Страстные танцы на осколках любви

Глава 7. Роман

– Роман Владимирович, честное слово, не понимаю, – девушка приподнялась из-за своего рабочего стола и приблизившись к небольшой, круглой тумбочке взяла только что вскипевший чайник. – Задержанные граждане полностью признали свою вину и на допросе заявили, что именно Набоков Геннадий Петрович нанял их, чтобы убить супругу Морозова. Не вижу никаких проблем. Более того, – она мгновенно схватила быстрорастворимый кофе и резким движением, насыпала его в чашку, – моё руководство требует от меня, чтобы я незамедлительно направила дело в прокуратуру. И я полностью поддерживаю требования руководства. Доказательная база собрана в полном составе. Никаких сомнений не осталось.

Сосредоточенно смотрел за действиями хрупкой и внешне мягкой девушкой, Ольга казалась простой, бесхитростной дамочкой, но внутренне чутьё оперативного работника подсказывало, что она далеко не так проста, какой хочет показаться. Она - комок великолепного хаоса, и это видно, по её глазам. Такая может организовать преступное сообщество, продолжая изображать невинную девушку. Хотя может у меня уже профессиональная деформация. Во всех людях вижу лишь плохое, сам себя накручиваю.

– Вам точно не нужно положить сахара?

Улыбнулся и утвердительно помотал головой.

– Понятно, – немного смущённо прошептала она, уловив на себе мой пристальный, пронзительный взор. – Может хотя бы молока добавить?

– Нет. Спасибо. Я предпочитаю чёрный кофе без каких-либо добавок.

Ольга Петровна более ничего уточнять не стала, она налила в чашку кипятка и протянула мне её.

– Спасибо, – поставил чашку на стол, продолжая сканировать её взглядом.

Прежде чем встретится с девушкой навёл о ней справки. В принципе ничего криминального за следователем следственного комитета замечено ничего не было. Вполне приличная и уважаемая женщина, с мужем не живёт, в одиночку воспитывает пятилетнюю дочку. Самым компрометирующее на неё, что смог нарыть, так это то, что она является любовницей начальника местного отдела полиции, Агапова. Но какой это криминал… В нашей системе это вполне закономерный факт. В нашей столице очень много следователей являются либо любовницами, либо жёнами, либо дочерями высокопоставленных чиновников.

Слегка прикоснулся пальцами к горячей кружке и лукаво усмехнулся. Следователь вела себя довольно дружелюбно, но в воздухе летало напряжение и недосказанность. И чем тут удивляться? Когда нашему столичному брату были рады в провинции. Мы для них высокомерные выскочки, которые призваны вовсе не помогать, а наоборот, мешать работе «добропорядочных» сотрудников правоохранительной деятельности. Бесспорно, в их городке установлены свои правила и заведены местечковые порядки, в которые заносчивые столичные оперативники никак не вписывались.

– Вы уж извините, – с откровенной издёвкой в голосе, проговорила Ольга Петровна, возвращаясь на своё прежнее место, – у нас есть только рассыпное кофе. Вы, наверняка, привыкли к зерновому напитку. Но к сожалению, у нас отродясь не было кофемашины, – девушка покосилась на свой заметно устаревший компьютер. – Мы даже допроситься нормальной техники не можем. Выдают всё самое негодное, то что давным-давно списывать пора.

– Всё отлично! Я привык. Постоянно мотаюсь по командировкам. Были случаи, что даже кроватей не было. Приходилось спать, как лошади. Стоя.

Девушка звонко рассмеялась.

– Правда. Спасть приходилось стоя лишь во времена моей бурной молодости. Сейчас всё же ситуация немного улучшилась, – усмехнулась.

Девушка приподняла свои пушистые ресницы.

– Странно. Вы целый начальник уголовного розыска, а мотаетесь по командировкам. В засаде находитесь. Думала, что начальник в большей степени занимается рутинной, бумажной работой.

Равнодушно помотал головой.

– По-разному бывает. Сами понимаете, что убийство супруги криминального авторитета имеет большой резонанс.

