Есть такое место на земле – Пас-Ека

© Наталья Карцева, 2023

ISBN 978-5-0060-6300-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Есть такое место на земле – Пас-Ека

Глава 1

Чокнутые

Это лето запоздало на две недели. Уже стало казаться, что оно так и не наступит, а дожди и холодный ветер не закончатся. Но жара всё же пришла, высушив за один день все лужи. Воздух в городе пропитался влажностью и запахом разогретого асфальта. Нещадно палило солнце, обжигая и нагревая всё вокруг.

На детской площадке, расположенной между пятиэтажками, сегодня было непривычно тихо и безлюдно. В час дня солнце жгло как раз над самой площадкой, прогнав оттуда бабушек и мамочек с детишками. Время здесь как будто затихло и расплавилось от жары. Даже редкие тополиные пушинки, проплывая в воздухе, казались необычайно медлительными и заторможёнными. Жизнь кипела где-то там, за многоэтажками. Это оттуда доносились далёкие обрывки музыки, звуки ревущих автомобилей, мчащихся по неотложным делам. А здесь, на детской площадке, не было никакой спешки, совершенно другое время, другой мир.

Даня, сидя на карусели для малышей, лениво отталкиваясь одной ногой от земли, раскручивал её.

– Я через два дня в спортивный лагерь еду с нашей хоккейной командой, – сказал Артём с ноткой хвастовства и тоже оттолкнулся одной ногой, раскрутив карусель в другую сторону.

– Далеко? – без энтузиазма спросил Даня.

– На Байкал, в сторону Шаманки. Отец в последний момент сказал, что давно заплатил за путёвку, – Артём вскинул брови. – Прикинь! Он сначала говорил, что я не поеду. Просил, чтобы я оценки исправил. Говорит: «Исправишь, потом и поедешь». А как их исправить? Вот я и думал, что всё, накрылись мои каникулы с нашей командой, – Артёмка нахмурил брови, взглянул в глаза Данила, и тут же на его лице появилась довольная улыбка. – Он пошутил! Я еду! А ты сам-то как? – и мальчик заинтересованно посмотрел на друга, зная ответ заранее.

У Даньки не было отца, который мог бы заплатить за путёвку в спортивный лагерь. Мальчик его никогда не видел, даже фотографии не было. Все разговоры об отце сводились к тому, что мама Данила обещала всё рассказать, когда он, Данька, подрастёт. Данька рос, а этот вопрос оставался без ответа, да он и сам не спрашивал уже, не хотел знать.

Прошлой зимой Данькина мама, возвращаясь из торгового центра, где работала продавцом, поскользнулась на наледи и сломала ногу. Кость неудачно срослась, пришлось делать повторную операцию на ноге, проходить реабилитацию, а потом искать новую работу. Весь этот период денег в семье не было, и Данилу даже пришлось уйти из хоккейной команды из-за невозможности оплачивать занятия. Заниматься хоккеем Даньке очень нравилось, но нужно сказать, что он не был игроком, подающим большие надежды, и тренер на него мало обращал внимания. Так что надеяться на его ходатайство, чтобы получить льготную путёвку в спортивный лагерь на берегу Байкала, даже не стоило мечтать. Летние каникулы Данила должны пройти в городе. Может по выходным смогут выбираться на пикник с друзьями семьи, а может и этого не будет.

– Я? – Даня задумался, не зная, что сказать, но говорить о том, как пройдёт его лето, не хотелось не только Артёму, но и самому себе. Да-да, больше всего на свете в эту минуту Даня боялся признаться самому себе, как пройдёт его драгоценное лето. – Я? Да нормально, не переживай, – отмахнулся он от вопроса.

Оттолкнулся ногой от земли, раскрутив посильнее карусель, и в круговороте двора увидел, что к нему направляется, прихрамывая, его мама с сердитым выражением лица, держа в руках рюкзак. Даня соскочил с карусели и быстрым шагом направился к ней. Артёму показалось это странным, и его осенило: «Данил явно что-то хочет скрыть, он потому так рванул к маме, чтобы не было слышно, о чём они будут говорить. А этот рюкзак? Он ведь куда-то собрался ехать?» От этих мыслей ноги сами понесли его поздороваться с тётей Олей.

– О чём ты думаешь? Вы должны были уехать полчаса назад! Латышевы тебя ждут, и Катенька уже два раза звонила, спрашивала, где ты есть! Я сама тебе уже сто пятьдесят раз позвонила! Почему не берёшь трубку? – сердито говорила тётя Оля.

