Цветок Востока

Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна. Дорогие новобрачные я прошу вас обменяться кольцами.

Молодая девушка, помощница регистратора, берёт ярко бардовую подушечку, на которой располагаются два кольца и подходит к нам.

Артур уверенно берёт кольцо и, не сводя с меня своих обворожительных, пленительных глаз, надевает кольцо на мою руку. – Теперь твоя очередь, – нежно выдыхает он, продолжая смотреть на моё раскрасневшееся лицо.

– Знаю, – робко отвечаю я и трясущимися пальцами, беру кольцо. Максимально стараюсь вести себя спокойно, но руки не слушаются.

– Милая, спокойно, – раздаётся ласковый, успокаивающий голос Артура.

Надев кольцо на палец мужчины, гордо поднимаю голову и колко отвечаю, – извини, за волнение. – Я впервые, в отличие от некоторых, выхожу замуж. И вообще, я человек из плоти и крови, а вовсе, небездушный робот, запрограммированный на определённые действия. Меня разъедала обида на своего новоиспечённого мужа, для которого такой ответственный, судьбоносный момент, не имеет никакого значения. Он словно присутствует на деловой сделке, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие.

– Возлюбленные дети, Артур и Азалия, обменявшись обручальными кольцами, вы скрепили свои брачные обеты. Это означает, что отныне вы не две половины, но единое целое. Храните свою любовь и не разрушайте дружбу меж собой. Ибо супружество есть дружба в высшем её проявлении. Всегда подавайте друг другу пример любви и заботы, чтобы, глядя друг на друга, вы всегда видели только хорошее. Достичь этого очень просто: в первую очередь думайте о другом, а затем уже о себе. Поступайте так, и жизнь ваша будет радостна и продолжительна, – доброжелательно улыбаясь завершила свою речь женщина.

Артур, не сводя с меня своих обжигающих глаз, еле слышно произнёс, – хотя бы в такую ответственную минуту, ты можешь вести себя адекватно и не давать повода для ссоры.

– Конечно, любимый. Теперь я твоя супруга и впредь буду выполнять все твои указания, беспрекословно, – строю невинные глазки и расплываюсь в кокетливой, провокационной улыбке. – Обещаю, что буду очень покорной и робкой женой. Слова поперёк не скажу.

Мужчина с недовольным лицом, поворачивает голову на регистратора, игнорируя моё демонстративно-откровенное поведение.

– Дорогие Артур и Азалия, я вручаю вам ваш первый совместный документ и поздравляю вас с рождением вашей семьи, – звучит незаурядная речь женщины. – Ну а теперь вы можете поздравить друг друга!

С едкой ухмылкой на лице, разворачиваюсь к мужчине.

– Поздравляю тебя, мой милый муж. Брак будет недолгим и несчастливым, но поверь, ты его никогда не позабудешь, – сорвалась дерзкая угроза с моих губ.

Я говорила тихо, мой посыл был адресован лишь одному человеку.

– Посмотрим, кто из нас на года сохранит воспоминания о семейной жизни, – умело иронизировал Артур, незамедлительно отреагировав на мою провокационную речь.

– А теперь на законных основаниях Артур может поцеловать Азалию. Молодожёны, скрепите свой брак поцелуем любви.

И вновь мои щёки наливаются краской, стыдливо отвожу глаза, когда Артур делает шаг ко мне.

Поднимаю голову и встречаюсь лицом к лицу, со своим принцем, мужчиной, который так близок ко мне и одновременно, так далёк.

Артур склоняется ко мне и его мягкие губы, нежно касаются моих жаждущих губ. Поцелуй получился воздушным, мы лишь слегка коснулись друг друга, но даже от этого мимолётного, воздушного прикосновения, я испытала жар во всём теле. Женская гордость замолчала, разум затих, и лишь мятежное сердце громко застучало в груди.

– Я лишь слегка коснулся твоей кожи, а ты уже дар речи потеряла, – с непоколебимой уверенностью, заявил Артур. – Где же строптивая девчонка? Исчезла под натиском любви!

Артур самодовольно усмехнулся.

– Так мило?

– Что мило?

Мужчина лукаво подмигнул.

