Цикл «Ядовитый Джо»

Улетают, отстраненно подумалось Саву. И почему я так спокоен?

Сав смотрел на небо. Он видел в россыпи тающих звезд дорогу, по которой брел к большому красивому дому. Навстречу, поднимая босыми ногами пыль, бежали дети, а за ними, неспешно покачивая бедрами, шла жена. От нее вкусно пахло пряностями…

Бортовой журнал транспорта «Астер», порт приписки: Новая Сызрань, планета Земля. Отчет по изменениям в составе колониальной группы. Файл N245-30008

…Колонист N3289076. Имя: Сав.

Разбужен в 15 день после посадки (ДПП) и направлен в охранение транспорта. С 29-го ДПП внесен в безвозвратные потери и был представлен к посмертной награде за проявленную храбрость. 32-го ДПП найден в состоянии биологической смерти при зачистке квадрата А7. Идентифицирован по ДНК. 56-го N3289076 восстановлен после эвакуации колониального транспорта. Узнав о полной реконструкции своей семьи (см. колонисты NN4582934, 4389572, 3614526), отказался от представления к награде и пожелал полностью стереть воспоминания о пребывании на Фаауке. Погружен в сон до дальнейшего пробуждения в конечном пункте назначения.

Пасть

– Абордажная палуба, доложить о готовности!

Боцман – здоровенный, свирепого вида детина с перебитым носом – оглядел группу вооруженных с головы до ног бойцов в тяжелых скафандрах и развернулся к камере интеркома.

– Все пучком, босс! К бою готовы!

– Мочить всех, кто вздумает сопротивляться, – прохрипел в ответ капитанский мостик. – Тяжелое вооружение не применять. Еще раз подпортите добыче товарный вид, отправлю в вакуум без скафандра. Ясно?!

– Так точно, капитан! – в разнобой рявкнули пираты.

– Абордажной палубе готовность тридцать секунд, – пропел глубоким контральто корабельный компьютер. – Двадцать девять. Двадцать восемь. Двадцать…

Корабль сильно тряхнуло. По коридорам и переходам рейдера пробежал глухой гул, его сменил свист выходящего воздуха, который заглушили переборки, отсекающие разгерметизированные отсеки. Мигнуло освещение и взвыла сирена. Кто-то истошно завопил: – Полундра! В нас попали!

По палубам затопали десятки ног, стремительно разнося панику от отсека к отсеку.

В рубке управления, отрезанной от объятых страхом палуб створками бронированного люка, первый пилот вывел на центральный экран данные с радара:

– Военный фрегат с левого борта, начальник! Класс «призрак». Судя по инерционному следу, вышел из гиперпространства несколько секунд назад.

– Кто-то на нас навел! Альдебаран меня дери, если не Гошан, у которого мы докупали боеприпасы. Потери?!

– Девять человек выброшено в вакуум. Нарушена работа 75 процентов защитных полей и герметичность четырех внешних отсеков. Выведены из строя второй и четвертый маршевые двигатели. Крейсерская скорость упала на 60 процентов.

– Рейдер «Даяна»! – пролаяли динамики внешней связи. – С вами, поганцы, говорит капитан фрегата «Призрак» 2-го космического флота конфедерации Земля. Вы объявляетесь задержанными! Заглушить двигатели и лечь в дрейф! В случае невыполнения команды будете уничтожены!

Капитан рейдера бросил взгляд на один из обзорных дисплеев, в котором таяла в глубинах космоса корма торговца. Добыча выскользнула из-под носа и улепетывала к ближайшей обитаемой планете. Капитан погрозил ей вслед кулаком: – Я тебя еще найду, купчина! – и рявкнул по громкой связи: – К постам, мерзавцы!

– Рейдер «Даяна»! Через десять секунд открываю огонь на поражение! Девять! Восемь!..

Капитан вывел на экран карту сектора, недобро прищурил глаза и вбил в компьютер координаты для гиперпрыжка.

