Кровная Месть. И капля любви.

Выверено, без лишних эмоций, поставила чашку с кофе на стол Волкова, пытаясь не думать о словах Платонова.

– Больше тебе не нужна. Могу идти.

Волков пытливо сузил опасные глаза, которые полностью покрылись тёмной, почти не проницаемой чернотой. О чём он думает? Как же хотелось стать экстрасенсом и проникнуть в его голову, познать потаённые мысли.

Но сделать это невозможно? А может и к лучшему. В голове чудовища, точно так же, как и в душе царит лишь полный холодный мрак, который способен уничтожить меня окончательно, лишив надежды.

Этот подонок уже всё у меня забрал. Осталась лишь жажда холодной мести…

Каждый раз, когда разум побеждает сердце, умирает часть души. Это как на большом светильнике задувать по одной свече. Однажды наступит момент, когда погаснет последняя, и тогда тот, кто мог дарить радость, свет, тепло, обречён медленно умирать, превращаясь в груду ржавого металла.
Ведь вряд ли найдётся кто-то, способный разглядеть в жутком силуэте что-то хорошее, да к тому-же рискнувший войти в тёмную сырую комнату, чтобы поднести спичку.

Только вот спичку уже преподнесли. Пламя возмездия вспыхнуло моей груди.

Внезапно кабинет превратился в темницу. Под стук сердца нервно сделала шаг назад, ловя на себе устрашающий взгляд Волкова. Когда-то Олег Петрович убеждал меня, что этот мужчина опаснее любого зверя. Холодный. Кровожадный. Безжалостный. Самое настоящее чудовище, которое с холодным расчётом уничтожил моих родителей, оставив меня и маленького братика сиротами.

– Так значит ты у нас, строптивая шпионка, – приторно — отвратительно, плотоядно-нерачительно прошипел персональный монстр, молниеносно вдавив массивным телом в тёплую, приглушённо-коричневую, деревянную стену.

– Молодец, девочка. Очень ловкая. Невероятно ловкая. И кто бы мог подумать, что эти невинные глазки способны так профессионально обманывать, – зверь хищно оскалился. – А твои сладкие стоны, до сих пор звучат в ушах. Как же ты смогла? Или ты от природы такая лживая сука?

Инстинктивно попятилась, когда увидела, как он с опасной грацией опасного, совершенно непредсказуемого хищника встаёт со своего места, вызывая во мне унизительную панику.

Трусливо прижималась к стене, понимая, что мой «звёздный час» настал. Волкову не составит никакого труда в считанные секунды сломать мою шею. И в этот миг думала лишь ободном, это чудовище не ответит за свои злодеяния. Убьёт меня и ему ничего за это не будет. Жестокость вновь восторжествует.

Зло не может победить. Готова умереть, отдать свою жизнь, но только во имя справедливости.

Судорожно сделала пару вздохов, впитав табачный аромат.

– Не понимаю, Серёжа, – голос предательски дрогнул, выдавая мой страх. – О чём ты говоришь? Что происходит? – Голос предательски дрожал. – Ты меня пугаешь. Почему так говоришь? Что я сделал не так?

Продолжала играть, до последнего не выдавала себя, надеясь, что Волков просто проверяет меня, говоря на его криминальном языке: «берёт на понт».

Нельзя поддаваться на провакацию. Должна выдержать натиск лютого зверя.

Волков опасно оскалился, провокационно водя большим пальцем по мои подрагивающим губам, очерчивая каждую линию, хищно вглядываясь в мои сияющие от ужаса глаза.

Сожрёт и даже не поморщится. Ненасытное, проклятое чудовище. Подавляла страх, но это постыдное чувство пожирало изнутри, парализуя душу, вызывая нервную дрожь.

– Красивая куколка. Только вот насквозь лживая, – внезапно сильная мужская рука грубо обхватила меня за волосы и болезненно — властно вынудила запрокинуть голову, обжигая горячим взглядом. – Удивительно создание. Необыкновенное. Сладкая внешне, но совершенно гнилая внутри.

Атмосфера накалялась. Тьма его ледяных глаз полностью накрывала меня…

– Многое могу простить, куколка. А ради твоих сладких губок, вообще, способен убить. Но вот предательство, – он лениво усмехнулся. – Хотя, знаешь, может и предательство тебе прощу, сладенькая. Только вот ты мне правду расскажи. Всё от начала до конца.

