Мышка

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 26 апреля, 09:20

Сегодня Кристина проснулась сама, опередив будильник, выставленный на десять утра. Впереди был очередной день. Через полтора месяца ей предстояло пойти учиться в институт, о котором она мечтала последние несколько лет, и вот уже неделю она плотно занималась итальянским, запретив себе читать книги и смотреть телевизор на каком-либо другом языке. Но на сегодня у нее были более приземленные планы – одежда стала ей маловата, и вчера они с Рози запланировали поход по магазинам. Выглянув в окно, она увидела накрапывающий дождь и тяжелые, свинцовые облака.

Завидев спустившуюся в кухню грустную Кристину, Рози верно расценила настроение хозяйки:

– Ну, вы видели, миледи, такую погоду противную? Что мое настроение! Стоило ради такого в Италию ехать! Такой апрель и у нас в Англии есть.

Кристина улыбнулась:

– Может, зонтики-сапожки и пойдем?

– Ага, вы потом простудитесь, а мне перед милордом отвечать!

Улыбка резко слетела с лица Кристины. Заметившая это Рози поторопилась сменить тему:

– На завтра прогноз самый позитивный. Плюс двадцать четыре, солнышко, все, как вы любите. Вот мы и пойдем на шопинг. А сегодня, миледи, вы как раз слова подучите, чтобы завтра попрактиковаться, да и я с вами…

Через некоторое время болтовня Рози и вкусный завтрак сделали свое дело, и день уже не казался Кристине таким безрадостным.

Лондон, офис Davenport Privacy Protection, 26 апреля, 13:10

Нина вошла в кабинет босса и в очередной раз удивилась его сегодняшнему настроению. Она решила рискнуть и задать интересующий ее вопрос:

– Питер, что происходит? Ты сегодня сам не свой. Как ни зайду – пялишься в одну точку, и все. Что-то случилось?

Он задумчиво посмотрел на Нину. Она подошла ближе:

– Что?

– Я знаю, что могу доверять тебе. Но могу ли я доверить тебе самое дорогое?

Она села в кресло и посмотрела на плотно закрытую дверь:

– Конечно. Я не знаю, как ты меня, а я тебя считаю близким другом.

Питер кивнул.

Нина подалась к нему и тихо поинтересовалась:

– Что-то случилось, да? Что-то связанное с ней? С Кристиной? Или…

Он потер переносицу.

– Питер, если я могу…

Его рука остановила ее монолог:

– Я сегодня кое-что нашел.

Она, не перебивая, внимательно его слушала.

– Когда я только начинал ухаживать за Кристи, я… оставил у нее куртку. Сначала как бы забыл, а на самом деле специально… Неважно. А потом честно про нее забыл, на самом деле, понимаешь? Ну на фига мне куртка, я костюмы ношу!

Нина, все также молча, кивнула.

– И не вспоминал все это время. А сегодня ночью нашел эту куртку у нее в гардеробной, в углу висит, будто спрятанная, понимаешь?

Нина пока ничего не понимала, но на всякий случай активно закивала.

– И она пахнет, Нина! Она пахнет духами Кристи, новыми, теми, что я ей недавно подарил, понимаешь? Значит, она надевала ее уже после ссоры. Значит, она…

Затаив дыхание, он ждал вердикта.

Заглянув в его глаза, Нина выдохнула и откинулась на спинку кресла:

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что она по тебе скучает? Ты и сам это понял.

Питер опустил глаза:

– И что мне с этим делать?

Нина рассмеялась так, что у него пошли мурашки по коже:

– Что тебе делать? Да неважно, Питер! Делай, что хочешь, только делай! От тебя жена ушла! Ты почему ее не возвращаешь? Ты чего ждешь?

– Она сказала, что, если я ее потревожу, она… уйдет… совсем…

Нина вскочила и склонилась над ним:

– Ты себя слышишь?! Она в другую страну уехала, куда дальше?! Куда «совсем»?! А ты тут сидишь! Какого хрена ты тут сидишь?! Ты почему не там, не во Флоренции?!

