Цветок Востока

Артур, продолжая добродушно улыбаться, ответил на дружеское рукопожатие и получив гласное позволение, зашёл в кабинет.

В очередной раз заметил, что за три года Артур заметно возмужал, приобрёл статусность и брутальность. Конечно, и при первом знакоместе, в Артуре проявлялся характер, но вот жёсткость, была в стадии зародыша, теперь же она ярко виднелась и придавала мужчине определённую фактурность.

Непроизвольно в голове всплыла насыщенная картинка: Артур с гармоничными тонкими чертами, пропорционального телосложения, при этом одарённого рельефной мускулатурой, элегантно одетого. Светлый костюм, как никогда подчёркивающий яркие цвета в его внешности, лёгкий смуглый цвет кожи, тёмные волосы и на этом контрасте особо выделяющиеся большие голубые глаза. И в дополнение к его эффектному образу не хватает только красивой, изысканной девушки. И сознание рисует образ юной молодой красавицы. Густые, блестящие локоны с натуральным цветом и естественным блеском, длинные густые ресницы, выразительные глаза, гладкая кожа и нежный запах, который способен вскружить голову даже «султану». Артур и Азалия– гармоничная пара, которая при других обстоятельствах могла бы быть. И опять пресловутое «бы». Артур влюблён в мать Азалии, а моя племянница испытывает чувства к совершенно иному молодому человеку. Первая любовь, искренние чувства, которые будут безжалостно уничтожены решением её же дядей, который теперь вместо родного отца для юной девочки.

– Арман, Арман…, – сквозь призму своих мыслей, слышу голос Артура и ощущаю его руку на своём плече.

Поднимаю голову и, заглядывая в растерянное лицо молодого человека, произношу, – Артур, впервые за долгое время, не знаю, что делать. – Дезориентирован. Как бы ни поступил, в любом случае нанесу урон, причиню вред близким людям.

По-дружески постучал ладонью по руке Артура и переведя обеспокоенный взгляд на окно, торопливо подошёл к нему и заведя руки за спину, слегка покачиваясь, объявил своим мучительные мысли, –думал. – Целыми днями думал. Длительное время нормально спать не могу и никак не приду к правильному решению.

Артур подходит ко мне и немного отодвинув белоснежную шторку, пронзительно посмотрев на детей, весело кривя губы, восхищённо произнёс, – дети– это счастье. – Они не должны пострадать в результате дворцовых интриг и разборок. Сам понимаешь, что в этой безжалостной войне, они станут разменной монетой. Их может спасти лишь одно, дипломатический статус. Их ближайшее родство с семьёй дипломата. Никто не посмеет навредить им, в противном случае– это вызовет международный скандал.

Смущённо поворачиваю голову в сторону Артура, затем направляю задумчивый взгляд вниз, на лице появляется сдержанная улыбка, машинально дотрагиваясь рукой до лица, медленно проговариваю, – никогда не был трусом. – Сам понимаешь статус не позволяет проявлять хоть малейшую слабость. Но сейчас ощущая себя беспомощным желеобразным человеком, который под воздействием обстоятельств, вынужден идти против совести и чести.

– Арман, ты неправ. Я знаю тебя, ты сильный и благородный король, который прежде всего думает о своём народе. Если твои враги смогут захватить власть, то неминуемо это приведёт к гибели невинных людей, массовые беспорядки, бойня. У тебя много сторонников, люди не примут такой исход.

От услышанных слов, моё тело внезапно напрягается, живо взмахиваю руками и, плотно сжав руки, ненавистно цежу, – проклятый судья Даян. – Старый чёрт, жадный до власти и денег. Возомнил, что сможет свергнуть меня.

– И я в этом виноват, – с досадой, перебил меня Артур.

Бегло осматриваю грустного, напряжённого мужчину и заострив внимание на лице, возмущаюсь, – не говори глупостей. – Кетрин ловко «обвела всех нас вокруг пальца». – Да и к тому же, благодаря тебе, мы смогли разоблачить, эту девицу. Вот только привлечь её к ответственности так и не удалось, – пожав плечами, отстранился от окна и ленивой походкой подошёл к барной стойке. Плеснув в стакан алкогольной жидкости, предложил, – давай выпьем. – С трезвой головой такую проблему не решить.

