Оберегая от себя

Глава

ОБЕРЕГАЯ ОТ СЕБЯ

Том 1

Карина Луна

Оглавление

Пролог

Глава 1. Тропа в тумане

Глава 2. Дом у реки

Глава 3. Якорь Смерти

Глава 4. Неделя до охоты

Глава 5. Цена огня

Глава 6. Замок на утёсе

Глава 7. Цена искры

Глава 8. След в пепле

Глава 9. То, что не имеет имени

Глава 10. Туман после выбора

Глава 11. Одна ночь и договор

Глава 12. Право выбирать

Глава 13. Крылья над бездной

Глава 14. Лицо Голода

Глава 15. То, что было до крови

Глава 16. Голос тьмы

Глава 17. Сад без войны

Глава 18. Три голоса

Глава 19. Цена выбора

Глава 20. Корона из тьмы

Глава 21. Свадьба в Аду

Глава 22. Балкон над бездной

Глава 23. Танец короля

Глава 24. Письмо

Глава 25. Полгода в Аду

Глава 26. Приём

Глава 27. После приёма

Глава 28. Нож под подушкой

Глава 29. Совет у карты

Глава 30. Перед дорогой

Глава 31. Дорога в Нижние земли

Глава 32. Нижние земли

Глава 33. Скверна

Глава 34. Тьма вместо неё

Глава 35. Старое убежище

Глава 36. Вернуть Амели

Глава 37. До рассвета

Глава 38. Последняя дверь

Пролог

Мир пах пеплом и медью. Пепел — от сожжённых мостов, от утраченных небес, от всего, что я когда-то считал собой. Медь — от её крови, от огня, что пылал в её жилах, от самой Амели.

Я помню падение не как катастрофу, а как осознание. Как будто кто-то вырвал из моей груди сердце, оставив лишь зияющую пустоту, которую заполнял лишь один шёпот — её имя. До этого я был Каэлем, одним из стражей порядка, воплощением света. После — лишь тенью, изгнанником, проклятым желанием, которое не имел права испытывать.

Боги не прощают, когда их творения забывают о своём месте.

Я увидел её впервые в сумерках, когда багряные лучи солнца играли в её волосах, превращая их в жидкое золото. Рыжие, как закат, как пламя, как предупреждение. Амели. В её глазах, цвета расплавленного янтаря, таилась мощь, способная уничтожить цивилизации. Я не просто чувствовал это — я ощущал её, как гул в костях, как предчувствие неминуемой катастрофы.

Я наблюдал за ней, скрываясь в тенях, оберегая её… и себя. Потому что я тоже был не тем, кем казался. Под маской падшего ангела, под остатками былой благодати, таился монстр. Древний, голодный, жаждущий вырваться на свободу. И я знал, что лишь она, своим неконтролируемым могуществом, способна пробудить его окончательно.

Она смеялась, читала древние тексты, рисовала символы, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. Она жила, дышала, творила… и была опасна, но пока не знала об этом. Её сила дремала, как спящий зверь, ожидая момента, чтобы вырваться наружу.

Я знал, что моё присутствие в её жизни — это игра с огнём. Что моя любовь — это безумие, граничащее с самоубийством. Я знал, что рано или поздно она узнает, кто я на самом деле, и тогда… тогда всё может рухнуть. Но ещё страшнее было осознание, что она узнает о себе.

Я был обречён любить её, оберегать её… от себя. Потому что Амели была не просто моей любовью. Она была ключом к моему спасению, и одновременно — к моему уничтожению.

И я чувствовал, что надвигается буря. Буря, которая вырвет нас из привычного мира и столкнёт с силами, которые не пожелаешь даже самым тёмным богам. Буря, в которой нам придётся бороться не только за нашу любовь, но и за контроль над собой.

Потому что мы оба были оружием. И нам предстояло научиться оберегать друг друга от того, кем мы являемся на самом деле.

Мир пах пеплом и медью. И я знал, что эта смесь станет запахом нашей войны. Войны с миром, с судьбой… и друг с другом.

Глава 1. Тропа в тумане

Каэль поднял голову. Заснеженные ели тонули в густом тумане, и тропа между ними казалась не дорогой, а шрамом на белой коже леса. Она уходила вперёд, растворялась в серой дымке и будто обещала не путь, а исчезновение.

Каэль медленно выдохнул. Пар от его дыхания смешался с холодом.

