- -
- 100%
- +
Глава 1
– Ну, что он тебе сказал? – нетерпеливо спросила моя коллега и по совместительству подруга Янка.
Я только что вышла из кабинета руководителя, и ей не терпелось узнать, зачем меня вызывали.
– Увольняют, – вздохнула я и развела руками.
– Чего? – ахнула Янка. – Это как же?
– Как‑как… По собственному желанию… - против воли мой голос дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. Это была моя первая работа. Столько ожиданий, надежд - и вот, пожалуйста…
– Погоди минутку, – быстро развернувшись, подруга скрылась в направлении своего рабочего места за кадкой с большим раскидистым фикусом.
Вскоре я услышала, как захлопали ящики стола, а потом зашумел электрический чайник. Всё ясно, сейчас дорогая коллега будет потчевать меня чаем с конфетами. Она всегда заедает стресс чем-нибудь вкусненьким, а потом сидит на монодиетах. И сколько бы я ни объясняла ей вред таких диет, Янка неизменно остаётся глуха к моим доводам.
– Вот, сейчас попьём чаю, – она возникла передо мной с пачкой печенья и коробкой шоколадных конфет, – и жизнь сразу наладится.
– Мы же только недавно пришли с обеда, – сказала я, понижая голос и мельком осматривая наш небольшой кабинет.
– Ну и что? – нахально заявила Янка, размещая сладости на моём столе. – Давай кружку.
Я молча выполнила просьбу, а когда она вернулась с кипятком, сказала:
– Увольняют ведь только меня, так что тебе не стоит получать лишний раз замечания от Петровны.
Лицо Янки сморщилось:
– А может, я тоже собираюсь уволиться?
– С ума сошла? – удивилась я. – Зачем это?
Она вздохнула и тихо сказала:
– Ты уходишь, а мне оставаться с этими грымзами.
Я работала в компании четвёртый месяц, а Янка почти год. Коллектив у нас в отделе кадров сложился действительно не самый дружелюбный, возможно, из-за большой разницы в возрасте: остальные дамы из нашего кабинета успели существенно перешагнуть кто четвёртый, а кто и пятый десяток. Меня они почему-то сразу невзлюбили: здоровались сквозь зубы и с показным недовольством помогали по рабочим вопросам, и то, только если я слёзно об этом просила. С моей скромной точки зрения, не любить меня было не за что: внешность я имела самую обычную, дорогими нарядами похвастаться не могла и одевалась весьма посредственно, с коллегами вела себя спокойно и уважительно.
Янка в то время находилась в отпуске, а я, проработав неделю, всерьёз подумывала об увольнении. Хорошо, что она вскоре вернулась и внесла коррективы в мои упаднические настроения: мы вместе пошли на обед и подружились.
- Почему увольняют-то? – спросила Янка, разворачивая конфету. – Хоть объяснили?
- Оптимизация... – грустно сказала я и откусила кусочек курабье. – Сказали, что сокращают, то есть оптимизируют, в первую очередь тех, кто недавно работает. У нас в отделе – это я.
- Оптимизаторы хреновы, - злобно прошептала подруга, покосившись по сторонам, а я согласно кивнула.
– У тебя ж отпуск был по графику две недели, – вспомнила Янка. – Компенсируют?
– Договорились, что отгуляю с последующим увольнением.
– Ну хоть так, – кивнула она. – Чем в отпуске займёшься?
– Работу буду искать, – угрюмо ответила я, ещё не подозревая, что уже скоро и думать забуду о трудоустройстве.
Дорабатывать до конца рабочего дня мне было не нужно, руководитель сказал, что я могу покинуть офис в ближайшее время. Это удивляло. Ощущение было такое, что я вдруг стала костью в горле, от которой торопились поскорее избавиться.
- Давай не терять друг друга из виду? – сказала мне Янка на прощание. – Может, в выходные прошвырнёмся по магазинам или просто в баре посидим?
- Давай, - уныло сказала я, а подруга с сочувствием раскрыла передо мной свои объятия.
Чуть позже, собрав с рабочего места в пакет свои немногочисленные личные вещи, я попрощалась с теперь уже бывшими коллегами, поймала расстроенный Янкин взгляд и покинула офис.
Погода словно синхронизировалась с состоянием моей души – небо заволокло серыми, тяжёлыми тучами, и, пока я шла на остановку, начал накрапывать дождь. Конечно же, зонта сегодня у меня при себе не было, и оставалось только надеяться, что дождь не разойдётся и не перейдёт в ливень. Но, разумеется, всё произошло ровно наоборот.
Под козырьком автобусной остановки люди стояли так близко друг к другу, словно родные. Влезать в такую тесную компанию желания у меня не было, и я скромно встала рядом, чувствуя, как по макушке барабанит дождь.
