Лучник. Книга пятая. Часть 2. Под созвездием Волка: Звездный Бродяга

1.Лабиринт

Вопреки всем предположениям, все оказалось совсем не тем, что он ожидал.

Нет, пекла тут не было, зато, свет бил отовсюду. Очки, услужливо оставленные вместе с небольшим запасом еды, не спасали, но без них была бы, вообще, беда. Иногда лучи от нескольких граней сливались, и в местах их слияния возникали чудные радужные образы.

Строгор был готов ко всяким причудам кристалла, но уж никак не к тому, что он начнет высасывать мысли, – и, стало быть, сам мозг. И ощущение этого оказалось более чем неприятным.

Сначала исчезли мысли. Последней, разумеется, была, что мысли исчезли. Затем исчез слух, – и Строгор перестал слышать звук своих шагов.

Нет, слух через некоторое время вернулся, но стал совершенно иным: Строгор стали постоянно мерещиться негромкое шуршание и царапанье когтей по стеклу. Сначала они были далекими, потом все ближе и ближе, и он понял, что они – уже вокруг него.

Следом начали возвращаться мысли.

Некоторые, – например, та, что здесь нельзя иметь оружие, потому что ничто не угрожает, – были обнадеживающими. Другие, наоборот, приводили к унынию. Третьи?

Сколько времени он в пути? Трудно сказать. Солнце здесь, похоже, никогда не заходило за горизонт. И, возможно, здесь нет времени. А, если нет времени, то …. Нет, путь, понятно, был, но он же мог быть и ложным. Эта простая мысль сильно смутила Строгора, смутила настолько, что отозвалась тяжестью сначала в ногах, а затем и во всем теле.

«Нет, без мыслей было легче, без мыслей…».

Он не успел закончить, казалось, мудрую мысль: тупой толчок в спину бросил его вперед, заставив пробежать несколько шагов, но не удержаться на ногах, и рухнуть ничком в подвернувшийся на пути угол. И тут же ему на голову высыпали ворох какой-то мелочи.

Съедобной мелочи …. От давно забытых ароматов узлом скрутило желудок – и… Строгор понял, что не ел уже тысячу лет.

«Но откуда …?».

Ответ пришел прежде, чем оформился вопрос: нечто шипастое упало сверху, и Строгора потянуло назад.

Строгор дернулся в сторону, и с плеч сорвались ремни… котомки… с припасами.

Строгор освободил котомку, и пополз вперед, а сзади к частому царапанью когтей присоединилось смачное многоголосое чавканье.

Наверное, он давно уже ослеп, поскольку никого не увидел, но его самого не раз задевали когти, либо колючки.

Строгор вытащил из-за спины меч, и, наудачу, несколько раз ткнул им в различных направлениях. Он не понял, достал ли кого, но царапанье когтей быстро удалилось.

Царапанье-то удалилось, но и еды не осталось.

Строгор, тревожно прислушиваясь к тишине, пошарил по полу, но смог отыскать только похожий на камень сухарь.

«Нет – так нет. Отдохнул – и…». И он сообразил, что идет, и идет уже много времени, зацепил мечом за выступ, – и едва не выронил его из занемевшей руки.

«Здесь нет времени».

Увы, отсутствие времени не отменяет усталость, хотя и время никто и ничто не может отменить. Чтобы хоть как-то разобраться со временем, он принялся считать шаги. Вслух. Поначалу это принесло облегчение, потом пустоту, потом ….

Трудно сказать, какие еще чувства у него остались, но он смог ощутить, что наплывает на него нечто массивное, – и инстинктивно прижался к стене.

Оказывается, у него сохранилось еще и обоняние. Пролетая мимо, Массивное обдало его таким тяжелым смрадом, что разом перехватило дыхание, и не отпускало еще долго-долго.

Что бы ни говорил Ветер, но получается, что этот мир не такой и мирный. Теперь Строгор все время был настороже, и возвращение Массивного уже не застало его врасплох.

Строгор вжался в угол, – и провалился. Сквозь стену.

Ну, да! Там, на планете, в камне тоже часто попадались ответвления, и одно из них ….

Этот путь оказался коротким и… ложным.

Строгор дождался, когда удалится пыхтение, и выбрался из щели.

Теперь Строгор тратил силы и время на отыскивание и обследование ответвлений, пока совсем не запутался. И в сознании начала оформляться паника, но, – будет ли время, понять, почему? – он обрадовался, когда услышал впереди знакомое уже пыхтение.

Строгор интуитивно «увидел» ответвление, но углубляться далеко в него не стал, – вконец уже достали эти поиски обратного пути.

