Предсказapp. Баг судьбы

— Кот, ты должна это увидеть! — визжит Ленка, таща меня за рукав так, будто в соседней комнате раздают бесплатные квартиры и последний шанс на счастье.

— Лен, если там снова астролог с алиэкспресса, я уйду домой, — говорю я. — Серьёзно. У меня есть плед, сериал и пачка печенья. Это звучит как план получше.

— Но это настоящий маг!

Она шепчет, как будто маги — редкий вид животных, которых можно спугнуть громким голосом.

Это было года два назад. Может, три. Тогда я ещё верила, что жизнь можно перезагрузить, как старый ноутбук: выдернул шнур, подождал десять секунд — и всё снова работает.

Спойлер: нет.

Жизнь не перезагружается. Она просто устанавливает обновление и добавляет новые баги.

Ленка отмечает день рождения в каком-то лофте на краю города с надписью «Магия и шампанское» на стене вместо вывески. Типичное место, где люди с художественным образованием пьют дешёвое шампанское и обсуждают смысл существования, пока у них заканчиваются деньги на аренду.

Пахнет краской, мандаринами, шампанским и чужими мечтами о творчестве.

Я пришла исключительно ради бесплатного алкоголя и чтобы посмеяться над её новой фазой «я теперь эзотеричка».

Ленка переживает фазу «я духовная». У неё на шее висит какой-то камень, который должен привлекать изобилие, в сумке лежит колода таро, а на холодильнике — распечатка с аффирмациями вроде «Вселенная любит меня».

Вселенная, насколько я знаю, занята расширением и вообще не в курсе существования Ленки.

— Он сейчас покажет единорогов! — шепчет она мне в ухо.

Я закатываю глаза так сильно, что почти вижу собственный мозг.

— Единорогов. Серьёзно?

— Он сказал, они будут настоящие!

— Лен, фокусники тоже говорят, что голубь в шляпе умирает по-настоящему.

Она уже не слушает. Тащит меня к столу, где стоит четырёхкилограммовый торт, окружённый пирожными, полупустыми бутылками вина и людьми, которые внезапно решили, что сегодня вечером магия — хорошая идея.

Гости столпились вокруг, как вокруг костра во время апокалипсиса. Кто-то уже достал телефон.

Музыка играет тихо. Лампы висят на проводах. Всё выглядит так, будто дизайнер интерьера вдохновлялся гаражом и лёгкой депрессией.

И тут появляется он.

Сначала я даже не понимаю, что именно изменилось. Просто разговоры вокруг становятся тише, как бывает, когда в комнату заходит человек, которого все почему-то ждали. Музыка продолжает играть, кто-то смеётся у окна, но внимание людей постепенно стягивается к столу с тортом.

Ленка рядом со мной резко выпрямляется.

— Это он, — шепчет она.

Я поднимаю глаза.

У стола стоит парень. Высокий, тёмные волосы — чуть длиннее, чем у людей, которые работают в офисах и платят ипотеку. Ничего особенно магического. Просто красивый парень, который явно знает, что на него сейчас смотрит половина комнаты. Чёрная рубашка расстёгнута на пару пуговиц, и на секунду я ловлю себя на том, что автоматически отмечаю ключицы, тень под ними и вообще то, что парень, к сожалению, слишком хорошо вписывается в категорию «раздражающе красивый».

Глава 2. Как меня пытались заставить поверить в магию

Он спокойно оглядывает комнату. Не позирует, не пытается произвести впечатление — просто смотрит на людей так, будто толпа, телефоны и восторженные лица вокруг него совершенно обычная ситуация. Это, кстати, немного сбивает с толку: большинство артистов на таких вечеринках стараются сиять, а этот выглядит так, словно просто зашёл по делу.

Лицо спокойное. Почти равнодушное. Но взгляд такой, что становится не по себе. Как будто он уже знает, в чём именно ты врёшь.

— Веларион, — говорит он.

Голос тихий. Без пафоса. Без «та-дам».

Ленка рядом со мной едва не подпрыгивает.

