Дети проклятой звезды

— Ты можешь мне сказать, что произошло? — Прокричала девушка, чтобы брат точно услышал её. Владу мало волновали соседи, которые могли услышать и проснуться от их ночных разборок. За столько лет они уже должны были свыкнуться с некультурными подростками за стеной.

— Ничего! — Гнев, так и сквозивший в голосе парня, полностью противоречил его словам, заставляя сердце сестры зайтись в ещё большем страхе. Ладонь вцепилась в ручку, дёргая её на себя. Как и ожидалось — закрыто. Чёртовы замки, поставленные для его безопасности, очень часто играли против самой девушки, превращаясь в непроходимую преграду.

— Открой эту чёртову дверь и давай поговорим как взрослые люди, — попросила девушка, устало опираясь лбом об холодную поверхность. В квартире повисла мёртвая тишина. — Мирон, немедленно впусти меня! — Воскликнула Влада, резко ударяя по двери.

— Отстань!

— Если ты думаешь, что я буду тут стоять и уговаривать тебя, то ты сильно ошибаешься, — отрезала Влада, стукнув кулаком по двери. Костяшки отозвались пульсирующей болью, но она не заметила этого. — Открывай дверь, и мы это решим вместе, как взрослые люди. Или ты так и будешь прятаться за этой чёртовой дверью, как маленький ребёнок?

Но за криками последовала только тишина, нарушаемая лишь её собственным тяжёлым нервным дыханием. Влада прикрыла глаза, пытаясь унять нарастающее в глубинах души беспокойство. Она не догадывалась, что творилось у Мирона в голове, но прекрасно знала, что если она сейчас же не выяснит этого, гнев брата сможет вылиться в огромные проблемы для всего дома.

На секунду в голове девушки мелькнула догадка, моментально пробирающая тело градом мурашек настоящего животного ужаса. Влада сглотнула тугой ком, в мгновение перекрывший горло, пытаясь отогнать эту наиглупейшую мысль. Если бы её самые страшные кошмары сбылись, Мирон бы вёл себя совсем иначе. Она бы наверняка почувствовала это.

— Мирон, ты ведь знаешь, что я всегда готова тебя поддержать? Всегда готова выслушать и помочь? — Девушка прижалась ухом к двери, прислушиваясь к тихому шуршанию по ту сторону. Не получив ответа, Влада тяжело вздохнула, устало прикрывая глаза, — если вдруг захочешь поделиться, ты знаешь, я всегда рядом. Спокойной ночи, братик.

Влада повернулась и неспешно направилась в свою комнату, стараясь не слушать, что происходит за дверью Мирона. Обида клокотала в груди, смешавшись с внезапно возникшим страхом, сопровождающим её тело уже столько лет. Казалось, она уже и не помнила себя в полном спокойствии, чтобы каждый день не думать о том, что должно было случиться. Это лишь дело времени, когда стрелки часов отобьют нужный час, но она хотела до последнего оттянуть этот момент и не дать Мирону поддаться чужому слову.

***

Голова трещала по швам. Пальцы болезненно вплетались в чёрные спутанные патлы, пытаясь утихомирить жестокие молоты, уничтожающие хрупкие стенки черепа где-то внутри. Глаза щипало от ужасной бессонной ночи. Похмелье, недосып и остаточный гнев создавали отвратительный коктейль, ещё и весь напиток дополняла застрявшая где-то в горле тошнота и сильная пульсация с правой стороны.

Перед лицом приземлилась пузатая кружка дымящегося пахучего кофе. Парень со стоном оторвал лицо от сцепленных ладоней, поднимая взгляд болезненно красных глаз на размытый силуэт, нависший над ним зловещей тенью. Разглядев знакомые черты, Мирон вновь свалился на стол, пряча лицо от ярких лучей солнца, бьющих в открытое панорамное окно.

— Ты ведь в курсе, что я не аптека? Я не смогу спасать тебя от похмелья каждый раз, — насмешливо протянул издевательский голос.

— Заткнись, не до твоих приколов, — возмущённо пробурчал Мирон, сквозь боль со стоном всё же принимая сидячее положение, протягивая слегка дрожащую ладонь к белоснежной ручке стакана.