– Три, две…

Капитан кивнул первому пилоту. Экраны в рубке на миг потемнели, затем на них возник другой рисунок звезд. Пиратский корабль вышел из гиперпрыжка у края багровой туманности, протянувшей жадные языки через половину видимого пространства к ближайшим звездам. Капитан щелкнул тумблером громкой связи.

– Салют, смертнички! Мы только что потеряли девять товарищей и прыгнули в сторону от торговых путей, но ушли от вояк и виселицы на палубе их фрегата. По торжественному случаю кок выдаст по стаканчику своего фирменного пойла.

По верхней палубе, где прела в тяжелых скафандрах абордажная команда, прокатился восторженный вой. Один из бойцов вскочил на ящик с боеприпасами, и подбросил к потолку шлем.

– Ай да капитан! Вытащил нас из-под носа засранцев!

– Заткнись, дурень! – Боцман, прильнул к иллюминатору. – У военных каждый борт набит следящей аппаратурой. Они нас найдут. – Боцман внимательно всмотрелся в картину звездного неба, и вдруг перекрестился: – Мать моя – арктурианка!

Палуба затихла.

– Боцман, что там?

– Это же Пасть! – Боцман развернулся к абордажной команде. – Мы у самой…

Его слова утонули в визге предупреждающего сигнала.

– Впереди по курсу гражданский корабль! – прохрипел по громкой связи капитанский мостик. – Абордажной команде доложить о готовности.

Фортуна флибустьера – дамочка капризная и ветреная, но она с лихвой компенсирует недостатки щедростью. Позволив одной добыче сорваться с крючка, она подкинула другой приз.

– Грузовик периода первой волны колонизации, начальник, – считал с монитора первый пилот. – Чудо, что корыто еще летает. Сканеры показывают: коробочка полным полна!

Рейдер двинулся наперерез, отсекая грузовик от открытого пространства, где тот мог совершить гиперпрыжок. Приближение пиратского корабля не осталось незамеченным. Грузовик плюнул в его сторону огнем. Пилот рейдера совершил резкий маневр, бросив пиратский корабль между лучами.

– Падла! Из противометеоритных пушек пальнул!

– Подавить огневые точки!

Канониры проделали в корпусе чужака несколько аккуратных дыр. Потеряв скудный арсенал, громоздкий грузовик неуклюже развернулся и медленно, с натугой, начал ускоряться в направлении туманности. Капитан нахмурился.

– Сколько времени убьем на сближение?

– На уцелевших двигателях часов пять, начальник.

– За это время мы погрузимся в Пасть по самые гланды… Первый помощник, выпустить абордажную команду!

– Патрон, мы не вышли на абордажную дистанцию…

– Выдать каждому по второму ракетному ранцу. Пусть используют для ускорения. Наши мерзавцы нагонят грузовик быстрее, чем рейдер, и заглушат двигатели.

Рейдер нырнул в туманность вслед за грузовиком. Звезды, сверкавшие за иллюминаторами, померкли, их будто накрыло багровой пеленой. На абордажной палубе прозвучал сигнал десятисекундной готовности.

– Ни пуха, покойнички!

Потолок палубы разошелся, обнажив черноту открытого космоса. Несколько минут абордажная команда, подавленная масштабами поглощавшей ее туманности, летела, вслушиваясь в шорохи великого эфира. Бесконечный океан Вселенной шелестел на всех радиочастотах, окатывал невидимыми, неосязаемыми волнами пространства-времени, шептал тысячами голосов далеких звезд, скоплений, пылевых облаков.

Говорят, пионеры освоения внеземелья, потеряв по какой-то причине связь с родной планетой, сходили с ума. После серии помешательств Терра перестала посылать в дальний космос одиночек. Человек не выносит шепот космоса. Он пытается его заглушить.