– Я забыл, что телефон на беззвучке. Уже хотел идти… – бубнил Даня, разглядывая свои пыльные кроссовки.

– Как можно быть таким безответственным? Латышевы нам решили помочь, взять тебя с собой в деревню, чтобы хоть какой-то летний отдых у тебя получился! Чтобы не дышать этим пыльным городом! Чтобы я не нервничала, что ты у меня… – тётя Оля остановилась, подбирая слова, поглубже вздохнула и спокойным тоном продолжила, – Алина Малышева уже на месте, Катенька тебя ждёт, а ты тут на карусели крутишься.

Тётя Оля осуждающе покачала головой, обняла Данила, поцеловала в щёчку. Мальчик, помня, что за спиной на карусели сидит Артём, нахмурил брови и отстранился от поцелуя, укоризненно, но по-доброму сказав:

– Ну, мам.

Женщина понимающе улыбнулась, вручила рюкзак и уже ласково проговорила:

– Давай ступай к Латышевым, они тебя ждут, я им сейчас позвоню и скажу, что ты идёшь. И включи на своём телефоне звук! Люблю тебя! Очень! Давай отдохни хорошенько. Тебе там будет неплохо, а мне спокойно, что ты…

– Здравствуйте, тёть Оль! – вклинился в разговор из-за спины друга радостный Артём, потрясённый услышанным диалогом.

– Здравствуй! – коротко ответила тётя Оля и, прихрамывая, отправилась назад.

– Так ты что? С этими? – выпучил глаза Артём. – Из параллельного класса? На каникулы? В деревню? С чокнутой Катенькой и этой бррр… Малышевой! Я тебя поздравляю! Вот это ты попал! – восторженный Артём разразился наипротивнейшим хохотом.

– Хватит ржать! – нахмурил брови Даня, забрасывая рюкзак на плечо.

– Тебя как угораздило так вляпаться? – не унимался Артём, сияющий от счастья.

– Мать подружилась в школе с родительским комитетом, а там председатель – мамаша Латышевой Кати. Вот они и решили помочь с отдыхом, – Даня проглотил ком обиды, вызванный невозможностью поехать с хоккейной командой на Байкал. И тут же подумал о том, что судьба, чтобы ударить больнее, подбросила в насмешку какую-то деревню и двух девчонок в придачу. Не просто девчонок, а самых странных из всей школы. Всё это застряло комом в горле и мешало дышать.

– А что? Неплохо, – ёрничал Артём. – Весело, наверное, будет с Катенькой и Алиночкой. Стихи Пушкина выучишь, названия галактик, на пианино играть научишься. Малышева тебя ух, – Артём сжал кулак и подставил его к носу Данила, скорчил злую гримасу, изображая Малышеву Алину, и в следующий миг закатился раскатистым смехом.

В голове у Даньки скоростным поездом понеслись мысли о том, что никто на этом свете не может понять его чувства. Скольких трудов ему стоило быть таким, как все. Как все нормальные пацаны! А теперь из-за этой гадкой Катьки и этой противной Малышевой всё рухнуло. Эта их проклятая деревня перечеркнула всё. Всё, что он, Данька, кропотливо строил в своих отношениях с миром. Ну почему из всех людей, что есть на свете, судьба подбросила именно этих двух? Почему такая несправедливость? За что?

– Да хватит тебе! – разозлился Данька, – я сам не рад! Мне не нужен этот отдых! Я бы в городе остался, и нормально мне было бы. Я бы лучше матери помогал на работе. Денег бы заработали больше. Может и в нашу команду потом взяли бы обратно, – выпалив всё на одном дыхании, он тяжело вздохнул. Артём уже не смеялся, и Даня продолжил разговор спокойным тоном. – Мама сказала, что в тринадцать лет меня никто не возьмёт на работу, даже её помощником. Ни один директор не захочет брать на себя такую ответственность. А я не представляю, что буду с этими… – Данька передёрнул плечами, – делать в деревне. Если только… – мальчик зло улыбнулся, и в холодных голубых глазах сверкнула искра азарта. – Если только устроить этим чокнутым незабываемый отдых. Такой, чтобы они меня потом за три квартала обходили и тряслись от страха.

