Мышка

Лондон, Ислингтон, Аппер-стрит, 19, 17 апреля, 12:10

Войдя в небольшую квартиру, Кристина оглянулась: она была здесь впервые. Осознавая, что Кейт, являясь человеком закрытым и ведя весьма уединенный образ жизни, оказывает ей некий кредит доверия, Кристина старалась ничем не нарушить, не предать веру в нее новоиспеченной подруги. Хозяйка сделала приглашающий жест, и гостья села на мягкий диван, покрытый сочно-зеленым пледом. Кейт устроилась напротив.

Кристина сразу взяла «быка за рога»:

– Кейти, давай договоримся, что это не завуалированная просьба. Мне правда нужен совет. Где можно одолжить денег?

Кейт немного повернула голову и посмотрела куда-то в сторону. Обернувшись, Кристина увидела девушку, внесшую в комнату поднос с чайными чашками и печеньем. Незнакомка была идеальна: ростом чуть выше среднего, с копной густых вьющихся черных волос, подстриженных в модный боб, с изящным тонким носом и полными губами. Осмотрев ее фигуру, Кристина пришла к выводу, что, скорее всего, она представляет собой знаменитые «90–60–90». Девушка в ответ тоже внимательно рассматривала гостью.

А это, скорее всего, Нина. Значит, вот ты какая… И что, все эти годы, находясь рядом с такой красотой, он оставался к ней равнодушен?! Да ни одна его девица и рядом не стояла с этой звездой! И сейчас она здесь. Значит, стоило нам поссориться, как он вызвал ее.

Красавица поставила поднос на журнальный столик и принялась расставлять чашки с чаем и вазочки с угощеньем, после чего выпрямилась и, полностью повернувшись к гостье, приветливо улыбнулась. Кристине пришлось приложить усилия, чтобы не отпрянуть: левую щеку незнакомки пересекал едва заметный, тщательно загримированный шрам. Но не он был причиной ужаса, сковавшего гостью. Улыбка преобразила лицо девушки, словно разделив его напополам, одна часть которого сейчас улыбалась, другая же, обезображенная рубцом, оставалась без движения, что придавало ей жуткий вид.

– Крис, познакомься, это Нина Кон.

Нина, успевшая уловить первую реакцию Кристины, постаралась убрать с лица остатки улыбки:

– Добрый день, миссис Девенпорт.

Кристина растерянно посмотрела на Кейт. Та верно поняла невысказанный вопрос:

– Твой Питер уволил секретаря и вызвал Нину. Это ее квартира, я здесь только живу… пока… Логично, что она остановилась здесь. Спальни тут две, так что, сама понимаешь…

Кейт развела руками. Кристина кивнула:

– Да, понимаю.

Пока она набиралась сил продолжить разговор, голос подала Нина:

– Ну вызвал меня не Девенпорт, а О’Брайен…

Нина так посмотрела на гостью, что той стало не по себе.

Она будто хочет мне что-то сказать, но что?

Кейт решила продолжить разговор, введя Нину в курс дела:

– Крис нужны деньги, она пришла посоветоваться, где их можно взять.

Кристина, не собиравшаяся посвящать кого бы то ни было, кроме Кейт, в свои дела, недовольно посмотрела на подругу, но так как та смотрела на Нину – ничего такого не заметила.

Нина решила уточнить:

– А сколько вам нужно?

Ага, я скажу тебе, а ты – Питеру.

Кристина упрямо молчала, буравя Кейт глазами. Та упорно делала вид, что не понимает, что происходит.

Нина вновь решилась нарушить тишину:

– Вы не волнуйтесь, я не собираюсь рассказывать Питеру о нашей встрече и вашей просьбе.

Кристина вскинулась:

– А я у вас ничего не просила. И просить не собиралась. Мне нужен был совет подруги…

На этом слове она горько усмехнулась и встала:

– Я, пожалуй, пойду.

Вскочившая Кейт быстро подошла к Кристине и насильно усадила ту на диван:

– А ну, сядь! И выкладывай, зачем пришла! Не скажет она твоему Питеру ничего! Это в ее обязанности не входит, да, Ни?

Нина неопределенно повела головой:

– Ну, может, и входит, но, нет, не скажу.