Первым не выдержал молодой боец, принятый в команду рейдера неделю назад.

– Боцман, почему туманность называют Пастью?

– Заткнись, Малой!

– Да ладно тебе! – поддержал молодого бойца один из ветеранов абордажной команды. – Всем интересно! Или так и будем молчать в тряпочку?

– Отстань, Рояль!

– Боцман, не томи!

– Ладно… Как говорила моя мамочка, не держи в себе дерьмо, если боишься интоксикации…

Пастью туманность окрестили в окрестных системах. Они, если кто не в курсе, заселены хитрожопыми букашками с планеты Драбб. С одним из этих жучков мне как-то довелось скоротать несколько вечеров. Я спускал денежки после удачного рейда и травил свою печень, а буканавт накидывался за мой счет отвратным жучиным пойлом и травил прикольные байки.

Жучило сболтнул, что когда-то на месте туманности светило с два десятка звезд. Они принадлежали расе агрессивных существ. Пару тысяч лет назад, когда люди еще протыкали друг дружку мечами, эти существа построили огромный флот и обрушились на соседние системы. Орбитальные бомбардировки уничтожили три четвертых населения осажденных планет. Букашки пытались сдаться, но захватчики не брали пленных. Они очищали территорию, которую хотели заселить сами.

Когда наши насекомоподобные друзья поняли, что оказались на грани полного уничтожения, а они, в натуре, поняли это быстро, то решили использовать супероружие. Хрен знает, почему букашки его создали, но до вторжения они и в мыслях не допускали, что будут его применять. Оружие швыряло в противника что-то вроде черной дыры. Вроде, потому что, братухи, дырка эта существовала недолго. Несколько секунд. Потом схлапывалась и для противника начинался новый кошмар.

В общем, жучиный дыромет в пару секунд перемолол в пыль две-три системы. Остальные добила «взрывная волна». Она снесла с орбит планеты, столкнула друг с другом звезды, превратив целое скопление в туманность. Драббанцы вздохнули с облегчением, да рано. Уничтожив агрессоров, они породили что-то более страшное.

Туманность стала проклятьем всего сектора. Она заманивает в себя одинокие корабли и целые эскадры, и проглатывает их без следа. Редкие счастливчики, выбравшиеся из Пасти, лепечут о какой-то чертовщине, призраках, пожирателях душ. Хрень, казалось бы. Знавал одного ботана, который впаривал, что никакого проклятия нет, а есть чрезвычайно сложная навигация. Туманность нашпигована бессчетным числом обломков планет и их спутников. Звучит убедительно. Но пару лет назад в Пасти сгинул мой кузен. Он служил коком на рейдере «Мазевый».

«Мазевый» исчез вместе с экипажем. А потом корабль стал появляться на торговых трассах в разных уголках сектора. Возникает ниоткуда, следует параллельным курсом, а потом исчезает в никуда. И никто из членов экипажа не подал о себе весточки. Да и сам корабль ни разу не заходил ни в порты, ни на пиратские базы, нигде не пополнял припасы. Те, кто видел «Мазевого», говорят: появляется он не к добру. То гипердрайв ломается, то полкоманды в бою поляжет, то вояки за жопу возьмут. Не «Мазевый», а Летучий голландец… Дьявольщина какая-то…

Боцман замолчал.

– Ну и нагнал же ты жути, братуха, – проворчал Рояль. – Не знал бы тебя, подумал, что байки травишь. Но нашего капитана боюсь больше, чем твоих призраков. Он, если сдрейфим, с нас три шкуры…

– Кхрмш-с-с-с-с! – звук, резкий и неприятный, перешедший в свист, возник неожиданно, оборвав ветерана на середине фразы. По спинам членов абордажной команды побежал неприятный холодок. А потом от группы отделилась одна фигура и стала медленно уплывать в сторону.

– Эй, Малой!– Боцман включил маневренные двигатели и двинулся вдогонку. – Куда?!