Минут через десять, вымокнув до нитки, я попала в тёплый салон автобуса, конечно же, тоже забитый пассажирами под завязку, а через полчаса, немного обсохнув, вышла на своей остановке и заторопилась к подъезду. В лифте бросила взгляд в зеркало и поморщилась – мокрая курица, лучше и не скажешь: волосы, местами прилипшие к лицу, висели сосульками, под глазами чернела тушь.
В прихожей я разулась, с сожалением смотря на свои замшевые туфли – после похода по лужам несложно представить, какой вид они примут, когда высохнут. Эти туфли мне удалось отхватить на распродаже с хорошей скидкой, поэтому я дорожила ими, и сейчас, конечно, расстроилась.
Из единственной комнаты через плотно закрытую дверь грохотали басы. У Славки имелся сабвуфер, и он всегда слушал музыку только так, чтобы и соседи могли присоединиться к прекрасному. «Пусть скажут спасибо, - однажды заявил он, - что я формирую у них хороший музыкальный вкус». Слушал Славка, кстати, не Баха с Чайковским, а исключительно иностранную электронную музыку. Увы, на прошлой съёмной квартире у наших соседей были другие музыкальные предпочтения, они нажаловались собственнику квартиры, и нас выселили. В этой квартире мы жили второй месяц, и пока соседи никак себя не проявили, но что-то подсказывало мне: это вопрос времени.
Окинув ещё раз грустным взглядом свои вдрызг мокрые туфли, я решила пока пристроить их в обувницу. Вот тогда-то и заметила нечто в высшей степени странное: на полу рядом стояла пара поношенных и, на мой взгляд, совершенно безвкусных босоножек кораллового цвета - огромная платформа с толстым высоким каблуком, вместо ремешка длинные шнурки-завязки, которые должны были опоясывать икру ноги на манер деревенских лаптей. Я бы такие ни за что не купила. В то, что их мог приобрести себе Славка, тоже как-то не верилось, кроме того, новыми босоножки не выглядели, и меня охватило нехорошее предчувствие. Мои уши сами собой, словно у охотничьей собаки, стали усиленно прислушиваться к звукам в квартире, и в ту же минуту мне показалось, что сквозь рёв музыки я слышу женский голос.
Ноги сами понесли меня к двери в комнату, а руки, пока я толком не соображала, что делаю, уже толкнули дверь. Хоть я и заподозрила, увидев пару вычурной обуви, нечто подобное, а всё-таки испытала шок и застыла на пороге комнаты, как изваяние.
На разложенном диване, где мы со Славкой спали буквально сегодня ночью, верхом на нём и спиной ко мне прыгала какая-то девица.
Мне в глаза бросились её длинные тёмные волосы, которые подпрыгивали вместе с ней в такт движениям. Кажется, моя челюсть поползла вниз, но я не замечала – стояла и смотрела на эти чёрные и подвижные волосы, пока в душе зарождалась буря.
- О чёрт! – вдруг заорал мой благоверный, и я увидела совершенно обалдевшее его лицо. – Надь, это не то, что ты думаешь!
Конечно, не то. Разумеется. Само собой.
Славкин крик привёл меня в чувство. Я захлопнула дверь, едва не попав себе по носу, и припустила к входной двери.
- Надь, подожди! – доносилось вместе с басами из-за двери, и я мысленно представила, как Славка бежит и, конечно же, падает, запутавшись одной ногой в одеяле. Падает и расшибает коленку. Нет, лучше голову.
Сунув ноги в кеды, я схватила свою сумку и выскочила из квартиры. Быстро спустилась по лестнице на первый этаж, игнорируя лифт, и помчалась по улице так, будто опаздывала на поезд. Причём на такой, что совершает рейс только раз в месяц.
Глаза застилали слёзы. Обида клокотала внутри, обжигая душу, и искала выхода, как ищет его горячая лава в извергающемся вулкане.
Во дворе соседнего дома я села прямо на мокрую после дождя лавочку и расплакалась. В такую погоду на улице никого не было, не считая очень редких прохожих, и мне можно было всласть предаваться своему горю, не заботясь о том, как я выгляжу со стороны.
Ливень уже прошёл, только редкие капли падали на меня с клёна, под которым я сидела. Туча постепенно уходила правее, уступая место солнцу и синеве неба. Воздух был сладковато-свежим, и, вдыхая его, я понемногу успокаивалась.
Проверила телефон: очень хотелось, чтобы позвонил Славка. Да что там, не просто позвонил, а названивал не переставая, а я, наконец, приняла вызов и со всей страстью послала его к чёртовой бабушке. Но он не звонил. Не мог доставить своей теперь уже, несомненно, бывшей девушке хотя бы такую небольшую радость.