Лукавил. Пусть это звучит и лицемерно, но смерть жены Морозова особо бы никогда не всколыхнуло столичный главк. Да, для небольшого городка, это огромный резонанс, но для огромной, необъятной столицы – это лишь обыденное, криминальное происшествие. Смерть жены Морозова спровоцировала криминальные разборки. На кону были огромные деньги.

– Странно. И чем же вас так заинтересовала смерть Морозовой? Вполне себе банальное убийство.

Лениво прижался к спинке пошарпанного стула и сделал непринуждённо пару глотков горького, с лёгким привкусом кислинки, напитка. Очень хорошо знал, чем хитрый отличается от хитрожопого? Хитрый, когда хочет обмануть, знает, что перед ним умный, а хитрожопый почему-то считает, что вокруг него одни идиоты. Так вот, сейчас передо мной стояла самая настоящая сложная дилемма. Ольга Петровна - хитрая женщина или всё-таки хитрожопая. Какова степень её ума, а главное, есть ли у неё свой интерес. Глубоко вздохнул. Если девушка была для меня закрытой, непрочитанной до конца книгой, то её любовник не вызывал никаких сомнений. Агапов давно погряз в коррупционных связях. Он подмял под себя криминальных авторитетов города. Но одно дело прижимать местных «воров» и совершенно другое посягнуть на самого Писателя, который взмахом пера очень стремительно завершит его мелкие злорадные делишки и поставит жирную точку в его жизни.

– Ничего себе обычное убийство! – Возмущённо воскликнул. – Вы, Ольга Николаевна, получили разрешение на арест Набокова Геннадия Петровича. А это человек, имеет весомый авторитет в столице. Понимаете же, что криминальный мир просто так это не оставит. Тем более что «дело шито белыми нитками».

Пора было заканчивать затянувшуюся игру в дружелюбного оперативника, надо было вывести из зоны комфорта женщину. Провоцировал её на более откровенный разговор, но перегибать палку нельзя, она может испугаться и просто закроется от меня. Поэтому действовал решительно, но соблюдая тонкие грани.

– И что? Набоков для меня самый обычный преступник. Такой же, как и все. Он убийца, – она яростно постучала пальцем по столу, – а это значит, что Набоков будет сидеть в тюрьме. Никто не может безнаказанно убивать людей. И не имеет никакого значения какой статус у человека.

Правильно говорила Скворцова, ловко жонглировала словами, правда, за высокопарными фразами, совершенно забывала, что она вовсе не судья и не имеет права никому выносить обвинительный вердикт.

– Ольга Николаевна, – со спокойным выражением лица, немного нахмурив брови, поставил чашку на стол, – вы молодой сотрудник, но при этом я вижу, что очень умная девушка.

Женщина интенсивно захлопала яркими ресничками и через секунду, гордо подняв голову, удовлетворённо улыбнулась, демонстрируя жемчужные ровные зубки. Скворцова была явной кокеткой и ей польстил мой комплимент. Вот и отлично. Буду постепенно разрушать стену, неторопливо преодолевая холодность и недоверие с её стороны.

– Не жалуюсь. Я, конечно, для вас обычная девушка из большой деревни, но уверяю вас, что могу дать фору вашим столичным следакам.

– Не сомневаюсь. Но, Ольга Петровна, тогда почему вы так легко согласились с тем, что именно Набоков является заказчиком убийства жены Морозова. Ясно же как белый день, что его подставляют. Такой человек, даже если бы захотел убить женщину, то никогда бы лично не встречался с исполнителями.

Скворцова недовольно поморщила аккуратный носик, ей не понравилось моё заявление, на молодом, прекрасном лице отобразилась гримаса неодобрения и откровенного презрения.

«Иная хитрость так тонка, что сама собой рвётся». Как бы ни пыталась девушка сохранять хладнокровие, мои слова её возмущали, осознавал, что внутри женского тела разгорается огонь злости, она нервно постучала пальцами по поверхности стола, а после откинулась назад и, грозно сведя руки на груди, лукаво прищурилась довольно большие, ярко полыхающие зелёные глаза.

