Битва за Клин
- -
- 100%
- +
В первый день операции 7‐я танковая дивизия должна была, выступив в 7.30, атаковать южнее Егорьевское (на наших картах – Егорье) через Ламу и после захвата плацдарма быть готовой наступать через Покровское на северо-восток или на север для поддержки 14‐й моторизованной дивизии. Предполагалось, что на восточном берегу Ламы перейдет в наступление 106‐я пехотная дивизия, которая окажет содействие в захвате плацдарма[32].
Операцию по захвату плацдарма должен был осуществить 54‐й мотоциклетный батальон[33] совместно со 2‐м батальоном 7‐го стрелкового полка. Эти части были усилены дивизионной артиллерией. Им также была придана боевая группа Штурма (рота танков и батарея штурмовых орудий). Отметим, что мотоциклетный батальон был взят у 14‐й моторизованной дивизии. В то же время 6‐й стрелковый полк 7‐й танковой в это время воевал южнее Волжского водохранилища в составе 6‐й танковой дивизии.
37‐й разведывательный батальон должен был силами своей 1‐й роты (бронетранспортеров) поддержать огнем атаку 54‐го мотоциклетного батальона огнем с восточного берега Ламы. Туда немецкому подразделению предстояло попасть, следуя через Горки, Кушелево. Т. е. противник планировал воспользоваться для переправы техники мостами в тылу 106‐й пехотной дивизии. В перспективе основной задачей разведывательного батальона было ведение разведки восточнее Ламы после захвата плацдарма.
Основные силы 25‐го танкового полка дивизии должны были при необходимости поддерживать действия батальонов при захвате плацдарма и атаковать с него вслед за передовыми частями на север или северо-восток.
Ведущую роль в этих операциях надлежало сыграть 58‐му саперному батальону дивизии. Ему следовало немедленно после захвата восточного берега реки 54‐м мотоциклетным батальоном начать строительство моста через Ламу. Еще одна саперная часть, 630‐й батальон, должна была строить вспомогательную переправу.
Готовился наступать и V-й армейский корпус немцев. Его штаб издал соответствующий приказ в 9.00 14 ноября 1941 г. Корпус, действуя в составе 4‐й танковой группы, включался в операцию по охвату Москвы с севера.
Если взглянуть на топографическую карту, то мы увидим, что сектор между Ленинградским и Волоколамским шоссе окрашен преимущественно в зеленый цвет, который обозначает крупные лесные массивы. В правой части этого сектора, ближе к Московскому морю, зеленый цвет сильно разбавлен голубым. Это обширные болота, покрывающие значительную часть лесной территории. Если на карте провести линию между Волоколамском и Клином, то окажется, что с обоих ее сторон леса более разрежены и имеются большие свободные пространства танкодоступной местности. Таким образом, сами условия местности диктуют направление возможного удара противника. Все это довольно прозрачно, и именно это направление войска 16‐й армии перекрыли, выставив здесь к 15 ноября несколько эшелонов обороны. Поэтому странно, что впоследствии наше командование не сразу определило направление главного удара врага – на Клин. Об этой главной первоначальной цели операции и говорит приказ V-го армейского корпуса.
«Задача V-го ак – захват района вокруг Клина.
В начале корпус прорывает основными силами русские позиции с обоих сторон Быково, быстро захватывает северный берег Локнаша восточнее Теряевой Слободы (далее в документе пишется просто «Слобода» – Прим. автора) и пробивается отсюда на Клин»[34].
Начало основной операции планировалось на день «Х», который должен был быть указан заранее, не менее чем за 48 часов. До дня «Х» необходимо было выполнить ряд подготовительных мероприятий.
Первой вступала в дело 2‐я танковая дивизия:
«2‐я тд берет территорию высот восточнее и северо-восточнее Волоколамска. Наступление нужно провести минимум за 2 дня до дня «X». Затем для продолжения наступления и для снабжения дивизии территорию восточнее Волоколамска и дороги вокруг нужно как можно быстрее очистить от мин и разбитых вражеских частей»[35].
За день до дня «Х» «106‐я пд (без одного усиленного пп) овладевает северным берегом Бол. Сестры восточнее места ее впадения в Ламу, обороняется здесь фронтом на север и производит перегруппировку для наступления в направлении Слободы»[36].
