- -
- 100%
- +
– Бабушка тебя не уволит. Обещаю.
Издёвка блеснула в моих глазах. Надменно усмехнулась.
– А даже если уволит. Без работы ты не останешься. Мне как раз нужна помощница.
Какой же Зверев непостоянный! Одновременно умудрился пообещать, что донья меня не уволит и сделал «выгодное» предложение в случае увольнения.
Как же хотелось послать этого обаятельного и чертовски самовлюблённого наглеца к его матери, то есть к крашеному дьяволу в солнцезащитных очках. Правильно. Ей жизненно необходимо опасаться света. Её тёмная душа не выдержит тепла и яркости лучей, которые дарят радостью и счастье людям.
Прикусила язык. И так уже превысила лимит на конфликты.
– Мне твоя помощь не нужна.
Иван угнетённо замотал головой.
– Ты такая упрямая. Я же ничего плохого тебе не предложил. Почему так негативно относишься к моей помощи? Во всё видишь лишь плохое.
Реально! И почему же я недоверию этому подлецу, который только и делает, что доказывает мне, что просто не способен на добрые поступки. Что ни шаг, то какая-нибудь гнусность с его стороны.
– Мария, немедленно иди ко мне, – проверещал управляющий, который, по всей видимости, пришёл за мной, чтобы сопроводить на публичную порку.
Неспешно повернула голову и лениво осмотрела мужчину, стоящего на пороге и яростно указывающий пальцем на землю.
Я что ему собака, которую можно вот так подзывать к себе!?
– Иду. И незачем так кричать, – даже не попрощавшись со Зверевым, прервав нашу «увлекательную» беседу, направилась к управляющему.
Иван стремительно сорвался с места и спешным шагом раньше меня оказался возле двери.
– Марию бабушка позвала?
Игорь Николаевич озадаченно захлопал глазами.
– Да.
– Хорошо. Маша, ты пока в гостиной подожди. Я сам поговорю с бабушкой, – утвердительно провозгласил он.
Гневно фыркнула и, мгновенно схватив ручку двери, молниеносно заскочила в гостиную.
– Я в твоей помощи не нуждаюсь. Взрослая девочка и сама разберусь с проблемами. Ты мне не нужен.
– Пока ты лишь самостоятельно создаёшь проблемы, взрослая девочка, – сарказм преобладал в каждом слове, последние два слова он особо смаковал, откровенно демонстрируя, что совершенно не согласен с тем, что я взрослый человек.
Управляющий судорожно заводил своими огромными, оловянными глазами. От наших реплик у него даже усы зашевелились.
– Иван Антонович, простите, но сейчас вынужден согласиться с Машей. Она заварила всю это кашу, пусть сама и расхлёбывает.
Приглушённо хныкнула и, воспользовавшись моментом, пока Зверев прожигал злобным взглядом несчастного управляющего, понеслась вверх по лестнице.
– Ты куда. Подожди, – Прокричал Иван, высоко задирая голову.
– И не подумаю, – оказавшись наверху, ответила я. – А вы, уважаемый Игорь Николаевич, приготовьте большую ложку для матери Ивана Антоновича. Запомните мои слова, ей тоже много чего придётся похлебать. И бинты не забудьте взять с мазью.
Твёрдым шагом направилась к Ларисе Ивановне. Больше никому не позволю себя унижать. Если эта крашенная дрянь вновь попробует меня оскорбить, то клянусь, что выцарапаю её кошачьи глаза.
Находясь уже у самой двери доньи, тяжело вздохнула…Нисколько не боялась высокомерной тётки, но не желала в очередной раз разочаровать донью.
Негромко постучала по деревянной поверхности.
– Прошу. Входите, – за дверью раздался вполне спокойный голос Ларисы Ивановны.
Медленно приоткрыла двери и остановилась в дверном проёме. Очень унизительный момент. Я словно на суд явилась в качестве подсудимого. Мамаша Зверева сидела в кресле, словно прокурор, даже наряд подобрала, как форму, голубой костюм. Робко приподняла глаза на своего судью, донья указала рукой на кровать.
– Проходи. Присаживайся.
Дьяволица загорелась, казалось, что ещё секунда, и её крашеные волосы превратятся в голубое пламя, как у Аида.
