- -
- 100%
- +
Предисловие
Каждая книга – это не просто история на бумаге, но и отражение пути души её создателя. В моём творческом путешествии особую роль сыграли те, кто поддерживал меня на каждом этапе жизни.
Мой муж стал для меня источником силы и вдохновения. Его вера в меня, его способность создавать пространство для моего роста научили меня главному – истинная поддержка кроется в умении видеть потенциал другого человека.
Мои родители заложили фундамент моей души. Их любовь к слову, их мудрость и способность видеть прекрасное в обыденном стали для меня первым и самым важным уроком. Они научили меня слышать свой внутренний голос и не бояться следовать за мечтой.
Все мои родственники, живые и ушедшие, оставили неизгладимый след в моей жизни. Их любовь, мудрость и поддержка стали той почвой, на которой проросли семена моих творческих стремлений. Я благодарна каждому из них – и тем, кто рядом со мной сейчас, и тем, кто смотрит на меня с небес. Их память живёт в каждой странице этой книги.
Эта книга – не просто результат моего труда. Это свидетельство того, как важна в нашей жизни поддержка близких. Она посвящается всем моим родным – тем, кто делал меня сильнее, мудрее, лучше. Тем, кто верил в меня больше, чем я сама.
Пролог
Ветер с севера разогнал тяжёлые тучи, обнажив колючие россыпи звёзд.
Антон замер на вышке, вдыхая морозный воздух. В чёрной униформе он казался частью ночи, неподвижной тенью на фоне металла. Впереди расстилалась пустота, тихая и обманчивая. После прошлой стычки с дикарями внутри поселилась тревога. Тогда их едва удалось развернуть – приказы сверху были однозначны: «низших» не трогать. Каждый из них считался ценным образцом для Проекта.
«Лишь бы не полезли снова, – подумал Антон. – Я ведь доходчиво объяснил, что ворота закрыты для всех».
– Антон! – гулкий голос снизу разрезал тишину.
Он перегнулся через перила. Внизу маячил силуэт коллеги.
– Похоже, дикари сегодня спят? – спросил Лёха.
– Похоже на то, – отозвался Антон.
– Спускайся, есть дело.
Антон не стал возиться с лестницей. Перемахнув через ограждение, он мягко приземлился в глубокий снег, едва качнув плечами.
– Не тратил бы ты потенциал попусту, Тоха, – проворчал Лёха, глядя, как тот отряхивает штанины.
– Да я их и без способностей раскидаю, если сунутся, – Антон коротко хохотнул и изобразил непристойный жест в сторону леса.
– А если аномалии? – Лёха понизил голос.
Хохот оборвался. Оба синхронно повернулись на восток, где непроглядным пятном чернел дикий лес.
– Приборы покажут, – Антон коснулся пальцем матового чёрного браслета на запястье.
– Я бы не был так уверен. Ты тут недавно, многого не видел. Бывало, датчики молчат, а потом…
– Хватит, – отрезал Антон.
– Ладно, остынь, – Лёха примирительно хлопнул его по плечу. – Я чего звал: у жены в понедельник день рождения, подменишь?
– Без проблем.
– Выручил! Я в долгу.
Антон хотел ответить, что готов брать любые дежурства, лишь бы не сидеть в казармах, но внезапно осекся. Цепкий взгляд уловил движение у основания стены. Тень среди теней.
– Что там? – Лёха мгновенно подобрался, рука легла на рукоять парализатора.
– Эй! Кто здесь? – крикнул Антон, вскидывая ружьё. – Выходи с поднятыми руками!
Из мглы, точно соткавшись из инея, вынырнул старик. На нём был лишь белый балахон, совершенно нелепый для такого мороза. Седые волосы стояли дыбом, а глаза горели лихорадочным блеском.
– Кто такой? – Антон сделал шаг вперёд, держа мушку на груди незнакомца.
Старик замер, а в следующую секунду с поразительной прытью бросился на стражника.
– Не стреляй! – выкрикнул Лёха, боясь задеть своего.
Но Антон и так не нажал бы на курок. Тело вдруг налилось свинцом, мышцы онемели, отказываясь подчиняться воле. Старик вцепился в его рукав ледяными пальцами и указал на восток:
– Они там! Они управляют аномалиями! Древние, со дна! Они мстят! Их нужно остановить!
Безумец тряс Антона с невероятной силой, брызгая слюной. Оцепенение спало так же внезапно, как и появилось. Едва вернув контроль над пальцем, Антон выстрелил в упор.