Кристина вся подалась к ней:

– Почему?

Нина улыбнулась, привычно прикрыв рукой левую сторону лица:

– Потому что я не знаю, что между вами произошло, не знаю, кто прав, а кто виноват, следовательно, не понимаю, кого жалеть и кому помогать. Он говорить отказывается, вы, скорее всего, тоже ничего не скажете, верно?

Кристина никак не отреагировала на провокацию.

Нина кивнула:

– Ну, вот видите. Зачем же лезть в такие непростые отношения?

Кристина растерянно посмотрела на Кейт – это было совсем не то, чего она могла ожидать от Нины.

Кейт ей подмигнула:

– Теперь видишь? Нина клевая. Так что давай, выкладывай. Сколько тебе нужно и для чего, а мы помозгуем, да, Ни?

Сделав глоток ароматного чая, Нина согласно кивнула.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 17 апреля, 12:18

– Какой миллион?

Питер непонимающе уставился на Мэгги Торнтон.

– Тот самый! Который ты увел у нас практически из рук! Он должен был достаться нам! Думал, мы забудем?! Думал, простим?!

Вскочившая женщина уже кричала, а он все никак не мог взять в толк, о чем она говорит:

– Еще один? Или вы про тот, что я отдал вашему отцу?

Мэгги на миг будто потеряла опору:

– Отдал… отцу?

– Да, он потребовал этот миллион взамен на то, что не станет нам мешать жениться, жить долго и счастливо и бог знает что еще. Ну и за молчание, конечно.

Мэгги решила сесть, но, не найдя стул, стала заваливаться назад и упала бы, если бы стоящий неподалеку Аткинс не подхватил ее и не помог. Она хватала ртом воздух, и мужчина, уйдя вглубь комнаты, принес ей минеральной воды и стакан. Не дожидаясь, она выхватила у него бутылочку и принялась жадно пить, расплескивая воду трясущимися руками. Глаза ее при этом неотрывно смотрели на Питера.

– Вы не знали, да? Он вам ничего не сказал…

Питер не спрашивал, скорей утверждал.

Выпив почти всю бутылку, Мэгги некрасиво вытерла рукой потеки:

– Миллион? Ты отдал ему наш миллион?

Питер откинулся на стуле:

– Да, назавтра после свадьбы перевел. Одним платежом, со своего счета на его. А вы не знали…

Она помотала головой:

– Ни мне, ни Луи ни слова не сказал, копейки не дал… Мразь… МРАЗЬ!

Женщина зарыдала в голос.

Питер с омерзением содрогнулся. Патрик сжал его плечо:

– Пойдем ко мне, пока ребята здесь… приберут.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:15

Кристина вновь ехала в такси. Вчера ее двухчасовая отлучка осталась незамеченной, и сегодня она тем же путем улизнула повторно. На сей раз ей не надо было опасаться, что будет по возвращении. Просто она ехала к Питеру и не хотела, чтобы его предупредили о ее визите. Когда она вернется обратно – они все уже будут в курсе ее вылазки. Слова Кейти, сказанные вчера, обретали форму: «В день свадьбы, пока я тебя красила, мы болтали о приданом, и ты рассказала про свой миллион! Ты же тогда говорила, что он ему не нужен и он еще до свадьбы хотел положить его на счет вашего будущего ребенка. Вот пусть и положит, а ты как мать сможешь им распоряжаться!» И вот теперь она ехала к Питеру за своим миллионом.

Не такой уж он и твой. Это приданое, которое жена приносит мужу. Следовательно, он его, но никак не твой. Хотя ты его за язык не тянула и «он мне не нужен» произносить не заставляла. Ему не нужен, а тебе нужен.

Подъехав к зданию DPP, Кристина расплатилась и еще раз проверила пропуск.

Надеюсь, его не заблокировали.

Но про пропуск все, кажется, забыли, он был более чем действующий, и турникет, приветственно пискнув, пропустил Кристину в здание. В лифте она оказалась одна, что дало ей возможность сделать пару вдохов и осмотреть себя. Сегодня она принципиально надела все купленное до брака: синий сарафан был летним, но идеально подходил под ее нынешнее положение, так как животик на пятнадцатой неделе уже хорошо давал о себе знать, и из прежней, дозамужней одежды на нее мало что налезало. Накинув сверху джинсовую куртку, она была одета достаточно модно и по погоде. Черные балетки и джинсовый рюкзачок дополнили образ. Она была довольна своим видом. Выйдя на десятом этаже, Кристина постаралась не дать обуревавшим ее мыслям и чувствам сбить ее с делового настроя.