— Ладно, и в чём в этот раз причина истерик у нашей принцессы? — Устало вздохнул парень, присаживаясь за столик напротив друга, наплевав на ещё нескольких посетителей в кафе. Рина и одна справится за кассой.

Мирон вскинул искрящий злобой взгляд на весёлое лицо. Глаза парня отливали рубиновым цветом в лучах яркого весеннего солнца. Пару каштановых прядей упали на скулы, прилипая к потным каплям от изнурительной работы. Благо стрелки часов благосклонно приближались к заветной цифре, когда парень сможет скинуть неудобный фартук и покинуть это душное, полное незнакомых лиц помещение.

Мирон раздражённо сжал губы в тонкую ниточку нервов. Парень небрежно смахнул с лица чёрную прядь, обнажая чужому взгляду пульсирующий от гнева и боли висок. Слой багрово-чернильной синевы ярко выделялся на красивом лице. В центре, там, где пришёлся удар, цвет был самым густым, почти чёрным. От него расползались лиловые и зеленоватые разводы, болезненно контрастируя с бледной кожей вокруг. Висок слегка опух, и каждое касание отзывалось острой, нарастающей болью.

— О… — неловко усмехнулся парень, отводя взгляд.

— О? И всё? Чёрт, я получил в лицо, мне обломали секс и испортили весь вечер, я ещё и где-то ожерелье матери потерял, а это всё, что может выдать мой лучший друг? Глеб, ты серьёзно? — Раздражённо прошипел Мирон, но тут же притих, когда очередная волна боли расплылась по затылку, приковывая лоб к сжатым рукам.

— Эй, спокойней, я ведь не ожидал… Думал, ты просто опять перебрал и с кем-то поссорился. Кто же знал, что в этот раз твой оппонент оказался… рукастым, — Глеб больше не мог сдерживаться. Парень прижал ладонь к губам, зайдясь в пробирающем до гнева смехе. По загорелой щеке скатилась одинокая слеза, которую друг моментально смахнул, вновь посмотрев на побагровевшего от злости Мирона.

— Да иди ты к чёрту, — прошипел он, поднимаясь из-за стола. Глеб быстро подскочил со своего места, спешно возвращая немного шатающегося друга обратно на мягкий диванчик, виновато улыбаясь.

— Ладно, ладно, прости. Я не хотел тебя обижать. Просто… неужели твой длинный язык сыграл против тебя?

— Ой, заткнись, а?

— Всё, больше не буду, — Глеб в поражении вскинул руки, наигранно корча виноватую рожу. Если бы не убийственная боль где-то в затылке, Мирон бы точно зарядил по этой наглой морде и даже не пожалел, — ладно, если хочешь, мы можем погулять после смены. Она как раз через пятнадцать минут закончится, — для достоверности Глеб бросил взгляд на большие настенные часы над кассой, убедительно кивая своим мыслям.

— Как хочешь, — отмахнулся парень, хватая уже успевшую подстыть кружку, прижимаясь губами к тёплому напитку, в наслаждении закатывая глаза.

— Окей, тогда я пошёл, иначе Рина меня вместо зёрен перемелет, — горько усмехнулся Глеб, поднимаясь из-за стола, — и… пока ждёшь, придержи язык за губами. А-то симметрия хороша, но не в твоём случае, — и перед тем, как Мирон совладал со своим телом и вскочил из-за стола, чтобы врезать другу, парень, смеясь, убежал обратно за кассу, прячась от возможной кары.

***

— Честно, я думал, ты придёшь раньше, — признался Глеб, медленно шагая рядом с нерасторопным другом.

— Я уснул только к утру, проснулся к вечеру, ещё и ждал, когда сестра в душ пойдёт, чтобы по-тихому свалить из квартиры. Знаю же, что она меня вопросами засыплет. Иногда её опека раздражает. Мне уже девятнадцать, а она носится со мной как с ребёнком! — Мирон гневно вскинул руки, пугая какую-то случайную птичку, прятавшуюся в ветвях дерева.

— А что, не спалось? Магнитные бури? — С усмешкой произнёс Глеб, кидая взгляд на наверняка ещё трещащую голову.