Правду он захотел. «Чёрта с два».

– Ты можешь объяснить, что происходит? Какую правду хочешь от меня услышать? – Ходила по краю пропасти, могла в любую секунду сорваться, если потеряю контроль над собой.

Волков ничего не говоря, другой рукой обхватил меня за шею, уверенно нащупал пульсирующую вену и неспешно провёл по ней пальцем.

– Ты неплохо играешь, – огорчённо прошептал он, прямо в мои губы. – Может, хотя бы перед лицом смерти признаёшься. Скажешь правду. Неужели всё, что было перед нами, — это лишь часть игры. Наши отношения – это лишь фарс.

Сожаление отразилось в его холодном голосе.

– А я даже поверил, что ты необыкновенная девочка. Лишь строишь из себя продажную стерву, а на самом деле глубоко обиженная девочка, которая нуждается в помощи, любви, заботе.

На мгновение уловила разочарование, даже сожаление в его словах…Неужели жестокий, властный, статный мужик, реально полюбил маленькую девчонку. Или он так развлекается со мной, как кошка с мышкой.

Развлекается. У него дьявольское сердце, которое просто не способно на любовь. Любовь для него слабость. Он убивает людей, а потом спокойно приходит домой и ложится в кровать. Кошмарами точно не мучается.

Невольно вспомнила родителей. Конечно, развлекается с несчастной девочкой. Безжалостный убийца просто не способен на такое чувство, как любовь. Любовь против его дьявольской натуры. Единственный человек, которого он любит, — это он лишь сам.

– Нет никакого фарса, Серёжа. Я тебя люблю, – впервые призналась в запретных, противоестественных чувствах, люто ненавидя себя за то, что горячо и беззаветно полюбила безжалостное чудовище, но со своими эмоциями справлюсь, подавлю светлое чувство и обязательно свершу возмездие, только вот осталось дело за малым. Нужно выжить…

Тяжело задышала, давясь собственным страхом.

– Умоляю. Скажи, что происходит? Ты меня безумно пугаешь. Я ничего плохого не сделала, – безудержно затараторила. – Скажи, в чём обвиняешь?

Волков удручённо усмехнулся.

– Врёшь, малышка. Как всегда, врёшь. Ну это даже забавно. Так интереснее. Буду долго и очень жёстко выбивать из тебя правду, – его жаркие губы скользнули по моим устам. – Посмотрим, насколько тебя хватит. С виду ты хрупкая, – его грубые пальцы сильнее сжали мою шею, – но я-то знаю, что характер у тебя стальной. Люблю непокорных девочек. Пи…ц, как нравится их укрощать. А если и это не поможет, всегда есть ребята на подхвате. Скажи, – он склонился над моим ухом, – ты в своих шаловливых мыслях фантазировала о групповом сексе. Когда несколько накаченных мужиков вторгаются в твоё похотливое тело.

Даже слово вымолвить не успела, как Волков набросился на мои губы, словно жадный, изголодавшийся зверь. Он беспощадно терзал меня, клеймил, страстно впиваясь в губы, совершенно позабыв о нежности и ласки.

Этот поцелуй не был похож на те, которые он дарил мне ранее…Волков не целовал меня, а наказывал, утверждался в полной своей власти, явно давая понять, что я совершенно безвольная кукла, без права выбора.

В нём таилась опасная, убийственная сила. Он доказывал своё могущество.

Резко отстранившись от меня, продолжая удерживать в железных объятиях, Волков тяжело задышал. Его взор наполнился опасной страстью, неконтролируемым желанием с опасной приправкой лютой ярости, огненной ненависти.

– Значит, ты хочешь грубого секса, – слишком далеко зашла, теперь пути назад не было. – Только бы сказал, сладкий, – провокационно закинула ногу на Волкова, который на мгновение даже растерялся от подобной дерзости. – Только вот групповой секс меня мало привлекает. Мне и тебя вполне достаточно.

Под его пристальным взглядом, с похотливым притворством провела кончиком языка по влажным губам, которые всё ещё помнили его дурманящий вкус.