В день «Х» соединения корпуса должны были занять исходные позиции в 6.30. После этого следовало провести в течение 45 минут артиллерийскую подготовку, которая в полосе 2‐й танковой дивизии намечалась на 7.15. Ее задача сформулирована так:
«Дивизия поддерживает 35‐ю пд при прорыве через позиции восточнее и северо-восточнее Быково и при захвате Поповкино и Буйгорода, преодолевает Сестру при Кузяево и южнее, и безотлагательно захватывает северный берег Локнаша около Каверино. Она открывает переправу через Сестру при Слободе с тыла и держится здесь, готовой как можно скорее провести удар на Клин. Дивизия обеспечивает южный фланг корпуса»[37].
В свою очередь 35‐я пехотная дивизия (с подчиненным ей одним усиленным полком 106‐й пехотной), используя результаты танкового удара, должна была прорвать позиции, находящиеся восточнее Быково, и затем пробиваться основными силами безотлагательно на восточный берег Малой Сестры. «Нужно освободить район вокруг Поповкино и Буйгорода с юга, а дороги, связывающие Калистово и Слободу, а также Ярополец и Слободу, очистить от мин и приготовить для движения. В зависимости от изменения обстановки дивизия участвует в открытии переправы через Сестру при Слободе с тыла вместе с 2‐й тд. Предусматривается дальнейшее наступление дивизии на Клин, запланированный по дороге Каверино – Клин и южнее»[38].
Третья дивизия корпуса, 106‐я пехотная, обеспечивала связь с южным флангом 3‐й танковой группы (т. е. с 7‐й танковой дивизией):
«Дивизия захватывает пространство вокруг Слободы и наносит отсюда удар на холмистую местность восточнее Городище и около него. Дивизия обеспечивает северный фланг корпуса.
Она выступает в тот же день «X» в долине Сестры по обоим берегам на Слободу, чистит район вокруг населенного пункта от врага и мин и готовит дорогу Слобода – Каверино (включая мост) для движения.
Дивизия станет продвигаться позднее на Клин севернее дороги Слобода – Клин»[39].
Как известно, планы на войне успешно выполняются до первого столкновения с противником. Дальше начинаются корректировки в той или иной степени. План наступления V-го армейского корпуса служит наглядным примером этого правила. Ведь в перспективе перечисленные немецкие соединения должны были выйти на канал Москва – Волга где‐то в районе Яхромы. Не случайно в архиве 106‐й пехотной дивизии сохранилась записка с характеристикой канала как оборонительного рубежа. В реальности ни одна из дивизий корпуса не попала даже в Клин. Однако в первые дни события на фронте развивались примерно в соответствиями с намерениями немецкого командования.
15 ноября днем «Х» было назначено 18‐е ноября[40]. Следовательно, 2‐я танковая дивизия должна была перейти в наступление 16 ноября 1941 г.
Рассмотрение планов противников показывает, что при попытке воплотить их в жизнь стороны неминуемо должны были столкнуться с непредвиденными трудностями. Так, переход в наступление был осложнен для врага неожиданным контрударом 16‐й армии.
Еще больше неожиданностей судьба сулила нашим войскам. По словам Генерального штаба, «16‐я армия, начав наступление своим правым крылом, оказалась в затруднительном положении, получив встречный удар на своем правом крыле, где противник имел некоторый успех»[41]. Судя по контексту, здесь имеется ввиду наступление 2‐й танковой дивизии немцев. Мало того, что этот «некоторый успех» немцы смогли развить в следующие дни. В этом источнике совсем не упомянуто, что потенциально трудностей было значительно больше из‐за наличия крупных танковых сил противника не на одном, а на обоих флангах нашей ударной группировки. То, что наше командование довольно быстро свернуло свои наступательные действия еще до того, как войска глубоко проникли в немецкую оборону, избавило немцев от необходимости задуматься над возможностью окружения наших войск севернее Волоколамска. Здесь замедлению реакции противника способствовало как стремление последовательно выполнять первоначальный план, так и длительное отсутствие моста через Ламу, без которого бронетехника 7‐й танковой дивизии не могла повлиять на ход сражения.
Сосредоточение ударной группировки
Выполняя приказ командующего 16‐й армией, соединения ее второго эшелона выдвинулись на исходные позиции.
