Тайна одной деревни

Глава 1

- Сёма! – громко позвала я, спускаясь со стремянки.

В ответ тишина - ни шороха, ни звука.

Поставив на пол переноску, я огляделась по сторонам. Кота, как говорится, след простыл. Подозреваю, что Сёма обладал сверхспособностями, иначе как объяснить, каким образом узнал, зачем я полезла на антресоли?

- К ветеринару мы не пойдём, обещаю, - громко сказала я, сделав упор на отрицательную частицу. Но кот либо не поверил, либо его сверхспособности не без изъяна.

Вздохнув, я отправилась на поиски. Благо укромных уголков в старой бабушкиной однушке, где мы с котом жили, было не так уж много.

Рыжий толстячок нашёлся под ванной. Почти распластавшись на полу, я протянула к нему руки, но кот продолжал преспокойно сидеть в самом углу у стены, претворяясь глухим и флегматично поглядывая на меня своими круглыми глазами.

- Не стыдно быть таким трусом в твоём-то возрасте? – попеняла ему я, кряхтя и пытаясь дотянуться хотя бы до одной его лапы. – Будь умничкой, выходи.

Кот равнодушно следил за моими попытками и явно не собирался помогать. Наконец, нащупав пальцами мягкую шелковистую шёрстку, я аккуратно потянула за лапу и извлекла Сёму на свет божий. В этот момент хлопнула входная дверь – пришёл Ромка.

- Ну что, вы готовы? – спросил он, заглянув в ванную. – Выезжаем?

Крепко прижимая к себе кота, я кивнула и поднялась с колен.

Вскоре мы втроём, плотно загрузив багажник Ромкиной машины, уже ехали в сторону Нижнегли́нково – посёлка, где я не была несколько лет, с тех самых пор, как не стало бабушки. Там, в тени яблоневых и вишнёвых деревьев нас ждал небольшой одноэтажный домик, который был дорог мне, как память о детстве. Свои школьные летние каникулы я неизменно проводила там. Кстати, Нижнеглинково – это ещё и родина Сёмы. Много лет назад в начале осени, кот сам пришёл к нам с бабулей на крыльцо, да так и остался у нас.

- Ну, что там у тебя на работе? – отгоняя воспоминания, спросила я у Ромки. Сегодня должно было решиться, повысят его до руководителя отдела или предпочтут взять на эту должность внешнего кандидата.

- Да ничего, - с показным равнодушием ответил он, внимательно смотря на дорогу, - взяли какого-то Евтюхова.

- Да? – ахнула я и, не удержавшись, погладила его по плечу. Ромка так ждал этого повышения…

- Мне сказали, что я молодец, они видят мои успехи и потенциал, но отдел переживает непростые времена и нужен кто-то с опытом, кто сможет вывести показатели на новый уровень, - слегка пародируя интонацию своего руководителя, пояснил он.

- Не расстраивайся, ещё неизвестно, как этот новенький себя проявит.

- Да я не расстраиваюсь, - заверил меня Ромка и в доказательство этому широко улыбнулся, - всему своё время. Зато меня без проблем отправили в отпуск, так что на две недели я весь твой.

Мы до последнего не знали, согласуют ли Ромке отпуск, поэтому варианты с отдыхом на курортах пришлось отмести. К тому же, я давно не была в Нижнеглинково, и мне хотелось посмотреть, что там к чему. На удивление, Ромка поддержал мою идею, хоть я и честно призналась, что из удобств в доме нет ничего: воду нужно привозить из колодца, туалет на улице, а отапливаться, в случае непогоды, предстоит с помощью печки.

- Увидишь, какой я неприхотливый, - шутил Ромка, - а ещё, что у меня руки из того места, откуда надо, растут.

Я кивала, улыбаясь. В конце концов, мне и самой было интересно посмотреть, как городской парень будет справляться со всеми прелестями деревенского быта. Насколько я знала, Ромке не посчастливилось, как мне, проводить лето в деревне. У его родителей, кроме квартиры в городе, был маленький дачный домик на трёх сотках в черте города. Это, конечно, совсем не то.

Постояв кое-где в пробках и заехав по пути за продуктами, мы, уже в первых июльских сумерках, свернули с шоссе на двухполосную дорогу, ведущую в посёлок. Уходя дальше на Вехнеглинково, она делила его на две части: основная масса жилых строений была расположена слева от дороги, справа же стояло не больше двадцати домов, в том числе и дом моей бабушки.