Он тоже вскочил:

– Она сказала…

Нина не дала ему договорить:

– Да насрать на то, что она сказала! Она говорит одно, думает другое, верит в третье, а действует по четвертому! Она сказала не приходи, чтобы ты пришел!

Питер растерялся:

– Нина…

– Да! Мы так устроены! Мы говорим совсем не то, что думаем, а думаем совсем не то, чего хотим на самом деле.

По лицу Нины, уже не скрываясь, текли крупные слезы:

– Поезжай за ней, Питер. Делай, что хочешь: в ногах валяйся, умоляй, обещай, подкупай, только не слушай ее! Не дай ей прогнать тебя! Если ты правда любишь – наплюй на ее слова и действуй! Она ждет.

Он потрясенно смотрел на Нину:

– Ждет?

Нина отвернулась, вытирая слезы:

– Она ждет тебя, поезжай к ней.

– Тебе сказала Кейт? Ей сказала Кристи, да?

Нина сквозь рыдание рассмеялась и повернулась к другу:

– Ты идиот, Питер. Разве такое говорят?

Он потрясенно смотрел на девушку:

– Ты говорила не о ней. Ты говорила о себе, да?

Нина зашла за стол и выдвинула один из ящиков. Достав оттуда салфетку, она изящно промокнула глаза:

– Если ты ему скажешь – я уволюсь.

Питер отрицательно замотал головой.

Она выдохнула и вернувшись на место развернула ноутбук Питера к себе:

– Самолет забрал О’Брайен, так что…

Но его уже было не остановить. Он собирал вещи и раскладывал их по карманам:

– Забронируй мне билет на обычный рейс. Не будет в бизнес – бери в эконом.

Нина удивленно смотрела на Питера:

– Ты серьезно? Там же… люди, там… аэропорт и…

Она сделала рукой движение, описывающее большой круг.

– Я в курсе.

Нина кивнула:

– С кем полетишь?

– С Роем.

– А Беннет?

– Да, и с Беннетом.

– И когда?

Он что-то прикинул в уме и улыбнулся:

– Я тебе чуть позже скажу, окей?

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 12:30

Два часа шопинга утомили Кристину, и в какой-то момент она запросила пощады.

– Вам нужно ходить, миледи, а вы ленитесь!

– Умоляю, Рози, я буду ходить! Обещаю! Но сейчас я хочу сесть, пожалуйста! Пойдем в кафе, выпьем лимонада или мороженого съедим!

Запыхавшаяся камеристка, тащившая пакеты, огляделась по сторонам:

– И где вы хотите сесть?

Кристина показала рукой в сторону большой площади:

– А вон площадь Республики, она вся в кафешках, на любой вкус и кошелек. Пойдем, выберем место поспокойней и посидим в тени.

Несмотря на конец апреля, что считается все же невысоким сезоном, площадь была полна туристов, и отыскать хорошее местечко под тентами было нереально. Но им это все же удалось. Симпатичный официант принес меню, и Кристина, не заглядывая в него, заказала себе холодный кофе. Сладкоежке Рози захотелось тортика, и вместе с официантом она отправилась вглубь кафе рассмотреть ассортимент, представленный на витрине.

Кристина сидела на веранде и обмахивалась шляпой, лениво рассматривая туристов, гуляющих по площади, и детей, катающихся на знаменитой карусели, когда вдруг у нее случилась галлюцинация. Она сняла темные очки – галлюцинация не исчезла. Она дважды моргнула, быстро надела шляпу и немного съехала в плетеном кресле, потому что через площадь к ней шел… ее муж. В джинсах, в каком-то необычном, но очень идущем ему поло, в темных очках и с темно-голубой замшевой курткой за спиной, болтавшейся у него на одном пальце.

Это моя куртка. Откуда она у него?!

Кристина похолодела.

– Привет.

Он спокойно присел к ней за столик и бросил куртку на их пакеты, сложенные Рози на кресле. Кристина огляделась по сторонам. Никого из свиты больше не наблюдалось.

– Что ты здесь делаешь?

Он поднял очки на лоб и забавно сморщил нос:

– От меня ушла жена – меня это не устраивает.

Она не успела отреагировать, так как в это время к столику подошла Рози с тарелкой, полной пирожных:

– Милорд…

– Здравствуйте, Рози. Я занял ваше место?