– Хочу тебя. Жёстко. Без всякой нежности и любви.

Сергей моментально стал равнодушным, он грубо оттолкнул мою ногу и, подойдя к рабочему, дубовому столу, на котором не раз предавались любовным утехам, открыл ноутбук и, торопливо щёлкнув по паре кнопок, скомандовал, – сюда подойди, маленькая шпионка. Посмотрим, что ты скажешь, после увлекательного видео.

Подавив свой страх, изобразив беспечность, поправила вечернее платье и, покачивая бёдрами, подошла к ноутбуку.

На экране отобразилось видео. Я и Платонов Олег Петрович прогуливаемся по лесу. Хорошо помню этот момент. Именно тогда передала ему флеш-карту с разоблачающей информацией на Волкова. Ловко подставив помощника Волкова, переведя на него все стрелки, сделав его козлом отпущения.

– И после этого продолжишь изображать невинную девочку, которая по чистой случайности оказалась в моём офисе, а затем и в постели.

Попыталась отвернуться, действовала на инстинктах, но он грубо схватил меня за подбородок и вынудил смотреть на видео.

На миг вздрогнула, осознав, что почти застигнута с поличным, но мысли о родителях, придавали мне сил, вынуждая играть. Играть по правилам зверя. Вернее, умело делать вид, что играю по его правилам.

– Ты параноик, Серёжа. Олег Петровичем, – прокурор города. А я, как тебе известно, учусь на факультете журналистики. Хочу стать криминальным журналистом. И мне улыбнулась удача.

Яростно оттолкнула его руку, изображая обиженную невинность.

– Ты с ума сошёл. Везде видишь предательство.

Холодно отыгрывала роль, говорила заученные фразы, которые предварительно обговорили с Платоновым.

– Удача тебе улыбнулась, Вероника, – моё имя он произнёс крайне жёстко, с особым, садистским пренебрежением, словно оно вызывает у него лишь отвращение. – И давно ли тебе улыбается удача, сиротка Алёна?

Волков таинственно усмехнулась. «Сиротка Алёна». Не послышалось. Он вовсе не оговорился, чётко давая понять, что знает, кто я такая.

– Так, ты вовсе не Черничка – Вероничка. А сладкая шоколадка Алёнка. Правда, я ядовитой начинкой.

А вот теперь мне по-настоящему стало страшно, лихорадочно отступала назад, пока Волков надвигался на меня, затемняя огромной тенью, давя угрожающей аурой.

– Что такое, смелость неожиданно покинула тебя, – Волков остановился в центре огромного кабинета, прекрасно осознавая, что бежать мне некуда, — я в полной его власти, безрассудно оказалась в западне, попала в лапы зверя.

Тело затряслось.

– Да, ублюдок. Я Ларина Алёна Романовна. Дочь – женщины, которую ты убил, – стремительно метнулась к столу и молниеносно достала из нижнего шкафа пистолет.

Сделала всё, как учил меня Волков, даже не представляя, что именно я стану его палачом. Тем человеком, который выпустит роковую пулю. Прямо в сердце, без возможности выжить.

Хладнокровный мерзавец даже бровью не повёл. Уверенным шагом Волков направился ко мне, плавно, шаг за шагом неотвратимо сокращая между нами расстояние, словно ища смерти, призывая совершить правосудие.

– Стой на месте, Волков, – стыдливо жалобно потребовала, нервно держа палец прямо на спусковом крючке. – Клянусь, только дай мне повод, и я сделаю выстрел.

Мужчина замер. Страха в его глазах не было. Он вёл себя уверенно. Холодно. Этот чёрт даже смерти не боится.

– Это не так просто, Алёна. Кажется, легко выстрелить. Держу пари, что каждую ночь, закрывая свои глазки, когда я нежно прижимал тебе к себе, ты проворачивала в своей светлой головке именно эту картину. Правда?

Судорожно тряся пистолетом, прикрикнула, – правда, сволочь. Всё так и было.

Волков снисходительно ухмыльнулся, сохраняя самообладание, надменно показывая, что именно он владеет ситуацией, даже тогда, когда находится у меня под прицелом.