– А это дело! – оживился Артём. – Если что, – достав из кармана телефон, мальчик покрутил им перед носом Данила, – ты нам пиши. Мы с ребятами тебе поможем, придумаем план незабываемого отдыха в деревне для чокнутой Катеньки и великанши Малышевой. Отправляй фотки и будь на связи! – Артём весело хлопнул друга по плечу.

– Телефон! Я звук-то так и не включил, – встревожился Данька. – Ну, давай, пока! До связи! Я побежал.

Воодушевившись возможностью как-то скрасить свои невесёлые каникулы и желанием хоть чем-то блеснуть перед Артёмом, Данька залихватски перепрыгнул через скамейку. Быстро пресёк детскую площадку, перелетел вторую скамейку, но лямка рюкзака зацепилась за спинку скамьи, и мальчик кубарем упал под сиденье, запутавшись в собственном рюкзаке и оказавшись при этом в нелепой позе.

Ещё несколько мгновений в воздухе вместе с тополиными пушинками витала и раскачивалась надежда Даньки, что друг этого позорного падения не видел. Но воздух качнулся, дрогнул и лопнул вместе с этой надеждой от Артёмкиного раскатистого гогота.

Разозлившийся Данька поспешил убраться с детской площадки, на ходу отряхивая штаны от пыли. Теперь было неважно куда – к Латышевым, так к Латышевым, только бы подальше от этого наипротивнейшего гогота.

Во дворе дома, где жили Латышевы, всё вокруг пропиталось нетерпением, все ждали Данила. На такой жаре каждая минута ожидания медленно таяла, шипела и пузырилась, превращая время в невыносимую пытку. Даня появился с той стороны, откуда его не ждали. Все стояли к нему спиной. Родители Латышевой Кати: Светлана Николаевна – стройная, миниатюрная женщина в цветастом платье и Иван Филиппович – высокий, крепкий мужчина средних лет – коротая время, сосредоточенно что-то читали в своих телефонах. Алина и Катя стояли у красной машины и над чем-то смеялись. Девочки учились в одном классе и были подружками. Алина была не по годам высокой и крупной девочкой, самой большой среди не только семиклассников, но и некоторых старшеклассников; с короткой стрижкой, тёмными волосами и выразительными чёрными глазами. Катя же – её полная противоположность: маленькая, худенькая, со светлыми волосами, собранными на макушке в хвост. Данька даже удивился, он никогда не замечал, какие у Катьки волосы. В школе этого не было видно, а здесь на солнце длинные русые волосы девочки переливались радужными искорками.

«Когда она успела вырастить такую красоту, и чем она их моет?» – подумал Данька, протягивая руку, и… и с силой дёрнул Катю за волосы. Девочка ойкнула, все оглянулись.

Даня приготовился увидеть в глазах у ненавистной Катьки Латышевой всё что угодно из серии: злость, боль, ненависть и презрение – но в серо-зелёных глазах было радостное удивление. «Она обрадовалась? Они точно все тут ненормальные? Другая бы девочка разозлилась и треснула бы меня по башке, я бы заорал, упал под ноги, корчась от боли! Они бы все испугались связываться со мной, и меня бы не взяли в эту проклятую деревню»

– Ну, наконец-то! – сказала радостная Катя. – Мы все тебя тут ждём!

Даньке на мгновение показалось, что Катька его сейчас обнимет, и он, выпучив глаза, испуганно попятился назад. Но ничего такого не произошло. С ним все поздоровались с улыбкой. Иван Филиппович открыл багажник машины, показывая, куда пристроить рюкзак:

– Садись в машину, да поехали, а то уже время много.

Потрясённый гостеприимством Латышевых Данька закинул пыльный рюкзак в багажник и пригладил свои торчащие волосы цвета соломы. Мысль о том, что Катя даже не поняла, что должна была обидеться за то, что её так больно дёрнули, вытеснила обжигающее чувство стыда за позорное падение на детской площадке. Но при этом добавило ещё больше злости на Латышевых, на самого себя, что даже разозлить кого-то нормально и то не получилось. И уже совсем безнадёжным показалось то, что его не стали ругать за опоздание на целый час. «Как же я буду с ними бороться, если эти тупицы даже не понимают, что нужно было злиться?» Данька уселся на заднем сидении автомобиля, сцепив на груди скрещенные руки и нахохлившись, уставился в окно. Лишь бы никого не видеть из этих людей!