— Он сделает единорогов!

Я делаю глоток вина и фыркаю в стакан.

И именно в этот момент он смотрит на меня. Не на Ленку, не на толпу, не на телефонные камеры. На меня. Так, будто из всей комнаты только один человек ведёт себя неправильно.

Остальные ахают, смеются, подталкивают друг друга локтями.

А я стою в стороне, жую кусок торта и делаю вид, что мне глубоко пофиг.

Он достаёт из кармана кристалл. Поднимает его над столом. Ничего особенного. Просто стекляшка с трещиной внутри.

Говорит что-то на незнакомом языке — тихо, почти шёпотом.

И воздух вдруг… дрожит, как над асфальтом летом.

Кто-то ахает. В комнате становится тихо. Слишком тихо для вечеринки с дешёвым шампанским.

И в этот момент из ниоткуда вылезает первый единорог.

Маленький. Размером примерно с кошку. Переливается всеми цветами радуги, как бензиновая лужа. Крошечный рог светится, будто неоновая вывеска. Он приземляется прямо на торт.

Гости орут.

Я успеваю подумать: голограмма.

Через секунду появляется второй. Потом третий. Они скачут по столу, как сахарные психи. Один тычется мордой в бокал с шампанским, второй лижет крем с торта, третий пытается утащить трубочку для коктейля и при этом тут же метит территорию на скатерти радугой.

— Они настоящие… — пищит Ленка.

Кто-то роняет телефон.

Я продолжаю жевать торт. Потому что ни капли не верю.

Это же фокус. Проектор. Дым. Зеркала. Лазеры. Чёрт знает что ещё.

Представление длится пару минут.

Потом единороги начинают растворяться в воздухе, как сахарная вата под дождём.

Гости хлопают. Кто-то кричит:

— Ещё!

Кто-то спрашивает про привороты.

Мне становится скучно. Настоящей магии не предвидится, шампанское заканчивается, а обсуждать единорогов бесконечно тоже не получается.

Я выхожу на крыльцо покурить. Ночь холодная, мартовская, пахнет мокрым асфальтом, дымом и мусорными баками. Я прислоняюсь к перилам, достаю сигарету, щёлкаю зажигалкой. Первая затяжка — и мир становится чуть терпимее.

Фокусник, думаю я.

Почему я о нём вообще думаю?

Дверь за моей спиной скрипит. Оборачиваюсь.

Это он.

Без пальто. Всё та же чёрная рубашка, руки в карманах. Он смотрит на меня так же спокойно, как в комнате, будто мы продолжили разговор, который начали ещё там, среди радужных пони и восторженных криков.

— Не впечатлилась? — спрашивает он.

Я выдыхаю дым в сторону.

— А должна была? Милые пони с рожками. Детский сад. Я бы спросила, как ты это сделал. Но знаю, что фокусники не любят делиться секретами.

Он чуть наклоняет голову.

— Это не фокус.

— Конечно не фокус, — говорю я. — Магия. Из другого мира. Порталы, руны, древние заклинания. Я смотрела сериалы.

Он не улыбается, просто делает шаг ближе. И почему-то от этого шага становится чуть теснее даже не на крыльце, а в целом городе.

— Ты единственная, кто не купилась.

— Потому что я не дура.

Он смотрит на меня внимательнее. Несколько секунд молчит, будто проверяет эту версию.

— Нет, — ухмыляется. — Потому что тебе всё равно.

Я пожимаю плечами.

— Возможно.

На самом деле мне не совсем всё равно. Но признавать это перед каким-то самоуверенным фокусником я точно не собираюсь.

Он делает ещё шаг, и расстояние между нами сокращается до каких-то тридцати сантиметров. Я чувствую его запах — дождь, дым и что-то тёплое, незнакомое. Сердце почему-то начинает стучать быстрее, и я сразу раздражаюсь: ненавижу, когда организм начинает вести себя странно без моего согласия.

— Хочешь доказательство? — спрашивает он.

— Валяй.

— Но оно будет не для всех.