- Завтра, как только приведём дом в более-менее жилой вид, прокатимся на велосипедах? – предложила я. – Покажу тебе посёлок.

- Жару обещают. Я готов крутить педали, если пунктом назначения будет какой-нибудь водоём, - предупредил Ромка.

- Отличная идея, значит поедем к речке, - обрадовалась я.

Не успели мы затормозить у калитки, как в освещённом окне крайнего дома возникла голова соседки и, спустя пару секунд, исчезла. «Сейчас прибежит», - подумала я, и, действительно, Марья Фёдоровна не заставила себя ждать. Мы успели открыть багажник и достать пару пакетов, когда я услышала знакомый, чуть запыхавшийся голос:

- Асенька, здравствуй! А я думаю – кто это приехал? Сначала решила, к Смирновым опять кто-то на выходные заявился. Они свой дом который год сдают на лето, представляешь? А нам-то каково? Каждый раз новые люди рядом, не знаешь, чего от них ожидать. Ой, а ты с молодым человеком!

- Здравствуйте! – улучив момент, смогла я вставить слово. – Знакомьтесь, это Роман.

Соседка с любопытством уставилась на Ромку.

- Ой, как здорово! Приятно познакомиться! Что же вы, отдохнуть у нас решили? – спросила она и тут же сама себе ответила: - Правильно, чего ж в жару в городе-то сидеть? У нас тут природа, воздух, река! Красота одним словом!

Мы поболтали ещё минут десять, точнее, болтала Марья Фёдоровна, а мы вежливо кивали и улыбались, после чего соседка всплеснула руками, вспомнив, что по телевизору уже начался «самый масштабный вокальный конкурс страны» и резво убежала к себе.

Следующее утро началось с хлопот: Ромка возил воду из колодца, а я грела её прямо в железном ведре на газовой плите. Пока мыла полы в доме и приводила всё в порядок, Ромка приятно удивил – нашёл в сарайчике за домом косу, наточил её и покосил траву в саду, которая, из-за отсутствия хозяев, успела вымахать почти в человеческий рост.

- Позвала тебя в деревню, соблазнив природой и отдыхом, а в итоге нещадно эксплуатирую, - с улыбкой посочувствовала я Ромке, когда он закончил косить.

- Зато сэкономлю на тренажёрке, - отозвался он, копаясь в сарайчике ко мне спиной. – Прям чувствую, как мышцы рук забились. Ты не думай, я не первый раз кошу, опыт имеется – у родителей на даче пару раз триммер ломался…

На обед мы выбрались в кафешку в городе, благо ближайший небольшой городок Сычёвск на десять тысяч жителей располагался всего в пятнадцати минутах езды от Нижнеглинково. Жара действительно стояла невыносимая и, покончив с обедом, мы прямо на машине приехали на речку.

- Ничего себе, - удивился Ромка, неспешно проезжая вдоль берега, - да тут яблоку негде упасть.

- Суббота, - вздохнула я.

- А есть ещё варианты, где можно охладиться? Барахтаться с кучей народа, как мальки в лягушатнике, совсем не то, чего мне сейчас хотелось бы.

- В двадцати минутах от посёлка есть карьер, - вспомнила я, - но берег там дикий, без песка. Хотя… так было раньше, вполне возможно, сейчас уже по-другому.

Как оказалось, полузаброшенный ранее карьер теперь превратился в популярное место для отдыха. Народу здесь тоже было много, но всё же поменьше, чем на речке. Мы оставили машину на небольшом отдалении – у кромки леса в тени сосен, чтобы она не раскалилась на солнце и, прихватив полотенца, отправились на пляж.

Вода была потрясающе тёплой, но тем не менее неплохо освежала. Вдоволь накупавшись, мы разлеглись на берегу.

Через какое-то время Ромка с лёгким недовольством сказал:

- Какой-то тип постоянно смотрит в нашу сторону. Не знаешь его?

Нехотя приняв сидячее положение, я приподняла с носа солнечные очки. Недалеко, справа от нас отдыхала компания молодых людей, среди которых я действительно узнала пару знакомых лиц.

- Да, знаю, - нехотяпризналась я и опустилась обратно на полотенце.

- Эм… не поздороваешься с ними? – удивился Ромка.

- В другой раз.

Он пожал плечами, а ещё через пару минут заметил:

- Слушай, этот тип так и смотрит, как будто тут кино показывают. Он, случайно, не твой фанат?

- Роман Александрович, что это вы так распереживались? – усмехнулась я, в душе удивляясь Ромкиной проницательности. – Неужто ревнуете?