Подойдя к приемной, она увидела Нину:

– Добрый день. Можно?

– Добрый день.

Нина странно посмотрела на нее и кивнула в сторону кабинета Питера.

Она так удивилась, словно не ждала меня. Не думала же она, что я за ночь передумаю?

Кристина решительно постучала и, не дождавшись ответа, вошла в кабинет.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 18 апреля, 12:28

В который раз Питер пытался начать работать. Со вчерашнего дня он не находил себе места. Он хотел рассказать жене о том, что они нашли виновного, что это Мэгги Торнтон рассорила их, и… тут же понимал, что никакая это не Мэгги, а он, как последний кретин, разрушил все, что у них было. Он порывался позвонить ей и откладывал телефон. Он даже собрался было к ней поехать, но вернулся за стол, понимая, что она его не примет. И вот, когда он уже практически сломал себе мозг, в его кабинет, предварительно постучав, решительно вошла ОНА.

Он остолбенел.

Она подошла к его столу и начала что-то говорить, а он ни слова не понимал, так как не мог поверить, что мысль может быть настолько материальна.

Ее решительное выражение лица сменилось недовольным:

– Ты меня не слушаешь?

Соберись, идиот! Она все это время что-то говорила!

И он продолжил жадно разглядывать ее. Да, он ежедневно получал отчеты о ее времяпрепровождении, передвижениях и визитерах, знал ее распорядок дня и в те дни, когда она выходила на улицу, видел ее фотографии, но он и представить себе не мог, что за двенадцать дней, что он не видел ее, она так изменилась. Она похудела, и ее слегка выросший животик уже начинал выпирать, а возле глаз не осталось и следов от морщинок-смешинок, которые он так любил.

Что ты сделал с ней?

Я все исправлю.

Он настроился на разговор:

– Прости. Я не ожидал. Я тебя слушаю, конечно. Садись, пожалуйста.

Она отрицательно качнула головой:

– Мне нужен мой миллион. Вернее, наш миллион, тот, который ты обещал нашему ребенку.

Она положила руку на живот и слегка погладила его.

Ребенок волнуется? Чувствует настроение матери? Я об этом читал.

Успокой ее.

– Кристи, присядь, пожалуйста. Давай я попрошу Нину сделать тебе какао или чай. Я тоже хотел поговорить с тобой.

– Я не хочу говорить с тобой. Мне нужны деньги. Ты дашь мне тот миллион из моего приданого, который, по твоим словам, был тебе не нужен?

Хорошо, пусть стоит…

– Я могу спросить, зачем тебе нужны деньги?

Она сжала руку, которой держала рюкзак, в кулачок:

– Я еду во Флоренцию. Жить там и учиться.

Он почувствовал, как по его спине потекла струйка пота.

Спокойно, бро, спокойно.

– Сейчас?

– Да. Я поеду, поступлю на подготовительный, начну учить итальянский. Там мне будет лучше.

Ну, договаривай. «Подальше от тебя»…

– С кем ты едешь?

– Не с Николасом Аттенборо, если ты об этом.

Ты научилась кусаться, малышка.

– Кристи, прошу тебя. Я знаю, кто и зачем устроил все это, я могу…

Она недовольно перебила его:

– Мне это неинтересно. Я здесь ради другого.

Она сейчас уйдет. С деньгами или без – решать тебе.

– Да, деньги.

Он покивал.

– Хорошо, конечно. Я отдам тебе твой миллион.

Она удивленно посмотрела на него.

А ты не ожидала. А чего ты ждала? Не надо было давать, да?

Он воспрянул духом:

– Кристи, я могу вечером приехать и…

Она вновь перебила его:

– Где и когда я смогу получить его?

Он остолбенел.

– Мне билеты нужно заказывать и гостинцу.

Все. Вот теперь все.