Треск разряда. Старик замер. Его бесцветные глаза на миг прояснились, а затем тело рассыпалось мириадами огненных искр, бесследно растаяв в воздухе.
– Какого… – Лёха попятился. – Куда он делся? Телепортация?
Антон не ответил. Он смотрел на горизонт. Там, над верхушками деревьев, полыхнуло алым. Мерцающая красная дымка, похожая на живой туман, с бешеной скоростью неслась в их сторону, пожирая лес.
– Бежим! К куполу! – заорал Лёха.
Они неслись к воротам, чувствуя спиной жар наступающей гибели. И уже там, за прозрачной и надёжной преградой городского щита, глядя на бушующую снаружи красную смерть, каждый из них подумал об одном: как там, внизу, выживают дикари?
Глава 1 Маленькая девочка
Солнце приблизилось к горизонту. Снежный пейзаж и хрустальные башни города вдали заблестели в лучах оранжево-малинового заката. В этот час природа застыла в тишине, ожидая наступления ночи. Все звуки смолкли, и в студёном воздухе раздавался лишь треск деревьев. Температура опускалась. Морозы свирепствовали уже несколько дней, откладывая приход весны, которая, согласно календарю, уже давно началась.
Невзирая на холод, Катя каждый вечер выходила ко двору и смотрела через бескрайнее заснеженное поле на стеклянную зеленоватую «гряду». Где-то там, в одной из тех башен, держали её брата и родителей.
Тяжёлый вздох вырвался сам собой облачком пара. Маленькое сердечко опять заныло от тоски. Воспоминания о недавнем несчастье не давали покоя.
Пару месяцев назад из хрустального города нагрянули люди. Они неистовыми бандитами ворвались в дом, схватили папу с мамой и увезли на рычащих чёрных машинах.
В посёлке все говорили, что родители не вернутся. Утверждали, что надеяться и ждать их бесполезно. Из города никто не возвращался. Включая брата Кати, Гошу. Его тоже забрали год назад.
Похищения случались нечасто, и в основном воровали одного члена семьи. Никто и не думал, что Сильвестровых враг навестит дважды, особенно этого не ожидала маленькая Катя.
Девочке быстро пришлось повзрослеть. Кучка немногочисленных игрушек много времени не покидала свою коробку в углу. Единственной забавой осталось рисование. На всех рисунках красовалась чудесная воительница, запечатлённая в сражении с безликими врагами в чёрных доспехах. Иногда Катя вырезала героев из бумаги, а потом рвала и тыкала гвоздём злодеев, раскрашенных углём. Но больше всего доставалось картонной фигурке Владмория, правителю страны. Катя изображала его в короне и королевской мантии, подсмотренных со страниц старых книг. Одни говорили, что Владморий прекрасен, другие описывали шрамы и бородавки на его лице, а Кате он представлялся злым Кощеем, как в сказке.
В посёлке о правителе судачили разное. Делились историями о его кровожадности. Люди знали, что это он разрешил и узаконил охоту на жителей посёлка.
Катя снова вздохнула и потопталась на месте. Ножки в худых валеночках начали замерзать.
На башнях города моргали огни. Они манили Катю своим светом.
– Всё глядишь туда, – раздался хрипловатый голос совсем рядом.
Девочка обернулась. Дед Кузьма, добрый сосед их семьи, стоял, облокотившись о плетень. Когда родителей Кати похитили, он единственный, кто помог ей. Остальные соседи, куда более сильные и крепкие люди, нежели тщедушный дед Кузьма, попрятались по своим избушкам, точно трусливые зайцы. Хотя, все в посёлке состояли в одной общине и обязались помогать друг другу.
– Гляжу, – кратко ответила Катя.
Старый плетень под локтями старика тихонько скрипнул, клочки снежной пелены упали с прутьев.
– Пойдём в дом, Катенька. Простудишься! – позвал дед.
– Дедушка, дай, пожалуйста, мне ещё маленько тут постоять, – заканючила Катя. Облачка пара от её дыхания участились.
Дед Кузьма прищурился, отчего морщины на его лице стали глубже. Невыносимая грусть накатывала каждый раз при виде печали на детском лице. Эта девочка отказывалась верить в то, что она осталась без семьи и не расставалась с надеждой о её возвращении. Да и не хотелось деду Кузьме рушить эту надежду, ведь тогда Катеньке может стать совсем худо.