А зря.

Массивный, похоже, его и искал.

Да, и теперь он не спешил. Строгор чувствовал всем телом, как нечто пытается протиснуться в ответвление.

Строгор пару раз ткнул мечом, но, надо полагать, что не дотянулся. А нечто затихло: толи уснуло, толи затаилось.

Все-таки затаилось: стоило Строгору шевельнуться, и толчки в стену возобновились с новой силой, да такой, что Строгор не стал искушать судьбу, и начал мелкими шажками пятиться назад.

Ему снова повезло: он мог бы пройти мимо, как, вероятно, прошел уже не единожды. Но ему показалось, что нечто уже рядом, и он по привычке прижался к стене.

Опоры для спины снова не оказалось, а ноги запнулись за ….

А это За оказалось нижней ступенькой лестницы, – и Строгор, не задумываясь о последствиях, тяжело, на полусогнутых, начал взбираться вверх. Затем вниз. И снова – вверх. Переход по тоннелю. Подъем-спуск.

Вскоре Строгор перестал вести счет подъемам-спускам и переходам. Последнее, что он еще пытался осмыслить – Зеленая труба, по коей он то полз, то брел, то по поверхности, то внутри. То одновременно – внутри и снаружи ….

***

И совсем неосмысленным осталось то, что свет, не дающий тени, не угас, но стал намного мягче, зато, усилилась жара.

А усталость уже сделала свое дело: на Строгора напало тупое безразличие – чувство, которое погубило немало путешественников. Это оно заставляет безразлично брести в безвестном направлении, растрачивая последние силы.

Нет, Строгор знал о нем, но был настолько беспомощен, что поддался ему, и, забыв о мече, побрел навстречу голубому свечению.

Через десяток-другой шагов он запнулся, и упал. Упал жестко, – и разом засаднели локти и колени. И уже не осталось сил ни встать, ни перекатиться на спину, – и он забылся тяжелым, тревожным сном.

Время дождей наступит еще совсем не скоро. Если наступит вообще.

Еще вчера старик отдал свою воду беременной женщине, а сегодня… родник пересох совсем, – сухой, не обещающей влаги, оказалась и земля на его дне.

Горячий ветер поднял в небо вихрь мелкого песка, как знамение Смерти.

Старик знал, что Смерть на сей раз придет неминуемо, но никогда еще она не приближалась так открыто ….

***

Горячий ветер принес… воду. Прохладную.

Вода тоненькой струйкой лилась на пышущее жаром лицо, и ….

Он, не открывая глаз, попытался поймать струйку пересохшим ртом ….

– Жив? Это хорошо. На, испей водички-то. Ох, вкуснотища, – век бы пил. Да, ладно, не вставай. Вон, к трубочке прилаживайся, – и пей. А, если мимо прольешь, не беда, – здесь сия водичка зарождается.

Водичка была невероятно вкусна: с легким, едва ощутимым ароматом трав и ягод.

– Ну, ягоды-то только кажутся. Нет здесь ягод, а травы повсюду они.

– Это вы их на травах настаиваете? – Удивился Строгор.

– Вот, чудак-человек? Природная эта водичка, а откуда сей аромат берет, и мне неведомо.

Строгор слушал журчание речи человека, пил воду, и оглядывал место, где оказался.

«Не то место», – мелькнула шалая мысль.

– Дошло, наконец?. Знать, тело само от жары спасалось, если не помнишь, как сюда приполз. До воды, вот, только чуток и не добрался. Голоден, поди-ка? Нет у меня с собой съестного. Придется потерпеть маленько. Строгор, вот, вернется, и пойдем к еде.

– Строгор? – Растерянно вскричал Строгор. Крика не получилось, но незамеченным это не прошло.

– Вот, оно как? То-то, гляжу, лицо знакомое? Не понял, стало быть, я, не догадался, почто он в эту сторону все время поглядывал. А вон и он. Ну, подымайся, не торопясь.

Об этом-то моменте и рассказывал Страж Ветру.

***

– Вот, так оно и получилось. Успела, таки, Вероника Построитель остановить, а уходить пришлось уже сюда.

– А Вероника где?

– Ее Страж вывел, но, куда, не знаю. Не однозначен был тот выход. Ты-то как?

– Заставу я закрыл, а дальше все кувырком пошло. На другую Заставу попал.

– На эту Заставу тебя мы вывели.

– Вы?

– Мы. И извиняться не будем. Ты здесь был нужен.

– Был? – Возмутился, было, Строгор, но это не возымело никаких последствий.

