Кровная Месть. И капля любви.
- -
- 100%
- +
– Я лишь уточнил ваше имя и фамилию. Другая информация для меня лишняя, – заносчивый мерзавец отрешённо поднял глаза и пристально посмотрел на меня. – Не трать моё время. А главное, моё.
На миг его взор потемнел, а затем неведомые искры полыхнули в глубине зрачков. Он словно удивился.
– Вероника, мне вас порекомендовал мой хороший друг, – мужчина с грацией дикого, опасного кота, поднялся на ноги и неспешным, выверенным шагом, приблизился ко мне, пытливо исследуя моё лицо. – Дмитрий Иванович сказал, что вы отчаянно нуждаетесь в работе.
Непроизвольно кивнула, борясь с его опасной, тёмной, зловещей аурой. Пасовать нельзя. Сейчас точно не время для трусости.
– Я не мог отказать ему. Но предупреждаю, что к протекции отношусь негативно. Вы должны заслужить уважение. Понятно?
Упрямо молчала, демонстративно сжимая губы, смело глядя в лицо Волкова.
– Понятно, Вероника?
Непринуждённо передёрнула плечами.
– Я жду ответа, девочка.
– Правда? – Изобразила негодование. – Просто не знаю, когда могу говорить. Вы ждёте моего ответа, я же жду разрешения.
Мужская грудь, облачённая в синюю дизайнерскую рубашку, вздыбилась. Моя дерзость переходила границы, этот человек не привык подобного фривольного тона. Он привык, чтобы все покорно молчали, исполняли любое его указание. Безнаказанность породила в нём уверенность, что он истинный правитель мира, который легко может вершить судьбы других людей.
Насколько бы независимых и сильных мы из себя не строили, в глубине души каждая женщина мечтает быть рядом с мужчиной, который своей уверенностью, мужеством и авторитетом способен защитить её, оградить от проблем и подставить крепкое плечо. Только вот правда жизни заключается в том, что у Волкова есть крепкое плечо, сильный, накаченный, невероятно подтянутый мужчина, но совершенно с чёрным, прогнившим сердцем.
– А вот дерзить мне, девочка, не стоит. Опасно. Могут наступить последствия. И тебе они не понравятся.
Звериный оскал накрыл его тонкие, твёрдые губы.
– Дважды повторять не буду, – угроза прозвучала в его стальном голосе. – А вот ты дважды подумай, прежде чем распахивать свой сладкий ротик. Тебе родители не говорили, Вероника, что взрослым дяденька дерзить не стоит?
Тело напряглось как струна при упоминании моих родителей. Этот мерзавец даже не представлял о чём говорит, а главное, с кем. Перед ним стоит девочка, у которой он отнял родителей. Лишил смысла жизни.
Чёрт! Олег Платонович сказал, что я должна обаять Волкова, проявить хрупкость, ранимость, пробудить в нём желание защищать и оберегать меня.
Робко кивнула.
– Простите, Сергей Игнатьевич, это вовсе не дерзость.
Мужчина приглушённо усмехнулся.
– А что же это? Глупость, – на его ядовитых губах, мелькнула лёгкая улыбка. – Наивность. А может ты таким дебильным образом пытаешься привлечь моё внимание. Заинтересовать.
– Нет. Вовсе не глупость. И уж тем более не собираюсь привлкать ваше внимание. Скорее волнение. Смущение, – на щеках заиграл красный румянец, когда Волков немного наклонился и, бережно обхватив меня за подбородок, пытливо осмотрел моё лицо.
Волков лукаво прищурился. Он просто смотрел на меня. Ничего не говорил. Не пытал. Не угрожал. А казалось, что словно острые кинжалы метает в меня, они невидимо проникают моё тело, вынуждая испытывать эликсир различных чувств, огненных эмоций.
– Ты мне кого-то безумно напоминаешь. Вот только никак не могу понять кого, Вероника.
Вспыхнула, предчувствуя скорое разоблачение…Волков хорошо знал мою мать, они с ней несколько раз лично встречались. И как сказал Платонов, в последнюю их встречу мама сильно вспылила и, глядя в глаза дикому зверю, смело и опрометчиво заявила, что посадит его за решётку надолго.