Камеристка стушевалась:

– Нет, милорд, что вы? Я сейчас возьму себе кресло.

– Благодарю вас, это очень мило с вашей стороны.

Кристине захотелось стукнуть его чем-то тяжелым. Она решила быстро допить свой кофе, который официант поставил перед ней, но Рози с ее тремя пирожными! Зная жадность Рози до сладкого, о том, чтобы оставить их, речи не шло, а значит, ей придется сидеть и ждать, пока камеристка насладится каждым из трех кондитерских шедевров. Заметив ее замешательство, Питер постарался скрыть улыбку. Кристина медленно отпила из стакана.

Господи, не дай мне поперхнуться, это будет позор на всю площадь!

Питер некоторое время поозирался по сторонам и встал:

– Я пойду, посмотрю, что там у них есть. Тебе что-нибудь взять?

Глаза Кристины практически оказались на лбу.

«Пойду посмотрю»??? И это Питер Девенпорт???

Она молча покачала головой.

– Рози?

Камеристка мило потупилась:

– Нет, милорд, благодарю вас.

Лавируя между столиками, он прошел вглубь кафе. Не веря своим глазам, Кристина вывернулась, желая увидеть, что же будет происходить дальше. А Питер совершенно спокойно обсудил с официантами варианты, сделал заказ, оплатил его и пошел обратно.

Кристина быстро приняла исходное положение.

Господи, кто это? И где мой муж?

Не дожидаясь возвращения «незнакомца», Кристина скомандовала тоном, не терпящим возражений:

– Рози, значит, так. Мы сейчас встаем и быстро идем отсюда. И плевать на все пирожные мира. Я тебе потом пять коробок куплю.

Кристина встала. Рози, быстро ориентирующаяся в настроении и состоянии хозяйки, принялась собирать пакеты с покупками. Подошедший Питер застал девушек готовыми уходить. Кристина повела себя очень культурно:

– Мы уже уходим. Хорошего дня.

– А я заказал себе кофе.

– Ты можешь остаться и насладиться им.

Кристина открыла сумочку и вытащила кошелек.

– Я оплатил счет.

Она проглотила первые слова, рвущиеся из горла, так как они в основном почему-то были непечатные, и… промолчала.

Питер взял куртку с кресла:

– Ну что, идем?

– А как же кофе?

Питер сделал рукой широкий жест:

– За счет заведения.

Кристина быстро направилась к выходу, Рози и Питер последовали за ней.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:02

Она злилась, кусалась, царапалась, но разговаривала с ним! А значит, он приехал не зря! Все не зря! Не зря он сорвал с важного заказа Джанлуку, и тот меньше чем за сутки пошил специально для него кучу поло, рубашек и штанов. Не зря они толкались по аэропортам и добирались на перекладных до Флоренции. Не зря он, несмотря на жару, пер эту куртку сначала через пол-Европы, а потом через полгорода, чтобы она увидела, чтобы поняла, что он был там, в ее гардеробной, что он нашел куртку и она значит для него так же много, как и для нее, потому что он тоже все помнит и сделает все, что может и не может, но вернет то чувство, что родилось на балконе в ту ночь, когда он отдал эту куртку ей!

Питер думал об этом и еще много о чем, пока шел за женой по раскаленной площади, полной людей. Общаясь только с Рози, она делала вид, что его нет, но он понимал, что это поза, и терпел. Просто принимал как данное. Он вообще после разговора с Ниной многое понял и переоценил.

Верну жену и потом поговорю с Патриком. Надо будет объяснить ему, что, кажется, и у них еще не все потеряно. Еще может получиться.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Кристина вошла в магазин и только потом огляделась, пытаясь понять, где она и что ей здесь делать. К ней подошла девушка-консультант, и Кристина на английском принялась объяснять ей, что ищет наряд, подходящий для беременной. Девушка проводила ее в примерочную и отошла за одеждой. Рози тут же поспешила попенять хозяйке:

– А говорили: «Ни слова по-английски. Только по-итальянски будем говорить».

Господи, я и правда забыла!