– Дедушка, а знаешь что? – вдруг встрепенулась Катя.
– Что, моя хорошая? – поинтересовался дед.
– Когда я вырасту, я пойду в тот город и найду там маму с папой и Гошу! – звонким голоском произнесла она.
– Глупенькая, – с печалью улыбнулся дед Кузьма. – Туда нет дороги!
– Как это нет? – удивилась Катя, и детские бровки встали домиком. – Горожане сюда приезжают, значит, есть дорога!
– Я не это хотел сказать, – покачал головой старик. – Дорога-то есть, но пройти её нельзя! Только горожане могут! Там охрана. Стража кругом. Никого не пускают. Никакие уговоры не помогают. Наши-то вон, пробовали! И что? Вернулись все побитые.
Катя округлила глаза и поджала губы.
Лёгкий ветерок дохнул в лицо, от чего щёки защипало.
Она снова посмотрела вдаль на город. Он зловеще сверкал весь в огне заката.
– А вот у меня получится туда попасть! – воскликнула Катенька после непродолжительного молчания. – Когда я стану взрослой, я пройду так, что меня не заметят! Я придумаю как! А ещё я убью Владмория, и людей больше не будут похищать!..
– К тому времени правитель, может, и сам помрёт от старости, и не нужно будет никого убивать. Да, ты подрасти сначала, а там видно будет, – сказал дед, качнув головой. Он ни за что не позволит этой девочке совершить такую глупость, да она и сама вырастет и всё поймёт. А пока дед просто не хотел огорчать и без того грустного ребёнка.
– Ну, да, – согласилась Катя. – Я вырасту и стану быстрой, сильной…
– Сила и скорость тут ни при чём, – возразил дедушка Кузьма, посмотрев вдаль.
– А что при чём? – спросила Катенька, и её глазки-угольки загорелись любопытством.
Но дед, казалось, не услышал вопроса. Он уставился куда-то вдаль.
– Дедушка! – крикнула Катя. – Ответь!
– А? – заморгал старик рассеянно.
– Ты сказал: сила и скорость – не при чём! А что при чём!
– Вырастешь, и я тебе скажу.
– Нет! Так не пойдёт! Ты сейчас скажи! – заупрямилась Катенька.
– Так! Всё! Скажи, да скажи… Давай быстро домой! Ноги, пади, закоченели уже! – вдруг прикрикнул дедушка.
Катя тут же скисла. Всё упрямство разом улетучилось. Ноги и впрямь замерзли, и маленькие пальчики начали неметь. Она понуро повесила голову и зашагала с дедом к дому.
Солнце меж тем совсем скрылось, и яркая полоса малинового заката постепенно угасла. Небо потемнело. Наступила морозная ночь.
Зажглись огни мегаполиса, и световые столбы вспыхнули в ночном небе над ним, подобно северному сиянию. Этой красотой хотелось просто любоваться, если бы этот город не являлся обиталищем врага.
Катя росла на страшных историях про хрустальный город. Ей рассказывали о невероятных богачах, что жили там, в роскоши, со всеми удобствами. Наука, культура, медицина – там всё было. А ещё лето! Вечное, тропическое, под куполом! Какие диковинные растения там могли расти, оставалось только представить.
Вот только хозяева города слыли злыми и жестокими. Они не считали за людей тех, кто не жил с ними. Кате рассказывали, что горожане ели похищенных маленьких девочек и мальчиков, били и заставляли много работать похищенных взрослых. И много ещё, каких страшных вещей наслушалась Катенька про города и их жителей.
А самым жутким человеком считался правитель Владморий. Дед Кузьма говорил, что он похищает людей для того, чтобы играть с ними, как с живыми куклами! Когда Владморий садится обедать, перед ним избивают пленников, и пища ему кажется вкуснее. Даже сами горожане подчас страдали от Владмория. Днём и ночью велась пристальная слежка за каждым. И когда Катя спросила однажды, почему горожане не свергнут Владмория, дед Кузьма ответил, что они сами выбрали себе путь, ведущий в погибель. А тот, кто не захотел идти этим путём и желал свободы, покинули города, как Катины прабабушки и прадедушки и другие жители их посёлка.
Но существовали и другие истории. Например, о том, как люди жили раньше до Разделения и великих аномалий. Мир цвёл изобилием, возможностями и свободой. Доступом к наукам, медицине, электричеству и прочему обладал каждый, кто хотел. И территория обитания любого человека не ограничивалась лишь клочком леса, маленьким посёлком и городом вдали. Люди путешествовали. Ездили из города в город и даже летали на самолётах.