Но я никак не могу напоминать ему мать. Мы с ней совершенно разные. Рост. Вес. Телосложение. У нас даже цвет волос разный. Мама была жгучей шатенкой, я же бледная блондинка без яркости и утончённых черт лица. У нас лишь совпадал цвет глаз. Северное Сияние.
Пальцы Волкова скользнули по моим губам, отдавая горячим жаром.
Инстинктивно отскочила от него, ощущая неконтролируемое волнение.
– Вам показалось, Сергей Игнатьевич, – нервно выдавила из себя улыбку и стремительно перевела глаза, моментально наткнувшись на весьма занимательную и удивительно откровенную картину.
Краем глаза уловила, как Волков усмехнулся.
Смущённо отвела взор от пошлого полотна.
– Что такое, Вероника? Это же всего полотно. Не следует стесняться.
– Я вовсе не стесняюсь. И совершенно никого не осуждаю, если вам нравится подобный вид искусства. То это ваше права.
Порочный дьявол. Жестокое, похотливое чудовище. Никогда не была ханжой. Несколько раз посещала с родителями музеи. Там находилось несколько картин весьма откровенного содержания. Но разве можно вешать подобное «искусство» у себя в кабинете?
Волков аккуратно, но довольно властно обхватил меня за плечо и подтолкнул вперёд, вынуждая подойдя к полотну, и рассмотреть его более внимательно.
– Что вы делаете?
– Ничего плохого, Вероника, – Волков игриво подмигнул мне. – Лишь пытаюсь просветить тебя. Нельзя быть такой закомплексованной.
Раздражённо фыркнула.
– Герда Вегенер. Датская художница использовала в качестве модели собственного мужа, которого периодически просила переодеваться в женскую одежду. Со временем супруг настолько полюбил это, что решил остаться женщиной навсегда.
Любопытство взыграло во мне. Пару раз мазнула взглядом по полотну.
– Женщина должна раскрыть свои женские инстинкты и качества, играть на своём женском обаянии и выигрывать конкуренцию с мужчиной в силу своей женственности — и никогда не пытаться подражать ему.
Медленно повернула голову.
– Я совершенно не собираюсь ни с кем конкурировать. Лишь желаю нормально, спокойно работать.
– Отлично, Ника. Мне нужна твоя дисциплинированность. Беспрекословное исполнение всех моих указаний, – распахнула рот, чтобы вновь бросить колкий упрёк, но мужской палец опустился на уста, прижигая, как раскалённым железом, вынуждая промолчать. – И без лишних, глупых вопросов, девочка. И ещё, – его лицо стало более грозным. – Никаких интрижек на работе.
Собралась и, обхватив тонкими пальцами широкое мужское запястье, уверенно убрала его своих влажных губ.
– Вы на кого-то конкретного намекаете? – Откровенно бросила вызов. – Или мне, вообще, следует избегать мужчин?
Волков ухмыльнулся, а после, опустив глаза, на пару секунд зафиксировал взор, на моих пальцах, которые удерживали его руку.
– Не играй со мной, малышка. Ты даже не представляешь, что может случиться. Ты слишком молодая. Совсем юная. Наивная и невинная.
– Молодая, но далеко не невинная, – в меня словно чёрт вселился, всегда была робкой, стеснительной, а здесь, сама себя не узнавала.
Волков пробуждал во мне хладнокровное чудовище, которое пробудилось ради мести. Жажда мести раскрепощала. Хорошо помнила наставления Платонова. Мужчина рассказал, что Волков питал слабость к девушкам, но предпочитал именно роковых женщин, которые дарили ему острые эмоции.
Волков пару минут безмолвно молчал, а потом громко рассмеялся, создавалось впечатление, что я вовсе не покоряла его, а забавляла.
– Что смешного, Сергей Игнатьевич? – Капризно и обиженно промямли, понимая, что соблазнить Волкова у меня не получится.
Он рвано выдохнул.
– Иди, Вероника. Кокетничать ты совершенно не умеешь. Надеюсь, что чай готовишь лучше.
Глава № 3. Алёна (Вероника)
Несколько месяцев назад…
– Алёна, давай прогуляемся? – Попросил Олег Петрович, немного хмуря брови. – Если, конечно, ты не замёрзла?
На улице вечерело, становилось морозно, но отказывать Платонову не хотелось.