– Ты так мило краснеешь, когда смущаешься? Я даже представить не мог, что мне досталась такая невинная скромница.

С наигранным чувством блаженства, закатываю глаза.

– Наслаждайся, пока можешь. Больше ты никогда не прикоснёшься к моим губам.

– Не зарекайся, малышка. Ты только вступаешь во взрослую жизнь. А во взрослой жизни, есть очень много приятных моментов, – провокационно промурлыкал нахал, явно намекая на сексуальную жизнь.

Отстраняюсь от мужчины и перевожу глаза на Клару, которая продолжает с недовольным видом, смотреть на гостей, которые радостно аплодируют нашему союзу, скреплённому поцелуем. Неожиданно ощущаю на себе пристальный взгляд, поворачиваю голову и вновь наталкиваюсь на ту самую неизвестную женщину, с силиконовыми губами. Она благодушно улыбается мне, одаривая добрым, заботливым взглядом. Невольно ловлю себя на мысли, что именно так должны смотреть родители на своих детей в день их свадьбы.

– Родные и гости, прошу поздравить молодых!

Дядя и Марина резко срываются с места, они с радостной улыбкой, по очереди обнимают, сначала меня, а потом и своего зятя.

– Поздравляю. Вы очаровательная пара, – говорит Марина и с грустью в глазах, осматривает меня и Артура.

Дядя бодро, пару раз, ударяет Артура по спине, – добро пожаловать в семью.

– Надолго ли, – послышался ехидный голос моей родной матери.

Артур гневно сверкнул глазами и, властно обняв меня за талию, озвучил неожиданную фразу.

– Навсегда. Брак заключается на небесах, и только смерть разлучит нас с Азалией. Только смерть.

Клара моментально краснеет и, качая головой, растерянно отвечает, – конечно, дорогой зять. – Просто я так взволнованна. Как-никак отдаю единственную дочь замуж, – женщина умело играла на публику, стремясь урегулировать конфликт, вызванный необдуманной фразой. – Пока единственная, кто знает, возможно, у меня в будущем, ещё появиться дети.

Клара демонстративно поднимает голову.

– Я женщина молодая. Одинокая. Привлекательная.

– Появиться, не сомневаюсь, – грозным голосом, с нотками сарказма, произносит неизвестная женщина, которая пару минут назад, так ласково любовалась мной. – Только часики тикают. Время работает против тебя, поэтому скорее беги за новым молодым ухажёром. Раз прежняя пассия от тебя сбежала, – она надменно округляет свои глаза и звонко смеётся.

– Мама, прошу тебя, – возмущённо крикнул Артур и скрестил руки на груди.

От удивления я даже приоткрыла рот и судорожно захлопала ресницами...

– Мама! Это твоя мать?! – и вопрос, и утверждение, прозвучали в моём неуверенном голосе.

– Да, милая девочка. Я мама этого неблагодарного молодого человека.

Клара гневно ухмыльнулась.

– Патриция, а ты не меняешься. Вернее, твой характер остался таким же скверным, как, впрочем, и лицо. Что неудачная пластика?

Мама язвительно поморщила лицо.

– Годы берут своё. Старость стучится в двери. К несчастью никакая пластика не поможет, тем более такая.

– Клара, прекрати, – уже не выдержал дядя Арман и вмешался в конфликт. – Очень рады с вами познакомится, госпожа Патриция. Я дядя Азалии. Это Марина, моя супруга, – Арман указал на свою жену. – Вы очаровательны.

С лица женщины мгновенно схлынула злобная гримаса, она уважительно поклонилась.

– Король. Королева. Очень рада с вами познакомиться. Конечно, наша встреча должна была состояться значительно раньше, но поверти, она затянулась вовсе не по моей вине, – Патриция с недовольным видом оглядела сына. – Но это теперь не главное, важно, что мы всё-таки познакомились.

– Раз все недоразумения урегулированы, предлагаю…, – спокойно говорит Артур, но не успевает завершить свою речь, мужчина буквально замирает и напряжённого наблюдает, за матерью, которая непринуждённо достаёт из своей сумки футляр тёмно-зеленного цвета.