17‐я кавалерийская дивизия начала свой поход 14 ноября 1941 г. выступив головными частями из Воздвиженского в 18.00. Следовательно, ее выдвижение началось еще до отдачи приказа о контрударе, возможно, в целях усиления обороны. А возможно командующий армией уже знал, что решение о наступлении будет принято в ближайшие часы. К 5.00 15.ноября дивизия должна была сосредоточиться в районе Глазково, Покровское[42]. При марше выяснилось, что прямой путь к Покровскому на Малой Сестре через Степанцево перегорожен завалами. Поэтому соединение было вынуждено двигаться к Ламе и по ее восточному берегу идти в указанный район. Это удлинило переход на 14 км. При иных обстоятельствах это вызвало бы только небольшое отставание от графика движения. Но оказалось, что «конский состав дивизии и на 50 % не подкован на шипы». Поэтому перемещение по безобразным промерзшим дорогам стало тяжелым испытанием для людей и лошадей. Из-за непрерывных действий воздушной разведки противника приходилось перемещаться мелкими группами, периодически укрываясь в лесах. Но все равно движение войск немцами было замечено, хоть и неправильно истолковано[43]. К 10.00 15 ноября соединение полковника Вениамина Андреевича Гайдукова сосредоточилось в лесах: «13 кп – в районе Марково, 128 кп в лесах севернее села Марково в полукилометре, 91 кп в полукилометре восточнее села Максимково, там же и управление дивизии»[44].
В ходе передислокации с такими же проблемами, как и у 17‐й кавалерийской дивизии, столкнулась на марше 20‐я горнокавалерийская, которой командовал полковник Ставенков Анатолий Васильевич. «Дороги в направлении движения лесные, гололедица, много конского состава не подковано на шипы, поэтому обозы частей отстали и только подойдут к полкам к утру 17.11.41»[45]. Дивизия выступила из района Бедово (северо-восточнее Солнечногорска) и проделала самый длинный путь из соединений ударной группировки. Приказ по передислокации был отдан в 3.00 14 ноября[46], а к 5.00 15.11 уже требовалось сосредоточиться в районе Успенья (юго-восточнее Теряевой Слободы). Дивизия пересекла Ленинградское шоссе у Головково и двигалась в назначенный район через Спас-Нудоль.
Примерно тем же путем шла 44‐я горно-кавалерийская дивизия полковника Павла Филипповича Куклина, исходным пунктом для которой стало Гречнево у северной оконечности Истринского водохранилища.
Несколько проще дела обстояли у 24‐й кавалерийской дивизии полковника Григория Федоровича Малюкова. 15 ноября 1941 г. ее части располагались на линии Кузьминское, Городище, Алферьево. Штаб дивизии находился в Городище. Сюда и поступил в 18.00 приказ армии о наступлении. Удар предстояло нанести с исходных позиций в районе Кушелево, Телешово.
Кавалерия на марше.
Части дивизии выступили из района расположения в 1.00 16 ноября. От правого фланга расположения до исходных позиций по прямой было около 10 км. Левофланговому 70‐му кавалерийскому полку предстояло пройти около 20 км. В ходе марша правофлангового 56‐го кавалерийского полка выяснилось, что проходы, несмотря на предварительную договоренность о предоставлении проводников для перехода через минные заграждения, отсутствуют, а мост на пути движения в районе Покровского взорван. Поэтому голова колонны полка после выхода из Кузьминского в 2.00 была развернута в обратном направлении и направлена через Чащ по маршруту 70‐го полка. Тем же путем последовал и 18‐й кавалерийский полк. В результате первым, в 9.00 исходное положение в районе Телешова занял 70‐й полк. Остальные полки вышли в указанный район через час, потеряв на минных полях одного красноармейца убитым и четырех командиров тяжело ранеными[47].
58‐я танковая дивизия в течение нескольких дней перед получением приказа о контрударе занимала оборону во втором эшелоне 16‐й армии, перекрывая дорогу Ярополец – Теряева Слобода – Высоковск – Клин. Первую линию оборонительных позиций примерно в 12 км восточнее Теряевой Слободы занимал 58‐й мотострелковый полк дивизии с приданными ему дивизионами артиллерийского полка и отдельного зенитного дивизиона. Их позиции располагались по обеим сторонам указанной дороги, перекрывая ряд проселков, шедших параллельно основному пути. На удалении 10–15 км от них в лесах западнее Тихомирова и Петровского стояли 116‐й и 117‐й танковые полки. Командный пункт дивизии размещался в Троицком. На 5 ноября дивизия имела 5875 человек личного состава. На вооружении состояло 194 танка, 37 станковых пулеметов, 26 орудий разного калибра и 3412 винтовок[48].