– Да, ты напоминай мне, Рози. Спасибо.

Девушка принесла два платья, и Кристина, закрывшись, принялась их примерять. Но Рози не была бы самой собой, если б воздержалась от комментариев происходящего за окном:

– Стоит.

Кристина пыхтела, натягивая платье.

– Миледи, я говорю…

– Я слышала, Рози! Лучше помоги!

Камеристка зашла в примерочную и быстро отыскала еле заметную молнию, не дающую Кристине надеть платье, – оно село как влитое.

– Сейчас идеально, через пару недель маловато будет.

– Да, Рози, ты права. Другое такого же размера, мерить его нет никакого смысла.

– Снимайте, миледи.

Кристина послушно подняла руки и камеристка принялась аккуратно снимать платье с хозяйки:

– Он как побитая собака. Я не знаю, чего вы хотите…

Кристина, оставшись в одном белье, опустила голову:

– Я хочу, чтобы он изменился.

– Но он же не меняет вас. Он просто идет за вами.

Рози вышла из примерочной, а Кристина осталась обдумывать ее слова.

Флоренция, площадь Республики, 27 апреля, 13:24

Выйдя из магазина, Кристина прошла мимо Питера и пошла по улице, полной кафешек и ресторанов. Он шел рядом, оглядывая посетителей кофеен. Они шли не торопясь, будто прогуливались.

А ведь мы могли гулять здесь еще в декабре. Она права, конечно.

Мужику, сидящему на веранде за угловым столиком, принесли чашечку эспрессо, и он выпил ее одним глотком с таким наслаждением, что Питер сглотнул.

Сто долларов за глоток кофе.

Этот жадный взгляд перехватила его жена:

– Если тебе так хочется кофе, ты можешь остаться и выпить его.

Все женщины – ведьмы. Даже лучшие из них.

– Да, я, пожалуй, так и поступлю.

Он прошел на веранду кофейни и сел за соседний с мужиком столик.

Кристина остановилась:

– Зачем ты здесь, Питер?

Он снял очки и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я приехал возвращать жену.

Она резко отвернулась и пошла дальше. Рози, следовавшая за ней, поторопилась догнать хозяйку. Через минуту к нему молча присоединился Рой, а Питер сидел, ждал кофе и грыз дужку очков, размышляя, правильно ли он поступил, открыв ей карты.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 27 апреля, 21:25

Вернувшись в районе шести, Кристина, кроме Питера, застала в доме Беннета и Роя. Она прошла мимо них, спокойно поздоровавшись с обоими.

Едва попав в хозяйскую спальню, Рози тут же забросала ее вопросами:

– А они будут здесь жить? А где? А милорд будет ночевать с вами? А вы не против?

Приняв самый равнодушный вид, Кристина объяснила камеристке, что: а) ей все равно, кто где будет жить – дом большой, и места хватит всем, б) больших спален две, и если милорд возьмет себе вторую, то все замечательно разместятся, и в) так как этот дом такой же его, как и ее, то она не может быть за или против, и т. п.

Как уже стало привычным, в семь вечера к ней пришла педагог по итальянскому, и Кристина провела два полезных часа, обучаясь и общаясь на полюбившемся ей языке, после чего поужинала и легла сначала читать, а потом и спать. Перед сном она поймала себя на мысли, что ей как-то комфортнее, что ли, стало, как-то спокойней и уютней…

Это потому, что мужчины приехали. В таком большом доме без мужчин нельзя.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 08:15

Питер проснулся в восемь утра от слепящего солнца, бьющего в глаза. Вчера он забыл закрыть ставни, и вот, пожалуйста, свет разбудил его, не дав выспаться.

Может, оно и к лучшему. Сейчас приму душ и пойду завтракать. Интересно, где завтракает она?

Вчера, когда они все, включая Рози, сели ужинать, выяснилось, что «миледи решила поесть у себя», и ему пришлось сидеть с Роем, Беннетом и Рози, проклиная собственную тупость, ведь только дурак бы не догадался, что она не спустится на ужин, зная, что он в доме. С другой стороны, он не мог рисковать: хорош бы он был, если бы она спустилась, а его бы не было.