Кате такое представлялось сложно. Её маленький мир, посёлок да окрестности, не составляло труда обойти весь пешком за день. На границах стояли опознавательные столбы, за которыми простирались земли со смертельно опасными аномалиями. Туда ходить не следовало никому, и община жила в изоляции уже много лет, не имея возможности переселиться подальше от города.
Она ещё долго сидела у окошка, всё смотрела и смотрела сквозь заросли кустов перед окном, сквозь сумрак на сверкающие огоньки ночного города у горизонта. Папа, мама и Гоша живы, и она обязательно их отыщет. А правителя Владмория ждёт расплата! Страшная и мучительная!
Вдруг что-то блеснуло.
– Дед, дед, посмотри! – заголосила Катя.
Дед, который, было, занялся, накрывая скромный ужин на стол, забеспокоился и подошёл к окну.
– Что, моя хорошая? – Сквозь ласковый тон в его голосе прослеживалась тревога.
– Огоньки! Там, в поле!
Дед Кузьма помрачнел.
– Опять едут, бестии! Скорее, надо проверить дверь! Заперто? – спохватился он.
Катя мигом подбежала и толкнула входную дверь.
– Всё закрыто! – объявила она.
Дед дунул на свечу. Вся изба погрузилась в темноту.
– Идём, Катенька, скорее! Спускайся.
Он открыл крышку подпола. Катя привычно юркнула вниз. Дед спустился следом, закрыв за собой вход. Они с Катей замерли. Девочка даже дышать старалась, как можно тише, прислушиваясь к любому звуку в тревожной тишине. Лишь свист от дыхания деда Кузьмы раздавался рядом. Она во все глаза глядела сквозь черноту абсолютного отсутствия света, но даже очертания предметов растворились во тьме. Нос щекотал запах земли и съедобных корнеплодов, что хранились здесь в ящиках. Больше всего в эту минуту Катя боялась чихнуть.
Сверху раздались чьи-то крики. Катя отчаянно напрягла слух в надежде понять, чей это голос, но звук едва слышался.
– Дед, кто это? – шепнула она.
– Кажется, соседка Глафира Петровна. Вроде это её голос, – ответил дед, прошептав так тихо, что Катя еле разобрала слова.
– Неужели её забирают?!
– Или её дочь…
Сердце сжалось. Только не Света! Сначала братик, потом родители, теперь и лучшая подруга!.. Горожане хотят разрушить её жизнь до основания! Что она будет делать без Светы?! В посёлке и так мало детей, а ровесников Кати и того меньше, и из них лишь дочка Глафиры Петровны жила ближе всех. Они вместе любили играть в снежки, строили баррикады из снега, весной пускали кораблики. Света часто брала Катю к себе в гости, и Глафира Петровна с радостью угощала пирогами, вкусным соком из яблок, салатом из капусты и много ещё чем. Она подарила Кате красивое тёплое пальто, которое сшила сама из шерсти своих коз.
Девочка не на шутку разволновалась. Хотелось выбежать из погреба и посмотреть, что там. Неужели горожане и впрямь решили забрать Глафиру Петровну или Свету!
– Дедушка, я не хочу! Не хочу, чтобы их забирали! – запричитала Катя.
– На всё воля Божья, – вздохнул дед. – Молись.
Катя замолчала, произнося про себя молитвы, заученные наизусть.
Крики и плач всё ещё доносились.
– Дед, а может, выйдем и пойдем, поможем? – встрепенулась она снова.
– Да, что ты, Катя! Даже не думай про это! Что мы с тобой можем против вооружённого отряда?! – раздался быстрый шёпот деда Кузьмы, полный волнения.
Катя вздохнула.
– Дед, но ты ведь – чемпион! – напомнила она.
– Был им когда-то. А теперь я стар и слаб, чтобы вступать с кем-то в схватку.
Что, правда, то, правда. Дед Кузьма еле ходил от боли в коленях. Куда уж ему бросаться на подвиги!
– Дед, а научи меня тому, что знаешь сам! Я буду прилежной ученицей!
– Чему? Драться?!
– Да!
– Но ты же девочка, Катя!
– А, что, девочки не могут драться? – возмутилась Катя.
– Девочки – будущие женщины. Дело женщины – дом, семья, очаг. Дерутся мужчины, Катя!