— Смотри, — произнёс он тихо, не отводя взгляда от тропы. — Она ведёт в никуда. Или… ко всему.

Его рука всё ещё держала руку Амели. Не крепко — достаточно, чтобы она чувствовала тепло его пальцев сквозь мороз, но могла высвободиться в любой момент.

Он повернул её чуть ближе к себе, заставляя смотреть туда же.

— В таких местах теряются будущее и прошлое. Остаётся только сейчас. Этот холод. Это дыхание. И выбор, который кажется маленьким, пока не обернёшься назад.

Амели смотрела на тропу и не могла объяснить, почему сердце вдруг забилось быстрее. В этом тумане было что-то неправильное — не пугающее, а знакомое. Будто дорога не звала её, а вспоминала.

Она должна была спросить, куда они идут.

Должна была испугаться.

Должна была хотя бы сделать вид, что ей нужно подумать. Но вместо этого в груди поднялось странное упрямое желание шагнуть первой. Не потому, что она была смелой. Скорее потому, что устала позволять страху выбирать за неё.

Каэль повернул к ней лицо. В его голубых глазах отразился бледный снег, а глубоко в зрачках мелькнула тревожная алая искра.

— Хочешь пойти туда? — спросил он. — Туда, где кончаются тропы?

Амели посмотрела на его протянутую руку.

Потом — на туман.

— Хочу, — без сомнений ответила она.

Каэль медленно поднялся и снова протянул ей ладонь.

— Не боишься заблудиться?

В его голосе прозвучал вызов — приглушённый, почти ласковый, но отчётливый.

Амели заметила эту руку. Заметила — и сознательно прошла мимо. Не из грубости. Из странного желания проверить: пойдёт ли он за ней, если она не позволит вести себя.

Снег хрустнул под её сапогом, когда она первой ступила на туманную тропу. Каэль несколько секунд наблюдал за ней. В уголке его губ дрогнула едва заметная усмешка. Потом он пошёл следом, догнав её в пару шагов, но не пытаясь обогнать.

Амели почувствовала его взгляд спиной и почти улыбнулась. Не потому, что хотела задеть. Просто ей вдруг стало важно сделать хотя бы один шаг самой. Без его руки. Без его разрешения. Без уверенности, что он успеет поймать, если тропа оборвётся под ногами.

И всё же где-то внутри она прислушивалась: пойдёт ли он следом?

Он пошёл.

— Значит, так, — произнёс Каэль прямо за её ухом, низко и тихо. — Ты ведёшь. Интересно, куда.

Туман сгущался, поглощая очертания деревьев. Белые крылья Каэля чуть дрогнули за его спиной, будто реагировали на лес раньше, чем он сам позволял себе это показать.

— Только помни, — продолжил он, и его дыхание коснулось её щеки. — В этом лесу легко потерять не только дорогу. Но и себя.

Амели хотела ответить, но впереди, в тумане, возник тёмный силуэт.

Она остановилась.

Чёрный волк медленно вышел на тропу. Его густая шерсть отливала синевой в сумеречном свете, лапы почти бесшумно касались снега, а дыхание вырывалось из приоткрытой пасти клубами пара.

Каэль подошёл вплотную сзади. Его грудь почти коснулась её спины. Он наклонился к самому уху.

— Видишь? — прошептал он. — Он тоже ищет дорогу. Или добычу.

Его рука легла на её плечо — не удерживая, только отмечая присутствие.

Волк обернулся.

И Амели увидела его глаза.

Не жёлтые, как ожидала. Голубые. Холодные, странно ясные, почти невозможные для зверя. Они смотрели не на Каэля. На неё.

— Не бойся, — сказал Каэль.

Но в его тоне не было утешения. Амели и сама не понимала, боится ли.

Всё в этом звере говорило об опасности: неподвижность, напряжённые лапы, оскал, слишком умный взгляд. Она должна была отступить. Должна была спрятаться за Каэля, за его крылья, за его уверенность.

Но чем дольше смотрела на волка, тем меньше видела перед собой угрозу. Под клыками, под чёрной шерстью, под настороженным рычанием было что-то другое.

Одиночество.

Такое густое, что оно почти касалось её кожи. И почему-то именно это одиночество оказалось ей понятнее страха.

Каэль медленно обошёл её и встал между ней и зверем. Его крылья слегка расправились, создавая живой барьер.