— А для кого?

— Для тебя.

Я уже открываю рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное. Что-нибудь вроде «давай, показывай кролика из шляпы». Но не успеваю.

Он наклоняется и целует меня.

Жёстко, жадно, как будто пытается доказать что-то не мне, а самому себе. Его руки оказываются в моих волосах, губы горячие, и вкус у поцелуя странный — как электричество и вино одновременно.

На секунду я замираю от шока.

Потом отвечаю.

Сначала из упрямства, потом из злости, а потом потому что внутри всё внезапно переворачивается вверх ногами.

Когда он отстраняется, я дышу так, будто пробежала марафон.

— Ну как? — с той же самодовольной ухмылкой спрашивает он. — Всё ещё не веришь?

Я сглатываю.

— Это был поцелуй. Не магия.

— А по-моему, и то и другое.

Он делает шаг назад, смотрит на меня ещё секунду, потом разворачивается и идёт к двери.

— Эй! — кричу я ему в спину. — Ты куда?

Он не оборачивается.

— В другой мир. Порталы, руны, древние заклинания. Всё такое. Портал нестабильный, может закрыться. И я тут… застряну, — говорит он через плечо и смеётся.

Конечно. Очень смешно.

Дверь за ним закрывается с глухим хлопком.

Я остаюсь стоять на крыльце. Сигарета догорела до фильтра, вино в голове шумит, губы всё ещё горят, будто я обожглась. Я делаю ещё одну затяжку и убеждаю себя, что это был просто очень хороший фокус.

Слишком хороший.

Чёрт...

Глава 3. Как мы почти похоронили собственное приложение

Я сижу на продавленном диване в нашем подвале-коворкинге и жую бутерброд с колбасой, которая пахнет так, будто её коптили в старом носке. Подвал — даже это громко сказано. Это сырая нора под бизнес-центром, где Wi-Fi ловит только если встать на стул, поднять телефон к потолку и мысленно помолиться. Мы называем это «офисом мечты» и честно прибираемся через день по графику, чтобы инвесторам не было стыдно приезжать.

Но сегодня стыдно всем: после небольшого инцидента, который мы окрестили «борьба с крысами» с потолка свисает труба, из которой периодически капает грязная вода в пластиковый тазик. Иногда, чтобы не сойти с ума от этой китайской пытки, мы шутим, что это капают деньги на наш счёт.

Нет.

Зато аренда стоит дёшево.

— Кот, ты проверила тестовые сценарии? — спрашивает Артём, не отрываясь от ноутбука.

— Проверила, — говорю. — И ещё раз проверила. И ещё один раз, потому что надеялась, что приложение внезапно начнёт работать из жалости ко мне.

— И?

— И нет. Оно всё ещё предсказывает людям чушь. Отзывов катастрофически мало, но и те неутешительные.

Артём вздыхает.

Он техлид. У него в его двадцать пять уже борода программиста, тёмные круги под глазами и взгляд человека, который последние три недели живёт на кофе и баг-репортах.

— Отлично, — говорит он. — Тогда у нас идеальный продукт для сегодняшней презентации.

Я показываю ему средний палец.

В углу подвала Лена разливает кофе по пластиковым стаканам. На бумажные денег нет.

Она у нас отвечает за раздел «здоровье», потому что вечно пытается похудеть, скролит видео с секретами долголетия, раз в месяц стабильно бегает... Точнее начинает бегать. А ещё — целых два месяца отучилась на медицинском, пока её не отчислили.

— Ребята, не паникуйте, — говорит она, запихивая в рот последнее шоколадное печенье, на которое я уже положила глаз, но слишком лень было вставать. — Вселенная любит смелых.

— Вселенная любит чёрные дыры, — отвечает Димон, не поднимая головы от таблицы с финансами. — Они хотя бы что-то поглощают.

Димон — наш финансовый директор. На практике это означает, что он человек, который на личном опыте сталкивался со всеми видами кредитов, махинаций и идеями быстрых заработков. А ещё единственный, кто знает, сколько денег у нас осталось.