Боцман нагнал молодого бойца, резко рванул к себе: – Ты че? Охренел?!

Молодой боец молчал. Боцман развернул его к себе, ткнулся шлемом в шлем и резко отпрянул.

– Там… Пусто! Малой исчез!

– Ты что несешь? – к Боцману подлетел ветеран. – Куда он мог деться? В вакуум сиганул?

Рояль вцепился в скафандр молодого бойца и, мгновеньем спустя, в ужасе отбросил от себя. Скафандр, медленно вращаясь, сгибаясь в сочленениях под неестественными углами, пустой оболочкой полетел прочь.

– Эй, придурки! – на связь вышел корабль. – Что с желторотиком? Почему сбоят датчики жизнеобеспечения? Немедленно доложить!

– Босс, это командир группы, – Боцман взял себя в руки. Окрик с корабля подействовал на него, как ушат холодной воды. – Боец погиб из-за разгерметизации скафандра. Продолжаем движение к цели. Контакт с грузовиком через две минуты.

– Принято. Работайте.

Абордажная команда преодолела оставшуюся дистанцию в гробовом молчании. Малой участвовал в рейде впервые, и высадка на грузовик должна была стать для него боевым крещением. Но его таинственная гибель, а в том, что Малой погиб, сомнений не испытывал ни один из членов абордажной команды, потрясла даже самых отъявленных головорезов.

Включив магнитные подошвы, пираты прилипли к корме грузовика. Боцман махнул рукой в сторону полусферы рубки управления, пузырящейся над плоскостью прямоугольного корпуса корабля. Бойцы послушно двинулись в указанном направлении.

– Стоп! – Боцман остановил команду в десятке метров от рубки и ткнул себе под ноги. – Вскрываем эту банку здесь. Входим парами. Прикрывайте друг другу спины.

– Не учи ученых, – буркнул Рояль. – Тебе-то кто спину прикрывать будет?

– Ты и будешь! Последним пойдет Говорун. Понял, Говорун?

Один из пиратов кивнул.

– Режь обшивку!

Говорун вытащил из-за спины тяжелый лазерный резак и вырезал в корпусе грузовика две дыры. Первая пара флибустьеров сиганула вниз. За ними посыпались остальные. Говорун, поджидающий свою очередь, вдруг заметил, как края прорех дрогнули, и дыры стали затягиваться. Старые грузовики, вспомнилось ему, обладали повышенной живучестью. На заре колонизации на кораблях не экономили. Корпуса транспортов изготавливали из наносплавов, восстанавливающих герметичность без участия человека. Такую бы обшивку, да на рейдер, подумал Говорун и нырнул в отверстие.

Абордажная команда оказалась внутри узкого перехода, освещенного тусклым светом аварийных ламп. Бойцы сбросили с себя тяжелые ракетные ранцы. Ощерившись стволами, пираты осторожно двинулись в сторону рубки управления, минуя десятки струй газа, бьющих из стен.

– База, мы внутри грузовика! База, как слышишь? База?

Боцман постучал себя по шлему.

– База?

– Корпус грузовика по ходу экранирует сигналы, – констатировал кто-то из пиратов.

– Стопудово, – согласился Боцман, но на всякий случай еще раз стукнул по шлему. Связь с рейдером не восстановилась.

Группа остановилась у задраенного люка, покрытого тонким слоем инея.

– Атмосфера отсека восстановлена, – прошелестело над головами. Боцман сверился с показаниями своих приборов.

– Люблю корабельные компьютеры, – хмыкнул он. – Никогда не обманывают. Воздух пригоден для дыхания, но очень холодный. Не простудитесь, бродяги! Говорун, вскрывай люк! Говорун? Где Говорун?!

