Ты пожалеешь, что забыл меня
- -
- 100%
- +
Он нахмурился, уголки губ приподнялись в провокационной полуулыбке:
— Я думаю, — тихо, почти шепотом, — что ты знаешь, как далеко можно зайти. И это делает вечер всё интереснее.
Его взгляд медленно скользнул от моих глаз к губам и задержался там. Он изучал их, словно читал по еле заметной дрожи и следам вина и текилы. А потом, без предупреждения и намёка, наклонился и поцеловал.
Вкус выдержанного виски — дорогого и горького — смешался с привкусом его кожи, с его властью и подавленной яростью. Одна рука держала мою талию, другая вплелась в распущенные волосы у затылка, не больно, но окончательно принуждая меня подчиниться.
Мой мир сжался, схлопнулся. Остались: холодный фасад за спиной, жар его тела в сантиметре от меня, неоновые полосы, бегущие по его скулам, и этот вкус.
Я ответила сначала инстинктивно. Потом сдалась. Отпустила всё: контроль, обиду, страх. Позволила запретам рассыпаться на мелкие осколки. Я растворилась в этом голоде, который был и моим тоже.
Когда он отстранился, на секунду в его глазах, ещё тёмных от желания, мелькнуло что-то знакомое — мальчишеская дерзость, та самая, с которой он протягивал мне сигарету в гараже. И так же быстро исчезло, уступив место привычной, ледяной глубине.
Я осталась стоять, прижатая к ледяному мрамору, ловя ртом холодный воздух. Губы горели, волосы растрепались от его пальцев, тело помнило каждый след прикосновений. Внутри всё звенело от шока и адреналина.
Весь клуб, Лука, Софи, музыка — всё стало далёким шумом. Существовали мы и невысказанное, но осязаемое «Что дальше?».
***
Мои ладони врезались ему в грудь — резкий жест чистого инстинкта самосохранения. Он отшатнулся на полшага, и этого крошечного расстояния хватило, чтобы я наконец смогла дышать. Губы ещё горели от его поцелуя, а ноги уже стремились бежать.
— Я… не могу, — выдохнула я в пространство между нами. Это прозвучало не как отказ ему, а как признание самой себе. Сейчас — не могу. Потому что если останусь хоть на секунду дольше, что-то внутри треснет. Последний хрупкий слой, который ещё удерживал меня в роли «просто сотрудницы».
Я резко развернулась. Ноги сами несли меня вперёд, отталкиваясь от мокрого асфальта террасы, проскальзывая между телами у входа в клуб. Я почти слетела вниз по лестнице, едва касаясь ступеней, хватая ртом ночной воздух.
Дождь бил в лицо острыми струями, смывая с кожи его запах, его тепло, его вкус. Неоновые вывески расплывались в лужах кислотными пятнами, отражались в мокрой брусчатке.
Я вскинула руку, и жёлтое такси резко затормозило, вздымая брызги. Я рухнула на заднее сиденье, захлопнула дверь — и этот глухой удар мгновенно отрезал весь внешний мир. В салоне пахло старым кожзамом и сыростью.
— Адрес? — бросил водитель, даже не взглянув на меня.
Я не слышала и не могла говорить. Пальцы прикоснулись к губам — они пульсировали, словно обожжённые. Я всё ещё чувствовала этот вкус: горьковатый виски, сладость моего блеска для губ. Он въелся, словно татуировка. Я прикусила нижнюю губу, и по телу пробежала новая, предательская дрожь — уже точно не от холода. Я тихо фыркнула и рассмеялась в ладонь.
— Дура, — прошептала я хрипло. — Зачем сбежала? Он же… он же...
— Девушка. Адрес! — напомнил водитель, смотря на меня в зеркало заднего вида.
Я с трудом вспомнила улицу и дом. Такси сорвалось с места. За окном город растёкся размытой акварелью из света и воды. И в последний миг я увидела его.
Он стоял под потоками дождя у входа в «Neon». Не двигался. Руки в карманах, плечи — прямые, жёсткие. Он не пытался догнать. Не окликнул. Просто смотрел вслед уезжающей машине. И в этой абсолютной, ледяной неподвижности было больше силы, чем в любой погоне. Словно всё лето нашего детства сжалось в эту одну, мокрую, тёмную точку в ночи. И из неё теперь вырастало наше взрослое, сложное, невозможное настоящее.
В груди вспыхнул странный коктейль — смесь ужаса и острого, пьянящего восторга. Потому что после всех этих лет он снова был в моей жизни — не как призрак прошлого, а как человек из плоти, тепла и голода, который до сих пор оставался на моих губах.
Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Тело помнило каждый штрих: железную хватку на запястье, холод мрамора в спину, жар его тела, вкус его губ. Всё внутри бурлило, как шампанское, взболтанное штормом. Я сидела мокрая, уставшая, растрёпанная — но живая каждой клеткой, каждым нервом, каждым ударом сердца.
Впервые за бесконечно долгое время я не «функционировала». Не «выживала». Не «строила новую жизнь».