– Конечно, Олег Петрович.
Мужчина с благодарностью улыбнулся и, бережно взяв меня по другу, повёл в сторону леса.
Несколько минут шли безмолвно, ощущала определённую недосказанность, никогда не любила интриги, но сейчас особенно…
– Алёна, девочка моя, – остановившись возле огромного дуба, полностью покрытого снегом, как-то тяжело, скованно, даже немного робея, проговорил он. – Мне предстоит с тобой поговорить на безумно сложную. Тяжёлую тему.
Обескураженно захлопала глазами, нервно замотав головой.
– Долго думал. Считал, что, возможно, не следует раскрывать правду. Но, к сожалению, правду не утаить.
Вздрогнула, невольно вспомнив позабытые фразы отца: «Правда — такая штука опасная, если скажешь то, что думаешь на самом деле или расскажешь всё о себе, без прикрас, то почти все отвернутся от тебя. Поэтому мы научились преподносить правду с приправами, в бульоне, под соусами и в невероятных коктейлях. И только тот, кто, действительно, разбирается в жизни, сможет увидеть правду и отделить зерно от плевел. А тот, кто разбирается в жизни по-настоящему, должен пройти десять кругов ада, чтобы, наконец, осознать, что правда не существует вообще». Именно так он сказал, когда я впервые влюбилась в мальчика-одноклассника, верила, что он любовь всей моей жизни, а потом вдруг оказалось, что мальчик не разделял моих чувств, испытывал симпатию, но не более того…Правда состояла в то, что ему приятно общаться со мной, дружить, в этом заключалась его любовь. Дружеская любовь. Считала, что он обманул меня…Напрасно подарил надежду. Но папа объяснил, что, правда, гораздо глубже. Я сама придумала, что он меня полюбил. И искренне в это поверила.
Тогда думала, что неразделённая любовь – это великая трагедия, но жизнь доказала, что это лишь временное разочарование, настоящая трагедия ждала меня впереди.
Как же больно терять близких, особенно так рано.
– Алёна, с тобой всё хорошо? – Взволнованно проговорил Платонов, аккуратно тормоша меня за плечи.
– Да. Всё хорошо, – тоскливо прошептала, сдерживая горькие слёзы. – Просто вспомнила о родителях. Я так хочу, чтобы они были со мной. Но…
Олег Платонович поник.
– В нашем мире всё ещё очень много неизученного и непознанного. Многие верят не только в силу интернета и могущество денег, но и в то, что после смерти наша душа покидает тело и переходит в другое измерение или другой мир. И продолжает участвовать в жизни живых, но по-другому, – более бодрым голосом проговорил Платонов. – « Когда умирает мама, считается, что человек обрёл ангела-хранителя. Это утверждение не появилось из ничего. Наши родные люди, отправившись в мир иной, подают нам знаки, сигнализируя: «мы рядом, с нами всё в порядке, мы следим за вашей жизнью и помогаем по мере сил».
Слабо верила в жизнь после смерти, но слова мудрого человека вселяли надежду. Надежду, которая столь необходима всем людям.
Олег Петрович выдохнул.
– Алёна, твои родители всегда рядом с тобой. Но их душа не успокоится, пока возмездие не состоится.
Озадаченно округлила глаза.
– Возмездие!? – Шокировано воскликнула и озадаченно уточнила, плохо понимая о чём говорит Платонов.
Возмездие вершится, когда есть виновные. Мои родители погибли в результате страшного дорожно-транспортного происшествия. Папа не справился с управлением, и автомобиль слетел с дороги. Смерть мгновенная. Возможности выжить не было…
Олег Платонович помрачнел, его взор встал совершенно непроницаемым, очень сложно стало понимать, о чём он думает.
– Твои родители не погибли. Их убили.
«Земля разверзлась…». Падала в тёмную яму.
– Простите, Олег Платонович, – онемевшим языком, еле-еле промолвила, плохо узнавая свой голос, который становился совершенно бесцветным. – Я вас плохо понимаю. Что значит моих родителей убили? Вы что-то путаете, – находясь в состоянии шока, не могла ему поверить.