Катя села у другого окна, а Алина устроилась посередине. Больно ткнув Даньку локтём в бок и наступив ему на ногу, девочка, поджав губы и сощурив глаза, уставилась на мальчика, чётко дав понять, что это была месть за его опоздание.

«Не всё так плохо. Кажется, мне будет кого троллить», – подумал Данил и зло улыбнулся, отвернувшись от Алины.

– Ну, поехали, – сказал Иван Филиппович, включил музыку, и машина тронулась с места, устремившись в общий поток, туда откуда доносились звуки ревущих автомобилей, мчащихся по неотложным делам.

Данил достал телефон. В этот момент звонила мама, а звук он так и не включил. Ответив на вызов, мальчик сказал, что уже едет со всеми в машине в проклятущую деревню. Данька от нечего делать поиграл в телефонные игры, но настроения не было даже на это. Мелькающий городской пейзаж за окном сменился скучными полями и лесочками. Дорога то поднималась на холмы, то спускалась с них. Даньку укачало, и он уснул, уткнувшись головой в боковое стекло автомобиля.

Катя и Алина болтали между собой. У девочек настроение было что надо. Они ждали эту поездку с нетерпением. И даже то, что с ними поехал школьный хулиган Данил, не испортило им настроение. Светлана Николаевна объяснила, какая непростая обстановка сложилась в семье Данила, и не помочь ему было просто невозможно.

Для того чтобы провести часть лета вместе с Катей, Алине стоило не малых усилий уговорить своих родителей отпустить её в деревню с подругой. Дело в том, что Алина училась играть на фортепьяно, и ей никак нельзя было пропускать занятия. Даже в летние каникулы нужно было заниматься, а в деревне не было музыкального инструмента. И всё же мечта побывать на настоящей пасеке победила. Поэтому сейчас Алина была самым счастливым человеком, ведь скоро она сама всё увидит. Всё то, о чём рассказывала ей Катя. О том, как собирать мёд, как ведут себя пчёлы в ульях. И конечно, можно будет увидеть красоту медоносных лугов. Встретить рассвет и попробовать самой надоить коровьего молока. Как говорится: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». К тому же две недели без фортепьяно! Это не так много, как может показаться. После деревни Алина начнёт готовиться к концерту, а потом уедет с родителями в санаторий. Катю после деревни ждёт поездка на море и продолжение каникул.

А сейчас на своём автомобиле семья Латышевых мчалась в деревню Поздняково навестить бабушку Надю и деда Филиппа.

***

Спустившись с тракта, машина Латышевых заехала в деревню. Проехав несколько дворов, они повернули налево, увидели дом с палисадником, огороженным белым заборчиком. Этот палисадник был самый нарядный и самый цветущий во всём Поздняково. Рядом с ним были установлены зелёные ворота, навешанные на толстые бревенчатые столбы с прибитым к одному из них почтовым ящиком. Сверкали чистотой окна дома, в которых яркими красными шарами горела герань. Белые ставни были раскрашены фантазийными цветущими растениями необычайно ярких цветов. На скамейке у ворот сидели дед Филипп и баба Надя. Дед был крепкий высокий с седыми волосами, а баба Надя как все типичные уютные бабушки: невысокая, кругленькая, с пухлыми пальчиками и добрым лицом, исчерченным глубокими морщинами, какие бывают у людей, которые много улыбаются. Вот и сейчас баба Надя улыбалась такой светлой улыбкой, на которую слетаются, как мотыльки на свет, и дети, и внуки.

Иван Филиппович остановил машину у ворот. Катя выскочила из машины и в два прыжка оказалась в крепких объятиях бабушки. За воротами во дворе приветливо залаял пёс Кузя, пытаясь вырваться к гостям, чтобы поздороваться с ними.

– Ну, наконец-то! Ждём вас с самого утра, – сказал дед Филипп. – Бабушка меня загоняла. Едут, говорит, едут. Чую, говорит, что едут. Пошли за вороты встречать, – ворчал радостный дед, обнимая Катю.

Баба Надя вся светилась от счастья, желая обнять и расцеловать каждого из дорогих гостей. Была рада-радёшенька, что наконец-то все собрались вместе.

– Проходите-проходите в дом. Ждём вас, и стол накрыли, и пирогов с ватрушками напекли, и в доме прибрали. Проходите! – суетилась баба Надя.

– Здравствуйте-здравствуйте! А Катя к вам привезла своих друзей, – сказала Светлана Николаевна.