Нижние веки и щёки Артура радостно приподнимаются, уголки рта весело оттягиваются в сторону и приподнимаются, он молча кивает и неторопливо опускает руки в карманы штанов, плавной походкой приближается к барной стойке, где его уже ожидает стаканчик, наполненный крепкого ароматного напитка.

– Его Величество виски! – торжественно возглашает Артур и подносит к губам стакан. – Легендарный виски, атрибут светских бесед, – отпив алкоголя, констатирует. Несколько секунд мягко улыбаясь пристально наблюдает за мной, а потом печально отводит взор и приглушённо, с виноватым видом добавляет, – она избежала наказания, по моей вине. – Если бы она не была женой дипломата, – опускает кулаки на барную стойку. – Кетрин бы не избежала наказания. Затем гневно оттолкнувшись от деревянной мебели резко разворачивается и громко продолжает, – это девица изначально использовала меня, два года тратил свои силы впустую. Словно слепой беспомощный котёнок не видел дальше своего носа, пока Кетрин плела интриги.

Не удержался, подошёл к Артуру и похлопав его по плечу ободряюще заявил, – слава богу, ты вовремя раскрыл глаза и развёлся с этой мегерой. – Ну а то что она от ответственности ушла, так это спасибо судье. Он вовремя посуетился и позволил ей беспрепятственно покинуть страну.

От произнесённой речи на душе становится неприятно. Каждое слово даётся с большим трудом и болезненно режет всё моё нутро. Невольно признаю свою ошибки, руководствуясь собственной надменностью, был уверен в непогрешимости действий и вот результат подпустил змеиный клубок к семье. И вот теперь дни начинают казаться мрачнее и мрачнее, а привычные дела, от которых всегда получал удовольствие, перестают радовать. Нерешённые проблемы, нарастают как снежный ком и становятся неподъёмным грузом.

– Отчаяние. Артур, отчаяние охватывает меня. Ко всему прочему, смерть Армана, сильно подкосила меня, но я не могу поддаться этому чувству. Но надо, признаться, поддаюсь гордости сердца, не верю в благополучный исход.

– Арман, только сильный человек способен признать своё поражение, остановиться и посмотреть на жизнь со стороны. Ты максимально честен с самим собой и стремишься беспристрастно оценить ситуацию, – мужчина переводит взгляд на Азалию, которая беспечно улыбаясь, украдкой бросая взгляд на Мухаммеда.

Бросая беглый взгляд на племянницу и её молодого человека, потом перевожу глаза на Артура, лицо которого резко меняется. На минуту кажется, что он ревнует девушку, так смотрят мужчины, которым решительно не нравится внимание посторонних лиц к даме его сердца. Слегка помотал головой, попытался отогнать глупую мысль, выкинуть её из головы.

– Арман, – с нотками недовольства и неприкрытого раздражения, обращается ко мне Артур. – А кто этот молодой человек, рядом с Азалией.

Строю непонимающий вид и с негодованием отвечаю, – какой же он молодой, наоборот, пожилой. – Этот человек, преподаватель Азалии.

Смуглая кожа Артура покрывается багровыми пятнами, вены набухают, кажется, ещё мгновение он взорвётся, но собрав волю в кулак, он гневно сверкнул глазами и,указав пальцем на Мухаммеда, прорычал, – Арман, я говорю про пацана.

– Этот молодой человек, сын нашего друга. Он из уважаемой семьи, они вместе уже полгода как занимаются с преподавателем иностранными языками, – ровным голосом, подозрительно оглядывая не в меру разгорячившегося человека, произношу я. – Не понимаю, с чём связана такая нестандартная реакция. Можно подумать Азалия уже тебе в жёны обещана, и ты застал её за весьма неприглядным, недостойным занятием.

Лицо Артура приобретает вялое, тяжёлое выражение, он опускает ранее высоко поднятый подбородок и слегка опуская плечи, с виноватыми нотками, отвечает, – извини. – Наверно отцовские чувства взыграли, сам понимаешь, как я отношусь к детям Клары, они для меня непосторонние люди. Ещё раз извини, нервы ни к чёрту, – его пронзительный взгляд устремился на мою племянницу, затем он переводит глаза на парня и в них моментально выпихивает пожар. – Мутный паренёк, вместо учёбы, в башке иные мысли, – злобно, с издёвкой и укором произносит Артур.