– Лариса Ивановна, вы зачем её позвали? Вышвырнете её из дома. Я не собираюсь находиться с этой стервой в одном помещении.
Старушка вальяжно развела руками.
– Так выйди из комнаты.
Дамочка расширила свои глаза так, что казалось, что её кроёное- перекроенное лицо треснет, как перезревший арбуз.
– Что?
– Что слышала, Лидия. Пока как стерва, себя только ты ведёшь, – нарочито и грозно протрубила Лариса Ивановна, сквозь плотно сжатые зубы. – Я не собираюсь увольнять девушку, только лишь по твоей прихоти. Желаю выслушать позицию Марии.
ВНИМАНИЕ! УСПЕЙТЕ, воспользоваться скидками на следующие книги: "ЦВЕТОК ВОСТОКА"; "Мамочка, я полюбила бандита"; "ЛЮБОВЬ ПРИНЦА"; "ПРОКЛЯТОЕ ДИТЯ".
Глава 7. Мария
В глазах матери Ивана было столько лютой ненависти, что невольно поёжилась. Боже! Сколько же в ней злости. Как эта кобра собственным ядом не подавится.
– Лариса Ивановна, я не позволю унижать себя в присутствие этой пигалицы, – точно змея, не сомневаюсь, что у неё и язык раздвоенный. – Как можно! Эта вульгарная девица стоит и радуется.
Заносчивая Лидия Леонидовна разъярённо сверкает глазами. Теперь понятно, в кого пошла её дочь…
Виктория точная копия своей мамаши, которая настоящая ведьма. Она же люто ненавидит людей, особенно тех, которых считает ниже своего социального статуса.
Старушка грозно свела брови и, высоко подняв голову, сурово провозгласила, – Лидия, по какому праву ты оскорбляешь людей? Кто дал тебе такое право?
Моя старушка строго взмахнула головой.
– Лидия, ты на каждом углу кричишь о том, что ты утончённая, воспитанная женщина. Но слова и дела расходятся, – она демонстративно развела руками. – Явилась в мою комнату и жутко кричишь.
Вот она огромная и непреодолимая разница между воспитанной, образование Ларисой Ивановной и «слетевшей с катушек» Лидии Леонидовны. Донья говорит грозно, сурово, но даже на долю не повышает голос. Хотя озлобленное негодование выдают глаза моей старушки.
– Отвечай, Лидия. Слушаю тебя. Кто дал тебя являться в мою комнату и кричать как обезумившая, оскорбляя невинную девушку.
Драная кошка разъярённо расширила свои подлые глазищи. Она источает такую ярость, от злости её буквально разрывает. Кажется, что в любую минуту она взорвётся...
Взорвалась бы и избавила нас от своего общества. Моментально отогнала от себя подобные мысли, мысленно прося прощения и высших сил. Нельзя никому желать зла, даже такой ползучей гадине, как Лидия Леонидовна.
– Она, – словно безумная, мать Зверева замахала рукой в мою сторону, – обычная служанка. Уличная девка. С ней нельзя говорить уважительно. О каком уважении мы говорите, Лариса Ивановна. Эта пигалица совершенно не знает своего места. Позволяет себе на меня голос повышать.
Как же хотелось вцепиться этой гадины в пышную шевелюру и вытащить из спальни доньи. Она одним своим присутствием оскверняла святое место. Но я сдерживалась из последних сил. Не имею никакого права осквернять дом Ларисы Ивановны и устраивать драку на глазах уважаемой доньи.
– Закрой рот, – пробирающим до самых костей, с металлическими нотками в голосе, проговорила Лариса Ивановна. – Выйди из моей комнаты. В этой комнате вульгарно ведёшь себя только ты. Мне стыдно за тебя!
Пожилая дама отчитывала высокомерную, взрослую женщину.
Мать Зверева обречённо усмехнулась.
– Лариса Ивановна, лишний раз убеждаюсь, что у вас старческий маразм. Вас срочно нужно лечить, пока эта девица вам окончательно мозги не запудрила и не прибрала к свои грязным рукам ваше состояние.
Шокировано распахнула рот. Ну это уже переходит все правила приличия. Да это у Лидии Леонидовны проблемы с головой. Её нужно отправлять в богадельню и лечить от высокомерия и заносчивости.