– Ничего подобного! Даже, вот, у нас в общине есть боевые женщины. А среди горожан, которые на нас нападают, тоже есть женщины!
– Но это неправильно, Катя! – вздохнул дедушка Кузьма.
– Неправильно, дедушка, что горожане нападают и похищают людей, а мы молчим, трясёмся от страха и не даём никакой отпор! Вот это неправильно!
Повисла тишина.
Крики, доносящиеся с улицы, смолкли.
Они с дедом ещё какое-то время отсиживались в подполе, боясь выйти.
Катя обхватила себя ручками, думая о судьбе Светы и её мамы. Как же не хотелось, чтобы они пропали.
Ах, вот если б вдруг стать взрослой и сильной!
Катя замечталась, представляя, как в одиночку побеждает всех врагов и спасает своих друзей! Она бы и папу с мамой спасла, и брата, вот только… пока Катя маленькая и слабая. Но, ничего, она уговорит деда Кузьму обучить её драться! И станет сильной и смелой! Обязательно станет!
Глава 2 Незнакомец
Пурга за окном немного утихомирилась. Катерина дочитывала роман, сидя у печи. Она перечитывала старые книги по нескольку раз, обменивалась ими с соседями и другими членами общины. Хоть литературы в посёлке водилось и не мало, новых книг всё же не хватало.
Иногда так хотелось чем-нибудь себя увлечь! Катя представляла, сколько книг могло оказаться в мегаполисе: огромные библиотеки, высоченные стеллажи!.. И там, ведь, ещё могли печататься новые… Но Катерина тут же обрывала такие фантазии у себя в голове. Горожане разрушили её семью, жизнь, психику… До сих пор по ночам лились горячие слёзы. Все детские забавы позабылись, и Катя больше не тыкала гвоздями в бумажных горожан, она теперь занималась этим в своих мечтах.
Катерина нервно сглотнула и захлопнула книгу. Стоило только подумать о городе или о Владморие, внутри появлялось неприятное чувство.
Взгляд застыл на тлеющих головешках. Может, добавить ещё поленьев, чтобы на ночь хватило?
Нет. Дрова надо экономить.
В последнее время нападения горожан участились. Они заявлялись каждые пару недель, никого не похищали, но ужас наводили ни с чем несравнимый. То ранят кого-нибудь, то схватят, потом отпустят – и только им самим было ведомо в какие игры они играют.
Факт того, что возможность сбежать и спрятаться отсутствовала, ввергал некоторых жителей посёлка в депрессию. За лесом простирались болота с аномалиями в виде ядовитых облаков и необъяснимых явлений. Много кто пытался пройти их, и потом одни умирали, а другие возвращались все в смертельных язвах. Если бы не это, община давно бы покинула эти места и жила в безопасности. Но о безопасности оставалось только мечтать.
– Напоминаю каждому, в ночное время покидать дома запрещено, если вы конечно не собрались стать лёгкой добычей для горожан! – объявил староста на последнем собрании.
Катерина сидела в самом дальнем углу и сверкала оттуда недовольным взглядом. Как же хотелось услышать что-нибудь наподобие: «Братья и сёстры! Сколько можно терпеть такое жалкое положение! Давайте уже дадим отпор этим змеям! Я вот тут не спал сегодняшней ночью и разработал блестящий план…»
Но ничего такого никто не говорил. Все понимали, что обречены на проигрыш заранее, вот и выживали до последнего, как могли, каждый с надеждой на то, что это его не коснётся.
Все, кроме Катерины и ещё некоторых, кто думал, как она. Но таких смельчаков проживало в посёлке до смешного мало, чтобы кому-то давать отпор. Вот и терпели все набеги «разбойников» из города молча. И каждый раз, когда это случалось, Кате приходилось запираться в подполе и тихо там скрипеть зубами, сдерживая порывы отчаянной злости. В одиночку вступать в схватку с вооружённым отрядом, не имея при этом элементарного оружия, гарантировало неминуемую гибель.
Но мечты никто не отменял, и Катерина жаждала разобраться с горожанами. Особенно ей хотелось добраться до правителя Владмория. Она в своих снах то и дело видела себя победительницей. Снилось, будто Катя умеет летать и будто она неуязвима. В одиночку расправляясь с целым войском врага, Катерина жестоко убивала правителя в конце. Но чаще всего во снах являлись родители, и иллюзия счастья ненадолго утешала. Как же хотелось их вернуть! Катя горела этим желанием, но суровые условия жизни диктовали другие правила.