– Ты очень похожа на Ларису. Дурак, как же я раньше не догадался, что ты её дочь. У тебя её глаза. В них полыхает огонь. Огонь справедливости, – восхищение и удручение звучало в его голосе. – Этот огонь спасал других, но погубил её.

Судорожная боль охватила меня. Этот подонок не смел говорить о моей матери.

– Заткнись. Не смей упоминать её имя, – имя матери всегда было свято для меня, этот подонок порочить его, просто произнося. – Ты ничего о ней не знал.

Волков вновь продолжил движение и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, смело обхватил дуло пистолета и прижал его к груди.

– Невероятные глаза. Северное сияние. Холодные и такие манящие.

– Когда мужчина не может сделать комплемент, он говорит о глазах.

Волков наблюдал за мной, наивно полагая, что я спасую…

– Стреляй, Алёна, – он самоуверенно и жёстко скользнул холодным дулом по груди, остановив его прямо возле сердца. – Стреляй. Посмотрим, насколько ты похожа на свою мать, которая никогда не отступала. За это собственно, и поплатилась.

Барьеры пали…Кровь забурлила. Никакого страха. Никогда сожаления. Палец уверенно надавил на спусковой крючок…

Но выстрела не последовала.

Руки лихорадочно затряслись, с диким ужасом смотрела в совершенно непроницаемое лицо Волкова.

Мужчина грубо вырвал из моих рук пистолет и надменно усмехнувшись, холодно констатировал, – ты меня нисколько не разочаровала, Алёна. Жаль, что меня не до оценила.

Волков вальяжно достал магазин из пистолета.

– Нет патронов, – запоздало констатировала, обессиленно сползая по стене.

– Совершенно верно, – звериный блеск заполнил мужской взгляд. – Алёна, ты маленькая, глупая девочка. Кому ты бросила вызов?

Отчаянно накрыла голову ладонями, стремительно падая в пропасть.

Ад разверзся. Все личины сброшены.

– И что теперь ты будешь делать? – Медленно приподняв голову, глядя на него снизу-вверх, прошептала, – убей. Давай, чудовище. Я не боюсь.

Волков приглушённо рассмеялся, медленно присаживаясь возле меня.

Ствол холодного оружия скользнул по моему полыхающему лицу.

– Боишься, сладкая шоколадка. Безумно боишься. Только вот твой страх проснулся слишком поздно. Милое личико. Но совершенно нет мозгов. В этом твоя проблема. Ну и дикая строптивость.

Сердце бешено застучало в груди, оглушительно отдаваясь в ушах.

– Убивай, подонок. Делай, что хочешь. Но знай, что я не одна.

Волков снисходительно округлил глаза.

– А с кем ты, глупышка? – С токсичным сарказмом проговорил он. – Надеешься на помощь Платонова? Так должен тебя огорчить. Этому ублюдку теперь точно не до тебя.

***

Медленно и безмятежно прогуливалась с братиком в лесу недалеко от пансионата, в котором проживали четыре года, после трагической, безвременной смерти родителей.

Сначала ненавидела пансионат, злилась, а потом постепенно приняла правду жизни. Брала брата и уходила лес…Тишина придавала мне спокойствие, позволяла хотя бы на время убежать от реальности! В лесу пряталась от жестокого, сурового мира.

Зимний лес – это заколдованное царство, где правит снег. Он здесь повсюду: лежит пушистым ковром на земле, укрывает ветви деревьев, словно драгоценная мантия, и сверкает миллионами искр под лучами солнца. Снег диктует свою симфонию, в которой слышны тихий шёпот падающих снежинок, хруст под ногами и завывание ветра, проносящегося сквозь заснеженные кроны. Деревья в зимнем лесу превращаются в причудливые скульптуры, созданные самой природой. Снег, словно опытный скульптор, умело подчёркивает их форму и изгибы, создавая неповторимые образы. Кажется, будто застывшие в снежном безмолвии деревья рассказывают свои давние истории, передавая их из поколения в поколение. Снежная симфония зимнего леса – это не только звуки, но и краски. Белый, голубой, розовый – снег переливается всеми оттенками, отражая свет солнца и неба. А в тени деревьев он приобретает глубокий синий цвет, создавая ощущение таинственности и загадочности. Зимний лес – это настоящий храм природы, где каждый может почувствовать себя частью этого заколдованного царства.