— Не знаю. Сложно объяснить… Мне казалось, что кто-то под кожу стадо муравьёв запустил, и они все там ползали и прогрызали новые туннели. Руки ужасно зудели. В какой-то момент идея отрезать их уже не казалась такой и плохой.

— Какие категоричные методы, — улыбнулся парень, поднимая лицо к небу, желая умыться лучами уже заходящего солнца, — может, у тебя аллергия на алкоголь, а твоё тело решило таким образом намекнуть, что пора бы бросать?

— Иди к чёрту. Алкоголь тут ни при чём. Скорее всего, просто витамина D не хватает.

— Конечно, дело только в этом, — вздохнул Глеб, — кстати… Какие планы у тебя на завтра?

— Спать, есть… Если кратко — тратить свою жизнь зря. Завтра всё равно воскресенье, могу позволить себе отдых после учёбы.

— Завтра в «Инферно» будет играть какая-то начинающая группа. Если ты не помрёшь до этого времени, можно будет сходить, — пожал плечами Глеб.

— Кто ещё идёт? — Задал самый важный вопрос Мирон.

— Девчонки с экономического вроде собирались. Коля, может, он свою сестру подтянет ещё… — Парень задумчиво закусил губу, пытаясь перебрать длинный список знакомых в своей голове.

Мирон тихо усмехнулся, в отличие от чересчур общительного друга он предпочитал не усложнять свою жизнь ненужными знакомствами и именами. Легче было забыть их сразу после встречи. Он даже сейчас не мог вспомнить, о ком говорил собеседник. Удивительно, как Глеб вообще попал в этот список избранных, удостоившихся внимания самого Мирона Мирко.

Странная дрожь пробежалась по спине, заставляя парня неосознанно дёрнуться. Чуждое телу тепло обожгло грудь в районе сердца, пуская волны вибрации по венам. Мирон нервно сглотнул, инстинктивно кидая взгляд в сторону, откуда, по его мнению, прилетела незримая пуля. Алое солнце медленно скрывалось за крышами высоток, окрашивая небо в кроваво-красный зловещий цвет.

— Эй, ты меня вообще слушаешь? — Мирон пошатнулся, отходя от кулака друга.

— Прости. Что-то задумался, — отмахнулся парень, последний раз кидая взгляд на пустующую крышу, — что ты говорил?

— Говорю, можно будет, если что, потом пойти ко мне, чтобы тебе с сестрой не разбираться.

— Не знаю, мне кажется, вчера я на неделю вперёд нагулял, — в подтверждение слов в затылок снова ударила пульсирующая боль. Мирон сморщился, втягивая носом тяжёлый, пропитанный выхлопными газами проезжающих мимо машин воздух. Тошнота вновь вернулась, подступая к горлу, призывая парня ускорить шаг и поспешить к родной комнате и кровати.

— Не ты ли жаловался, что тебе обломали ночь? Вот и наверстаешь упущенное.

— Ладно, ладно, ты умеешь уговаривать. Я пойду завтра с вами.

— Хорошо, тогда завтра на «Лесной».

Мирон кивнул, чувствуя себя выжатым лимоном. Он попытался представить себя в шумном баре, окружённого галдящими людьми, и его желудок тут же совершил предательский кульбит, вспоминая прошлый вечер. Глеб умел быть настойчивым, когда хотел этого. Мирон надеялся, что хотя бы музыка будет сносной, чтобы как-то отвлечься от нарастающей головной боли.

Они продолжили путь в молчании, разрезаемом лишь гулом проезжающих машин. Мирон старался дышать ровно, игнорируя настойчивое желание прислониться к холодной стене и закрыть глаза. Он чувствовал, как пульсирующая боль в затылке перерастает в настоящую мигрень, а тошнота подступает всё ближе к горлу. Наконец, впереди показался знакомый силуэт его многоэтажки.

— Ну, всё, похоже, это моя конечная, — устало пробормотал Мирон, останавливаясь у подъезда.

— Завтра жду. И это… Не вздумай слиться, — Глеб хитро подмигнул своим по-кошачьи зелёным глазом и хлопнул друга по плечу.