Спойлер: немного. Очень немного.

Ради интереса я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть в ноутбук.

На экране цифра.

— Это… рубли? — спрашиваю.

— Да.

— И их… так мало?

— Я округлил в большую сторону.

Отлично.

— Всё нормально, — говорит Стас из другого конца комнаты. — Главное, чтобы инвестору понравилась идея.

Стас отвечает за «глобальную стратегию». Это значит, что он читает статьи про стартапы и иногда говорит фразы вроде: «Нам нужно мыслить масштабно».

Сегодня он надел рубашку. Мы все понимаем, что ситуация серьёзная.

— Он придёт через десять минут, — говорит Артём.

Я смотрю на экран своего ноутбука.

На нём открыт наш главный продукт.

ПредсказApp.

Идея была простой: искусственный интеллект анализирует данные пользователя — возраст, геолокацию, поведение в сети, лунный цикл, погоду и ещё пару сотен параметров — и выдаёт персональные предсказания на день.

Гороскопы нового поколения. Без мистики. Только алгоритмы. Только наука.

Только… одна маленькая проблема.

Наши предсказания не сбываются.

Вообще. Никогда. Ни у кого.

— Может, сегодня повезёт? — говорит Лена и ставит передо мной кофе.

— Если сегодня повезёт, я начну верить в твою вселенную.

Дверь в подвал открывается.

Все замирают.

Глава 4. Как мы пустились во все тяжкие, пытаясь спасти хотя бы собственную гордость

Появляется мужчина лет пятидесяти в дорогом пальто.

За ним запах хорошего парфюма и ощущение, что он привык принимать решения, от которых люди либо богатеют, либо начинают искать новую работу.

Это наш потенциальный инвестор, Григорий Викторович.

Он осматривает подвал, как будто пришел на выставку декоративных растений. Только вместо растений у нас плесень по углам.

Вода предательски капает в тазик.

— Интересно, — говорит он наконец. — Я ожидал… чуть больше технологий и чуть меньше… сырости.

— Атмосфера инноваций, — быстро говорит Стас.

— Угу.

Григорий Викторович снимает пальто и садится за стол.

— Ну что. Показывайте ваш… как там его.

Артём включает проектор. На стене появляется интерфейс приложения. Красивый. Минималистичный. Даже стильный.

Я сама его рисовала.

— ПредсказApp, — говорит Артём. — Персональные прогнозы будущего на основе искусственного интеллекта.

— То есть гороскоп.

— Нет, — поспешно поправляет Стас. — Это гораздо точнее.

Инвестор кивает.

— Покажите.

Артём вводит тестовый аккаунт.

На экране появляется предсказание: «Сегодня вас ждёт приятная финансовая неожиданность.»

Мы смотрим на экран. Потом на инвестора. Потом снова на экран.

Ничего не происходит.

Григорий Викторович поднимает бровь.

— И?

— Это… прогноз на день, — объясняет Стас.

— Понятно.

Инвестор достаёт телефон. Дорогой, стоит примерно раз в сто больше, чем вся наша инновационная разработка.

— Давайте проверим на мне.

Он скачивает приложение. Регистрируется.

Ждём.

ИИ думает пару секунд.

Появляется новое предсказание: «Сегодня вы встретите человека, который изменит вашу жизнь.»

Мы все одновременно переглядываемся, пытаясь не закричать: вот видите! Это мы! Мы изменим вашу жизнь!

Григорий Викторович не видит этого. Смотрит на нас и молчит.

Пять секунд. Десять.

— Ну? — спрашивает инвестор.

Димон тихо кашляет.

— Возможно, это… метафора. Предсказания ведь даются на день, и…

Я откусываю от бутерброда и жую медленно, потому что жевать — это единственное, что сейчас помогает не заорать. Хотя в животе что-то предательски сжимается.

Инвестор кладёт телефон на стол.

— Молодые люди, — говорит он спокойно. — Я бы вложил в вас деньги. Потому что вы обещаете продукт, который умеет реально предсказывать будущее.