– Алёна, значит, завтра ты уйдёшь отсюда, и я останусь совершенно один.

Загнав тоскливую грусть в самый потаённый угол, нежно-нежно улыбнулась и, присев возле братика на корточки, ласково обняла его.

– Нет, родной. Я каждые выходные буду тебя навещать, – бодро проговорила, трепетно целуя братика в лоб. – Директор, Иван Георгиевич, даже сказал, что после того, как обустроюсь. Смогу забрать тебя к себе.

Малыш повеселел.

– Правда.

– Конечно, правда. Мишутка. Я же тебя никогда не обманывала.

Братик задорно замотал головой, а потом внезапно замер.

– Миша, ты куда смотришь? – Отстранилась от братика и увидела, как к пансионату подъезжает роскошный, чёрный БМВ.

Хорошо знала, кому принадлежит авто. Мгновенно встала на ноги и немного насторожилась. После смерти родителей мы остались почти одни с Мишей, нам помогал лишь старый друг матери. Олег Петрович. Именно благодаря его связям мы оказались в элитном пансионате, который совершенно не походил на детский дом, а скорее служил пристанищем для богатых детишек обеспеченных родителей, которые сбагривали своих отпрысков, под «благородным» предлогом, чтобы они получили лучшее образование и воспитание.

– Ура! – Задорно воскликнул Миша, совершенно не разделяя моё смущение. – Дядя Олег приехал.

Малыш вырвал ручку из-под моих пальцев и с детским задором побежал к автомобилю, из которого через секунду вылез Платонов.

Побрела навстречу старому другу семьи, поражаясь своей неуместной тревоге. Не понимала, почему появление Олега Петровича так встревожило меня? Платонов довольно часто навещал нас, но именно сейчас что-то подсказывало, что его появление вовсе не дружеский визит.

Олег Платонович обнял Мишу и, подхватив над землёй, слегка покружил в воздухе.

Невольно улыбнулась. Какая же я глупая! Вечно ищу что-то плохое. Но меня можно понять…

Мои родители погибли в тот день, когда была так счастлива. Мы с Мишей готовили дом к наступлению Нового года. И вдруг раздался звонок в дверь. Ожидала на пороге увидеть родителей, но вместо них, появился Олег Платонович. Он стал для меня предвестником чего-то ужасного, самого страшного…

И в этом не было его вины. Но ничего поделать не могла.

– Ну всё, богатырь! – Весело провозгласил мужчина, бережно опуская братика на землю. – Как же ты вырос. И с каждым годом всё больше становишься похожим на отца.

Тоскливо опустила глаза. Олег Петрович прав…Михаил, действительно, напоминает внешне папу, унаследовал многие его черты и только лишь глаза. Глаза он унаследовал от мамы. Необычно выразительные, ярко-голубые, такие светлые и ясные.

– Так, малыш, а теперь забирайся в салон автомобиля. Я там тебе маленький подарок приготовил.

Миша ещё сильнее заулыбался, дважды просить его не следовало, он молниеносно бросился к автомобилю.

И пока малыш активно выполнял просьбу Олега Платоновича, седовласый мужчина, беспечным шагом приблизился ко мне и, нежно улыбнувшись, трепетно обнял, обволакивая приятным ароматом.

– Ну здравствуй, девочка моя.

– Добрый вечер, Олег Петрович.

Какая же я эгоистичная девчонка! Платонов – единственный человек, который всегда находился рядом с нами. Защищал. Оберегал. На каждые праздники, когда ребята из пансионата забирали родители, он приезжал и забирал нас. Мы с Мишей были частыми гостями в его доме, где считали нас членами семьи.

Боролась со своими болезненными, отягчающими эмоциями. Не могла избавиться от угнетающей душу мысли, что, Платонов – предвестник чего-то плохого. Все его поступки доказывали, что он честный, благородный человек, но интуиция никак не успокаивалась. Не могла расслабиться рядом с ним. Возможно, не давали покоя последние слова отца. В канун наступления Нового года, родители отправились в магазин, забрать ёлку. Но перед отъездом они крупно повздорили. Скандалы в нашем доме случались редко, находилась в другой комнате и слышала лишь обрывки фраз. Но готова поклясться, что папа заявил, что Платонову доверять нельзя. Хотя, не исключено, что папа лишь приревновал маму…Она много времени проводила с Олегом Петровичем, особенно в последнее время, когда они стали вместе работать над каким-то важным делом.