Приказ армии № 04/оп был получен в штабе дивизии в 13.45 15 ноября, и уже в 14.00 командир дивизии через делегатов связи направил предварительные распоряжения о выдвижении частей на исходные позиции, указанные в армейской директиве. 117‐й танковый полк с 58‐м артиллерийским должен был двигаться по маршруту Тихомирово, Борихино, Елгозино, Алферьево, Чащ, Стеблево, пройдя в 19.00 головой колонны Елгозино. 116‐й танковый полк с 483‐м артполком противотанковой обороны следовали маршрутом Петровское, Павельцево, Тархово, Каверино, Теряева Слобода. Тархово следовало пройти в 18.00. Протяженность обоих маршрутов составляет около 25 км. Это надо отметить, поскольку начальник штаба 58‐й танковой дивизии Леви пишет о 60‐ти километровом ночном марше с 17.00 15 ноября до 8.00 16 ноября. Такая цифра не получается даже если прибавить еще десяток километров, которые оставалось пройти до линии фронта.
Штаб дивизии перемещался в Покровское, куда требовалось донести о сосредоточении частей в назначенных районах в 4.00 16 ноября. До 6.00 части получали боевой приказ № 04 штаба дивизии. К этому времени сосредоточение еще не было завершено: «117 ТП до половины боевой материальной части не мог подтянуть из‐за большого сбрасывания гусениц на дороге, а 116 ТП так же не полностью был сосредоточен в связи с вклинением в этот маршрут 44 КД»[49]. В результате от 483‐го полка противотанковой обороны смогли прибыть только три орудия, да и то только к 15.00. 116‐й танковый полк запоздал с атакой почти на два часа.
126‐я стрелковая дивизия находилась довольно близко от линии фронта, занимая рубеж на р. Локнаш в районе Теряевой Слободы. Но и она была поставлена в условия цейтнота. Боевой приказ № 7 дивизии, который определял ее действия в ходе наступления, был отдан только в 19.30 15 декабря[50]. Это говорит о том, что приказ штаба армии дошел до нее далеко не в утренние часы. В результате полкам оставалось ровно 12 часов на то, чтобы занять исходное положение, а потом два с половиной часа, чтобы изготовится к атаке. Теоретически части дивизии, находясь во втором эшелоне, должны были разведать заранее направления для контратак, и ночная перегруппировка не должна была встретить больших трудностей, хотя бы на начальном этапе. Но затем надо было атаковать. Вызывает большое сомнение, что передний край противника смогли осмотреть хотя бы командиры полков. Что касается начальников более низких звеньев, то им оставались для ознакомления с обстановкой на месте только те немногие часы после прибытия на исходные позиции, оставшиеся до начала наступления.
В результате сбор армейских резервов на исходных позициях не был завершен к началу атаки, и переход в наступление не стал одновременным.
Первый день контрудара
Ошейкино – Егорье
Утром 16 ноября 1941 г. 17‐я кавалерийская дивизия перешла в наступление. Бой разгорелся в районе деревень Егорье, Дор и Ошейкино, которые растянулись примерно на 5 км с севера на юг вдоль западного берега Ламы. Всего, что произошло в дальнейшем, могло и не случиться, поскольку планы командования 16‐й армии относительно 17‐й кавалерийской дивизии утром резко изменились. Около 14.00 в район расположения ее 91‐го кавалерийского полка «прибыл подполковник Гусев с приказанием № 016, в котором дивизии ставилась задача: в 8.30 16.11 стремительно атаковать противника в направлении СЕНЦОВО, отбросить его по направлению ТУРГИНОВО, и подчинив себе все отряды и части 107 МСД – прочно занять оборону в районе СЕНЦОВО»[51]. Этот приказ требовал начать наступление практически в противоположном направлении. Так на положении ударной группировки 16‐й армии начало сказываться усложнение обстановки на фронте 30‐й армии. Командование армией оценило серьезность угрозы, но пока было выработано решение и направлена соответствующая директива, прошло много времени. К моменту получения новых указаний части дивизии уже были втянуты в активные боевые действия, и «с получением приказа № 016 штарма 16 вывести [их] из боя не было возможности, и только к исходу дня бой закончился»[52].