Безумно сложно, совершенно нереально смериться в четырнадцать лет с гибелью родителей. Винила всех подряд, ненавидела судьбу и страшно обижалась на высшие силы, которых оказалось, что не существует. Потому что если бы бог существовал, то он никогда бы не допустил, чтобы двое невинных детей остались сиротами.
– К сожалению, но это правда. Твоих родителей убили.
Сердце словно оказалось в железных тисках, опустошённо глядела на Платонова стеклянным взором, полностью теряя связь с реальностью. Пустота. Вокруг сплошная пустота, которая безжалостно, постепенно начинает заполняться мраком.
– Милая, прости меня.
Яростно задышала и, не помня себя, свирепо схватила мужчину за края пальто и разъярённо прокричала, – кто? Кто убил моих родителей? Почему? За что?
Тело трясло. Внутри всё разрывалось…
– Это сделал Волков.
Замерла, судорожно соображая, пытаясь прорваться через пелену убивающей боли.
– Волков. Кто такой Волков?
***
Сложный, первый рабочий день подходил к завершению…
К счастью, более Волкова я не видела. Он уехал и сказал, что приедет только утром.
Устало выдохнула, с лёгкой досадой перебирая документы, которые особо ничего не значили. Должна найти зацепку, — Платонов сказал, что у Волкова есть доказательства причастности его к гибели моих родителей. Но с чего начать? Где именно искать?
Покосилась на дверь в кабинет Волкова. Если и есть доказательства, то они точно не здесь. Волков – жестокое чудовище, но далеко не дурак.
– Ты что здесь делаешь? – Внезапно раздался озадаченный мужской голос, молниеносно оторвала глаза от двери и увидела Волкова.
Мужчина выглядел немного иначе, более расслабленный. Пиджак распахнут, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, слегка приоткрывая широкую, могучую грудь, галстук, вообще, отсутствовал.
Непроизвольно вскочила, как оловянный солдатик, перед расстрелом.
Волков пытливо поморщился, сканируя тяжёлым взглядом.
– Сергей Игнатьевич, вы меня сегодня утром на работу приняли. Забыли?
Мужчина непринуждённо усмехнулся и шатающейся походкой, направился к дивану. Обессиленно упав на мягкую поверхность, хрипло простонал, – а ты забавная. Даже очень забавная.
Гордо приподняла голову, осознав, что оказывается чудовище пьяный. Причём изрядно пьяный…
Шальная мысль блеснула в моей голове. Может это мой шанс разговорить Волкова. Алкоголь позволила пробить броню.
– Почему вы считаете меня забавной?
Мужчина пожал плечами.
– Ты не обижайся. Я не хотел тебя обидеть. Просто ты необычная. Вроде выглядишь, как беззащитный ангелочек, а вот в глазах мелькает дьявольский огонёк, – его взгляд стал более томным, менее опасный, он больше не выглядел как безжалостное, хладнокровное чудовище.
Но это всё фарс. Обман. Хорошо знала, кто такой Волков. Ему меня не обмануть. Под прекрасной, брутальной личиной скрывает страшный бес. Ему меня не соблазнить. Не сбить с пути.
Волков плотоядно растянул уголки губ.
– И эта чертовщина мне очень нравится. Никогда не возбуждали малолетки. Но в тебе, что-то есть.
Подавила своё смущение. Страх показывать нельзя…
Провокационно покачивая бёдрами, коварно наблюдая за тем, как меняется выражение Волкова, целенаправленно направилась к нему…
– И это ты ещё ничего не видел, – уничтожив свою совесть, позабыв о женской чести, демонстративно приподняла юбку, немного оголив колени, а затем решительно оседлала податливого мужчину, который ничего не говорил, лишь обескураженно пожирал меня глазами.
Волков хищно усмехнулся, плавно опуская тёплые, шершавые ладони на мои колени.
– А ты девочка с огоньком. Быстро учишься. Уверен, что мужики от тебя с ума сходят, – внезапно его властные пальцы обхватили мою руку, попыталась расслабиться, но всё выходило скованно.
Жар охватил мои щёки, когда Волков решительно опустил мою руку на свой пах…
– Ты далеко пойдёшь, Вероника. С твоими талантами точно не пропадёшь.
Пружина лопнула, рука словно загорелась от накала.
Яростно вскочила с него и отпрыгнула, как дикая кошка.
Волков озадаченно вытянул лицо.