Данька от этих слов даже фыркнул. «Тоже мне друзья», – возмутился внутренний голос Данила.

– Мы сами-то ненадолго, – сказал Иван Филиппович, доставая из багажника машины тяжёлые сумки. – Нам на работу в понедельник, а ребят оставим на две недели, сами с утра уедем в город.

Дед Филипп открыл калитку, и пёс Кузя, радостно виляя хвостом, подбежал к Кате, Ивану Филипповичу и Светлане Николаевне, тыкаясь своим мокрым носом в каждого, чтобы лично их поприветствовать.

– Кузя, Кузя! Это Алина, – сказала Катя и присела на корточки, заглядывая псу в глаза, погладила его по голове таким движением, как будто вытирала об Кузю руки. Алина аккуратно погладила пса, и он в ответ игриво завилял хвостом.

Данька на это смотрел с лёгким пренебрежением, но собаку погладить хотелось и, не удержавшись, запустил свои пальцы в густую шерсть Кузи. Пёс незамедлительно ответил вилянием хвоста.

– Ну, вот и познакомились, – сказал дед Филипп, придерживая калитку и пропуская во двор гостей, при этом здороваясь с каждым за руку.

На открытой веранде стоял сервированный стол. Еда на свежем воздухе становится намного вкуснее, а потому хозяева и гости поспешили приступить к обеду.

Всё было очень вкусно: особенно творог с густой деревенской сметаной и бабушкины булочки с посыпкой, и ватрушки, и пирожки с осердием.

– Завтра с утра на пасеку поедем на Карьке, а-то я боюсь, что реки из берега выйдут. Сначала дожди поливали, а теперь такая жара стоит, – сказал дед. – Похоже, что снег в Байкальских горах весь растаял за три дня. Да так, что реки переполнил водой. Шибко они шумят сегодня, надо успеть ульи проведать.

– На чём поехать? – спросила Алина, обращаясь к Кате.

– На Карьке, так лошадь зовут. Она чёрная с тёмно-бурым отливом, в народе называется каряя. Потому и Карька, – сказала Катя.

– А-а-а, – многозначительно протянула Алина.

– Я тоже с вами поеду? – спросил Данил.

– Конечно! – удивляясь, сказала Катя.

– А что на лошади трястись в телеге-то? Давайте, я с утра вас всех отвезу на машине, – предложил Иван Филиппович.

– А обратно как? – саркастически спросил дед Филипп. – Давай так, сын, ты с утра детишек отвезёшь на пасеку, а мы с бабушкой кое-какие дела сделаем да к обеду подъедем к ним на Карьке.

Так и решили, правда, Алина и Данил предпочли бы прокатиться в телеге на Карьке. С видом эксперта Катя сказала:

– Ехать в телеге три часа да на солнцепёке – это хоть и экзотично в наше время, но утомительно, долго и пыльно. А к концу пути будете чувствовать «пятой точкой» каждый маленький камушек на дороге и каждый ухаб.

Сама пасека находилась от деревни подальше и поближе к медоносным лугам, это в трёх часах езды на лошади, а на машине это расстояние можно проехать за час… да, пожалуй, что и меньше часа.

Остаток дня в деревне Поздняково пролетел незаметно. Поздним вечером Алина удивлялась тому, какие крупные и яркие на небе звёзды.

– Это всё потому, что в деревне воздух более чистый, а электрического света не так много, как в городе. Поэтому на деревенском небе совсем по-другому смотрятся звёзды. Но согласитесь, что это удивительно. Ведь расстояние до звезды от чистоты воздуха не меняется, – сказала Катя и предложила идти спать, потому что завтра вдали от городской суеты всех ждал совершенно особенный день, наполненный чувством свободы.

Утром, проезжая по мосту, все обратили внимание на реку. Она действительно стала полноводной. Течение усилилось, река бурлила и спешила, как никогда прежде.

– Думаю, к вечеру разольётся, затопит некоторым деревенским огороды, – сказал Иван Филиппович.

Через час добрались на место. Пасека представляла собой территорию размером с половину школьного поля для футбола, огороженного пряслами. Пряслом называется изгородь из длинных жердей, протянутых между столбами. На пасеке стояло около сотни ульев, расположенных на земле россыпью, рядом – специальные поилки для пчёл, а также некоторые постройки: дом, летняя кухня, сарай, навес, под которым хранилась всякая утварь, небольшая конюшня для Карьки и техническое помещение для откачки мёда и хранения тары.