С ошеломлённым выражением лица перевожу глаза на Ларису Ивановну.
Ни одна мышца не дрогнула на лице старушки, она обладала колоссальной выдержкой, которой можно позавидовать.
– Старческим маразмом вы страдаете, – не смогла более контролировать свою вспыльчивость. – Как можно быть такой озлобленной гадиной. Мне не нужны чужие деньги. Руки. Ноги есть. Сама всё заработаю.
Мать Зверева интенсивно задышала.
– Лидия Леонидовна, вы всех с собой сравниваете. А вы доказали, что ваша меркантильность зашкаливает, – разгневанно прорычала, не прибегая к крепким словам.
– Клянусь, дрянь, ты вылетишь из этого дома. Я не позволю, чтобы ты продолжала хозяйничать в доме моей свекрови, – истерично провозгласила мать Ивана. – Клянусь. И произойдёт это гораздо быстрее, чем даже ты можешь себе представить.
Уверенно взмахнула головой. Я и раньше не собиралась уходить из этого дома. И мной вовсе не двигали меркантильные цели. Действительно прикипела к Ларисе Ивановне, которая несмотря на то что, временами бывает вредной и немного заносчивой, но на самом деле очень добродушная и отзывчивая женщина. Нет в ней ни подлости, ни лицемерия. Её просто нельзя оставлять рядом с такой снохой и внучкой. Они же её «сожрут». Или чего доброго, в сумасшедший дом отправят.
– Может быть, – молниеносно поддержала её донья. – Но сначала из этого дома вылетишь ты, – изощрённо она дополнила свою фразу. Пошла вон, Лидия. И ты войдёшь в эту комнату только после того, как принесёшь мне извинения.
Надменная дамочка презрительно усмехнулась и медленным шагом пошла к двери и оказавшись возле меня, ядовито растянула пухлые губы.
– Ты преждевременно радуешься, пигалица. Клянусь, что ноги твоей не будет в этом доме.
Уверенно смотрела в самодовольную, озлобленную морду дамочки.
– И ещё, Лидия, ты должна извиться перед Марией. Это обязательное условие. Если хочешь, можешь прямо сейчас принести извинения, – иронично добавила она, нанося контрольный, последний удар прямо в лоб.
На морде матери Зверева отразился такой хищный оскал, что вот теперь мне стало страшно и совершенно не за себя, она моментально повернула свою голову и ненавистно сузив глаза, посмотрела на донью.
Её взгляд яростно кричал, что она готова убить несчастную, но такую справедливую старушку на месте.
Невольно, машинально встала впереди совей старушки, всем своим воинственным видом показывая, что не позволю Ларису Ивановну даже пальцем тронуть. Если эта дрянь попытается ей хоть как-то навредить, то сначала должна будет справиться со мной…
– Лариса Ивановна, я всё расскажу вашему сыну. С вашим безумием нужно, что-то делать. Вам просто необходимо лечение в клиники.
Лидия Леонидовна демонстративно-показательно с нескрываемым пренебрежением пробежалась по мне своим змеиным, оценивающим взглядом.
– Не знаю, как вы не видите очевидных вещей. У меня есть единственное объяснение. У вас проблемы с головой. Только по этой причине, вы так защищаете постороннюю девицу из приюта.
Думала, что старушка напугается и спасует, тем более что выглядела Лариса Ивановна прекрасно и с головой дружила, но возраст-то у неё был достопочтенный, при желании её вполне могли отправить в дом престарелых.
Чёрт! Если она посмеет так поступить с моей доньей, то я её оправлю в реанимацию, а затем она побредёт к своему пластическому хирургу.
– Ты сначала себя в клинику отправь. Алкогольная зависимость даёт о себе знать, – к моему удивлению, старушка достойно выдержала удар и даже смогла его неплохо отразить.
С гордостью смотрела на Ларису Ивановну. Вот она, железная леди…Интересно, а какой она была в молодости? Этого я никогда не узнаю, но одно могу достоверно утверждать, что в старости она остаётся очень даже бойкой старушкой.
Убеждена, что она была очень и очень горячей дамочкой со стальным характером. Редкое сочетание. Вся такая воспитанная, уточнённая, правильная, но в то же время, донья может за себя постоять, и как у нас говорят, за словом в карман не полезет.