Женщина подходит ко мне и с гордостью протягивает мне сувенир, – дорогая Азалия, позволь, вручит тебе нашу семейную реликвию. Она распахивает футляр и перед моим взором появляется шикарное изумрудное колье.

Клара с негодованием смотрит на меня и сквозь зубы, произносит, – Азалия, ты не можешь принять такой подарок. – Артур, скажи своей матери, чтобы она прекратила, это мракобесие.

Дрожащей рукой провожу по роскошной картине с золочёными рамами.

– Смерть завораживает меня вечностью, – трясущимися, искусанными губами, шёпотом цитирую фразу Сальвадора Дали.

Картина великого художника под названием «Всадник по имени смерть» всегда ввергала меня в состояние ужаса.

В отличие от Аравина не считала, что данному произведению искусства место в доме и уж тем более в спальне.

После смерти бывшего мужа это картина раскрылась для меня, с другой стороны, если раньше мне казалось, что художник писал данное произведение, находясь в параноидальном состоянии, то теперь, пережив боль утраты и, осознав неизбежность приближения старости, моё мнение, если не изменилось, то точно покачнулось и теперь не столь категорично.

– Такой нищей, никому не нужной, без прикрас и радостей, когда ты один, и в гости к тебе может заехать лишь смерть, – и вновь вспоминаю слова Аравина, о невидимом человеке, который сокрыт от посторонних глаз в башне.

– Хватит хандрить. Приди в себя. Осознай и прими, что наша жизнь — это всего лишь миг в целой вселённой, – утверждает здравый смысл прагматичного сознания. – Ты молодая женщина, которая не может прозябать во мраке и жить для других, бояться, что скажут или осудят посторонние. Людям лишь бы посудачить, а по сути, им плевать на твою жизнь, а вот тебе не должно быть наплевать, – рассуждаю я.

Моё мрачное лицо озаряют солнечные лучи, которые пробивались из большого окна с деревянными рамками из красного дерева.

Неспешно приближаюсь к нему и, приоткрыв, вдыхаю полной грудью.

Чувствую свежий воздух и слышу прекрасное пение птиц. И снова воспоминания неконтролируемым потоком всплывают в моём сознании.

Казалось, что я так сильно ненавижу бывшего мужа, что никогда не смогу простить все его злодеяния, но жизнь доказала, что ненависть ничто по сравнению с милосердием и настоящим, искренним прощением.

В мире, полном ненависти, нужно уметь надеяться. В мире, полном зла, нужно уметь прощать. В мире, полном отчаяния, нужно уметь мечтать. В мире, полном сомнений, нужно уметь верить.

Пока любовь в моём сердце, она повсюду.

Забыла всё плохое, что связывало меня и бывшего мужа. После его смерти осознала, что яркие, счастливые мгновение намного важнее всего плохо, что между нами произошло.

Отступаю, как бы неосознанно пытаюсь убежать от болезненных, мучительных картинок моей прошлой счастливой жизни. Всё можно исправить, всё можно изменить, кроме смерти.

Со смертью бывшего мужа умерла частичка моей души, и никто не сможет залечить рану, даже время.

– Глупости, – истерично выкрикиваю я и обессилено, падаю на большую кровать, покрытую шёлковым покрывалом. Хватаю большую мягкую подушку и, прижав её к лицу, начинаю рыдать.

Возле кровати по бокам стояли тумбочки из красного дерева, на них располагались прикроватные светильники, на стене висело большое зеркало с золотой рамкой. Вот эта вся безвольная, бездушная и молчаливая мебель была свидетелем полного моего отчаяния.

Стук в дверь отрезвляет мысли, вынуждая принять серьёзный и спокойный вид, напрочь лишённый отчаяния и боли.

– Подождите, минуточку, – крикнула я и, откинув подушку на кровать, мгновенно вскочив на ноги, побежала в ванную комнату.

Немного освежив лицо прохладной оживляющей водой, попыталась замаскировать красные глаза, стереть круги, но всё было безуспешно.

– К чёрту, – выругалась я и покинула помещение.

Робко дёрнула ручку двери и обнаружила на пороге растерянно стоящую Марину. Облегчённо выдохнула и обняла подругу.