- Такое пристальное внимание кому хочешь будет действовать на нервы, - ворчливо ответил он.

- Бросьте, вам совершенно не о чем волноваться, - засмеялась я и похлопала его по плечу.

Искупавшись ещё разок, а потом немного обсохнув, мы отправились домой. Сёма уже ждал нас на крыльце и, когда я поднялась по ступеням, чтобы открыть дверь, недовольно и даже вроде бы с упрёком, мяукнул.

В городской суете я и забыла, как хорошо в деревне. Вечером жара спала, воздух наполнился долгожданной свежестью, а ещё восхитительными ароматами травы и полевых цветов. Где-то рядом стрекотали то ли сверчки, то ли кузнечики. С пруда, что был через дорогу, доносилось приглушённое кваканье лягушек. Смотря, как солнце спускается к горизонту, мы с Ромкой пили ароматный чай из термоса, сидя на старой лавочке у дома. Лениво переговариваясь, строили планы на завтрашний день, пока комары не расшалились окончательно и нам не пришлось спешно ретироваться в дом.

На следующий день, сразу после завтрака, мы отправились на велопрогулку. Я на своём стареньком велосипеде, а для Ромки двухколёсный транспорт пришлось попросить у Марьи Фёдоровны. Её внук в последнее время перестал кататься, предпочитая проводить свободное время в смартфоне.

- Вечерком заходите ко мне, - крикнула Марья Фёдоровна нам в вдогонку. – Я собралась пирогов напечь.

Первым делом решили проехать по посёлку, чтобы и Ромке его показать, и мне посмотреть, что здесь изменилось. Мы ехали бок о бок по центральной улице и с любопытством вертели головами по сторонам. Завидев компанию гусей, ускорились. При нашем приближении птицы заволновались, вытянули шеи, зашипели, но очень скоро остались позади. Хохоча, мы промчались мимо них с ветерком. Прямо как в моём детстве.

Надо признать, посёлок довольно сильно изменился: как грибы после дождя, кое-где выросли современные коттеджи в несколько этажей. За глухими заборами виднелись только их балконы и симпатичные глянцевые крыши. Новая улица с романтичным названием Цветочная, вдоль которой теперь располагались особняки, резко контрастировала со старенькими деревенскими домиками, которые кое-где сохранились в своём первозданном виде, такими, какими были построены ещё в послевоенные годы.

Для меня куда интереснее всех новшеств была именно старая часть посёлка, знакомая мне с детства. Свернув с Цветочной улицы на Запрудную, мы поехали неспеша. Неожиданно взгляд наткнулся на пепелище. Среди ряда стареньких, но симпатичных домиков оно зияло чёрной дырой: груда обгорелых брёвен и остовы чёрных от копоти стен – видимо, всё, что осталось от дома семьи Никитских.

В растерянности я остановилась рядом.

- Дом сгорел, - констатировал Ромка за моей спиной. – Ты знаешь хозяев?

- Да, - кивнула я. – Тут раньше жила одна семья. Надеюсь, с ними всё в порядке…

Я положила велосипед на траву и огляделась в надежде увидеть какого-нибудь знакомого, чтобы спросить, что тут случилось, но на улице, как нарочно, не было ни души. До моего слуха доносился только отдалённый визг ребятни где-то на заднем дворе, да рёв газонокосилки с участка напротив.

- Вечером пойдём пироги есть, тогда и спросишь у Марьи Фёдоровны, где теперь живут хозяева, - сказал Ромка, как будто прочитав мои мысли.

Тут что-то белое привлекло моё внимание, и я пригляделась. На фоне чёрных, обугленных стен было что-то похожее на надпись белой краской. Подойдя поближе, я убедилась, что так и есть: кто-то с помощью баллончика распылил на единственном относительно большом остове стены слово: «Убийца».

- Ого, - присвистнул Ромка, - это что за народное творчество?

Я поёжилась:

- Не знаю. В этом доме, когда я была маленькой, жили хорошие люди… Семья Никитских: родители и трое детей. Со старшей их дочкой Полиной мы в детстве дружили.

Ромка терпеливо подождал пару минут, пока я молча смотрела на надпись, потом не выдержал:

- Ась, поедем дальше?

- Да, - сказала я, уходя с пепелища. Необъяснимая тревога сдавила грудь. Решив, что попытаюсь найти в соцсетях Полину, как только приедем домой, я медленно покатила вслед за Ромкой.