Алина и Данил, видя пасеку впервые, немного удивились, потому что думали, что на пасеке стоят только маленькие ульи, а тут была целая инфраструктура.

Иван Филиппович сразу предупредил ребят, что сотовая связь здесь ловит плохо. Просто так в интернет не выйдешь, а чтоб позвонить, нужно залезть на лестницу, что стоит с торца дома. Только в этом месте можно поймать связь. Договорились не беспокоить друг друга звонками, если только это не экстренный случай.

Пожить две недели без гаджетов – это, несомненно, трудное испытание, но зато хорошая возможность испытать то, что чувствовал человек до того, как изобрели сотовую связь и интернет. Данька от такой перспективы был просто в ужасе. Что тут делать? В этом дремучем месте было совершенно непонятно.

Катя обняла своих родителей и отпустила «в дальнее плаванье». Правда, плавать пришлось деду Филипу и бабе Наде. Родители Кати успели проскочить до наводнения и уехать в город, ничего не подозревая о размерах потопа.

Река вышла из берегов спустя два часа после того, как ребята приехали на пасеку. Разлилась так, что нельзя было проехать, а потом и вовсе старый мост не выдержал давление потоков воды и треснул, сильно деформировавшись. Теперь добраться до пасеки не было возможности до тех пор, пока не утихнет река, и не починят мост.

Не дождавшись к полудню деда с бабушкой, Катя залезла на лестницу с торца дома, чтобы позвонить в деревню. Ей удалось поговорить по телефону с бабушкой.

Катя подошла к Дане и Алине, сообщив новость о том, что дед с бабой не смогут добраться до пасеки примерно три-четыре дня, но возможно, что дольше, насколько дольше, это пока было непонятно.

– Мы здесь будем совсем одни. Еды нам хватит надолго, она есть в погребе и в холодильнике. Ещё тут есть телевизор, – сказала Катя.

Даня озадаченно присвистнул, всё его существо негодовало. И без того испорченные каникулы с каждым услышанным словом превращались в нечто ужасное. «Но ведь не может быть, чтоб до такой степени! За что?» – думал в отчаянье Данька.

– О! Начались приключения! – объявила радостная Алина об их положении. И так взглянула на Даню, что он даже зажмурил глаза, только бы не видеть это сияющее радостью лицо с глазами угольками.

– Да, кажется так. Неожиданная новость, я даже немного в растерянности. Что мы тут будем делать совсем одни? Так-то тут делать нечего, да и пойти особо некуда. Может для начала сходить за земляникой? Вон на том пригорке её всегда много, – Катя махнул рукой, показывая направление Алине и Данилу, а сама, никого не дожидаясь, побежала на полянку.

Пасеку с трёх сторон окружал смешанный лес. Высокие ели покачивали макушками, а осинки игриво шелестели листочками. Кусты багульника давно отцвели и теперь стояли невзрачным кустарником, утопая среди папоротника и хвоща. С четвёртой стороны к пасеке примыкала лужайка на холме с невысокой зелёной травкой и мелкими цветочками. Вот там и росла земляника. Перебравшись через прясла, Катя оглянулась на Алину и Даню, которые остались стоять на месте.

Данька, застыв, думал, как ему поступить дальше. Собирать землянику с Катей, которая точно не от мира сего, ему не хотелось. Только такой ненормальной как Латышева, могло прийти в голову собирать ягоду на поляне. «Что вообще за нафиг? Какая ягода? Когда тут полный кошмар происходит!» Мысленно негодовал Даня, но что делать дальше на этом отрезанном от остального мира месте он тоже не знал. Алина стояла рядом с Даней, скрестив руки на груди в позе ожидания, и смотрела на него таким взглядом, как смотрят надзиратели на заключённых. Данька поёжился, нахмурил брови и перевёл взгляд на полянку.

С этого ракурса на залитой солнцем лужайке Катька вся светилась белым светом, от чего она стала казаться ещё тоньше и воздушнее. «Если она сейчас повернётся к нам спиной, то мы, наверное, увидим её прозрачные крылышки. Она взлетит над лужайкой как стрекоза. Дунет ветер, и её снесёт нафиг от меня подальше! Коза!» Мысль оборвалась, когда он почувствовал, что Алина ткнула его локтём в бок.