда рушится мир?».

***

Во избежание столкновений Драм решил начать действо до наступления рассвета в свете факелов, хотя татлаты с трудом переносят и этот, мало значащий, свет.

А Ариут к бассейну не вышла, наивно надеясь, что эта кровь никогда не коснется ее пальцев.

«КОСНЕТСЯ. ЕЩЕ КАК КОСНЕТСЯ», – в углу неспешно проявилось лицо той древней гадалки, – и, чувствуя, как начинает леденеть кровь в жилах, Ариут выхватила из складок юбки короткий кинжал и с силой метнула его в изображение.

А в ответ – дикий хохот и веер брызг по всей спальне.

«ХА-ХА-ХА-ХА! УМА-ТО ТАК И НЕ НАБРАЛАСЬ? НУ, НИЧЕГО! УЖЕ СКОРО НАДЕНУТ ЗОЛОТОЙ ОШЕЙНИК И ПОСАДЯТ НА ЗОЛОТУЮ ЦЕПЬ. ПОМНИ ЭТОТ МИГ, БЕЗЫМЕННАЯ. ВСЕГДА ПОМНИ».

– Я – Ариут! – В отчаянии выкрикнула Ариут, всем телом осознавая, как начинаются невозвратные перемены.

«ДА, ПОКА ТЫ – АРИУТ, ЧТО И ОЗНАЧАЕТ „БЕЗЫМЕННАЯ“. НО ЗНАЙ, ПРИДЕТ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НАЗОВЕТ ТВОЕ ПЕРВОЕ ИМЯ».

– Это будет Верика? Строгор?

«ГЛЯДИ-КА, КАКАЯ СКОРАЯ! ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ. БЛАГОДАРИ СУДЬБУ, ЧТО МАУРИТА ПОПЕРЕК МЕНЯ СТАЛА, И Я ЧАСТИЧНО ОСВОБОДИЛА ТЕБЯ ОТ СВЯЗКИ С НЕЙ, НО МОЯ ОБИДА И СИЛЫ НЕ БЕСПРЕДЕЛЬНЫ».

– Что-то не пойму тебя.

«А ЧЕГО ТУТ ПОНИМАТЬ? КУКЛА ТЫ! КАК ЕСТЬ КУКЛА. СИЛА ТЕБЕ ОТ МАУРИТЫ НЕМАЛАЯ ДОСТАЛАСЬ, А ТЫ ЕЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕ НАУЧИЛАСЬ. ОДНО СЛОВО – КУКЛА».

– Ты же не сказала ….

«ПОТОМУ И НЕ СКАЗАЛА, ЧТО ПРОВЕРИТЬ ХОТЕЛА, КАКОВА ТЫ. А УЖ КОЛИ И СИЛУ СВОЮ ТЫ НЕ ПОНЯЛА, И СО ЗЛОМ СДРУЖИЛАСЬ, ТО И ГОВОРИТЬ СЕЙЧАС НЕ О ЧЕМ».

– Зачем я тебе?

«Я И САМА ЧАСТО ДУМАЮ, ЗАЧЕМ? МАУРИТА СИЛУ СВОЮ ДАВНО ОТДАЛА. КОМУ, СКОРО УЗНАЮ. ТОГДА И РЕШУ, НАДО ЛИ ВАШИ СИЛЫ УРАВНОВЕШИВАТЬ».

– Зачем? Даугратинья ….

«ДАУГРАТИНЬЯ? ВОТ ОНО КАК? ПРОСЧИТАЛАСЬ Я, ПОЛУЧАЕТСЯ».

Молчание затянулось надолго, а потом:

«ПРО СТРОГОРА ЗАБУДЬ. НЕ ПО ТЕБЕ ОН»,

– Нет!

«ЗАБУДЬ, ГОВОРЮ. ЗДЕСЬ РАЗОЙДУТСЯ ВАШИ ДОРОЖКИ».

Вероятно, Ариут сделала неверное движение?

«ЗАБУДЬ! А ДОВЕДЕТСЯ СОЙТИСЬ ГДЕ-НИБУДЬ, МИМО ПРОЙДЕШЬ, И НЕ УЗНАЕШЬ ЕГО. ПОНЯЛА? НЕ УЗНАЕШЬ!».

– А если?

«А ЕСЛИ „ЕСЛИ“, ТВОЯ ЖЕ СИЛА ТЕБЯ ЖЕ И УБЪЕТ, ЕСЛИ Я УПЕРЕДЬ НЕ ДОСТАНУ. ТАКОВ МОЙ СКАЗ, – ИНОГО И НЕ ЖДИ».

Рванулась было к ведьме Ариут, а от видения – и след простыл.

Нет, не простыл.

«ЗДЕСЬ НЕ ЗАДЕРЖИВАЙСЯ. ДРАМ – НЕ ПАРА ТЕБЕ, ДА И МИР ТАМ – НЕ ТВОЙ. НО ИНЫМ ПУТЕМ ВЫВЕСТИ ТЕБЯ ОТСЮДА НЕ МОГУ, А ТЕБЕ ЖИТЬ ЗДЕСЬ НЕВМОГОТУ БУДЕТ. И КАМЕШЕК ТОТ НЕ ЗАБУДЬ».

Много вопросов снова нагорело, а задавать некому стало.

Ариут растерянно подобрала кинжал и спрятала его в складках юбки.

«КАМЕШЕК НЕ ЗАБУДЬ»

А ведь могла бы и забыть. Могла бы, как, вообще, забыла про него.

2

Твари выполнили свое обещание, – не тронули его.

Наверное, если бы сознание не отключилось, по-иному все бы пошло. А так?

Очнулся он, когда вокруг шла нешуточная борьба. Или война? Кто на кого нападал, понять в разрывах тумана было невозможно, но догадаться можно. Годятся ли в пищу татлаты? Наверное, годятся. Тем более, после камня.

Морщась от боли, Строгор высвободил ноги от камней и неуверенно выбрался из завала. Посмотрел вверх.

Прямо над ним висела скала с чернеющим отверстием вразмах рук диаметром.

Скала ли? Или гора, на склоне которой ютились убогие строения?

Строгор бесцельно опустился на груду камней. Он был готов «лбом пробивать камни», и вдруг спешить стало некуда. Полумрак, из которого с завидной регулярностью доносятся то дикий рев, то выразительные шлепки, всего скорее, живых тел, рассеется нескоро.

Но пребывать в безмятежности пришлось недолго: ровно до того момента, когда в многоголосицу «жатвы» вкрался лязг металла по металлу. И разбираться недолго пришлось, – слишком уж характерными были звуки, слишком знакомы. Так могут звенеть только мечи, и звенели они отовсюду.