Мирон слабо улыбнулся и, не дожидаясь ответа, скрылся в подъезде. Едва дверь за ним захлопнулась, парень прислонился спиной к обшарпанной стене, чувствуя, как холод бетона проникает сквозь тонкую ткань футболки. В нос ударил знакомый запах сырости, смешанный с вонью сигаретного дыма, который, казалось, въелся в стены этого места навечно. Он закрыл глаза, пытаясь унять нарастающую тошноту и головокружение. Каждый вдох давался с трудом, словно он пытался проглотить комок шерсти.

Кажется, он никогда не чувствовал себя так ужасно. Даже в кафе он ощущал большее облегчение, чем сейчас. С каждым шагом, приближающим его к дому, тяжесть внутри нарастала, наполняя его конечности свинцом. Головная боль пульсировала в унисон с его сердцебиением, заглушая все остальные звуки, а тошнота подступала к горлу, угрожая вырваться наружу.

Собрав остатки сил, Мирон оттолкнулся от стены и начал медленно подниматься по лестнице. Перила были холодными и липкими на ощупь, но он вцепился в них мёртвой хваткой, будто они были единственной опорой в этом зыбком мире. С каждым этажом пульсирующая боль в затылке становилась всё сильнее, а в глазах плясали тёмные пятна. Парню казалось, что он сейчас потеряет сознание и рухнет прямо на эти грязные ступени, скатываясь в бездну беспамятства.

Добравшись до своей площадки, Мирон остановился, чтобы перевести дух. В голове стучало так сильно, что начинало чудиться, будто кто-то пытается проломить его череп изнутри. Он нашарил в кармане ключ и дрожащими пальцами попытался вставить его в замочную скважину. Ключ никак не хотел попадать в цель, выскальзывая из ослабевших пальцев. Наконец, после нескольких мучительных попыток, он почувствовал, как ключ входит в замок. С трудом провернув его, Мирон толкнул дверь и ввалился в квартиру.

Внезапно боль поутихла, будто кто-то нашёл нужный рычаг. Мирон замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Тишина в голове казалась оглушительной после той невыносимой какофонии. Тошнота отступила, и даже мир вокруг перестал расплываться. Однако что-то внутри не давало ему покоя. Склизкий червяк, стремительной пулей влетевший в грудь, продолжал кружить своим липким тельцем по костям, наводя тревогу в душе.

— Мирон, ты вернулся? — Послышался весёлый голос сестры из кухни.

— Да…

— Только не разувайся! — Воскликнула Влада, выскакивая в коридор, в руках сжимая небольшой обрывок тетрадного листа, безжалостно вырванного из своего дома.

— Зачем? — Насторожился парень.

— Сбегай на первый этаж. Купи продуктов из списка.

— Зачем? У нас что, еды нет? — Начал гневаться Мирон. Только его мечты о постели становились реальностью, как их тут же обрубала жестокая реальность в теле любимой сестры.

— Я решила приготовить плов, а рис кончился. Тебе сложно, что ли? — Девушка наигранно надула губы, обиженно скрещивая руки на груди, — я всё для него делаю, а он… Вот какой у меня заботливый брат…

— Ладно, хватит. Хорошо, я схожу, — Мирон выхватил жалкий обрывок из рук сестры, не давая ей закончить бессмысленный монолог.

— Спасибо, любимый брат, — грусть на лице Влады моментально сменилась счастливой улыбкой. Девушка проводила парня весёлым взглядом, возвращаясь на кухню, больше напоминающую склад ресторана. Специи, посуда, доска и ножи валялись по разным углам. В тарелке мясо ждало своего часа, когда жестокая рука обрушится на него.

Влада подошла к столу, машинально поправляя растрепавшиеся волосы. Взгляд упал на нож, острое лезвие которого блеснуло в тусклом свете кухонной лампы. Что-то внутри жестоко разрывало грудь. Непонятная тревога клубилась в душе. Слишком умный для людей разум кричал в предупреждении, пытаясь оповестить свою хозяйку о чём-то неминуемо грядущем.

Отражение в лезвие ножа казалось чужим, искажённым, смотрящим на неё из другого мира. Влада замерла, ощущая нарастающее беспокойство, которое с каждой секундой становилось всё более осязаемым. Ей казалось, что время замедлилось, и она отчётливо слышит каждый звук: тиканье часов, гул за окном, даже собственное дыхание, ставшее хриплым и прерывистым.