Наша поездка снова закончилась на карьере. На этот раз я сразу осмотрелась, готовая, если что, переместиться на речку, но сегодня Вадима с компанией на берегу не было. Настроение немного улучшилось, и мы с Ромкой отлично провели время, пока не проголодались, словно медведи после зимней спячки.

Обратно поехали по другой дороге, которая была короче и шла позади домов. Дорога эта была неасфальтированная, а просто протоптанная и поэтому ужасно неровная – вся в рытвинах и кочках. Ехать по такой на велосипеде – тот ещё квест.

- Это что ещё такое? – изумился Ромка, смотря на участок Евдокии - местной «бабушки с приветом», как её за глаза все называли.

Посмотреть тут было на что: Евдокия, сколько я её помню, страдала синдромом Плюшкина или, говоря официальным языком, расстройством накопительства. Её дом и участок представляли собой одну большую гору никому, в том числе и ей, ненужных вещей. Эта гора каждый день пополнялась всё новыми и новыми предметами, бережно собираемыми хозяйкой с улиц, помоек, свалок и ещё бог знает откуда. Старые коробки, порванная одежда, поломанная мебель, пустые банки и тому подобное – всё то, что нормальные люди выбрасывали без сожаления – привозилось и бережно складывалось Евдокией в бесформенные кучи, едва оставляя проход от дверей её дома до калитки. Старуха была одинока, к ней давно никто не ходил и можно было только догадываться, какое царство хлама она устроила внутри дома.

Мне было жаль Евдокию. Помню, я как-то читала о подобном расстройстве: суть проблемы в том, что люди, бесконтрольно накапливающие мусор, видят в каждой вещи особую ценность, поэтому не готовы расстаться с ней.

Соседи Евдокии, разумеется, были недовольны сложившейся ситуацией, их сильно смущали запахи и жирные откормленные крысы, снующие по участку соседки. Сначала со старухой пытались разговаривать по-хорошему, затем и по-плохому, грозя полицией. Однажды Евдокии даже выписали штраф, но, уплатив его из последних своих сбережений, она продолжала накапливать хлам. Лечиться не желала, не признавая свою болезнь, а родственников, способных повлиять на неё, не имелось. В итоге соседи, то ли сжалившись над ней, то ли смирившись, махнули рукой и оставили старуху в покое, возведя высокие железные заборы с тех сторон, где их участки примыкали к её участку. Со временем те, кто жил справа от Евдокии, забросили свой участок и переехали в город, а те, что проживали слева, умерли. Их потомки не пожелали жить в деревне, а продать свой участок в непосредственной близости с такой соседкой, понятное дело, не могли. Так дом Евдокии, погрязший в мусоре, стоял по сей день между двумя заброшенными участками.

Рассказывая об этом Ромке, я и не заметила, как мы приехали к задней калитке нашего дома. Этим входом давно не пользовались, шпингалет с внутренней стороны забора заржавел, но Ромке поддался, и мы смогли пройти на свой участок.

Услышав наши голоса, откуда-то из кустов тут же материализовался Сёма и принялся тереться о мои ноги, громко мурлыча, пока я отпирала дверь в дом.

После обеда, когда мы с Ромкой пили кофе на террасе, у нашей калитки остановилась белая «Мазда» и слегка посигналила. В большое окно было хорошо видно, как из машины вышел Вадим и вместе со своей девушкой Алисой направился к дому. Ромка нахмурился, опознав в нём того самого парня, которого заприметил вчера на карьере.

- Привет, ребята! – громко поздоровался Вадим, широко улыбаясь. Про себя я отметила, что он как будто бы совсем не изменился за те годы, что меня тут не было. – Аська, сто лет не виделись! Хоть бы предупредила, что приедешь.

- Привет, - ответила я, - познакомьтесь: Рома – это Вадим, друг детства, за его спиной Алиса. Вадим – это Рома, мой молодой человек.

Брови Вадима взлетели вверх, но улыбка держалась на лице, как приклеенная.

- Приятно познакомиться, - сказал он, протянув руку Ромке. Тот её пожал.

Алиса была довольно красива – миловидное лицо, прямые светлые волосы, точёная фигура. Впечатление портило только недовольное выражение лица – с кислой миной она выглядывала из-за спины своего парня.

Я прислушалась к себе и с облегчением поняла, что ни Вадим, ни тем более Алиса, не вызвали в моей душе ровным счётом никакого смятения. Это порадовало.