– Ревность, злость и неприятие происходящего, – круговорот неоднозначных мыслей одолевает меня. Сосредоточенно всматриваюсь в профиль мужчины, анализирую ситуацию и прихожу к выводу, что Артур воспринимает ситуацию, вовсе, не так как хочет её представить. Его ревность вызвана не отцовскими чувствами, а совершенно иными эмоциями, которые глубже и острее, чём банальная забота об Азалии. Но вот что сейчас однозначно мне не известно, так это осознаёт ли мужчина сам свои чувства или действительно воспринимает их как тревогу за дочь Клары.

– А как ты проник на территорию? – изобразив непринуждённый вид, задаю вопрос на отстранённую тему. Напрямую так и не решаюсь задать мучащие меня вопросы, да и не уверен, что Артур сможет на них чётко и достоверно ответить.

Артур безмолвно продолжает стоять на месте, так и не удосужившись ответить.

– Артур, – более громким голосом обращаюсь к озадаченному и хмурому мужчине, который полностью погрузился в свои мысли, а, возможно, прямо сейчас пытается разобраться в своих противоречивых, неопределённых чувствах.

– Уважаемый дипломат, будь те так добрый ответить на поставленный вопрос, – невозмутимо настаиваю я.– Каким образом, должностное лицо, приникло на территорию проживания короля. Ни охрана, ни прислуга не доложили о твоём прибытие.

Выражение лица Артура смягчается и принимает доброжелательные черты, мужчина расплывается в улыбке и немного покосившись на меня, произносит, – это моя вина. – Попросил, чтобы тебя лишний раз не беспокоили. В конце концов, я частый и желанный гость в твоём доме. Ой прости вашего достопочтенного особняка, – игриво поклонился. – Можно сказать, член семьи, – резко замолкает и, осторожно взглянув в мои глаза, прошептал, – прости. – Неуместная шутка, особенно при сложившихся обстоятельствах.

Провожу рукой по заострённому подбородку и приподняв брови вверх, устало вдыхая, озвучиваю, – друг мой, всё нормально. – Понимаю, что ты это произнёс без злого умысла. Да и вообще, всё твои действия не имеют тайного смысла.

Отхожу от окна и вальяжно подхожу к барной стойке, беру недопитый стакан с виски и салютирая, поизношу, – за тебя. Быстро осушаю стакан и, признаюсь, – несмотря на наши разногласия, ты показал себя как верного и преданного человека, который всегда готов прийти на помощь. – Кроме того, ты продолжаешь помогать моей семье. Понимаю и очень благодарён тебе за твоё предложение, которое тебе тоже далось сложно, но тем не менее ты решился.

– Клара, – с придыханием, произносит имя любимой женщины Артур.

Мой печальный взор направляется вниз, не поднимая глаз, с сожалением, соглашаюсь с мужчиной, – да-да, Клара. – Бедная женщина, вот для кого это будет настоящий удар. Не представляю, как смогу объявить…, – до конца завершить фразу Артур мне не позволяет, его громкий голос перебивает моё тихое стыдливое щебетание.

– Клара и Марина приехали. Иди, посмотри, – звонко смеясь, оповещает меня друг. Вынужденно поднимаю голову и заинтересованно наблюдаю за Артуром. Артур лихорадочно начинает прихорашиваться, поправляет галстук, одёргивает пиджак, обводит пальцами запонки. Мужчина гордо выпрямляет тело, слегка поднимая, то опуская подбородок, искренне заявляет, – не знаю, что теперь и делать. – Наверно мне лучше уйти и пока не встречаться с Кларой. Поворачивает голову и вопросительно рассматривает меня, ища ответа на свой вопрос.

– Дурак, ох дурак, – молча ругаю самого себя. – Навыдумал себе, чёрт-те что. Нет, Артур, как и прежде, если не сильнее любит. И как только в мою больную голову могли посетить мысли, о том, что Артур испытывает какие-либо чувства по отношению к Азалии. Фантазия разыгралась, не более того.