Таким образом, только к концу суток, уже весьма потрепанная, дивизия смогла начать подготовку к выполнению нового приказа. К середине следующего дня выяснилось, что меры для парирования угрозы из полосы соседней армии, включавшие использование только одной 17‐й кавалерийской дивизии, были явно недостаточны. При этом ход ее боевых действий 16 ноября показал, что опасность возникла непосредственно на правом фланге 16‐й армии, значительно ближе, чем район Сенцова.
К началу наступления утром 16 ноября боевой порядок 17‐я кавалерийской дивизии состоял из двух эшелонов. В первый входили 13‐й (для атаки линии Егорье – Дор) и 128‐й (наступавший против фронта: Дор, Бородино, Брыково) кавалерийские полки. Во втором эшелоне действовал 91‐й кавалерийский полк, сосредоточившийся в районе Глазкова. Обещанные армией две роты танков в дивизию не прибыли. Наступление началось в 9.00. К 10.30, форсировав Ламу, 128‐й кавалерийский полк овладел юго-восточной окраиной Ошейкино, 13‐й, обходя деревню, вышел к дороге, шедшей в 300 м западнее Никольского. До этого наши полки имели дело с мелкими группами врага[53]. Но вскоре на сцене появилось новое действующее лицо.
Первый день контрудара 16-й А в районе Волоколамска.
Уже с 7.30 из района расквартирования в Лотошино и вокруг него, по маршруту Гаврилово – Бренево – Плаксино в направлении Ошейкино – Дор, маршировал 37‐й разведывательный батальон 7‐й танковой дивизии. Одно из подразделений батальона – 1‐я рота (бронетранспортеров) двигалось отдельно: через Ярополец – Мусино – Борки на Кушелево. Задачей главных сил 37‐го разведывательного батальона была огневая поддержка 54‐го мотоциклетного батальона при форсировании им Ламы в окрестностях деревни Дор, а затем разведка на северо-восток и юго-восток. В ходе марша 37‐й разведывательный батальон «натолкнулся на южном въезде в Ошейкино на врага силой в кавалерийский полк с противотанковыми орудиями, артиллерией и минометами. Данные силы к этому времени, однако, еще не были полностью определены»[54]. Последняя фраза означает, что столкновение стало для немцев неожиданным, а количество и состав советских частей стали известны значительно позднее. Это привело к плачевным результатам. Немцы пытались провести атаку, но вынуждены были залечь под сильным огнем на высоте в 500 м юго-западнее населенного пункта. Со стороны Никольского последовала контратака во фланг, которая отбросила врага на опушку леса 1 км юго-западнее Ошейкино. Затем нашими частями были предприняты попытки выбить врага и с этой позиции.
Командование 17‐й кавалерийской дивизии видимо не получало точных донесений о ходе боя своих передовых частей. Перерыв связи объясняется, несомненно, тем, что «в момент подхода второго эшелона к переправе через р. Ламу в районе ЕГОРЬВО внезапным огневым налетом из района МАТЮШИНО и выходом до полка пехоты противника с танками, 2‐й эшелон [был] отрезан от 1‐го эшелона»[55].
Поэтому время, указанное в донесении штаба дивизии, относится только к событиям в окрестностях д. Егорье: «В 10.30 противник повел контрнаступление при поддержке ураганного пулеметного, минометного огня и огня крупнокалиберной артиллерии. В результате завязался 10 часовой ожесточенный бой с переходами в контратаки. К 11.30 противник, до батальона пехоты введя в бой до 80 танков, предпринял новые контратаки, пытаясь окружить части, все контратаки были отбиты, маневр окружения противнику не удался»[56]. Последнее утверждение можно отнести опять же только ко второму эшелону дивизии. По отношению к передовым частям дивизии немецкий маневр как раз удался.