– Простите, Сергей Игнатьевич, – машинально замахала пальцами возле лица, чувствуя, что мне перекрыли свежий воздух, — внутри всё горело. – Вы перебрали с алкоголем. А я пользуюсь ситуацией, – «сморозила» глупость, «ляпнула» первое, что пришло в голову.
Думала, что Волков разгневается, но он лишь закатил глаза и громко рассмеялся.
– Б…я! Проклятие. Много чего слышал от женщин, но такое впервые, – перестав громогласно смеяться, он встал на ноги и приблизившись ко мне, слегка щёлкнул по носу. – Сейчас тебе безумно повезло, строптивая кошечка. Но в следующий раз поблажек не будет. Если уж распалила мужика, то иди до конца.
Глава № 4. Алёна( Вероника)
Месяц назад…
Слегка растерянно смотрела на огромное здание в центре столицы. С родителями проживали в хорошей квартире, недалеко от центра, но всё же до этого роскошного здания наше жилище недотягивало.
– Прошу, Алёна, выходи, – Олег Петрович подал мне руку и позволил покинуть салон автомобиля.
Судорожно вдохнула морозного воздуха. На улице холодно, а внутри всё полыхало. Вот уж не ожидала, что моё совершеннолетие – станет этапом новой жизни. Новой жизни под чужим именем.
Не привыкла врать. Родители всегда воспитывали нас с братиком в умеренной строгости, собственным примером доказывая, что ложь – это мерзко, отвратительно, унизительно.
Родители всегда были для меня примером. Высоконравственные, порядочные…Даже не знаю, чтобы они сказали мне теперь, узнав, о принятом мной решении.
– Алёна, пойдём. Я покажу тебе квартиру.
Робко кивнула. Понимала, что должна идти, но ноги одеревенели. Желание отомстить подталкивало идти вперёд и не оборачиваться, но нравственные принципы сдерживали. Противоречивые чувства вступали в нешуточную схватку. До конца не осознавала, правильно ли я поступаю.
– Алёна, пошли.
С глубокой болью посмотрела на взрослого, опытного мужчину.
– Как же мне дальше жить, Олег Петрович? – Незрелый, очень даже детский вопрос, как символ моей беспомощности, сорвался с губ.
Не хотела быть слабой, должна стать сильной, несгибаемой, в память о родителях. Но как же сложно. Невероятно сложно.
Угнетённо и тяжело задышала, стремясь хоть немного погасить будоражащий огонь внутри сердца.
– Не всему верить, – внезапно проговорил Платонов, пристально глядя на меня. – Больше всего мы узнаем от других, куда меньше видим сами; мы живём тем, что слышим. Слух — чёрный ход для правды и парадный для лжи. Правду мы часто видим, но редко слышим — в чистом виде почти никогда, особенно когда она идёт издалека: в ней тогда есть примесь пристрастий, чрез которые она прошла. Страсть окрашивает в свои цвета всё, до чего коснётся, — ненавидя, как и любя; главное для неё — произвести впечатление. Будь начеку, когда хвалят, и особенно — когда осуждают. Напряги все внимание, чтобы разгадать намерение посредника, понять, что им движет. Размышление да будет щитом и от глупости, и от низости.
Олег Петрович неспешно обвёл меня тёплым взором.
– Давай спокойно поговорим в квартире. Не стоит морозиться.
Кивнула.
Придерживаясь за руку Платонова, следуя за ним, направилась к своему новому жилью.
Двери в белоснежный, мраморный подъезд приглушённо распахнулись. Неуверенно, постоянно сомневаясь шагала в неизвестность.
« - И снова в путь! — И снова в неизвестность… — Острые ощущения того, когда не знаешь, куда идти и куда безопаснее всего ступить, идя по краю бездны, идя через мрак и пустоту, неся в себе маленький огонёк надежды в безупречной вере бытия».
Неизвестность пугает всех, но мы порою сами выбираем эту неизвестность, тем что подсознательно не хотим поставить себя в известность, боясь разочароваться. Я прошла это, моё будущее не известно, конечно, но во мне есть вера и надежда, любовь, это ведёт меня вперёд, и больше нет страха перед неизвестностью, нет больше сомнений, — хочется жить…
Оказавшись в квартире, изумлённо осмотрела просторное помещение…
Интерьер просто восхищал.