– Слава богу, это ты. Я подумала, что дети, – прижалась к подруге и обвила её белоснежную лебединую шейку.

Уже не сдерживая нахлынувших эмоций, заревела в полную силу.

– Клара, – нежно обратилась ко мне девушка и, бережно отстранившись от меня, держа за поддёргивающиеся тонкие плечи, с заботой проговорила, – пойдём домой. – Хватит мучить себя. Пойми, тебе только тяжелее будет, если ты будешь каждый день приходить в дом Аравина. Дай себе передышку.

Молча киваю на здравомысленную фразу подруги и, бесшумно выдохнув, плавно поворачиваю голову и жадно всматриваюсь в спальню, как бы прощаясь с ней.

Смерть забирает у нас дорогого человека, но мы должны жить…Я должна быть сильной для своих детей. Они нуждаются в моей поддержке.

Невольно в сознании всплыл образ Артура. Мой молодой любовник, которого я была вынуждена покинуть….

Чёрт! Это уже совершенное бесстыдство. Ну не могу я думать про этого мужчину. Я только недавно похоронила Аравина. Это слишком аморально…Просто отвратительно, но безумно заманчиво. Я так и не смогла его забыть. Как же сложно отпустить его, вырвать из сердца, запретить самой себе думать о нём.

Мой беглый взор внезапно падает на туалетный столик, на котором лежат драгоценности и украшения.

Разворачиваюсь в сторону насыщенно-красного деревянного стола, неспешной слегка качающейся походкой подхожу к столику и беру золотое ожерелье, которое инкрустировано мелкими бриллиантами.

– Дорогой галстук «боло», – с горькой усмешкой, вспоминаю свои слова, когда Аравин преподнёс мне данный подарок.

Марина негромким шагом приближается ко мне и, мягко кривя пухлые губки, восторженно произносит, – королевский подарок! Аравин, действительно умёл удивлять. Это колье он выбирал лично, при этом изучив его историю.

– Я знаю. У Аравина, вообще, безупречный вкус, – улыбаясь, отвечаю я и резко, с горечью, опуская уголки губ.

Делаю глубокий вдох и добавляю, – был. Был безупречный вкус.

И снова боль холодным кончиком кинжала резанула по живой, кровоточащей ране. Тело охватывает пожар, ненавистно, с чувством пренебрежения отбрасываю ожерелье на кровать, будто бы оно источник пожара, но мучения не проходят, пламя достигло души.

Время. Мне поможет лишь время. Я не любила Аравина как мужчину, с годами он превратился для меня в близкого человека. Он отец моих детей. Как же залечить воспалённые ранки на окровавленном сердце?

– Клара, прошло пять месяцев с момента смерти Аравина. Я понимаю, что это слишком короткий срок, но ты должна, – девушка смущённо опускает голову и, судорожно потирая руки, друг о друга, потупила взгляд. – Клара, нужно признать правду жизни. Доктора предупреждали о скорой смерти Аравина. Мы занимались самообманом. Выражаясь стихами великого русского поэта: «Ах, обмануть меня нетрудно! … Я сам обманываться рад…».

Марина, сдерживая скорбные слёзы, поднимает голову и, всматриваясь в люстру, внезапно заявляет, – посмотри на эту чудную «лампочку». Вот как Аравин с его безупречным вкусом, мог выбрать это кривоватое недоразумение, напоминающее чудовище из фильмов ужасов.

– Марина, эту люстру выбирала я. Керамическая люстра, изготовленная в 18 веке. Она придаёт комнате элегантный вид, – помпезно заявляю, торжественно взмахиваю ручками, и, весёлый смех срывается с наших губ, оживляя комнату. – Хотя это уже неважно, теперь ничто не сможет придать этому дому прежнего уюта, тепла, – продолжая выдавливать из себя улыбку, скорбно осознала я.

– Не место красит человека, а человек - место.

Марина провела своим изящными пальчиками, по моим щекам, из которых бесцветными солоноватыми ручейками побежали горькие слёзы.

– Это не совсем уместное выражение в моём случае. Но ты права, я не могу больше находиться в этом доме. Здесь каждый уголок напоминает об Аравине, – провозгласила я и, цепко схватив Марину за нежную маленькую ручку, попросила, – давай погуляем.