— Интересно, — произнёс он задумчиво. — Он видит в тебе свою? Или добычу?

Амели посмотрела на его спину.

— А ты всегда так помогаешь? Сначала пугаешь, потом предлагаешь проверить?

— Я предупреждаю.

— Очень утешительно.

Каэль чуть повернул голову. В его взгляде мелькнуло что-то почти весёлое.

— Я редко бываю утешительным.

— Заметила.

Она шагнула в сторону, выходя из-за его крыла. Каэль не остановил.

Только весь напрягся — настолько, что это стало заметно даже по тому, как перья на его крыльях едва дрогнули.

— Подойди к нему, если осмелишься, — сказал он. — Но помни: некоторые объятия разрывают на части.

Амели медленно приблизилась к волку.

С каждым шагом снег звучал слишком громко. Чёрный зверь не двигался. Только следил за ней своими невозможными голубыми глазами. Когда она оказалась совсем близко, волк наклонил голову. Его влажный нос коснулся её протянутой ладони.

Амели задержала дыхание.

Потом зверь мягко ткнулся мордой в её руку.

И что-то внутри неё — не мысль, не память, не чувство даже — ответило ему.

Будто её узнали.

Каэль выдохнул почти беззвучно.

— Удивительно.

— Что?

— Он признал в тебе свою. Или почуял что-то знакомое.

Амели опустилась ниже, осторожно проводя пальцами по густой шерсти на загривке. Волк не отпрянул. Наоборот — тихо, глухо заворчал, прижимаясь к её ладони.

Каэль подошёл ближе. Его тень легла на них обоих.

— Будь осторожна с такой верностью, — сказал он. — Дикие сердца привязываются навсегда. И разрываются с той же силой.

Амели обняла волка за шею. Шерсть оказалась холодной сверху и тёплой у самой кожи.

— Возьмём его с собой?

Каэль скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по ней, по волку, по туману вокруг.

— Ты хочешь взять с собой одиночество в плоти и крови?

— Я хочу не бросать его здесь.

— Он не собака, Амели. Он пойдёт за тобой только если захочет сам.

Волк поднял голову. Его голубые глаза встретились с ангельскими. Каэль не моргнул.

— Но если он пойдёт, — продолжил он, — ты берёшь на себя ответственность за дикую душу. И за тень, которую она принесёт с собой.

— Ты всегда всё превращаешь в предостережение?

— Только то, что важно.

Амели снова посмотрела на волка.

Зверь ждал.

Не команды. Не разрешения.

Имени.

Она почему-то поняла это очень ясно.

— Я дам ему имя, — сказала она.

Каэль чуть приподнял бровь.

— И какое же?

Амели улыбнулась, пальцами перебирая чёрную шерсть.

— Пегас.

Каэль замер.

Потом медленно повторил:

— Пегас.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка.

— Имя для крылатого коня. Для существа свободы.

— Значит, подходит.

— У него нет крыльев, Амели. Только клыки и когти.

Волк, будто услышав своё новое имя, повернул к ней морду и снова мягко ткнулся носом в её ладонь.

Амели посмотрела на Каэля.

— Иногда свобода выглядит не так, как её ждут.

Его усмешка исчезла.

На мгновение он смотрел на неё слишком внимательно. Как будто в её простой фразе услышал больше, чем она сама собиралась сказать.

— Возможно, — произнёс он наконец. — Тогда судьба решена. Пегас. Страж твоих одиноких троп.

Он сделал шаг назад, и крылья за его спиной дрогнули, сбрасывая с перьев иней.

— Теперь у тебя есть спутник.

— У нас.

Каэль медленно посмотрел на неё.

— У нас?

— Ты же идёшь следом.

Она сказала это спокойно, почти невинно.

Но Каэль понял.

В уголке его губ снова мелькнула тень улыбки.

— Пока иду.

Амели двинулась дальше по тропе. Её шаги теперь были увереннее. Пегас пошёл рядом, его крупное тело почти касалось её ноги, а дыхание клубилось в морозном воздухе.

Каэль следовал чуть позади. Снег хрустел под его ботинками, создавая ритм рядом с бесшумными шагами волка.

— Интересная компания, — произнёс он сухо. — Девушка, жаждущая ответов. Дикий зверь, нашедший имя. И ангел, который наблюдает.

Амели не обернулась.

— Ты можешь не только наблюдать.

— Разрешаешь?

— Пока думаю.