Мать Зверева была ошарашена, она получила хорошую оплеуху от доньи и ничего не говоря, покинула комнату. Уползла змея в свою норку. Даже старый ястреб всегда сможет победить гадину, не летать ползучей твари как великой птице.
Вот и отлично! Иди…Иди…Зализывай раны, палёная кошка. Звонко захлопнула за ней дверь и повернув голову, увидела, что моя старушка склонилась над столом и прижала ладонь к сердцу, кожа её побледнела, на лице отразилась болезненная гримаса.
– Донья, что с вами. Где болит? – Мгновенно оказалась возле неё.
– Там…, там…, – стонала она.
Нервно завертела головой.
– Там в тумбочке, мои таблетки от давления.
Моментально пришла в себя и найдя таблетки, схватила графин и налила ей воды.
Донья присела и, запив таблетку водой, облегчённо выдохнула.
– Дай мне минуточку. Сейчас приду в себя, – пробормотала она, выдавливая нежную улыбку, видя, что ужас охватил моё лицо.
Никогда не испытывала такого страха. Лариса Ивановна далеко не из железа состоит. Нельзя допускать стрессовых ситуацией. Невольно усмехнулась. Прав Игорь Николаевич, в этом доме всё было мирно и спокойно, пока я не появилась и не нарушила гармонию. Но, может, с гармонией я переборщила. Явно же, что Лариса Ивановна и мать Зверева превосходно конфликтовали и без меня, но, как ни крути, именно я в данный момент стала причиной крупной ссоры со взаимными обвинениями.
– Донья, может, врача пригласить?
– Нет. Не надо.
Лёгкий румянец появился на её лице, боль постепенно отступала.
– Простите меня. Я не хотела, чтобы всё так произошло.
Дама махнула рукой.
– Маша, ты не виновата. Лидия всегда была такой. Наглой. Дерзкой. Несдержанной, – женщина нахмурилась. – Мой сын женился на ней по принуждению. Она его любила, а вот Антон никогда к ней любви не испытывал.
Заинтригованно вытянула лицо. Неспешно присела на край кровати, крепко сжимая в руке графин. И почему я не удивлена, что отец Зверева не желал жениться на этой высокомерной дамочке. Кто же захочет жениться на змее, да ещё с ней в кровать ложиться. Даже мороз по коже пробежался. Ужасная тётка.
– Но кто принудил вашего сына? – Ежу понятно, что Лариса Ивановна никогда бы так не поступила.
Женщина угрюмо помотала головой.
– Мой муж. Тогда у нас были серьёзные проблемы в бизнесе. И Лидия оказалась прекрасной партией, – с сожалением поведала она. – Ты знаешь, тогда она ещё не была такой жестокой, в её сердце теплился лучик света. Она родила сына, будучи юной девушкой, от какого-то проходимца. В то время родить ребёнка без мужа, – женщина тяжело вздохнула, – было настоящим позором. Но нужно отдать должное Лидии. Она сохранила жизнь Ивану. И теперь у меня прекрасный внук.
Донья испуганно ахнула, слишком поздно осознав, что так разоткровенничалась, что выболтала семейным секрет, который давным-давно перестал таковым являться.
– Маша, надеюсь, всё что ты услышала, останется в этой комнате и не выйдет за её пределы.
– Конечно, донья. Я могила, – скользнула пальцами по губам, изображая замок.
Старушка улыбнулась.
– Их брак был взаимовыгодной сделкой двух влиятельных семей. Иван стал сыном Антона, а мы, в свою очередь, смогли сохранить бизнес, – удручённо проговорила она и, вновь взяв стакан с водой, сделал пару неспешных глотков.
Донье тяжело давалось каждое слово. Она чувствовала свою вину: Лариса Ивановна и её муж ради бизнеса принесли в жертву собственного сына. Не могут деньги принести счастья…Они лишь дают комфорт, но совершенно не делают счастливыми.
– Характер Лидии окончательно испортился после того, как Антон влюбился в одну девушку. Она работала в этом доме. А потом забеременела. Это был страшный удар для Лидии, – старушка поставила стакан на стол.
– Эта девушка потеряла ребёнка, – воспользовавшись моментом, когда донья замолчала, бесцеремонно вставила свою неуместную реплику и машинально прижала ладонь к болтливым губам.