Я просто жила. Ярко, больно, неистово, глупо, беспомощно и восхитительно свободно в своём падении.
Тишину такси снова прорезал мой тихий, дрожащий, совершенно счастливый смешок:
— Дура… Самая счастливая дура на свете.
Глава 5
Понедельник начался со звонка будильника и слишком крепкого кофе, который обжигал язык. Пока я шла в офис, в голове крутились десятки вариантов того, как будет выглядеть наш первый рабочий день после… того вечера. Я репетировала, как войду, как выпрямлю спину, куда посмотрю. Пройду мимо него деловым шагом, будто ничего не случилось? Или кивну и улыбнусь?
Я решила держаться версии «ничего не было». Это казалось самым безопасным. Если я смогу в это поверить, то, может быть, и он тоже.
Коридоры «Кристалла» встречали своей обычной, стерильной рутиной: шум принтеров, стук клавиш, короткие реплики из переговорок. Но сегодня всё казалось громче. Каждая мелочь напоминала о нём. Я буквально чувствовала, как меня тянет к его кабинету, будто я стала его марионеткой, а он дергал за ниточки.
Я представляла, как увижу его за столом: немного помятый после выходных, но собранный, сосредоточенный. Я заранее готовила выражение лица, чтобы не выдать ни дрожи, ни ускоренного дыхания.
Но все планы развалились в момент, когда я по какой-то выдуманной причине поднялась на его этаж.
Его кабинет был пуст. Стеклянная стена отражала только серое утро и несколько офисных растений. Кресло стояло ровно, монитор был выключен. Не было даже ассистентки в приемной.
К обеду я уже знала последнюю новость: «Фостер улетел в Берлин. Срочные переговоры. Будет к концу недели».
Не туда ли перевели Катарину? Ту самую, чье место на проекте «Новый мост» заняла я…
Я ловила на себе взгляды. Быстрые, оценивающие. Сравнивали меня с ней? Или это всего лишь моя паранойя…
Мне казалось, что некоторые из этих взглядов говорили и другое. И голове пульсировало: «Они знают. Они знают. Они знают!».
Сердце нырнуло куда-то вниз, словно под ребрами стало пусто. Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль.
Ничего не было. Никто ничего не знает. Всё нормально. Работай.
Марк бегал по отделу, раздавая приказы. Вопросы накапливались и висели в воздухе, словно призрак начальника всё ещё стоял рядом.
Я открыла почту. Пусто. Чаты — только короткие рабочие сообщения с пятницы. Я перечитывала его письма по проекту, выискивая между строк «доброе утро» или «как дела?», которых там никогда не было и не могло быть. Искала хоть одну опечатку — свидетельство того, что он писал это поздно ночью, уставший, может быть, думая о чём-то ещё. Но там была только безупречная, мёртвая работа.
— Ты на связи? Или уже где-то в облаках?
Я вздрогнула, обернулась и увидела Луку. Он стоял так близко, что я могла почувствовать лёгкий аромат его парфюма, смесь цитруса и холодного ветра, залетевшего через окно. Его взгляд был пристальным, цепким, словно он пытался прочитать не только цифры на моем экране, но и мои мысли.
— Всё нормально, — выдавила я, пытаясь улыбнуться и вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.
— Ничего нормального в тебе уже третий день нет, — тихо сказал он, чуть наклонившись, чтобы его слова звучали только для меня. — Ты куда пропала в пятницу?
Я не успела ответить — Софи материализовалась рядом почти бесшумно. Пихнула меня локтем в бок.
— Ох, я знаю этот взгляд, — прошипела она слишком громко, едва сдерживая улыбку. — Так смотрят девчонки, у которых были… насыщенные выходные. И которые теперь пытаются сделать вид, что это им привиделось.
Щёки вспыхнули огнём. Я уткнулась в клавиатуру, будто могла спрятаться в её клавишах. Он поцеловал меня — и исчез. Улетел. Оставил меня разбираться с этим одной: со стыдом, со злостью, с этим глупым ожиданием, которое склеивало внутренности, как клей.
Лука нахмурился, наклонясь к Софи:
— Ты чего, Софи? Не начинай с ней свои игры.
— Игры? — Софи сделала театральный вздох. — О, я просто наблюдаю. И заметила, что Амели явно что-то скрывает. — Она подмигнула мне, но я только пожала плечами, не зная, что ответить.
— С чего бы это? — спросил Лука, и в голосе прозвучала тихая осторожность, будто он читал между строк.
— Ну, я не гадалка в седьмом поколении, — хмыкнула Софи и кивнула на меня. — Но скажу честно, я почти уверена. Ты была у Фостера, да?
Я вздрогнула, сердце сжалось. Слова прозвучали как вызов, и я почувствовала, что все мышцы напряглись.
— Я… нет. — я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал.
— Ага, конечно, — Софи подняла бровь, ухмыляясь как кошка, которая поймала добычу. — Так ушла с ним из клуба и исчезла… я же не дура, Амели.
Лука отступил на шаг, руки скрестил на груди. Он молчал, наблюдал, но взгляд стал напряжённее, подозрительнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.