Шатающейся походкой, захмелев от горячительного напитка, облегчённо выдохнув, подхожу к Артуру и присоединившись к нему, продолжая мягко улыбаться, отвечаю, – слишком долго вы бегали друг от друга. – На вашу долю выпало много трудностей, да и что греха таить, по моей вине, снова придётся столкнуться с препятствиями. Но вам необходимо поговорить. Конечно, слабое утешение, но это единственное, что я могу порекомендовать тебе. Откровенно поговорить и, признаться друг другу в своих чувствах.

Двигаясь неспешно, но неумолимо, часы звонко оповещают: двенадцать часов.

– Время обеда, – констатирую я, глядя на настенные часы. Приглашаю вас уважаемый дипломат дружественной нам страны, оказать нашей семье честь и пообедать с нами, – важно, с уважением и почтением приглашаю Артура к столу, указывая рукой на дверь.

– И как можно отказаться, от такого приглашения, – отвечают Артур и грустная ухмылка, скользит по его опечаленному лицу. – Конечно, я голодный как волк и не скрою, мне безумно хочется провести время с Кларой, но даже боюсь представить какова будет реакция на мой визит.

Провожу рукой по бархатным шторам, и пронзительно окидываю взором Айгуз, которая спокойно сидит в кресле-качалке, обитым гобеленовой тканью в сине-зелёных тонах, с красиво изогнутыми ножками из орехового дерева. – Странная беспечность, – возмущаюсь я.– Ладно Марина, она забывает обо всём на свете, как только видит детей. Но Айгуз всегда действует по распорядку, а здесь смотри, покачивается на кресле-качалке и не думает звать всех к обеду.

В ту же минуту на улице появляется девушка из обсуживающегося персонала и поклонившись, обращается к Марине. Девушка помахала головой и обратилась к Айгуз. Женщина вскочила на ноги и начала лихорадочно размахивать руками, при этом параллельно обращаясь к Кларе и Азалии. Сквозь закрытое окно голоса женщины слышно не было, но так ясно, что она звала их к обеду, при этом ругая себя за забывчивость и беспечность.

Широко улыбаясь, беззлобно выругался, – никакого порядка в этом доме. – Вот что значит быть окружёнными одними женщинами. Жду, не дождусь, когда Салман и Сулейман подрастут. А то в окружении прекрасного пола, совершенно погряз в женских разборках, спорах и так далее.

– Да не преувеличивай. Завидую тебе, белой завистью. В твоём доме царит любовь, уют и взаимопонимание. Меня же окружают безмолвные, холодные хоть и дорогие стены, бездушный ломберный стол, обитый красной тканью, но и огромный брюссельский ковёр, хрен пойми с какими узорами.

Растерянно приоткрыл рот и, пожав плечами, спросил, – ты чего раньше то молчал? – Сказал бы, что тебе интерьер дома не нравится, я бы дал команду, тебе сразу же поменяли дизайн, приобрели необходимую мебель. Ну не знаю, повесили на холодную стену шедевр искусства, который радовал глаз и дарил эстетическое тепло твоей душе.

– Арман, я не про интерьер тебе толкую, а про семейный очаг. Ни одна, самая дорогостоящая мебель, ни один шедевр искусства, не сможет подарить тепло семейного уюта. Его мне может подарить лишь одна женщина, которая для меня под запретом, – горькая усмешка касается уголков губ мужчины. Судьба особо изощрённо играет с нами, как будто бы специально сводит нас, только вот дороги наши всегда идут словно параллельные линии. Всегда рядом, максимально близки друг к другу, только вот пересечься не суждено, так и будет, ходит рядом, тайно вздыхая, безмолвно любя. Наша любовь не дарит тепло, она сжигает нас изнутри. Она призвана не спасти нас, а погубить.

Виноватым тоном, с благодарственными нотами, произношу, – спасибо. – Я понимаю, что для тебя это жертва, неизвестно как отреагирует Клара. Она наверняка воспримет принятое тобой решение как предательство. Знаю это своенравную девушку, она не поймёт, не простит и, вполне возможно, воспротивится.