Чёрт! Мне действительно нужно вырвать язык. Вот как я объясню донье, что мне известна эта информация. Кто мой источник?
– Тебе это Иван рассказал?
Слегка успокоившись, осознав, что старушка ругаться не будет, робко покачала головой.
– Это я ему так сказала. Лет так десять назад, он меня спросил о том, известно ли мне что-то про внебрачного ребёнка Антона. И я взяла грех на душу. Сказала ему, что несчастная девушка потеряла ребёнка.
Озадаченно приоткрыла рот.
– Так этот ребёнок жив? А девушка, – прокричала я, помня, что Иван рассказывал, что она совершила самоубийство, – она тоже жива?
– Нет. Мария погибла. Она действительно совершила самоубийство. Здесь я сказала правду.
МАРИЯ! Эту девушку звали так же, как и меня.
– А что с ребёнком?
Лариса Ивановна прикрыла глаза.
– Не знаю.
Хватит…Нужно завершать этот разговор, пока донье опять не стало плохо.
– В любом случае это не повод так себя вести, – буркнула я, сводя руки на груди. – Простите, Лариса Ивановна, но ваша сноха - самая настоящая драня кошка.
Женщина моментально распахнула глаза.
– Как ты её назвала?
Слегка смутилась.
– Драная кошка, – повторила прозвище матери Зверева, ожидала, что сейчас донья прочитает мне нотацию, но мои опасения не подтвердились.
Женщина звонко и искренне рассмеялась.
– Ты прямо в точку попала. Боже!
Старушка глубоко вздохнула, усмиряя свой хохот, никогда не видела её такой весёлой, она всегда очень сдержанно улыбалась, будучи очень воспитанной леди, а вот теперь смеялась от души.
– Маша, не стоит лезть на рожон. Лидия не права, но и тебе хамить не стоило. В этом доме есть определённые правила поведения, которые необходимо соблюдать.
Недовольно поморщила нос. Пока мне в этом доме известно одно правило…Каждый имеет право оскорблять и унижать прислугу, причиняя ей боль. Говорить ничего не стала. Улыбнулась и помотала головой.
– Донья, я готова молчать, но терпеть оскорбления не собираюсь.
– Это правильно. Оскорбления терпеть не надо. Но ты должна вести себя более воспитанно. И знаешь что?
– Что? – Поддалась вперёд, разделяя расстояние между мной и Ларисой Ивановной.
Старушка гордо расправила плечи.
– Я готова преподать тебе пару уроков. Будет сложно, но я сделаю из тебя настоящую, изысканную леди.
Старушка лукаво усмехнулась и грациозно развела руками.
– Запомни, Маша, будьте благодарной, а не «холодной» девушкой, которая все поступки и знаки внимания воспринимает как должное. Ведь на самом-то деле мужчина ничего и никому не должен. А вот «женщина-трофей» как раз-таки всегда почему-то думает, что все мужчины вокруг неё что-то ей да должны.
Равнодушно фыркнула, параллельно внимательно слушаю мудрую дамочку.
– И вот, когда один из таких мужчин все же добьётся её, то потом не ценить будет, как думает такая женщина, а «добивать» её, тем самым показывая ей свою месть за то, что она чуть ли не заставляла его скакать на задних лапках перед ней, чтобы она хоть обратила на него своё внимание.
Старушка явно намекала на своего внука, для которого женщины – это лишь трофей, он словно участвует в азартных гонках.
– Понимаешь в чём здесь скрывается опасность?
Робко пожала плечами и несмело осмотрела лицо доньи, которое строго вытянулось.
– Мужчина будет отыгрываться на своём «трофее», ведь это уже его и ей никуда от него не деться. Поэтому, дорогая моя Мария, не будь трофеем, а будь женщиной, которые, конечно же, достойна всего самого лучшего, но при этом являешься ещё и благодарной, доброй и полноценной самостоятельной личностью.
Едва уловимо усмехнулась и нервно завела локон волос за ухо. Легко сказать,…
– Вот таких женщин мужчины действительно всегда будут очень ценить и буквально носить на руках, а не воспринимать просто за свой очередной трофей на «любовном поле битвы», который он себе так удачно «приобрёл». Поэтому не пытайся себя подороже «продать» кому-то. Это ведь себе дороже. Просто будь собой, будь искренней. И тогда у тебя всё получится.