Так как самым обжитым местом в доме была кухня, то именно там, за большим столом, и проходили все трапезы. До сего дня. Питер намеревался вернуть тот порядок, что был во время их медового месяца. А пока он собирался заняться питанием жены, потому что вчера он имел возможность наблюдать, как она вернула поднос с ужином, почти не прикоснувшись к еде. С этим тоже надо было что-то делать, и эта проблема была важнее всех остальных вместе взятых. Он вышел в коридор, где сразу же столкнулся с встревоженным Беннетом:

– Доброе утро, Беннет.

– Доброе? Не уверен, милорд.

Питер решил не обращать внимания на экзальтированного камердинера:

– Беннет, принесите мне, пожалуйста, в ванную полотенце и все принадлежности, потому что вчера я поленился принять душ и…

– И зря, милорд! А я вот не поленился и до сих пор в шоке.

Питер понял, что разговора не избежать:

– И что?

– А то, милорд, что в этом большом, но старом доме всего две ванные комнаты! Когда мы жили здесь в декабре, во время вашего медового месяца, то эта проблема решалась просто: ванные поделились на господскую и для слуг. Пока нас не было, миледи с Рози пользовались каждая своей ванной, сейчас же, когда мы приехали, у миледи своя ванная, у вас, милорд, своя, а нам и помыться негде!

Питер задумался.

Отличный вариант. Вот и тема для разговора, малышка.

– Хорошо, я понял. Мы сегодня же обсудим все с миледи и постараемся решить этот вопрос.

– Благодарю, милорд.

Питер задумчиво смотрел на слугу:

– Беннет, вы наверняка знаете: а где завтракает миледи?

– Обычно у себя, милорд.

– Тогда попросите ее о встрече со мной через час на веранде.

– Ее светлость еще спит, милорд.

– Да? Тогда через час после ее пробуждения.

– С удовольствием, милорд.

Беннет, поклонившись, вышел.

«С удовольствием». В чем его удовольствие? Хотя, понятно. Вон сколько наша ссора доставляет им неудобств, и это только то, что мы знаем, а сколько того, о чем они молчат…

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:25

Проснувшись и позавтракав, Кристина узнала, что Питер просит ее о встрече на «веранде» – так они во время медового месяца назвали широкий открытый балкон, с которого открывался изумительный вид на сад. Со дня ее приезда сюда она не выходила на этот балкон, и вот он завет ее на «веранду». Она попросила уточнить цель встречи, и, наученный прошлым опытом, Питер соизволил передать через Рози тему, а именно «обсудить организационные вопросы совместного проживания». Что ж, причина была серьезной и уважительной, и Кристина решила на встречу пойти, тем более что она была более чем деловая.

Выйдя на «веранду», она была удивлена наличию на ней тентов, откидывающих тень на красиво сервированный на двоих стол. Питер, стоя у перил, ожидал ее:

– Доброе утро.

– Доброе утро. Ты хотел поговорить?

Он подошел к одному из стульев и отодвинул его:

– Да, присаживайся.

– Я постою. Итак, о чем речь?

Судя по всему, он не был настроен принимать отказ:

– Мы могли бы позавтракать и обсудить все в комфортной обстановке.

– Я уже позавтракала, и мне очень комфортно.

Он кивнул, и через секунду перед Кристиной стоял холодный делец и бизнесмен:

– Хорошо. Я хотел обсудить несколько вопросов. Первый: в доме две ванные комнаты. Зимой, когда мы жили здесь, все было просто: одна ванная была нашей, другая – прислуги. Сейчас я вижу два варианта. Мы возвращаемся к той же схеме и пользуемся одной ванной, другую отдавая прислуге, либо…

Кристина торопливо перебила его:

– Я согласна пользоваться одной ванной с Рози. У нас будет женская ванная, а вы с Беннетом и Роем сможете пользоваться второй, мужской.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 10:37

Прекрасно. А хочу ли я пользоваться одной ванной с Беннетом и Роем, никому не интересно. Ладно, поехали дальше.

– Второй вопрос: пока вы жили здесь вдвоем, Рози готовила, и вам этого хватало, но сейчас добавились трое мужчин, и… я хочу вызвать шефа Зогана – все равно ему в Лондоне нечего делать.