Я уныло посмотрела по сторонам – по-прежнему не было видно ни души, и подумала о том, чтобы снова разразиться рыданиями, как вдруг мой телефон ожил. Вздрогнув от неожиданности, я с надеждой уставилась на экран и тут же испытала разочарование: звонил не гадкий прелюбодей, а всего лишь Янка.
- Чем занимаешься? – спросила она. – Сегодня пятница, я подумала, может, посидим где-нибудь?
- Прости, нет настроения, - пробурчала я.
- Что с твоим голосом? – насторожилась подруга. – Ты там ревёшь, что ли?
Этот вопрос почему-то вызвал новую волну жалости к себе и, как следствие, рыданий. Я зашмыгала носом, а Янка удивилась:
- Ты что, из-за работы так разнюнилась?
- Нет, - всхлипнула я.
Помолчав немного, но не дождавшись от меня дальнейших объяснений, приказным тоном подруга велела:
- Скинь адрес, где ты находишься, сейчас буду.
Через минут пятнадцать, скрипнув колодками (или как там это называется?), во дворе затормозила машина каршеринга. Я замахала руками, пытаясь обратить на себя внимание Янки, потому что на водительском месте этого авто сидела именно она. Бросив транспорт прямо у детской площадки, да ещё и наперерез тропинке, по которой обычно ходили мамочки с колясками, подруга выбралась из машины и подошла ко мне.
- У-у-у, - протянула она, - господи, на кого ты похожа?
Не рассчитывая на комплименты, я всё-таки уточнила:
- На кого?
Подруга оставила прямой вопрос без ответа и начала перечислять:
- Глаза опухшие, будто с перепоя, вокруг них черным-черно, как у панды, лицо красное а-ля помидор, да ещё и сидишь на мокрой лавке, ноги в луже - вон кеды все в грязи...
Она поморщилась, окидывая меня взглядом, но, быстро спохватившись, спросила:
- А что случилось-то?
Я махнула рукой и отвернулась, но новая порция слёз всё-таки брызнула из глаз.
- Давай говори быстрее, - поторопила подруга. – Сейчас быстренько всё порешаем и поедем в бар.
Вот тут-то меня и прорвало:
- Славка-гад, - сказала я и закрыла ладонями лицо, - рога мне наставил...
Следующие минут десять я жаловалась и ныла, а Янка терпеливо слушала, прижав меня к себе и поглаживая по голове. Когда я выдохлась, она изрекла:
- Сегодня великий день. Господь услышал мои молитвы и открыл тебе глаза.
- Издеваешься? – с подозрением спросила я.
- Ничуть. Твой Славка – тот ещё придурок. Не понимаю, как ты его терпела всё это время.
Я немного похлопала глазами, а Янка продолжила:
- Поздравляю! Выражаясь фразой из многих женских пабликов: «мусор вынес себя сам», – интонационно она выделила слово «мусор», и в данный момент это вызвало у меня улыбку, потому что Славка работал инспектором дорожно-постовой службы. - Погнали в бар, такое событие надо отметить!
- Ян, ничего не получится, - виновато сказала я. – Мне не в чем идти – все вещи в нашей со Славкой квартире, а возвращаться сейчас туда у меня нет ни малейшего желания.
- Подумаешь, проблема, - пожала плечами подруга. – Поехали ко мне, я тебя приодену. И вообще, нечего возвращаться к этому козлу. Поживёшь пока в моей квартире.
То ли у меня не было сил сопротивляться натиску подруги, то ли где-то в глубине души хотелось заставить Славку поволноваться, но я покорно поплелась за Янкой к машине.
Мне бы задуматься, что раз этот день был для меня во всех смыслах неудачным, то, наверное, и менять сегодня что-то в жизни – не самое лучшее решение. Разумеется, тогда я об этом не задумывалась, что и предопределило всё произошедшее со мной далее.
До сегодняшнего дня я ни разу не была у Янки дома, и когда она открыла передо мной свою входную дверь, удивлённо присвистнула:
- Ого, ты не поверишь: у нас со Славкой почти такая же однушка...
- Давай не поминать имя этого негодяя всуе, - поморщилась подруга и вручила мне тапочки – белые и пушистые, после чего отправилась в ванную, а я за ней.
Вымыв руки, мы прошли в комнату. Янка отодвинула в сторону дверку шкафа купе, обозрела свои полки, потом немного покопалась на одной из них, достала спортивные штаны и майку, после чего бросила их мне со словами:
- На, переоденься, а то ты до сих пор мокрая. Везёт тебе, что у нас один размер, иначе я просто не знаю...
- Ян, - перебила я, – ну ты же несерьёзно о моём переезде к тебе? Мне как-то неловко тебя стеснять...
- Ой, да брось, - отмахнулась подруга. – Я совершенно не против, только за. Вдвоём веселее, да и дешевле, чего уж там.