– Алёна, проходи. Осваивайся. На первое время у тебя всё есть. А на будущее, – мужчина непринуждённо достал из кармана карту и передал мне. – я перевёл деньги на твой счёт.
Смущённо покраснела.
– Алёна, прошу. Не стесняйся. Это всё для дела.
– Хорошо, – смущённо рассматривая пластиковую карточку. – И спасибо вам, Олег Петрович. За всё спасибо.
Мужчина улыбнулся и, опустив широкую ладонь на моё хрупкое плечо, с хорошо заметным налётом сожаления, прошептал, – Алёна, девочка моя, тебе не следует меня благодарить. Твои родители были для меня близкими людьми.
Платонов внезапно отвёл глаза.
– До сих пор не знаю, правильно ли я поступаю.
Обречённо выдохнула…
– Олег Петрович, вы всё правильно сделали. Я должна была узнать правду. Имею права знать, как погибли мои родители.
Платонов нерешительно кивнул.
– Ладно, милая. Раздевайся. Бери тапочки и топай на кухню. Я пока чайник поставлю. А то мороз на улице стоит собачий.
Поспешила выполнить заботливое указание Олега Петровича. Лихо скинула куртку и, распахнув раздвижную дверь огромного шкафа, шокировано ахнула. Внутри находилось достаточное количество верхней одежды. Восхищённо и изумлённо провела пальцами по норковой шубе, спешно переводя глаза на брендовый гардероб.
– Олег Петрович, чья вся эта одежда? Кому принадлежит? – Воскликнула я, буквально забежав на кухню, где уже господствовал Платонов, расставляя тарелки с печеньем, конфетами и различными фруктами.
Мужчина усмехнулся.
– А сама, как думаешь, Алёнка?
Озадаченно развела руками.
– Но зачем, Олег Петрович? Это же всё безумно дорого.
– Всё верно, дорогая, – он словно специально ко мне так обратился, подчёркивая мой новый статус. – Алёна, – он беспечно выдвинул стул, приглашая меня присесть, – ты пойми. Волков привык, что его окружают дорогие, роскошные женщины. Ты должна выделяться, чтобы зацепить его внимание.
Приглушённо ухмыльнулась.
– Не знаю, Олег Петрович, – волна острого смущения, моментально прошибла меня.
– Родная, понимаю, что тебе сложно, – он огорчённо поморщился, словно уже получил от меня отказ. – Если ты передумала. Я пойму. И этак слишком многого от тебя прошу. Требую невозможного.
Платонов говорил спокойно, но даже его мягкий тон давил на меня. Не имею права трусить, ради родителей должна бороться. Их убили, и преступник безнаказанно разгуливает по земле.
– Нет, Олег Петрович. Я справлюсь, – уничтожила все смутные сомнения, загнала в угол страхи, дала волю чувствам. – Этот мерзавец ответит за преступление. Сделаю всё, что от меня зависит. И даже большее.
Платонов гордо взмахнул головой, явно одобряя мою решительность.
– Молодец, девочка. Как же ты похожа на свою мать, – спустя секунду добавил он, сделав мне незаслуженный комплимент.
С сожалением улыбнулась.
– Не уверена. Мама всегда была сильной, решительной, независимой женщиной. Она легко бросала и принимала вызов. Я же, – запнулась, осознавая, что я лишь блёклая её тень, – слаба. Временами моя неуверенность пугает меня.
Олег Петрович грозно постучал пальцем по столу, привлекая моё внимание.
– Алёна, ты смелая девушка. Я вижу это в твоих глазах. Честная и справедливая. Но тебе не хватает женской хитрости. Волков – самоуверенный мудак, но он обладает феноменальным чутьём.
Озадаченно приподняла брови…
– Но именно ты сможешь сбить нюх этого чудовища. Ты удивительная девушка. Источаешь свет, хрупкость. Но на самом деле обладаешь стальным стержнем. Если кто-то и сможет усыпить его бдительность, так это ты.
– Да, – с откровенным сомнением, пискнула. – Но как? Я даже не знаю, что именно должна искать? Где?
А вот теперь Платонов засмущался.
– Алёна, ты уже взрослая. Волков должен тебе полностью доверять. Пусть в свой дом.