Делает театральную паузу. Я уже вижу, как представляет себя героем фильма «Назад в будущее», стащившим в прошлое результаты спортивных матчей.

— Но у вас приложение, которое выдаёт тексты уровня печенья с предсказаниями.

Лена нервно хихикает. Я пинаю её под столом.

— У нас сильный алгоритм! Предсказания почти сбываются! — заявляет Стас.

Я фыркаю так громко, что теперь уже Ленка пинает меня. Больно. Но я не обижаюсь — она почти права.

Почти сбываются — это как сказать «почти беременна».

Не выдерживаю:

— Артём, выключи. Мы выглядим как идиоты.

Он выключает проектор. Свет гаснет, и подвал становится ещё мрачнее. Только лампочка над головой мигает, как будто хочет уволиться.

Все смотрят на меня укоризненным взглядом. Будто это я одна виновата в том, что Григорий Викторович не встретил человека, способного изменить его жизнь.

На всякий случай присматриваюсь к нему.

Ну а что.

Но Григорий Викторович уже встаёт, отряхивает пиджак, будто на нём пыль от наших надежд.

— Дам вам простой совет, — говорит. — Закрывайте проект.

Я мысленно уже пакую коробку со своими кедами и ноутбуком. Прощай, мечта. Здравствуй, резюме с формулировкой «опыт работы над провалом стартапа».

— Подождите… — начинает Артём.

— Нет.

Инвестор надевает пальто.

— От меня денег не будет.

Он идёт к двери, ударяется головой о трубу, останавливается. Долго хмурится — как Ньютон со своим знаменитым яблоком.

— Хотя знаете что…

Мы замираем.

Осенило!

— Если через две недели ваше приложение хотя бы один раз реально предскажет событие… нормальное событие. Я подумаю.

Дверь закрывается. В подвале становится очень тихо.

— Отлично, — говорю я, с грустью вспоминая бутерброд с колбасой и уже прикидывая, как лучше попросить у Димона денег на билет на поезд.

Стас запускает пальцы в волосы.

— Нам нужно что-то радикальное.

— Может, улучшить алгоритм? — предлагает Артём.

— Мы уже улучшали его шесть месяцев, — говорю я. — Он улучшился до уровня «иногда угадывает погоду».

Лена осторожно вставляет:

— А если… добавить человеческий фактор?

— Какой ещё фактор? — спрашивает Димон.

— Ну… астрологов.

Я медленно поворачиваю голову.

— Лена.

— Что?

— Ты серьёзно предлагаешь добавить астрологов в приложение, которое мы позиционируем как научное?

— А что? Пусть он сидит и каждый день вручную пишет гороскопы. Мы их потом в приложение засовываем. Люди же верят в звёзды.

Димон поднимает голову.

— А где мы найдём астролога, который будет работать за четыреста рублей в месяц? Они все берут по десять тысяч за натальную карту. Или… что там у них.

— Есть ещё нумерологи, — вспоминает Стас.

— Тарологи, — кивает Лена.

— Экстрасенсы, — радуется Димон.

Я смотрю на них.

— Мы айтишный стартап.

— Мы умирающий айтишный стартап, — уточняет Димон.

Тишина.

— А может… податься в религию? — неуверенно косится на меня Стас. Почему на меня?! — Типа, нанять батюшку или кого-то из эзотериков. Пусть молится над сервером. Благословение на точность предсказаний.

Лена нервно хихикает.

— Ты серьёзно? Мы что, теперь церковный стартап? «ПредсказApp — благословлено патриархом». Пользователи подумают, что мы секта.

Димон вздыхает.

— Мне нравится идея про таро. Наймём девушку, которая раскидывает карты на камеру. Каждый день снимаем видео, выкладываем в приложение как «официальный прогноз». Люди любят видео.

Я качаю головой.

— Это уже не приложение, это телешоу. И потом — если выпадет карта «смерть», люди будут писать, что мы их прокляли.

Артём смотрит на нас всех по очереди. Глаза у него красные, как будто он не спал трое суток.