– Вот круто, – восторженно и громогласно прокричал Михаил, с мальчишечьим задором, выскакивая из салона. – Ксюша, смотри. Это же телефон. Последняя модель.

Нахмурилась и с лёгким негодованием покосилась на Платонова, который слишком баловал братишку.

– Мишка, ты ещё не все буквы выговариваешь. Ужасно картавишь. А вот в моделях телефонов отлично разбираешься.

Брат игриво передразнил меня.

– Ты зануда, Алёнка.

– А ты маленький, вредный нахал. Ты хотя бы поблагодари Олега Платоновича.

Платонов звонко рассмеялся, заглушая наш спор.

– Алёна, ну что ты в самом деле. Позволь малышу порадоваться. Нынешние дети совершенно другие.

Миша виновато покачал головой.

– Ты права, Алёна. Спасибо вам большое, Олег Петрович, – невольно улыбнулась, осознавая, что Мишутка временами становится дерзким и несносным, но он всегда умеет признавать ошибки.

Мальчик приблизился к Платонову.

– Можно, я вас обниму.

Олег Платонович расплылся в умилительной улыбке.

– Конечно, сорванец. Ну а теперь беги в пансионат. Мы скоро придём с Алёной. Буквально через пять минут, – проговорил Платонов, разрывая нежные объятия.

– Хорошо, – без лишних споров согласился маленький сорванец, которыми не терпелось похвалиться дорогим подарком перед друзьями.

Озадаченно посмотрела на Платонова.

– Олег Петрович, что-то случилось?

Мужчина покривил губами.

– Почему ты так решила?

Лукаво усмехнулась.

– Олег Петрович, я очень хорошо знаю, этот пытливый, слегка взволнованный взгляд. У меня первоклассно развита интуиция.

– Это правда. Интуиция у тебя развита, как у матери. Только вот ей это не помогло.

Моментально озлобленно сверкнула глазами. Ирония в адрес моей матери была слишком несправедлива и жестока.

– Прости, девочка моя, не хотел обидеть тебя, – он вроде извинялся, но при этом голос звучал грубо, жёстко, сурово. – Но ты должна быть сильной. Время пришло.

Изумлённо округлила глаза.

– О чём вы говорите, Олег Петрович? Я вас не понимаю?

Платонов сделал шаг вперёд…

– Алёна, я должен с тобой поговорить. Очень серьёзно поговорить. Но боюсь, что ты можешь не выдержать правду.

Глава № 2. Алёна (Вероника)

Даже обстановка в кабинете была угнетающей. Роскошный дизайн, дорогая мебель, картины на стенах, всё буквально кричало, что владелец властный, жёсткий, несгибаемый человек. Раньше считала, что все эти качества должны присутствовать в мужчине, только вот проблема заключается в том, что Волков вовсе не человек.

Безмолвно наблюдала за холодным, расчётливым Волковым, этот, так называемый человек, непринуждённо щёлкал по клавиатуре компьютера, даже глаз на меня не поднимая. Он явно давал понять, что я для него лишь навязанный, обслуживающий персонал, пыль под ногами, которая не стоит никакого внимания.

Удивительно! С виду вполне нормальный человек, очень даже представительный, солидный, привлекательный. Но на самом деле это всё ширма. Волков – холодный, расчётливый, циничный убийца.

– Так вы Шохова Вероника Вячеславовна. Всё правильно?

– Да. Всё правильно, – уверенно подтвердила свою легенду. – Студентка…

Договорить не успела, Волков безмятежно приподнял руку, бесцеремонно давая понять, что рот пора закрыть.

Замолчала, подавляя убийственную ненависть, которая прожигала изнутри, сердце требовало возмездия, которое обязательно свершиться, нужно лишь время. Самовольный ублюдок слишком самоуверенный. В этом и состоит его слабость.

Пусть потеряет бдительность. Я его враг, о существовании, которого даже не подозревает. А это значит, что у меня преимущество. Слабое, но преимущество.

«Женская интуиция всегда побеждает мужскую самоуверенность».