От прежней фальшивой дружелюбной девушки не осталось и следа.

– Уважаемый Роман Владимирович, мне хорошо известно, что у вас прекрасные отношения с Писателем, – не отрывая от меня сурового взора, с обвинительными нотками в голосе, констатировала она. – При этом мне также известно, что у вас безупречная репутация. Вас считают богом в оперативной деятельности, но, – змеиная тонкая линия очертила её тонкие губы, – вам это не даёт права учить работать других людей. Я нисколько не сомневаюсь в работе наших оперативников. Они провели все необходимые мероприятия. Я полностью удовлетворена работой сотрудников полиции.

– Никогда нельзя думать, что ты лучший в своём деле. Высокомерие – не качество, а препятствие на пути к успеху, – воспользовался её секундным молчанием и молниеносно заявил девушке правду жизни. – Ольга Петровна, я привык строить свои обвинения на стопроцентных, бесспорных фактах. Никогда не пользуюсь лишь показаниями подозреваемых или обвиняемых. Все мы люди, а как известно, людям свойственно обманывать. Водить в заблуждение.

Женщина суетливо взмахнула руками и, вскочив с кресла, яростно замотала головой.

– Зачем им обманывать? Дураками надо быть, чтобы оклеветать Писателя. Он же их где угодно достанет.

Девушка тяжело выдохнула.

– Набоков не будет их трогать. Они для него слишком ценные свидетели. А вот те, кто хочет его подставить обязательно попытаются устранить этих ребят.

Ольга посмотрела на меня.

– Эти ребята надёжно защищены. А вы, Роман Владимирович, просто не можете смириться с тем, что местные опера смогли без вашего участия задержать убийц. Признайтесь, – её острый, заносчивый взгляд плотоядно вцепился в меня, – мы ущемили ваше самолюбие. Нечего теперь будет докладывать начальству. Зря лишь потратили служебное время и впустую скатались в командировку.

Неспешно поднялся со стула.

– Их поместили в пресс хату, – проигнорировал её не слишком остроумные замечания. – В камере ребят чуть-чуть не убили. Ольга Петровна, – гневно обратился к женщине, – неужели вы не знаете, что они сейчас находятся в больнице?

Девушка обескураженно прикрыла рот. Действительно не знала или в очередной раз демонстрирует неплохую игру в саму невинность?

– Вы откуда знаете?

– Знаю. Потому что в отличие от ваших горе-оперативников, работаю, – тихо проговорил. – Вы правы, сейчас ребята находятся под полной защитой. Я связался со своим начальством. Как только им станет лучше, их сразу же переведут в столичный следственный изолятор. А пока к ним строго-настрого запретили какого-либо допускать. Включая оперативных работников и, вы также не имеете права к ним приближаться.

Скворцова ненавистно покорчила лицо.

– Вы что себе позволяете. Я процессуально независимое лицо. Никто не имеет права давать мне указания, включая ваше начальство.

– Правильно. Но ваш начальник имеет права изъять у вас уголовное дело. Так вот, – опустил ладони на стол, – в течение пятнадцати минут ваш начальник явится с совещания и объявит, что дело у вас изымает. Вы утратили доверие. Только вот пока непонятно, вас использовали в тёмную или вы имеете прямое отношение к фальсификации материалов? Молодых людей шантажировали. Их заставили оговорить себя и дать показания против Набокова.

Перешёл к прямому нападению, пока мягко, но всё же припугнул девушку, которая на глазах теряла уверенность в себе, она явно о чём –то знала, но пока упорно молчала.

– Вы не имеете права меня ни в чём подозревать. Я пять лет служу в следственном комитете и ни разу себя скомпрометировала.

Надменно улыбнулся.