Тело Говоруна безжизненно болталось под самым потолком перехода. Ноги, туловище, руки… Все было целым, за исключением головы. Она намертво застряла в обшивке. Говоруна поймала им же прорезанная дыра. Прочный металл шлема выдержал давление стянувшейся обшивки, но стеклопластик забрала не был рассчитан на воздействие наносплава. Он лопнул, усыпав пол перехода прозрачными кубиками, ярко блестевшими в лучах фонарей бойцов. На некоторых из них еле заметно алели мелкие кристаллики крови.

– Говорун заткнул дыру своей башкой, – захихикал один из пиратов. Боцман опустил тяжелый кулак на его шлем. Флибустьер поперхнулся и умолк.

– Мы – волки, а не истеричные бабы! Кто считает иначе, ублюдки, пристрелю на месте! Бобер, возьми у Говоруна лазерный резак. Он ему больше не понадобится. Будешь вскрывать люк.

Боцман резко развернулся и зашагал к рубке управления. Остальные, то и дело оглядываясь на тело погибшего товарища, последовали за ним. Бобер немного замешкался, срывая с Говоруна резак, но быстро нагнал группу. Он не оглядывался.

Пираты заняли позиции у люка и приготовились открыть огонь по противнику, если тому вздумается выскочить навстречу. Бобер выставил резак вперед и активизировал лазер. Ярко вспыхнул луч и Бобер вдруг почувствовал, как потерял вес, поплыл вверх и в сторону. Он засучил ногами и инстинктивно вцепился в резак еще сильнее, словно стараясь найти в нем точку опоры. Луч сместился от люка к стенной панели и ударил в одного из бойцов, рассекая его напополам. Верхняя часть туловища пирата медленно отделилась и повисла в воздухе, который тут же наполнился запахом обугленной плоти. Бобер увидел немое удивление в его глазах и страшно закричал.

– Идиот! – Боцман вырвал резак и встряхнул Бобра, как котенка. – На кой ляд ты отключил магнитные подошвы?!

– Я не виноват! Не думал, что на корабле отрубят гравитацию!

Боцман отшвырнул Бобра к стенке и мрачно оглядел остальных из группы.

– Мы потеряли троих, даже не вступив в огневой контакт с противником. Всем быть настороже. Дьявол знает, что еще ждет нас на этой посудине.

Рубка управления, куда ворвались пираты, оказалась пустой. В спертом воздухе плавали пластиковые стаканчики, пустые пивные банки, мелкий мусор. Пульты пилотов и штурмана были мертвы, но панель перед креслом капитана мерцала редкими огоньками.

– Корабельный журнал изъят, – воскликнул один из бойцов. – А вот список грузов… Ого! Трюм набит специями со Спики. Да за такой груз нас озолотят!

– Отрубай маршевые движки, Умник, и начинай торможение, – буркнул Рояль. Боец застучал пальцами по кнопкам, потом удивленно поднял брови.

– Команды блокируются. Я даже гравитацию восстановить не могу! Придется отключать движки из машинного отсека.

– А старичок-грузовичок не сдается, – процедил Боцман. – Рояль, останешься тут вместе с Бобром. А мы с ребятами сгоняем к двигателям. Эй, Бобер! Не пристрели нас, когда мы будем возвращаться.

Бобер, подавленный произошедшим, едва нашел в себе силы кивнуть. Боцман многозначительно посмотрел на ветерана. Тот осклабился, обнажив ряд почерневших через один зубов, и шутливо взял под козырек.

Группа бойцов вновь нырнула в переход, в котором погибли двое их товарищей, и вскоре уперлась в еще один закрытый люк. Боцман вытащил резак, но его остановил Умник.

– Хватит с нас одного бекона. Дай-ка я.

Умник вскрыл панель около люка, обнажив путаницу разноцветных проводов, и принялся над ними колдовать. Через несколько минут Боцман с остальными бойцами стали терять терпение.

– Мы у каждой двери будем так возиться?

– Уже нет. Я отрубил программу, закрывавшую люки между отсеками. Правда, похоже, попутно обесточил освещение.