Тишина после этого стала не пустой, а почти тёплой.

Каэль ускорил шаг, поравнявшись с ней, но не касаясь. Его плечо было близко — так близко, что Амели чувствовала движение воздуха от его крыла. Пегас шёл по другую сторону, изредка поднимая голову, будто прислушивался к тому, что не слышали они.

Туман становился плотнее.

Лес молчал.

И именно это молчание первым насторожило волка. Пегас внезапно остановился. Его тело напряглось, как тетива. Низкое рычание вырвалось из глотки и наполнило воздух вибрацией угрозы. Он встал перед Амели, заслоняя её собой. Чёрная шерсть на загривке ощетинилась.

Каэль тоже замер. Его крылья непроизвольно расправились, белые перья резко выделились на фоне тёмного леса.

Из тумана вышла фигура.

Сначала — только силуэт. Высокий, неподвижный, почти зеркально похожий на Каэля по осанке, по холодной красоте движений, по той опасной уверенности, с которой некоторые существа занимают пространство.

Потом Амели увидела крылья.

Не белые.

Угольно-чёрные, будто вырезанные из самой ночи.

Пегас зарычал громче, обнажив длинные клыки. Амели почувствовала, как его тело дрожит от готовности к прыжку.

— Каэль, — тихо спросила она, не сводя глаз с незнакомца. — Кто это? Вы знакомы?

Каэль не ответил сразу.

Его взгляд скользнул по чёрным крыльям, затем вернулся к лицу незнакомца. В глубине голубых глаз вспыхнул алый отсвет — ярче и холоднее прежнего.

— Можно сказать, — произнёс он. — Слишком хорошо.

Он сделал шаг вперёд, вставая между Амели и чёрнокрылым. Белые крылья раскрылись шире, но теперь Амели не почувствовала благодарности за этот барьер.

Скорее раздражение.

Снова кто-то вставал перед ней.

Снова кто-то решал, что ей лучше видеть меньше.

Чёрнокрылый ангел остановился в нескольких шагах. Его лицо оставалось спокойным, но в уголках губ дрогнула тень усмешки.

— Каэль, — произнёс он. — В мире смертных снегов. Какая трогательная картина.

— Азраил, — ответил Каэль.

Имя легло на снег тяжело. Амели почувствовала, как Пегас напрягся ещё сильнее.

Азраил медленно перевёл взгляд с Каэля на неё. Потом — на волка, стоящего перед ней.

В его глазах мелькнуло неподдельное удивление. Быстрое, почти незаметное. Но оно было.

— Интересная компания, — сказал он. Голос был глухим, ровным, без тепла. — Особенно для тебя. Я думал, ты предпочитаешь одиночество.

Каэль чуть повернул голову к Амели, но взгляда с Азраила не снял.

— Она учится.

— Чему же?

— Различать огни. И тени.

Азраил усмехнулся.

— Так же, как когда-то Мира?

Каэль замер.

Воздух вокруг словно сгустился. Стал тяжелее, холоднее. Его пальцы медленно сжались в кулаки, суставы побелели.

Амели почувствовала перемену сразу. Не в словах — в самом лесу. Туман будто отступил на полшага, снег перестал хрустеть, даже Пегас рычал тише, но ниже.

— Не упоминай её имя здесь, — сказал Каэль.

Голос стал тише.

И от этого страшнее.

— Не в её присутствии.

Азраил посмотрел на Амели так, будто только теперь окончательно включил её в разговор.

И ей это не понравилось.

Не понравилось быть “её присутствием”, о котором говорят так, словно она предмет на столе.

— Я стою прямо здесь, — сказала Амели.

Оба ангела посмотрели на неё. Каэль — с едва заметной тревогой.

Азраил — с холодным любопытством.

Амели сжала пальцы в шерсти Пегаса, но голоса не потеряла.

— Если речь обо мне, можно говорить не через меня.

На мгновение в лесу стало совсем тихо.

Потом уголок губ Азраила медленно поднялся.

— Вот как.

Каэль посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Алый свет в его глазах начал угасать.

— Мы уходим, — сказал он.

— Разумно, — произнесла Амели раньше, чем он успел сделать шаг.

Каэль снова повернулся к ней.

Она выдержала его взгляд.

— Я не понимаю половины того, что здесь происходит, — сказала она тише. — Но понимаю, когда кто-то специально бьёт по больному месту. Нам лучше уйти.