- Вчера я так и не понял, ты ли была на карьере, а сегодня ехали с Алиской с речки, дай, думаю, заеду проверю. А тут такой сюрприз! – продолжал Вадим. – У нас вечером шашлыки намечаются, приедут мои друзья из города, из местных тоже кое-кто будет. Может и вы, ребят, загляните на огонёк?

Ромка молчал, предоставив право решать мне.

- У нас тут столько дел, - махнула я рукой в сторону дома, - постараемся заглянуть, но особо на нас не рассчитывай.

- К тому же вечером соседка ждёт нас в гости, - напомнил Ромка.

- Понял, не дурак, - усмехнулся Вадим. – И надолго вы в наших краях?

- Как получится, - пожала я плечами.

Алиса за спиной Вадима откровенно скучала, и, как только возникла пауза, слегка капризным тоном сказала:

- Ну что, поехали, Зай?

Тот кивнул ей и снова обратился к нам:

- Если передумаете, милости просим. Ась, я теперь живу в 113 доме, это недалеко от пруда. Приходите, будет весело!

Когда «Мазда» скрылась из виду, Ромка с подозрением уточнил:

- Друг детства, говоришь? А смотрел он на тебя вовсе не как друг.

- Ром, ну перестань, - нахмурилась я. – Повторяю: тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Вечером, прихватив в местном супермаркете торт, мы пришли на чай к соседке.

- Асенька, ну зачем же вы тратились? – всплеснула руками Марья Фёдоровна. – У меня ж пирогов целый противень!

- Ничего, тортик на завтра вам к чаю останется, - пожала плечами я.

Мы уселись за небольшим круглым столом на веранде. На улице начинали сгущаться первые сумерки.

- Расскажи, Асенька, как у тебя дела? После смерти твоей бабушки, царствие ей небесное, я тебя и не видела. Учёбу-то закончила поди?

- Закончила в этом году, теперь вот на работу надо устраиваться. В последнее время я подрабатывала в книжном магазине, но пришло время поискать что-то посерьёзнее.

Мы ещё немного поговорили обо мне, после чего я решила, что пора переходить к интересующей меня теме.

- Марья Фёдоровна, а здесь как дела? Что нового в посёлке?

- Ну, что нового? – спросила она сама у себя. – Застраивается наш посёлок, растёт как на дрожжах. Раньше, когда ты маленькая была, домов сорок всего и было, а теперь ого-го. И всё новые лица. Из старожилов то человек десять дай бог наберётся. Видела небось новую улицу с коттеджами? Богачи понаехали. Конечно, места у нас тут красивые и спокойные. И жить постоянно, и на дачу приезжать – очень даже хорошо. Что ещё? Семья Чуприковых со своим местным магазинчиком разорилась. Сеть супермаркетов к нам пришла, вот и не выдержал их минимаркет конкуренции…

- Марья Фёдоровна, а что случилось с домом Никитских? Мы сегодня мимо проезжали и видели, что от него осталось…

- Ой, Ася… сожгли его, - почему-то перешла на шёпот соседка и покачала головой.

- Кто? – ахнула я.

- Разве ж кто сознается? Отомстили, видать, за невинноубиенную… Ой, не хочется к ночи эту историю поминать, - засомневалась Марья Фёдоровна, - как бы бессонницей потом не мучаться…

Я смотрела на неё во все глаза, и соседка сжалилась:

- Ладно, расскажу, что знаю. История, конечно, длинная… быстро рассказать не получится. А на ночь, так и быть, сто грамм коньячку приму, от бессонницы мне помогает. В общем, пошла утром баба Лена из 27 дома в лес через лесопосадку по грибы, а вместо них девку нашла мёртвую!

- Как мёртвую? - ахнула я.

- А вот так! Ужас, что делается, - с чувством махнула рукой соседка. – Убили девку-то! Кто видел, говорят, на шее у неё шнурок был завязан, как удавка… Ой, не приведи Господи такое никому увидеть!

Марья Фёдоровна перекрестилась на иконы в углу и продолжила:

- Девку опознали быстро. Это оказалась Вика Ерёмина из 111 дома. Ну, ты их не знаешь небось. У Вики отец богатый, вроде как неплохую должность занимает в городе на кирпичном заводе, может, начальник какой... В общем, все думали-гадали, что Вика ночью в лесопосадке делала? А позже выяснилось, что девчонка-то под покровом ночи на свидания бегала! Как думаешь, к кому?

- К кому? – переспросила я.