Дверь скользнула в сторону, открыв перед пиратами проход в погруженный в темноту обширный зал. Бойцы осторожно проскользнули в люк.

– Кают-компания.

– Что за вонь?!

– Несет дохлятиной!

Луч света вырвал из темноты искаженное муками лицо, выкатившиеся из орбит глаза, вывалившийся язык. Горло человека было туго сдавлено пластиковой удавкой. Тело мертвеца висело в невесомости. Боцман бесцеремонно перевернул труп и взглянул на нашивки: – Первый пилот. Хм-м-м. А где остальные?

– Тьма тараканья!

Боцман отключил магнитные подошвы, оттолкнулся от переборки и перелетел к бойцу, застывшему у люка в машинный зал. Тот светил внутрь.

– Да тут, похоже, собралась вся команда!

– Не гони пургу, Ноздря! Кто вел грузовик, палил по нашему кораблю, отрубал гравитацию? Компьютер?!

– Ты сам глянь, Боцман. Вон капитан. А там – первый помощник, штурман, техники, матросы… Они что, передушили друг друга?

Лучи выхватывали из темноты синюшные одутловатые лица, сведенные в судорогах пальцы, раскрытые в немом крике рты.

– Судя по запашку, Боцман, мертвяки болтаются тут не один день.

Боцман оглянулся. За его спиной прилепился магнитными подошвами к стене Умник. Он прикрывал рукой нос. Его глаза блестели нездоровым блеском.

– Венеру открыл, Умник! Лютик, Ноздря, прикрывайте вход! Умник, Паук – за мной к движкам. Будем отрубать.

– Боцман, мне что-то нехорошо.

– Блевать, Умник, будешь, когда врубишь гравитацию.

Но Умник уже ничего не слышал. Его скрутило в дугу. Он зашипел от боли, выпрямился, а потом снова согнулся и выпустил длинную струю рвоты, которая образовала объемную, дурно пахнущую сферу. Умник вновь резко выпрямился, вызвав движение воздуха, которое поволокло ее вверх, опять скрючился, и угодил в сферу головой. Тошнотворный шар приклеился к нему, налип на лицо, заполнил шлем. Умник забулькал и задергался, схватил себя за горло и, мгновеньем спустя, затих.

– Ма-а-а-а-ама!

Паук заверещал и бросился в темноту.

– Выпустите меня-а-а-а-а!

– Ноздря, за ним, – бросил Боцман. – Лютик, остаешься на месте. Я – к движкам, пока мы тут не перемерли.

Ноздря отключил магнитные подошвы и, оттолкнувшись от переборки, прыгнул в сторону, куда скрылся Паук. Тот бухал ботинками уже где-то далеко впереди. Ноздря видел, как прыгает луч нашлемного фонаря товарища и не понимал, куда тот бежит, пока не очутился в узком коридоре с люминесцентными стрелками. Паук несся в сторону переходной камеры. Ему явно приспичило выбраться из дьявольского корабля.

Ноздря запаниковал. Он включил магнитные подошвы и попытался сгруппироваться, но сделал это слишком поздно. Паук дернул рычаг и открыл внешний люк.

Поток воздуха пушинкой выбросил Паука из корабля. Паук хотел торжествующе заорать, но вспомнил, что не опустил забрало шлема. Затем вакуум превратил его в кусок замороженного мяса.

В нескольких метрах от него улетал в пустоту Ноздря. Он вопил во весь голос, он молил о помощи по открытому каналу, но вполне отдавал себе отчет: никто не ударит пальцем ради его спасения. Чертов грузовик, на борту которого улетал все дальше и дальше ракетный ранец Ноздри, был для пиратов гораздо ценнее. Ноздре оставалось жить пару часов – ровно столько, сколько оставалось запаса воздуха в его скафандре. Каждый вздох приближал неминуемый конец.