Кристина кивнула:

– Я не против. Еще что-то?

Питер неожиданно улыбнулся:

– Ну а третий скорей не вопрос, а просьба. DPP открывает здесь филиал. Мы связались с местным агентом по бизнес-недвижимости, и она подобрала несколько вариантов. Мне надо завтра съездить посмотреть, я хотел попросить тебя составить мне компанию.

Она напряглась:

– Возьми с собой Роя.

– Роя я, конечно же, возьму, но он не заменит тебя.

Кристина так посмотрела на него, что он поспешил объясниться:

– Рой будет смотреть как глава службы безопасности, я – как владелец, президент, как черт знает кто… короче, как начальство, не спускающееся сверху. Но нам еще нужен человек с нижних этажей, понимаешь? И стажер, даже бывший, нам очень пригодится. Ты знаешь все плюсы и минусы работы «внизу», а мы – нет. Съезди с нами, Кристи, пожалуйста. Ты нужна нам.

Он подошел к жене, взял ее за руку и заглянул в глаза:

– Ты мне нужна.

Она резко выдернула руку:

– Ты правда верил, что приедешь, устроишь романтический завтрак, скажешь пару дежурных фраз, и все станет как прежде? Это больше не работает. Нет, Питер, я никуда с тобой не поеду.

Высказавшись, Кристина развернулась и ушла.

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:40

После разговора с мужем Кристина вернулась к себе взвинченная и возмущенная. Рози, как могла, пыталась успокоить хозяйку, но, не зная темы их разговора, могла только предлагать чаю с мятой да полежать. Ни чаю, ни лежать Кристине не хотелось, и она решила выйти в город, но тут со стороны сада послышались голоса, а позже и странный стук, который остановил ее. Любопытство пересилило, и она подошла к окну.

В саду кипела работа. Рой вместе с одним парнем расчищал площадку, на которой другой устанавливал гриль, судя по коробке, только что доставленный на виллу. В парнях Кристина, к своему удивлению, узнала Эдисона и новенького – то ли Тэдди, то ли… Пэдди! Точно!

А они что здесь делают?!

Беннет на пару с таксистом Джованни (!!!) волокли новенькие плетеные кресла и устанавливали под навесом, которым занимался неизвестный Кристине плотник.

И всем этим оркестром руководил стоящий в центре…

Питер???

Сегодняшнее поло было покруче вчерашнего. Синий фон, на котором красиво изгибались завитки цвета морской волны, окаймляли темно-красные полоски. Такого же цвета коралл был изображен сбоку в районе груди. Поднятый воротник и зачесанные назад мокрые волосы вкупе с темными очками смотрелись…

Господи!

Сердце заколотилось так быстро, что у Кристины закружилась голова. Будто почувствовав ее взгляд, муж поднял голову и посмотрел прямо на нее. Она схватилась за подоконник.

И что, я сейчас должна в ужасе отпрянуть? «Ах, он меня заметил!»

Словно прочитав ее мысли, Питер приподнял очки, подмигнул ей и отвернулся.

Тоже мне, мачо!..

Флоренция, вилла «Кассаделламоре», 28 апреля, 12:55

Рассматривая часть сада, которая постепенно обретала черты того уютного уголка, который Питер хотел из нее сделать, он не переставая думал о жене.

Прости, малышка, но ты не оставила мне выбора. Попытаюсь поиграть на твоих гормонах. Знаю, нечестно, но «победитель получает все».[28]

Рой приблизился к боссу:

– Что скажете, сэр?

– Мне нравится. К вечеру успеем?

Рой сочувственно посмотрел сначала на окна Кристины, потом на босса:

– Никак нет, сэр. Вечером обещают дождь. Сесть никак не получится. Мясо я сделаю, места под навесом хватит, а вот что касается погоды… В саду будет сыро, нельзя ее сюда в таком положении.

Питер кивнул:

– Я понял, Рой. Спасибо. За мясом сам съездишь?

– Только сам! Сейчас закончим и поеду.

– Ты помнишь, да? Ножки.

– Да сэр, отлично помню.