Я было продолжила смущённо что-то бормотать на ту же тему, но Яна, демонстративно меня не слушая, отправилась на кухню. Вздохнув, я стала стягивать с себя мокрую одежду и через минуту услышала, как зашумел в кухне чайник.
- Давай-ка бегом в душ, - донеслось из кухни, - а я пока приготовлю кофе.
Пожав плечами, я послушалась, а когда, дыша духами и туманами, вышла из ванны, на кровати меня уже ждал махровый банный халат, приятно пахнущий кондиционером для белья.
На малюсенькой кухне я пристроила свою пятую точку на табуретку с круглым и твёрдым как гранит сиденьем и приняла из рук подруги чашку. Сделав глоток обжигающего кофе, закашлялась.
Янка взглянула с сочувствием и похлопала меня по спине.
- Знаешь, - задумчиво проговорила она, - что-то ты, милочка, запустила себя. Твоего Славку я, конечно, не оправдываю, но...
- Чего? – нахмурилась я. – Мы с ним, между прочим, с одиннадцатого класса вместе... были.
- Вот я и говорю! Ты же красивая девчонка, если присмотреться. Почему почти не красишься? Одеваешься, как тётка? Тебе же двадцать три! Когда ещё жить для себя, если не сейчас?
Я обиженно засопела, а Янка продолжала наседать:
- Сегодня, так и быть, поколдую с косметичкой над твоим лицом, а завтра запишу к своему мастеру в салон.
- Зачем это? – удивилась я.
- Сделаем сложное окрашивание, как у меня.
- Зачем? – как попугай, повторила я. – У меня ещё нет седины...
- При чём тут седина, глупенькая? – закатила глаза подруга. – Удачное окрашивание отлично освежит лицо, станешь неотразимой красоткой.
- Ян, сжалься, а? – попросила я поморщившись. – Меня уволили с работы, потом Славка предал... на душе так тошно... Короче, не до салонов.
- Наоборот, сейчас самое время назло ему изменить внешность в лучшую сторону и закрутить какой-нибудь необременительный романчик. Пусть этот идиот локти кусает.
В ответ я только криво улыбнулась. Ну как объяснить подруге, что Славка был моим единственным парнем и опыт хождения по свиданиям, равно как и общения с другими парнями, у меня чуть больше нуля?
В школе я всегда была скромной девочкой-хорошисткой и думать старалась об учёбе, а не о мальчишках. С одноклассниками у меня были ровные отношения, можно сказать, я даже пользовалась их уважением, потому что всегда давала списать домашку. Когда в одиннадцатом классе на меня вдруг обратил внимание симпатичный хулиган из параллельного класса, я сначала сама себе не поверила, а потом влюбилась. По крайней мере, тогда мне так показалось.
После школы мы со Славкой приняли решение переехать из нашего небольшого городка в районный центр: я поступила в институт, а он в колледж. Сколько мы прошли всего вместе, пытаясь выжить в большом городе, сколько сменили съёмных квартир...
Я опустила глаза и снова зашмыгала носом, а Янка возмутилась:
- Ну нет, так не пойдёт. Короче, наш план такой: сначала едем в бар, потом в клуб.
Здесь надо сказать, что Янка была старше меня на три года и, видимо, из-за этого с самого первого дня нашего знакомства вела себя со мной, как старшая сестра - временами поучая и наставляя на путь истинный. К наставлениям я была привычна: тётка воспитывала меня в строгости и одна из её любимых фраз была: «Я лучше знаю, что надо делать, я жизнь пожила. Так что будь добра, просто послушай умного человека».
Покопавшись какое-то время в недрах шкафа, Янка извлекла для меня маленькое чёрное платье, кое-где отделанное пайетками. Для такого наряда, подумала я, не хватало только микрофона и полного концертного зала, но увидев довольное лицо подруги, не стала озвучивать эту мысль.
- Ян, я сто лет не ходила в мини, - попробовала запротестовать я, - и на каблуках.
- Ну и что? Никогда не поздно снова начать, - был её ответ.
Платье село как влитое. Я буквально чувствовала, что оно, словно вторая кожа, обтянуло каждый мой изгиб. Довершали образ неотразимой женщины, конечно же, туфли на шпильках.
Выходя из подъезда на полусогнутых и ежеминутно оттягивая подол платья пониже, я подумала, что так некомфортно и нелепо не чувствовала себя давно. Хотя нет, пожалуй, примерно никогда. Главным качеством в любой одежде для меня был комфорт, поэтому туфли на низком каблуке, блузки и юбки до колена я носила только в офис, предпочитая в остальное время разгуливать в мешковатых джинсах и оверсайз-футболках.
В такси мне пришло сообщение от Славки: «Милая, я всё объясню, возвращайся домой. Уже поздно».
- Надо же, какой заботливый, - с сарказмом сказала Янка, глянув в экран моего телефона. – Не отвечай ему.
- И не собиралась, - честно призналась я.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.