Именно в указанное время с исходных позиций в лесу западнее Егорье началось наступление 54‐го мотоциклетного батальона немцев. Его атаку подержанная 12‐я рота 25‐го танкового полка. По Егорью вели огонь несколько батарей 3‐го дивизиона 78‐го артиллерийского полка 7‐й танковой дивизии и 3‐я батарея 51‐го полка небельверферов[57]. К концу дня Егорье было почти полностью разрушено[58]. Огнем артиллерии были выведены из строя противотанковые орудия обороняющихся, и немцев встретил только огонь пулеметов, минометов и стрелкового оружия. «Сопротивление (советских войск – Прим. автора) усиливается только при проникновении в деревню, прежде всего за счет многочисленных спрятанных снайперов, действия которых приводят к чувствительным потерям»[59]. Жертвами огня на подходе к населенному пункту и внутри него стали несколько офицеров немецкого батальона. Получил тяжелое ранение и его командир подполковник Дителен, который руководил в тот момент развертыванием штурмовых орудий. Был тут же смертельно ранен и сменивший его командир 4‐й роты оберлейтенант Меркель. Всего же за день батальон потерял 18 человек убитыми и 44 ранеными.
А южнее, у Ошейкино, решающее столкновение произошло позднее. «С прибывшим в 14.00 батальоном Шульца наступление снова было продолжено. Около 17.15 ч. Ошейкино было после ожесточенных уличных боев занято. Были уничтожены одно тяжелое, 2 легких орудия, захвачено 150 пленных. Батальон в 18.15 достиг Дор и встал там ежом» [60].
Появление немецких танков (упомянутый Шульц был командиром 1‐го танкового батальона 25‐го танкового полка), спасло немецкий 37‐й разведывательный батальон от полного разгрома. Сам он изначально бронетехники не имел и только к исходу дня получил два штурмовых орудия 3‐й батареи 210‐го дивизиона. По нашим меркам батальон потерял немного: было убито 19 человек, ранено 46 и пропало без вести двое. Но этот урон оставил тягостные воспоминания среди участников боя с немецкой стороны. В штабе батальона помнили Ошейкино и через две недели, уже будучи на Рогачевском шоссе. Возможно, одной из причин такой реакции было то, что значительные потери понес командный состав: убит один офицер и двое ранены. Но главное, о чем и сказано в донесении батальона[61], эти потери были самыми большими за весь период кампании.
Точной цифры потерь 17 кавалерийской дивизии названо не было. Спустя месяц командир дивизии в своем отчете написал: «Дивизия в этом бою (имеются действия за весь день 16 ноября – Прим. автора) потеряла 50 проц. людского состава, артиллерию, минометы и пулеметы двух полков»[62]. В книге В. Д. Соколовского сказано, что к концу дня в дивизии оставалось около 800 бойцов[63].
По данным базы Мособлмемориала, в братской могиле в Ошейкино похоронено 93 бойца 13‐го кавалерийского полка, 42 человека из 91‐го и 64 из 128‐го. Всего 200 человек. Если оценить число раненых в 600 человек (приняв «стандартное» соотношение к числу убитых как 3 к 1) и прибавить то количество пленных, которое назвал противник, получим урон дивизии примерно в одну тысячу человек. Это примерно треть боевого состава. Не исключено, что Гайдуков несколько увеличил потери, чтобы показать, что в дальнейшем дивизия воевала в более ослабленном составе, чем это имело место в действительности. Ведь во время написания этого отчета стоял вопрос об его аресте и придании суду.
К такому выводу подталкивают и метаморфозы, которые по мере удаления во времени претерпели потери, нанесенные противнику. В итоговом донесении в конце дня 16 ноября сказано: «В результате боя части дивизии понесли значительные потери в людском, конском составе и материальной части, результаты боя уточняются. Потери пр‐ка: танков 5, бронемашин 4, убито и ранено до 500 человек»[64]. В упомянутом отчете названы уже другие цифры: «Противник потерял до 80 ручных и станковых пулеметов, подбито 8 танков, 3 бронемашины, убито и ранено около 1500 солдат и офицеров» [65].
О том, что немцы имели потери в бронетехнике, можно судить по тому, что в 25‐м танковом полку в этот день был убит один унтер-офицер и шесть рядовых. Были ранены четыре офицера, три унтер-офицера и восемь рядовых[66]. Кроме того противотанковой пушкой было подбито штурмовое орудие в 3‐й батарее 210‐го дивизиона. Батарея потеряла двоих рядовых убитыми. Был ранен один офицер, три унтер-офицера и двое рядовых[67].