Противный голосок в голове стал раздражающе нашёптывать девушке, напоминая о Мироне. Зря она отпустила его. Что-то в его виде показалось ей странным. Даже мимолётный взгляд заметил в образе брата значительное для девушки изменение. Синяки уже давно стали для парня обычным делом, но вот что-то иное очень тревожило душу. Влада вцепилась пальцами в рукоять ножа, пытаясь понять, что именно её так смутило в нём, но разум никак не хотел складываться в единую правильную картину.

Дверь тихо скрипнула. Почти невесомые шаги послышались в коридоре. Сердце напряжённо замерло. Подошва тяжёлых ботинок протопала мимо коврика, не удосужившись разуться. Влада прикрыла глаза, напрягая все возможные чувства. Слух обострился, улавливая каждый мимолётный шорох, даже слегка протекающий кран теперь напоминал разбивающееся о металл стекло.

Сквозь тонкие стены пробивался приглушённый гул города: отдалённый вой сирены, клаксоны автомобилей, обрывки чужих разговоров. Где-то на нижних этажах залаяла взбешённая собачонка. Откуда-то сбоку слышались споры вечно злых соседей, со временем забывающих даже смысл своих ссор. Тихие шаги остановились в проходе, и тишину разорвал звук чужого размеренного и глубокого дыхания. Знакомого и одновременно чужого, неизвестного, и от этого более пугающего. Влада почувствовала, как по спине пробежал противный холодок, пробирающий до костей, заставляющих всё тело неметь в непонятном страхе. Пальцы задрожали.

— Ты всё купил? — Спросила девушка, удерживая себя, чтобы не обернуться. Лишь тишина была ей ответом, — Мирон?

— Не угадала.

Этот голос… Словно эхо из самых тёмных глубин её прошлого, пронзил тишину, лишая дара речи и способности двигаться. Страх ледяным кнутом мгновенно опутал её, парализуя волю и разум. Кровь отлила от лица, оставляя лишь мертвенную бледность, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Мир вокруг поплыл, теряя чёткость и очертания.

Пол под ногами превратился в зыбкую почву, готовую в любой момент разверзнуться и поглотить её в бездну. Воздух в лёгких стал тяжёлым и вязким, будто его наполнили песком, не давая вдохнуть. Все чувства обострились до предела, превращаясь в мучительные ощущения животного страха, захватывающего все частички мозга.

Девушка резко обернулась к обладателю до боли знакомых черт. Паника заполнила всё её существо, отравляя разум и лишая способности рационально мыслить. Сердце колотилось о рёбра, как попавшая в клетку птица, отчаянно стремясь вырваться на свободу. Дыхание сбилось, превратившись в короткие, прерывистые вздохи, холодная испарина покрыла кожу.

В горле пересохло, не давая вымолвить ни слова, невидимая рука сдавила его стальным кольцом. В глазах потемнело, а звуки вокруг приглушились, доносясь откуда-то издалека, из другого, больше не реального измерения. Время замедлилось, растягивая каждый мучительный миг, позволяя страху в полной мере насладиться своей властью над ней.

— Марк, — слова сорвались с губ сами собой. Голос девушки ударил по слуху острой гильотиной, обрубая шею её спокойному устою.

— Ещё не забыла меня. Я польщён, — пугающая улыбка растянулась на чужих губах. Парень переступил порог, крепче сжимая в руках резную металлическую рукоять небольшого кинжала с изогнутым лезвием.

Влада отступила назад, бёдрами врезаясь в неровный угол столешницы. Рука заскользила по деревянной поверхности, усыпанной крошками и засохшими пятнами, находя продолговатый, уже заметно потрёпанный временем нож. Лезвие тускло поблёскивало в полумраке кухни, нехотя отражая слабый свет из окна. Пальцы обхватили тонкую рукоять, ожесточённо сжимая её.

— Я не позволю тебе даже приблизиться к Мирону. Я не допущу этого, — несмотря на всепоглощающий страх, лицо смогло сохранить маску спокойствия в злых глазах.

— Прекрасно. Значит, мне будет не так совестно, когда твоё сердце перестанет биться в моих руках.