— То есть мы перебрали всё. Астрология, нумерология, религия, таро… и всё это — практически то же самое, что у нас сейчас, только дороже, медленнее и с риском, что нас обвинят в шарлатанстве или в сектантстве.

Мы все молчим.

Тишина такая густая, что её можно резать ножом. Никто не смотрит друг на друга. Все смотрят на грязный тазик, капающую воду, на лампочку, которая мерцает с равнодушием к нашим проблемам.

Я допиваю чей-то холодный кофе из пластикового стаканчика, горечь которого теперь кажется острее любой критики инвестора.

Димон бьет по столу пальцами, как будто отсчитывает последние остатки надежды.

— Денег у нас на пару недель жизни в текущих условиях. Пока аренда действует, — наконец говорит он, глядя в свою таблицу.

Все понимают: решения у нас нет. И что бы мы ни придумали — придётся выбирать между безумием и полной катастрофой.

Глава 5. Как мы начали искать специалистов по будущему и почти нашли здравый смысл

Мы сидим в тишине уже минуты три — ровно столько, сколько требуется лампочке над головой, чтобы мигнуть в последний раз и решить: пора добивать этих бедолаг окончательно. Я допиваю остывший кофе — вкус как у вчерашнего сожаления — и ставлю стакан на ящик так громко, что вся команда вздрагивает, будто я только что объявила войну.

— Ладно, — произношу я, пытаясь сохранить вид человека, который мысленно пакует вещи в коробку и аккуратно ставит цветок в горшок (только у меня нет цветка). — Давайте хотя бы глянем, сколько стоят эти ваши варианты. Может, среди шарлатанов найдётся кто-то, кто реально поможет.

Артём кивает с энтузиазмом утопающего, которому бросили не спасательный круг, а мокрую газетку. Открывает ноутбук. Мы подтягиваемся ближе — плечом к плечу, как в те славные времена, когда у нас ещё были деньги и надежда.

— Профессионалы судьбы, — объявляет он, прокручивая фриланс-биржу с видом археолога, который нашёл свиток с проклятием. — Добро пожаловать в преисподнюю эзотерики.

Лена фыркает, но молчит: её увлечение двухгодичной давности почти прошло, без последствий. Хотя в дальнем углу у нас стоит скрученный коврик для йоги. Это считается?

Первое объявление.

— «Потомственная ведьма в шестом поколении. Снимаю порчу, открываю денежные каналы, корректирую судьбу». Рейтинг — огонь. Цена… тоже огонь.

Димон уже щёлкает калькулятором, как маньяк.

— А мама говорила: иди на банкира, они хорошо зарабатывают… — бормочет он, едва шевеля губами.

— Инвестиция в светлое будущее, — робко вставляет Лена, кладя руку ему на плечо.

— Лена, — поворачиваюсь я к ней медленно, как в дешёвом триллере. — За двадцать тысяч она должна не просто открыть канал, а лично притащить его сюда.

Артём листает дальше. Мы читаем вслух.

— «Нумеролог. Расшифровка жизненного кода». Пятнадцать.

— Следующий.

— «Кармический аналитик». Двадцать пять.

— Следующий.

— «Астролог. Транзиты, ретроградный Меркурий, полный разбор». Тридцать.

Димон издаёт звук, похожий на стон умирающего сервера.

— Ретроградный Меркурий мы можем позволить себе только в кредит.

— Вы не понимаете, — хмурится Лена, как будто мы оскорбили её личную вселенную. — Люди в это верят. Реально верят.

— Да, — соглашаюсь я. — А наш инвестор верит в retention rate и monthly active users. И пока что retention у нас примерно как у человека, который прыгнул с крыши без парашюта.

Артём продолжает скроллить. Мы уже привыкли к ритму: объявление — цена — стон Димона — моя саркастичная реплика.

И вдруг он замирает.

— Подождите.

— Что? — Димон подаётся вперёд.

Артём прищуривается, будто надеется увидеть семизначные цифры в своей Excel-таблице.