Он молча потянулся к дальнему ящику стола, достал оттуда связку ключей и положил как можно ближе к ней:

– Не нужна тебе гостиница. Живи дома.

Она недоуменно посмотрела на него.

– Я снял… нашу виллу на пять лет. Хотел, чтобы во время твоей учебы мы жили там. Подумал, ну сначала учеба, потом практика… и снял на пять лет. Тебе же она нравилась, верно?

Кристина как зачарованная смотрела на ключи, лежащие на его столе.

– Живи там и возьми с собой Рози и кого-нибудь из ребят. Это мое условие.

Она резко подняла глаза.

– Да, Кристи, это мой ребенок тоже и…

– А по поводу отцовства у тебя никогда не возникало вопросов?

Он ответил не задумываясь:

– Нет, я всегда знал, что этот ребенок – мой. Чувствовал.

И это святая правда, малышка.

Она молчала.

– И именно поэтому я прошу тебя взять с собой Рози и Роя, или Аткинса, или… Выбирай сама.

– А иначе денег мне не видать, верно?

Он ответил неопределенным жестом. Кристина горько усмехнулась:

– Что ж, ладно. Я буду жить на вилле и возьму с собой Рози, но больше никого.

Это лучше, чем ничего.

– По рукам.

Она взяла ключи и пошла на выход. У двери она обернулась:

– Когда мне ждать денег?

– Завтра.

Она кивнула и вышла.

Лондон, аэропорт Лондон-Сити, 19 апреля, 11:35

Поездка в аэропорт оказалась быстрой и приятной. Вчера вечером к ней зашел Рой и поинтересовался временем ее отлета, сказав, что лично отвезет их с Рози. Узнав, что ее самолет улетает в 14:25, он посоветовал ей выйти из дома в двенадцать, благо до аэропорта Лондон-Сити езды максимум тридцать минут, но Кристина не захотела рисковать, и выезд был назначен на 11:30.

Точно в указанное время к ней зашел хмурый Рой и вынес ее немногочисленный багаж к машине. Слуги, столпившиеся в холле, молча наблюдали за отъездом хозяйки. Заговорить решился только дворецкий Рэмси:

– Счастливого пути, Ваша светлость.

Кристина остановилась и попыталась улыбнуться:

– Да, благодарю вас, Рэмси. Счастливо вам всем оставаться.

В ответ ей разнесся нестройный хор голосов, но она его уже не слышала, торопливо сбегая по ступенькам к ожидавшим ее Рози, Рою, машине, дороге, самолету, полету и Флоренции, в которую она стремилась всей душой.

Ночью, когда СМС-сообщение оповестило ее о поступлении на банковский счет одного миллиона фунтов стерлингов, она почему-то горько расплакалась. «Гормоны разыгрались», – подумала она, а как иначе можно было объяснить это странное явление?

По прибытии в аэропорт Рой провел их с Рози через ВИП-зал, непонятно почему ожидающий двух пассажирок, и сдача багажа, проверка документов и ожидание посадки прошли для них более чем в комфортных условиях. И все молча. Не считая «доброго утра», за все время Рой не сказал ей ни слова.

Он осуждает меня. Ничего не знает и осуждает. Они все осуждают меня.

Эта мысль еще больше утвердила Кристину в правильности принятого ею решения, когда она, высоко держа голову, шла по «рукаву» в салон самолета.

Забавно. Начинала я летать с частного джета[27], практически своего, а теперь вот эконом. Ничего, так даже интереснее.

Хотя самолет был практически забит, по случайному везению в ее ряду, кроме Рози, больше никого не оказалось, и в полете Кристина смогла полежать. Два часа пролетели незаметно, и ее самолет приземлился во Флоренции.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 19 апреля, 15:10

Рой вошел, когда Нина, сделав практически все возможное и невозможное, докладывала шефу о проделанной работе. Питер жестом предоставил слово ему.

– Они улетели, сэр. Провел через ВИП, весь ее ряд пересадил в бизнес, все, как мы говорили.

Питер кивнул. Закинув ногу на ногу, Нина, заглядывая в блокнот, продолжила отчет:

– С Терезой я связалась. Много объяснять не пришлось. Сегодня ближе к вечеру она станет прогуливаться у виллы и как бы случайно попадется на глаза Кристине или Рози, там уж они ее узнают и наверняка сами захотят, чтобы она приходила убирать виллу, так же как во время вашего…

Увидев отголосок боли на лице Питера, Нина успела поймать себя на слове.