- К Илюшке Никитскому! – объявила Марья Фёдоровна. – Узнали потом, что она с ним любовь крутила! А он-то преподаватель её из колледжа! Поэтому, видать, и скрывались: парень не хотел, чтобы люди узнали о его романе со студенткой, а, может, Вика отца боялась… говорят, он очень строгий у неё. В общем, поди разбери теперь…

- А кто же убил Вику? – спросила я. – Это удалось выяснить?

- Ох, так Илья-то и убил, - вздохнула Марья Фёдоровна и развела руками.

- Илья не мог, - недоверчиво возразила я, - помню его с детства, он хороший парень…

- Я сначала тоже не поверила, - перебила меня соседка, - а потом… эти… доказательства нашлись против него. Во-первых, девка была удавлена шнурком с его кроссовок, это какая-то там экспертиза установила. Во-вторых, алиби у Илюшки на тот вечер нет. Точнее, вроде есть, но неубедительное какое-то. В-третьих, когда к Никитским домой с обыском заявились, в комнате Ильи нашли железную коробку, а в ней… - Марья Фёдоровна сделала паузу и почему-то зловещим шёпотом закончила фразу: - Серьги, принадлежащие убитой Вике…

- Может, она их ему на хранение давала? – встрял Ромка.

Соседка посмотрела на него, покачав головой:

- А вот и нет. Говорят, серьги эти из ушей бедной девки были вырваны… Они дорогие, с бриллиантами, не бижутерия какая-нибудь. Видно, потому убийца, Илья то есть, на них и позарился. У Никитских дома-то лишних денег никогда не водилось…

Мы с Ромкой переглянулись. Марья Фёдоровна снова перекрестилась на образа, перевела дух и отхлебнула остывший чай.

- В общем, подозреваемый у полиции один – наш Илья. В тот же день его увезли куда-то. В следственный изолятор небось.

- Не могу поверить… - растерянно сказала я.

- Страшно всё это, — закивала головой Марья Фёдоровна. – Вот так живёшь в одном посёлке с человеком, да что там — он растёт на твоих глазах, а потом бац – оказывается убийцей!

Я помолчала немного, обдумывая услышанное, а Ромка спросил, уже догадываясь:

- Кто-то поджёг их дом?

- Да, и до сих пор неизвестно кто…

- Сами Никитские не пострадали?

- Поля сейчас в городе живёт, в общежитии от института. А мать их, Надежда, с работы возвращалась, когда всё произошло. Повезло, в общем.

- А Гришка их, самый младший? – уточнила я.

- Ой, ты ж не знаешь… Гришка ещё до этого помер. Вот Вику-то нашли в лесу, и аккурат через день Гришка с насыпи свалился, что у заброшенной часовни. Он же постоянно ходил-бродил везде, горемычный… в тот день, видать, оступился, да и упал вниз, а там камни. Помнишь, внизу у реки? Там ещё мост недалеко. Головой приложился крепко, кто там был, рассказывали, что лужа крови на камнях была.

Я ощутила острый укол жалости.

Гришка был младшим в семье Никитских. В возрасте трёх лет перенёс тяжелейший менингит, который в последствии дал серьёзные осложнения: парень остановился в интеллектуальном развитии, говорить так толком и не научился, всё больше мычал. Конечно, об обучении в школе речи не шло. Когда я последний раз его видела, в свои десять лет Гришка походил умом на пятилетку. Чтобы занять время, парень часто слонялся по посёлку и окрестностям, занимаясь какими-то своими, одному ему понятными, делами. При этом нрав Гришка имел добрый, а поскольку развит физически был как раз по возрасту, частенько помогал одиноким бабулям то дров наколоть, то печь растопить, то воды принести. В посёлке все относились к нему хорошо: при случае часто подсовывали конфеты или другие сладости, а ещё игрушки, которые их детям уже были без надобности. Гришка всегда был рад подаркам, широко улыбался и даже кланялся, радостно произнося «Ы-ыы».

- Не слишком ли много бед свалилось на Никитских? – задумчиво пробормотал Ромка.

- Вот-вот, - подхватила Марья Фёдоровна, – посмотришь на них и поневоле в злой рок поверишь или в сглаз какой! Три года назад отец семейства у них преставился – сердце, говорят... Уж они горевали по своему батьке-то, хороший ведь мужик был… А в этом году вообще беда за бедой: не успела несчастная Надежда от смерти младшего сына опомниться, как про среднего жуткая правда вылезла… Каково ж ей теперь жить, зная, что родной сын несчастную девку загубил?