– Арман, проблема не только в Кларе и в моих чувствах к ней. Азалия! – яростно выкрикивает Артур. – Ты не затрагиваешь эту весьма деликатную тему. Но она главное действующее лицо, страшно представить, что выкинет эта девчонка, когда ты огласишь наши планы. В лучшем случае устроит скандал вселенского масштаба, а в худшем убьёт меня.

Непроизвольно приподнимаю нижнюю губу и опуская руки в карманы пиджака, робко озвучиваю, – давай решать проблемы по мере их наступления. – Для начала, пообедаем всей семьёй, а потом уж по ходу дела, плавно, без резких движений перейдём к судьбоносному разговору. Быстрым шагом подхожу к массивной деревянной двери, открываю её и, указывая рукой на открывшийся взору коридор, приглашаю, – Артур, пошли. – Видишь, опустела лужайка, наши дамы отправились к столу. Неприлично заставлять девушек ожидать. И не сдерживая беспечного смеха, покидая «безопасный» кабинет, направляемся навстречу неминуемой неизвестности.

Размашисто, тяжело вступая на ноги, изображая спокойствие, скрывая взволнованность, восклицаю, – утверждал, что голодный как волк. – А я что-то не замечаю особого рвения. Вот идёшь еле-еле ногами шевеля. Быстрее, активнее или ты боишься, – постучал по спине напряжённого Артура.

– Знаешь, Арман. Волка можно обвинять в хладнокровие, жестокости, но никак не в трусости. Волк животное свободолюбивое, не привык подчиняться чужим правилам, – Артур останавливается на месте и пронзительно глядя на меня, неуверенно поднимает голову и, немного приподняв плечи, сообщает, – может мне лучше поехать домой. – Ты выберешь время, поговоришь с Кларой и Азалией. Объяснишь им сложившуюся ситуацию.

– Ты не волк, скорее лев или тигр, – недовольно отвечаю я, замедляя шаг, поворачиваю голову к бесшумно стоящему мужчине. – Волк слабее тигра и льва, но в цирке не выступает. А ты сейчас ведёшься на приказы своей трусливости, руководствуясь самолюбием, которое подпитывается страхом.

– Ты прав, я должен руководствоваться велению свободного сердца, но оно кричит, что нельзя так поступать. Оно желает быть рядом с дорогой женщиной. Запрещая причинять ей вред. И как быть, когда сердце и разум вступает в противоборство. Спасая дорогих ей людей, окончательно погублю нашу любовь.

И снова вина ядовитыми коготками прошлась по душе. Оглушительный душераздирающий крик совести резко раздался в голове, достигнув сердца.

– Артур, если ты откажешься от ранее предложенного плана действий, я пойму. Ты и так многим рисковал и продолжаешь рисковать, защищая мою семью. Требовать от тебя большего я не имею права. Поэтому, если ты решишь взять Клару и покинуть страну, – медленно, шаг за шагом приближаюсь к мужчине, который стыдливо потупил взор, так и не решаясь поднять глаза и посмотреть в мои глаза.

– Она не поедет, – слабо слышно, ответил мужчина. – Ты же знаешь, она не покинет тебя, Марину и уж тем более детей, зная, что вам угрожает опасность. Артур гордо поднимает голову и с достоинством озвучивает, – ничего особенно выдающегося я не делаю. – Не стоит из меня ни жертву, ни тем более героя делать. Я лишь спасаю любимую женщину и её семью. Каждый мужчина так бы поступил на моём месте. Каждый, – утвердительно повторил он. Каждый.

Странное ощущение появляется в моей душе, самые различные эмоции бушуют внутри меня, чётко определить какие именно чувства преобладают не могу. Хотя, наверное, благодарность возвышается над всеми эмоциями и стоит во главе. Ощущаю психологический комфорт, родство душ с Артуром. Если бы бог дал мне право выбора и подарил мне младшего брата, то я бы непременно пожелал такого родственника, как Артур.

– Спасибо, – в очередной раз, повторяю я. – Твой поступок очень важен для меня и моей семьи.

– Арман, в скором времени и ты, – прикасается ладонью к моей груди, и, кивая в сторону столовой, более восторженно заявляет, – и твоя семья, станут моими родственниками. – А благодарить за помощь членов своей семьи, это как ты неуместно. Мне даже неловко от твоих слов.