– …проживания там в прошлый раз.

Заметивший маневр Нины Питер, усмехнувшись, кивнул:

– Что охрана?

Рой вышел вперед:

– Десятичасовым рейсом туда вылетели ребята – Эдисон и Пэдди. Они ее там аккуратно встретят и поведут.

Тут же вмешалась Нина:

– Да, квартира для ребят готова, два автомобиля тоже. Также подписан договор с гаражом, чтобы они могли брать машины напрокат в любое время и без лишних проволочек.

– Она беременна, Нина.

Персональный помощник, правая рука и много кто еще возмутилась:

– Я понимаю! Но чего ты хочешь от меня? Чтобы там еще и гинеколог прогуливался, недалеко от виллы?

Несмотря на всю болезненность ситуации, он улыбнулся:

– Просто подумай об этом, окей?

Она сделала пометку в блокноте:

– Принято.

Он повернулся к Рою:

– Кто ее встретит?

– Такси. Будет стоять и ждать. Не возьмет никого, кроме них. Если что, скажет, что Рози ему приглянулась. Это Джованни, сэр, я вам о нем говорил, помните? Очень толковый парень. Надо бы его к нам взять.

– Надо – значит, возьмем.

Питер оглядел свою маленькую армию:

– На сегодня все?

Рой вздохнул и кивнул. Нина, оглядев кабинет, взяла со стола Питера два мобильника и ноутбук и направилась к двери:

– Чем вот это все организовывать, лучше б ты с женой поговорил как человек. Пора уже.

– Уйди, Нина. Сейчас просто уйди.

Она повернулась к Рою:

– Пошли, он сейчас кабинет громить будет, псих ненормальный.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 19 апреля, 21:13

Приземлившись около шести вечера во Флоренции, Кристина с Рози быстро нашли такси и поехали на виллу. С таксистом им повезло. Поначалу Джованни заломил несусветную цену, но позже, разглядев «прекрасные глаза синьорины Рози», скинул почти половину, и они уселись в довольно комфортабельный «мерседес» с удобными креслами и кондиционером, что при температуре в двадцать четыре градуса беременной Кристине было очень актуально.

Ехали они с музыкой, весело болтая. Новый знакомый оказался настолько мил, что помог им открыть дом и разнести чемоданы по комнатам. На прощание он дал им свою карточку и попросил звонить в любое время, так как синьоре (взгляд на ее живот) хорошо бы иметь машину, которую всегда можно вызвать.

Провожая Джованни до ворот, они столкнулись с Терезой – соседкой, убиравшей их виллу во время медового месяца. Она была очень рада их видеть и сразу же принялась за дело, что не преминула прокомментировать Рози:

– Еще бы. Такие деньги приехали. Она думает, что вы ей будете платить, как милорд.

– Я буду ей платить. Пусть только наведет порядок.

– А что здесь наводить? Я бы и сама справилась. На вилле никто после вас и не жил. Тут только пыли немного, и все.

Но Кристину сейчас волновало не это. Стоя на пороге дома, она смотрела на начинавший цвести сад, гладила живот и размышляла.

Конечно, это твои деньги, малыш, и я не собираюсь бездумно их растратить. Конечно, я буду экономить. Но не сейчас. Давай мы с тобой немного придем в себя. Сориентируемся, поймем, что к чему, и составим план ведения хозяйства, как меня учили в школе, да? Вот тогда мы и станем с тобой по утрам торговаться с молочницей и ходить по рынкам в строго обозначенное рачительными хозяйками время.

Она улыбалась своим мыслям и не видела, что со стороны соседнего дома ее снимала хорошо скрытая камера.

Лондон, резиденция маркизов Солтлейн, 19–25 апреля

Так они и прожили эту неделю: Кристина – во Флоренции, Питер – в Лондоне. Он знал о ней все. Ежедневные фото- и видеоотчеты давали понимание о ее выходах и прогулках, от Джованни и Терезы, наведывавшихся на виллу, он узнавал о ее настроении и самочувствии, а от Беннета, с которым украдкой болтала Рози, – о планах и мыслях.