И всё же надежда жила глубоко в сердце, и следуя лишь ей, Катя на протяжении нескольких лет училась сражаться. Дед Кузьма, в прошлом боец и чемпион, щедро делился знаниями, а она старательно выполняла упражнения. Не всегда всё получалось с первого раза, и дед много раз предлагал оставить занятия, но упорство Кати не знало границ, и спустя время Катерина уже показывала такие успехи, о которых не все могли мечтать. Это подстегнуло заниматься ещё чаще и ещё старательнее.
Годы в посёлке слились в бесконечную череду холодных рассветов и изнуряющих тренировок. Дед Кузьма был немногословен, но требователен. Он никогда не бился с ней сам, считая, что его отеческая жалость только помешает. Вместо этого он находил ей учителей среди тех, кто привык выживать в лесах – суровых охотников и заготовщиков леса.
Особенно Кате запомнился вечер, когда ей исполнилось четырнадцать. На заднем дворе, где снег был утоптан до состояния льда, её ждал Архип – лучший следопыт посёлка, мужчина с кулаками размером с её голову.
– Кузьмич, ты в своём уме? – Архип недовольно сплюнул, глядя на худенькую девочку. – Она ж рассыплется. Я её одним щелчком пришибу.
– Не рассыплется, – дед Кузьма стоял у забора, спрятав руки в рукава тулупа. Его взгляд был жёстким. – Если пришибёшь – значит, она не готова. А не готова – значит, не жилец. Нападай, Архип. Не как на соседа – как на вора, что пришёл за твоим последним куском хлеба.
Охотник нехотя двинулся вперёд. В тот вечер Катя впервые поняла, что её единственное оружие – не сила, а гнев и скорость. Когда Архип, потеряв терпение от её маневров, рванул на неё всем телом, Катя не отступила. Она кожей почувствовала момент, когда он потерял равновесие. Нырок под тяжёлую руку, резкий удар ребром ладони в открытую шею и подсечка. Огромный мужик рухнул в сугроб, подняв облако ледяной пыли.
– Неплохо, – Кузьма даже не шелохнулся, лишь прищурился. – Но в Городе тебя будут бить не для того, чтобы повалить, а чтобы убить. Вставай, Катерина. Ещё раз.
С того дня в посёлке перестали смотреть на неё как на сироту, которую нужно жалеть. В её глазах появилось что-то такое, от чего даже взрослые мужчины невольно отводили взгляд. Она больше не была «былинкой». Она становилась клинком, который дед Кузьма год за годом затачивал для одного-единственного удара.
Пришло время, когда Катя стала уметь противостоять нескольким здоровым мужчинам, но и на этом она не останавливалась, продолжая совершенствоваться от раза к разу. Дед Кузьма в шутку заявил однажды, что лучше бы Катя родилась мальчиком с такими-то наклонностями. Она ни сколько не обижалась и привыкла к всеобщему убеждению, что занята неженским делом. Не обращая внимания на разные толки, Катерина постепенно шла к своей цели.
Унылая тишина повисла в избе.
Что-то дед Кузьма давно не заходил. Взгляд метнулся к стареньким часам на стене, стрелки которых показывали без четверти семь вечера.
Катя встала с кресла, оделась и отправилась в соседний дом.
– Дедушка? – позвала она с порога, входя в избу вместе с клубами пара от ледяного воздуха.
Внутри царил полумрак. Помещение освещалось лишь одной тусклой лампадой, что висела перед образами.
Из дальнего угла раздался сухой кашель.
– Проходи-проходи, Катя! Я как раз чай поставил, – прозвучал хриплый голос.
Катя поёжилась. Огонёк в голландке еле тлел, требуя свежей охапки дров.
Катерина мысленно пожурила себя за то, что за целый день пришла к деду только сейчас. Она подошла ближе и села на краешек кровати.
– Как-то ты неважно выглядишь! – обеспокоилась Катя, увидев бледное неподвижное лицо.
– Видно простудился немного, – ответил дедушка Кузьма, прокашлявшись. – Зима-то затянулась…
– Дайка я… – Рука сама дёрнулась и дотронулась до дедова лба. – Что-то мне это не нравится. Горячий ты.
Беспокойство вошло в сердце неистовым штормом.
– Ерунда! – махнул дед рукой. – Обычная простуда!