– Да, был. Пока не узнали, что за тобой Тысячеликий тащится. Да, и татлатов мы не просчитали. Не должно было их там возникнуть. – Завздыхал-заохал Строгор-старший. – Охо-хо-нюшки-хо-хо. Одни просчеты. Теперь и Генератор перестал работать. Почему, никак не поймем.

– Черпак пуст. – Строгор был так оглушен новостями, что про Черпак сказал без всякой задней мысли.

– Черпак пуст? Это точно? – Подскочили оба собеседника. – А столбы как?

– Призмы что ли? Большую часть – по площадке разметало.

В стихах Белого Волка имя Иола упоминалось всего пару раз, да и то, как бы случайно, а на деле оказалось, что эта таинственная планета – его рук дело.

– Не вся. – «Услышал» Строгора Строгор- старший. – Лабиринт, что над головами висит, Са Тал А Корн создал.

Строгор поднял голову. Вверху ….

Вверху было сплошное переплетение корней.

– А я думал.

– Внизу тоже – Лабиринт. Но они действуют отдельно друг от друга. Единственное, что их связывало – вода из Черпака.

М-да! Черпаки существуют, по меньшей мере, на трех планетах. В отличие от других, этот имеет идеальную форму, – и можно подумать, что он – рукотворный.

– Куда же вода могла деться? – Поглядывал на корни Иол. – Лабиринт немного воды и брал-то. Совсем, говоришь пуст?

– Мне показалось, совсем, Закрыт он. – Строгор вспоминал, как удержался на его поверхности: для этой парочки этого должно быть предостаточно, чтобы уразуметь сказанное.

– Непонятно все это. – Все больше сокрушался Иол. – Никогда не уходила вода. Ты-то что скажешь?

Последний вопрос прозвучал навскидку, случайным и пустым был вопрос, но Строгор-старший мыслил иначе.

– Когда мы Строгора перебрасывали, Черпак …. – Но сразу же и засомневался. – Он уже мог быть пустым. Что ни гадай, придется Строгора назад вертать. Только у Лунча можно узнать, когда Черпак ушел.

– Лунч без книги со мной разговаривать не станет. – Поспешил напомнить Строгор.

– Дам я ему книгу. – Хитро усмехнулся Иол. – Пусть душеньку свою потешит.

– За ней же Тысячеликий охотится. – Ужаснулся Строгор-старший.

– Все еще там он что ли?

– Там – не там, но чутье у него – сам знаешь, какое.

– Главное, чтобы не почуял, что книга поправленная.

– Хитер ты, однако.

– Я давно к этому дню готовился.

– Ты знал про книгу? – Воскликнули оба Строгора разом.

– Нет, книгу, все равно, отдавать было надо. Я, конечно, мог бы вам сказать, где настоящая находится, но зачем вам это?

– Угу! Не забудь только сказать, когда умирать начнешь. – Равнодушно пробормотал Строгор-старший.

И вздрогнул от неожиданности, когда Строгор как в забытьи прошептал:

– На стенах она.

– Ну, и как его к Лунчу оправлять? – Растерялся Иол.

– А мы рядом будем. И Стража с собой прихватим.

– Страж Морока гоняет. Пока совсем его не умает, не успокоится. Если, только, морока снова на храмовников выпустить? Пусть потешится, заодно и мир там установится.

– Вот, это – дело. – Обрадовался Строгор-старший. – Успеть бы, только, Лунча получше расспросить.

– Это, точно, она? – Лунч мелко дрожащими от нетерпения руками переворачивал тяжелую книгу, но открыть ее не решался.

– Другой там не было.

– И ее никто не охранял? – Лунч, наконец, начал распутывать завязки.

– Было там что-то непонятное, большое и неповоротливое. Пыхтело и мычало, но на меч не пошло. – Строгор «опасливо» оглянулся на Лабиринт. – А это что за сооружение?

– Что? – Рассеянно спросил Лунч. – А, это? Лабиринт. – И снова – к книге.

Но Строгор не унимался. – А это Черпак?

– Ворон его так назвал, значит, Черпак и есть.

– А чего он пустой, когда кругом столько воды.

– Вода в нем была, а потом за одну ночь испарилась.

– За одну ночь? – Не сдерживал удивления Строгор. – Вверх что ли поднялась?

– Воды и наверху, кажется, меньше стало. – И на Строгора подозрительно уставился. – А ты чего это Черпаком заинтересовался?

– А как не заинтересоваться, если кругом столько воды, а Черпак пуст. – Ответил Строгор, всматриваясь в глубину Черпака.

– Придется тебе еще на один вопрос ответить: откуда про Черпак знаешь?