Она вела размеренный образ жизни: трижды в день ела, дважды – гуляла, либо с Рози в ближайшем парке, либо чаще одна в саду, примыкающем к вилле. Много читала и смотрела старые черно-белые фильмы. С Джованни и Рози она съездила в Институт дизайна, где записалась на четырехмесячные подготовительные курсы, начинающиеся в июне, и сразу же их оплатила.

Она будто боится передумать.

По настоянию Нины в день отъезда жены он вернулся домой.

– Она должна знать, что ты непогрешим. Ты страдаешь, рыдаешь и думаешь только о ней, а не о какой-то бабе, у которой ты живешь уже которую неделю.

Он возмутился:

– Ты нормальная?! У какой бабы я живу?! Кто мне нужен, кроме нее?!

Нина подняла глаза к потолку:

– Так это ты знаешь! А она – нет! Понимаешь?!

Посмотрев на Питера, она выдохнула и принялась объяснять:

– Вот смотри: ты ушел… Хорошо, хорошо! Неважно, что по ее просьбе. Ты бери ситуацию в корне, без эмоций, со стороны. Муж ушел. День, два, пять – нету. Где он? Правильно, на работе, живет в кабинете. Пошла неделя, вторая, третья… Где он живет? Без чистого белья, сытного обеда и женской ласки?

– За мое белье отвечает Беннет, за обед – ты, а что касается женской ласки…

Он отвернулся.

– Черт! Питер! Вернись!

Она потянула его за рукав пиджака:

– Это если рассуждать холодно, без эмоций…

Питер возмутился:

– Так ты просила!..

– Погоди! Это я и ты. А она влюбленная, ревнивая и беременная, понимаешь, какая смесь?!

– Влюбленная и ревнивая?

Нина забегала по кабинету:

– Я не знаю, как объяснить. Ты просто поверь мне, окей? У нее сейчас в голове пипец что творится. И додуматься она может бог знает до чего. Так вот, не дай ей шанса! Дома живет ее муж! До того – как паинька жил в офисе, а как только она улетела, в ту же ночь вернулся домой и спит один, зайчик, в супружеской постельке.

К концу ее монолога Питер уже улыбался:

– И что, это сработает?

– Ну точно не помешает. Тебе сейчас только не хватает, чтобы она понапридумывала себе…

Нина сделала непонятное движение пальцами в воздухе:

– Да и тебе дома лучше.

Так и получилось, что в день отъезда жены во Флоренцию, к радости слуг, и особенно Беннета, он вернулся домой. Это не сильно улучшило ситуацию, хотя, по совету той же Нины, Беннет постоянно твердил об этом Рози, и та, естественно, пару раз упомянула при Кристине про «милорда, живущего дома».

Ночами он слонялся по пустым комнатам, заходил в ее спальню, в которой она жила последние недели после их разлада, трогал ее вещи и однажды даже заснул на ее кровати. В одну из ночей он дошел до того, что сгреб ее вещи, висящие на кронштейне в гардеробной, чтобы окунуться в них с головой. За платьями обнаружилось нечто неожиданное: в самом дальнем углу он увидел мужскую куртку: темно-голубая замша, логотип дорогого итальянского бренда и запах… Он наклонилась к куртке и вдохнул исходящий от нее легкий аромат мужского одеколона: цитрус, кофе, кожа и что-то еще… Кристи! Еще эта куртка пахла его женой!

Его будто молния ударила. Он вспомнил. Это была его куртка. Та, в которой он отправился к ней на «пикник», та, что он надел на нее в ту ночь на балконе. Он тогда оставил куртку ей, сказав, что заберет позже. Потом началась вся эта катавасия с дядей Лансом и сватовством Луи, после случился их переезд в Лондон, и он забыл про нее, а Кристи нет.

Она берегла ее. Повесила в дальний угол и тайно хранила свой трофей.

Он еще раз принюхался. Запах, который он учуял, не мог быть давним. Именно этот аромат он подарил жене буквально за пару дней до ссоры. Не выпуская куртку из рук, он открыл в телефоне СМС, сообщающие о банковских операциях с картой. Он пролистывал сообщения и боялся даже подумать о том, что это могло означать.