Устала держать всё в себе. Рядом всегда дети, ради них стараюсь быть сильной, но по ночам взрываюсь и утром просыпаюсь на сырой подушке.

Марина, добродушно улыбаясь, пару раз моргнула своими огромными голубоглазыми бездонными глазками на пол-лица и потянула меня по направлению к выходу.

Покидаем дорогую, комфортную, но такую холодную и безжизненную комнату, которая окончательно лишилась домашнего тепла и уюта.

Поднимаю руку и смотрю, как шаловливые лучики играют на моей светлой коже, даря приятные ощущения.

Марина дотрагивается до груди и поднимает ярко-оранжевое украшение, которое прикреплено к золотой цепочке. Весело улыбаясь, мурлыкает, – знаешь, всегда, когда смотрю на рыхло-жёлтое солнце, которое печёт голову и дико раздражает, вспоминаю, что у меня на груди висит настоящий закат.

– Марина, я заметила, что ты не особо любишь солнце. Да это и понятно, в твоей стране царствует более суровая погода.

– Это, правда, только вот думаю дело не только в моём месторождении, но и в какой-то расположенности к тем или иным природным явлениям. Многие мои подруги обожают солнце, море, я же вечно обгорю, получаю солнечные удары и всё такое прочее. Что поделать, мы с солнышком на «вы», – игривый жизнерадостный смех сорвался с прекрасных молодых уст Марины.

Невольно залюбовалась безмятежной девчонкой, благодаря которой моя душа пусть и на короткое время, но всё же смогла приобрести столь необходимый, долгожданный мир и спокойствие.

Счастье духа и духовный мир помогает преодолевать всё трудности и невзгоды без отчаяния. Это не значит, что все переживания и беспокойства отсутствуют полностью, просто рядом с Мариной я чувствую прилив сил, и способность решать проблемы уравновешено и взвешенно.

Умиротворение – это некая сила, к которой я стремлюсь, но пока на своём пути часто спотыкаюсь.

– Клара, – словно гром среди ясного нёба, раздаётся громкий встревоженный голосок Марины, перевожу отчуждённый взгляд на девушку и вижу, что она стоит в нескольких шагах от меня и вместо улыбки, на её лице изобразилось негодование. – Всё хорошо, ты меня слышишь? – Более мягко поинтересовалась девушка, когда я отреагировала на её голос.

– Да, – тихо произнесла я.– Видимо, задумалась, вот и всё. Ты же меня знаешь, тараканчик прополз и отвлёк внимание ветреной девушки, или уже, вернее, бабушки.

Слегка поморщив носик и лоб от палящего солнца. Не глядя на возмущённую Марину, быстро надела солнцезащитные очки и спортивную кепку.

Проведя рукой по козырьку, прозорливо сощурив глазки, иронизировала, – прямо как бойскаут. В полной боевой готовности. Молодая и привлекательная бабушка, готовая покорять новые вершины.

За маской весельчака скрывала свою боль…

Артур никак не покидал мои мысли. Как же мне хотелось, чтобы мой сильный, надёжный мальчик вновь оказался рядом со мной. Только в его крепких, уверенных объятиях ощущала себя настоящей женщиной, он укрывал меня от жестокого мира. Никому не позволял причинять боль. Аравин причинял боль, а Артур избавлял от неё.

На лице Марины сначала появилась едва уловимая улыбка, а когда я завершила свою речь, девушка больше не сдерживала своих эмоций.

Её миленькое личико озарила широкая «чеширская» улыбочка во весь рот.

– Мадам, вы уж определитесь? Кто вы же, старушка или бойскаут. Мне кажется, что вы бабуля с душой молодой, нет, совсем юной и невинной девушки.

– Бойскаут, – уверенно ответила я и, расположив руки на аппетитных бёдрах, выставив грудь вперёд, гордо продемонстрировав шикарные формы, которые полностью были сокрыты под весьма закрытой одеждой, объявила: молодая и красивая девушка, дарящая райское наслаждение. – Никакая не бабуля, неуместный сарказм. Я молодая женщина, полная сил и энергии.