Что-то в лице Каэля дрогнуло.

Не слабость.

Облегчение.

— Да, — ответил он. — Мы идём.

Он бросил на Азраила последний взгляд — полный немого предупреждения — и развернулся. Его крыло слегка коснулось плеча Амели, направляя её вперёд, но она сделала шаг сама, прежде чем он успел повести.

Пегас пошёл рядом, но ещё раз оглянулся на чёрнокрылую фигуру в тумане. Азраил кинул им вслед:

— Я буду следить за вами. Хватит с тебя погубленных душ, Каэль.

Каэль не обернулся, но его шаг на мгновение замедлился. Плечи напряглись под тонкой тканью рубашки.

Амели почувствовала, как внутри поднимается раздражение — неожиданное, горячее, почти спасительное.

Страх был.

Конечно, был.

Но сильнее вдруг стало другое: ощущение, что её поставили между двумя чужими историями и ни один из них не собирается объяснять правила.

Они знали имена, раны, прошлое. Говорили намёками, бросали друг другу обвинения, а она стояла рядом так, будто уже стала частью их войны, даже не успев понять, за что в ней придётся платить.

И это ей не понравилось.

— Как всегда драматично, — произнёс Каэль, когда туман за их спинами сомкнулся. В голосе звучала презрительная усмешка, но Амели уже слышала под ней напряжение. — Он любит раздавать ярлыки, не зная всей истории.

— Тогда расскажи историю.

Каэль замолчал.

Пегас шёл по другую сторону от Амели, изредка бросая настороженные взгляды назад. Снег хрустел под сапогами, туман снова начал сгущаться, поглощая тропу позади них.

— Кто это был? — спросила она. — По-настоящему.

Каэль вздохнул. Пар от его дыхания растворился в холодном воздухе.

— Старая тень.

— Это не ответ.

— Это самый безопасный ответ.

— Для кого?

Он посмотрел на неё.

Амели не отвела взгляда.

Каэль провёл рукой по светлым волосам, откидывая прядь со лба. На мгновение он выглядел не древним, не опасным, не почти нечеловеческим — просто уставшим.

— Азраил, — сказал он наконец. — Ангел, который слишком долго смотрел в бездну и решил, что стал её частью.

— Он хорошо тебя знает.

— Слишком хорошо. Иногда это хуже, чем полное незнание.

— И Мира?

Имя прозвучало тихо.

Каэль остановился.

Пегас тоже замер, будто почувствовал, что воздух снова стал опасным.

— Не сейчас, — сказал Каэль.

— Почему?

— Потому что некоторые истории нельзя рассказывать посреди леса, где туман слушает внимательнее, чем должен.

Амели прищурилась.

— Удобно.

— Да, — признал он. — Очень.

Она не ожидала честности и потому на секунду растерялась. Каэль посмотрел вдаль, туда, где туман уже полностью скрыл следы Азраила.

— Он знает версии меня, которые больше не существуют. И судит по ним.

— А ты уверен, что они не существуют?

Вопрос вырвался сам.

Каэль медленно повернулся к ней.

Алая искра мелькнула в его зрачках — не ярко, но достаточно, чтобы Амели заметила.

— Нет, — сказал он.

И это “нет” оказалось страшнее красивой лжи. Она не знала, что ответить. Каэль словно понял это и шагнул ближе. Его голос стал тише.

— Азраил мог следить за мной. Или за тобой.

— За мной? Почему?

— Это место не для случайных встреч. Туман, эти тропы — они скрывают больше, чем пейзаж. Если он здесь, значит, искал что-то. Или кого-то.

Пегас тихо зарычал, уставившись в белесую пелену позади них. Каэль положил ладонь на загривок волка — спокойно, почти привычно. Пегас не отпрянул.

Амели это заметила.

— Он тебя не боится.

— Он умный.

— Или просто чувствует, что ты тоже немного дикий.

Каэль посмотрел на неё. На этот раз в его взгляде мелькнуло настоящее удивление.

— Немного?

Амели пожала плечом.

— Я старалась быть вежливой.

Он тихо усмехнулся.

И смех этот был почти интимным в морозной тишине. Но через мгновение лицо снова стало серьёзным.

— Пока ты со мной, наблюдение Азраила останется только наблюдением.

Амели сложила руки на груди.

— Мне стоит чего-то бояться? Ты же знаешь — я в ваши божественные дела не лезу.