Поток воздуха, устремившегося в открытый люк, сорвал со своих мест мертвецов, незакрепленные предметы из кают-компании, ракетные ранцы, оставленные абордажной командой в переходе к рубке управления. Один из ранцев попал в Лютика, впечатав его в переборку.

Лютик почувствовал привкус крови во рту и нестерпимое жжение в груди. Он опустил глаза и увидел, что ранец треснул, плеснув токсичным ракетным топливом. Горючее на глазах разъедало скафандр и спрятанную под ним плоть. Теряя сознание, Лютик успел заметить, как оголялись его ребра. Не жилец, неожиданно спокойно подумалось ему, не жилец…

Боцман успел примагнитился к одной из переборок и опустил забрало. Когда в корабле воцарился вакуум, он в два прыжка добрался до пульта главного механика и ввел в компьютер команду торможения. Цифры на мониторе начали снижаться. Боцман облегченно вздохнул и устало побрел к рубке управления. Он в тайне надеялся, что Пасть, забравшая большинство его боевых товарищей, его отпустит.

В переходе у самого люка в рубку висел в невесомости Рояль. В его спине зияла дыра с обугленными краями. Боцман пригнулся, взял рубку в прицел и осторожно заглянул внутрь. Увиденное расставило все по своим местам. В кресле пилота, закрепленный ремнями, сидел Бобер, сжимавший в руках бластер. На его лице застыла сумасшедшая улыбка. Шлем его скафандра плавал у потолка.

Боцман опустился в капитанское кресло. Он понял: Бобер окончательно сбрендил и пристрелил Рояля, а его самого потом убил вакуум. Если бы Бобер не снял с себя шлем, то участь Рояля ожидала бы и Боцмана. Так что ему, Боцману, крупно повезло. Но мгновеньем спустя он осознал, что не прав.

Обзорный иллюминатор накрыла тень. Боцман поднял глаза и увидел, как рядом с грузовиком, закрывая еле видные сквозь туманность звезды, медленно проплывает громада рейдера. Не сбавляя скорости, не подавая признаков жизни, не пытаясь сблизиться, забыв о долгой погоне за богатой добычей, «Даяна» величественно следовала параллельным курсом, обгоняя тормозивший грузовик.

Боцман несколько минут потрясенно наблюдал, как удаляется корабль, еще недавно бывший ему домом. Он не мог поверить, что остался совсем один. Один на чужом корабле в компании команды мертвецов, которые сами будто пытались сбежать с проклятого грузовика через распахнутый Пауком люк.

Боцман врезал кулаком по панели капитанского пульта и вдруг почувствовал чье-то присутствие за спиной. Там, в переходе, к нему неумолимо приближалось что-то чуждое, холодное, страшное. Боцман всхлипнул, нащупал защелки шлема и зажмурился.

Рейдер «Даяна», оставив за кормой старый грузовик, погружался в туманность. За ним, за горизонтом доступной для его радаров зоны, следовал военный фрегат. Десантники – суровые, повидавшие многое мужики, закованные в тяжелые боевые скафандры, застыли в ожидании приказа атаковать цель. Потрепанный пиратский корабль казался им легкой добычей.

– Абордажная палуба, доложить о готовности!

Тени Панталасса

Он смотрел на меня свысока, как умеют облеченные властью, а мне хотелось плюнуть в его холеную холодную жабью морду.

– Вы поняли меня? – спросил он.

– Я не могу понять, почему мне приказывают прекратить едва начатое расследование, – как можно спокойней сказал я, чувствуя, что еще немного, и все-таки плюну. – Шесть исчезновений за три дня, господин специальный страж первого класса. Не слишком ли много потерявшихся детей для маленького горного поселка?

– Вы не поняли меня, – сказал он. – Жаль. Вынуждаете направить рапорт. Вас отстранят от службы и обвинят в преступлении против государства. Закончится все печально.