Марина подбежала ко мне, схватила меня за руки и гордо заявила в ответ, – молодая, красивая, умная, талантливая, – внезапно чмокнула меня в носик и буквально пропела, – баунти.

« Баунти», – прозвище, которое придумал Аравин. Долгое время называл меня так, вплоть до того момента, как мы с ним развелись. И вновь назвал меня так буквально за несколько дней до смерти: «Баунти, ты мой баунти». Райское наслаждение и сладкая конфетка, которая скрасит мою жизнь, но, к сожалению, для этого я должен буду тебя съесть.

И Аравин меня медленно «съедал». Вся наша жизнь была борьбой. Правда! Происходили мимолётные, но такие яркие и феерические моменты перемирия. И вот тогда было горячо…Намного горячее, чем когда мы воевали друг с другом.

Марина прячет свои потухшие глазки, отворачивается, при этом продолжая смущённо украдкой посматривать, лихорадочно перебирая изысканными пальчиками.

– Марина, не расстраивайся, нужно смириться и принять факт смерти Аравина. Любая вещь, памятные даты, и даже слово, наименование чего-либо, может всколыхнуть мои воспоминания. Со временем я научусь вспоминать об Аравине с умиротворением, с доброй грустью, но сейчас его смерть вызывает во мне злость, ненависть.

– Милая, самоё страшное в нашей жизни, это потеря близкого человека, – приподняв подбородок, с сожалением озвучила Марина. – Но ты должна идти вперёд, и я считаю, что тебе надо прекратить бегать и поговорить с Артуром.

Неосознанно мышцы лба сдвигаются внутрь и вниз, организуя угрожающее выражение глаз, ноздри расширяются, пытаюсь поглотить как можно больше воздуха, оттягиваю губы, придавая им угловатую форму, грозно объявляю, – Марина, запомни раз и навсегда, наша история с Артуром завершилась. Прошу, не думай, что развод с Кетрин, что-то поменял.

Не собиралась обманывать саму себя! Артура я люблю и, возможно, он навсегда останется моей последней любовью, но прощать его предательство не собираюсь. Да я его оставила. Бросила. Но это не дало ему права жениться на враге моей семьи.

Марина лукаво строит глазки и мучительно медленно озвучивает, свои мысли вслух.

– Эгоизм, – осудительно провозгласила она. – Руководствуешься унижённой женской гордостью, вместо того, чтобы прислушаться к сердцу. Ты не представляешь, насколько любит тебя Артур. Он даже на свадьбу решился…,– девушка неожиданно замирает.

Взгляд Марины меняется в мгновение ока, становится насторожённым и напряжённым, движения почти отсутствуют, при этом тело дрожит.

Девушка с опаской отходит от меня на пару шагов назад и, слегка съёжившись, тихо-тихо говорит, – извини, я хотела поговорить об этом позже, но ситуация слишком обострилась. Судья Даян предпринимает попытки, чтобы свергнуть Армана.

Непроизвольно приподнимаю брови и, сведя их к переносице, широко распахнув глаза, приподнимая верхние веки, встревоженно кричу, – Марина, что значит, пытается свергнуть? Я была уверена, что после смерти Камалии ситуация сошла на нет. Опасность миновала.

– Нет. Сейчас наступала самая острая фаза. Артур вовремя раскрыл планы Кетрин, но, к сожалению, судья Даян приобрёл силу и нашёл определённых сторонников. Теперь и международные представители рассматривают его как потенциального претендента.

Марина обессилено, присаживается на деревянную ярко-жёлтую лавочку и, склонив голову, накрыв её ладошками, простонала, – нас может спасти только родство с семьёй Артура. За три года он поднялся по карьерной лестнице и теперь является дипломатом, официальным представителем своей страны. Он обладает суверенитетом, а главное, что его родственники также обладают привилегиями. Никто не сможет допросить, задержать и уж тем более арестовать членов семьи дипломата.

С пониманием киваю и подхожу к Марине.

Неспешно опускаюсь на лавочку и ласково провожу рукой по белоснежным локонам печальной девочки, шепчу на ушко, – не расстраивайся. Мы семья, а это значит – сила!