— Иногда достаточно родиться не там, не тогда или не тем, чтобы божественные дела сами пришли к тебе.

— Очень обнадёживает.

— Я снова не утешаю.

— Уже поняла.

Каэль задержал на ней взгляд. В нём было странное сочетание восхищения и тревоги.

— Ты задаёшь правильные вопросы, Амели. Но иногда ответы опаснее неведения.

— А иногда неведение — удобный способ держать человека рядом и ничего ему не объяснять.

Он не ответил сразу.

И это тоже было ответом. Амели почувствовала, как пальцы сами сжимаются на складках дублёнки. Ей было холодно, страшно и странно обидно — не на Каэля даже, а на то, что мир вокруг внезапно оказался полон правил, о которых ей никто не сообщил.

Каэль сделал шаг ближе. Его ботинок мягко вжался в снег рядом с её сапогом.

— Ты не обычная душа, — сказал он. — Даже слепой увидел бы это. А Азраил коллекционирует всё необычное. Особенно то, что связано со мной.

— Коллекционирует?

— Плохое слово.

— Зато понятное.

— Тогда да. Коллекционирует. И ломает то, что не может получить.

Пегас прижался крупной головой к бедру Амели, и тёплое дыхание проникло сквозь ткань.

Каэль поднял руку и едва коснулся кончиками пальцев её щеки, заставляя встретить его взгляд.

— Ты не одна, — произнёс он тихо. — И не будешь.

Амели должна была почувствовать облегчение.

Наверное.

Но вместо этого внутри поднялось другое — осторожное сопротивление.

— Это обещание или предупреждение?

Каэль застыл.

Потом медленно убрал руку.

— Пока не знаю.

Честно.

Опасно честно.

Амели смотрела на него, и холодный воздух между ними казался плотнее тумана.

— Этот лес меняется для тех, кто идёт по нему в одиночестве, — сказал он. — Тропы ведут в другие места. Времена — в другие времена.

— А мой путь?

Каэль посмотрел на Пегаса, потом снова на неё.

— Твой путь сейчас — со мной.

Амели не стала спорить сразу.

Она посмотрела на туманную дорогу впереди, на волка рядом, на ангела с белыми крыльями, который говорил так, будто знал больше, чем имел право скрывать.

А потом сделала шаг.

Сама.

— Тогда не отставай, — сказала она.

Каэль на мгновение замер.

Потом почти улыбнулся.

— Как прикажешь.

Они пошли дальше.

Туман сомкнулся за их спинами, скрывая следы Азраила, старые имена и слова, которые ещё вернутся болью. Но впереди тропа всё ещё была видна.

Узкая.

Белая.

Чужая.

И почему-то — её.

Глава 2. Дом у реки

— Он уже понимает тебя без слов, — сказал Каэль, кивнув на Пегаса. — Я — немного иначе. Но суть одна.

Они шли, кажется, уже несколько часов. Снег под ногами давно перестал быть просто снегом — он стал белой тишиной, в которой каждый шаг звучал слишком отчётливо. Туман то расступался, то снова смыкался вокруг них, будто лес решал, стоит ли впускать их глубже.

Амели остановилась первой.

Её взгляд зацепился за деревянный домик у реки. Он стоял чуть в стороне от тропы, приютившись между тёмными стволами, будто вырос из самого леса. Снег лежал на крыше толстым, нетронутым одеялом, из трубы поднимался тонкий дымок, обещая тепло, а рядом чёрная вода реки боролась с белым льдом.

— Это место… — начала Амели, но голос замер.

В доме было что-то странное. Не страшное. Скорее слишком спокойное для леса, который только что свёл их с Азраилом. Будто хижина не пряталась от мира, а ждала.

Каэль подошёл ближе. Его плечо почти коснулось её плеча, но смотрел он не на дом — на неё.

— Привал, — сказал он просто. — Или укрытие. Смотря что выберешь.

Пегас, почуяв воду, мягко фыркнул и шагнул к кромке реки. Амели проводила его взглядом, потом снова посмотрела на дом.

Она устала. Не только от дороги — от намёков, недосказанностей, чужих имён, старых ран, в которые её уже начали втягивать, даже не объяснив правил. Тепло за дверью казалось почти подозрительным.

И всё равно ей захотелось войти.

— Тогда пойдём, — сказала она твёрже, чем ожидала сама от себя.