***
Лёгким шагом спускалась по лестнице, очень надеясь, что ядовитая кобра и её сынок уползли из дома. Чёрт! Не повезло. Оказавшись в гостиной, увидела, что в углу, на кресле сидит ненавистный Зверев и вальяжно попивает кофе. Что ты подавился, мерзавец. Тихо-тихо побрела на кухню, молясь, чтобы он меня не заметил.
– Стой.
Как же хотелось не исполнять его команду, но пообещала донье, что сегодня более не устрою ни одного конфликта и буду безмолвно исполнять указания её родственников, при условии, что последние меня не будут оскорблять.
– Мне с тобой надо поговорить.
Повернулась к мужчине, который, поставив чашку, встал на ноги и торопливой, уверенной походкой приблизился ко мне.
Скандала не миновать. Ясное дело, что Зверев будет защищать свою мать. Приготовилась защищаться, агрессивно сузила глаза и крепко сжала пальцы в кулаки. Если хоть слово оскорбления скажет, и я ему точно врежу. И пусть донья меня увольняет.
– Прости.
Слуховая галлюцинация.
Суетливо завертела головой, ища человека, который произнёс слова извинений, потому что Зверев такого сказать не мог.
– Маша, прекрати паясничать, – он лихо поймал мою голову и заставил смотреть в его огромные, очаровательные, небесные глаза. – Прости мою маму. И меня прости. Я действительно приревновал тебя к Сергею.
– Приревновал, – по слогам пропищала я.
– Приревновал. Ты мне не веришь, но это правда. И ты для меня совершенно не трофей. Не знаю, как правильно выразить свои чувства.
Робко улыбнулась.
– Похоть.
– Нет, – его пальцы скользнули по моей красной щеке. – Может, это ещё не любовь, но зародыши точно зародились в моём сердце. Ты необычная. Я никак не могу выкинуть тебя из головы.
ДРУЗЬЯ! Успейте воспользоваться сегоднишними скидками. "МАМОЧКА, я полюбила бандита...";"АРХАНГЕЛ"; "ПРОКЛЯТОЕ ДИТЯ".
Глава 8. Мария
Яркие, тёплые лучики проникли в комнату Ларисы Ивановны, слегка пританцовывая, напевая свою любимую песенку: зашла к старушке и, нежно улыбнувшись ей, поставила поднос с завтраком на стол.
– Доброе утро!
– Доброе утро, – поприветствовала меня в ответ донья и удивлённо округлив глаза, озадаченно пожала плечами. – Маша, ты почему пришла?
Озадаченно приподняла брови.
– Что за вопрос? – Немного возмущённо уточнила. – Вы что, меня вчера уволили? – Приподняла подбородок, в сердце закралась тревога.
Боже! Неужели у моей старушки реально деменция, и она постепенно всё забывает.
– У тебя сегодня выходной.
Облегчённо выдохнула. Слава богу! Крыша у моей старушки на месте…
– И что? Я же не могла вас не поприветствовать. А заодно и завтрак захватила.
Старушка ласково заулыбалась и, протянув руки, вынудила меня наклониться и обнять её.
– Ты такая милая. Хотя временами бываешь очень дерзкой.
Резко выпрямилась.
– Вы тоже очень милая, но временами…, – взяла паузу, позволяя женщине самостоятельно завершить фразу.
Донья усмехнулась, плавно беря в руки столовые приборы.
– Неужели ты хочешь сказать, что временами я бываю дерзкой?
Непринуждённо она отрезала кусочек грудинки с фасолью.
– Нет. Скорее вы иногда скучная.
Женщина застыла.
– Что? – Протяжённо простонала она, явно не разделяя моё мнение.
– Да. А ещё сварливая. Частенько ворчите…, – женщина мгновенно замахала рукой, приказывая, чтобы я немедленно прикрыла рот.
Критиковать других она любила, а вот послушать правду относительно себя не могла.
– Всё. Я поняла. Хватит болтать, – скомандовала она. – Присядь. И расскажи, что планируешь делать в этот прекрасный день.
Брякнулась на кровать и широко расставив ноги, провозгласила, – на площадь пойду. Немного погуляю с Еленой.