– Всё, когда-то бывает впервые, – вальяжно покрутил рукой. – Вчера подозреваемых в убийстве поместили в следственный изолятор, причём так быстро, что они даже в ИВС не успели посетить и тут на тебе, – иронично хохотнул, – их уже в камере попытались ликвидировать. Как ваши опера допустили, чтобы такие ценные лица, оказались в пресс хате. Известно же, что при желании Набоков легко может отправить маляву и приказать избавиться от них. Если только, – вопросительно окинул взором девушку, – ваши оперативники сознательно хотели, чтобы их убили. Показания у вас имеются. А что, – выпрямился в полный рост. – Всё отлично. Набоков виноват, поэтому пытается замести следы. С мёртвых какой спрос. А вот их показания имеют существенное значение. Будучи живыми, они могут начать говорить лишнего. Кто знает, что именно ребята поведают после того, что с ними произошло. Существует вероятность, что они не только оперативников сдадут, но и куда более высоко стоящих людей.

Везение и невезение должны быть оставлены на волю небес и зависят от законов природы. Они не покупаются молитвами или хитроумными интригами, придуманными людьми или мнимым святым. И мне это было хорошо известно, мне часто благоволила удача …

Несказанно повезло, как только узнал, что задержали двух молодых людей, то незамедлительно связался с начальником следственного изолятора, который был мне многим обязан, в своё время по глупости чуть-чуть не угодил за решётку. Явился в одну «нехорошую квартиру», где случилась пьяная потасовка и, превысив необходимую оборону, в ходе задержания сломал одному обезумившему буяну руку. Дело было спорное, благодаря мне уголовное дело возбуждать не стали, но из органов пришлось уволиться. Вот тогда я его и порекомендовал в службу исполнения наказаний, опять же в столице его принимать отказались, а вот в пригороде он вполне пришёлся ко двору. Даже смог до начальника дослужиться. Мой друг моментально среагировал на мою просьбу и вывел ребят из камеры. Но как вывел, к тому времени они уже были до такого состояния избиты, что самостоятельно передвигаться на своих ногах не могли. Реально повезло, ещё бы пару минут и эти люди вряд ли смогли бы выжить. Всё было по отработанной схеме. Местные «пассажиры» обвинили их в воровстве у своих же, а за такой проступок как минимум жестоко избивают, но, а там и убивают. Конечно, просто силу не рассчитали…

– Ольга Петровна, оперативники как минимум допустили халатность. Понятно, что вы лишь выносили постановление и согласовывали его с судом. Допускаю, что опера действовали за вашей спиной.

Скворцова испуганно захлопала глазами и, нервно облизав губы, утвердительно возразила мне, – вы делаете недопустимые, слишком громогласные заявления. Не вам решать степень вины оперативных сотрудников.

– Точно, – полностью поддержал слова женщины. – Только вот вы почему –то подменили собой судью и обвинили Набокова. Без лишних вопросов посчитали, что он виноват. Та что же вас теперь удивляет, когда по отношению к операм я действую точно так же, как и вы к Геннадию Петровичу?

Ольга Петровна невольно прижала ладонь к груди и яростно прошипела, словно кошка, которой наступили на пушистый хвост, – Роман Владимирович, а вам самому-то не противно? Как можно работать против своих же сослуживцев и так нагло подставлять сотрудников? Где же ваша хвалёная честь и доблесть. Неужели не боитесь? Вас свои же и прибьют.

– Честных ментов не убивают. Их сажают–это дешевле.

Не стал больше продолжать разговор. В любом случае от неё ничего добиться нельзя, Ольга лишь тратила моё драгоценное время, которое и без того было в ограниченном количестве. Пусть побудет в одиночестве, начнёт паниковать, а там глядишь, свяжется со своим любовником и что-нибудь лишнее сболтнёт и вот тут прослушка должна сработать как надо.

Торопливо спускаясь по лестнице, у самого крыльца, при входе в следственный комитет встретил Агапова.

Вот же чёрт! Лёгок на помине.

– Суворов, – даже не пытаясь проявить неестественного дружелюбия, озлобленно обратился ко мне продажный и, как оказалось, кровожадный начальник отдела.

– Суворов, – уверенно, с сарказмом подтвердил я. – Самая обычная фамилия, только с хреновой аурой.

Жирный мужик ядовито ухмыльнулся и, покосившись на мой новый тонированный Ланд Крузер, рядом с которым стоял широкоплечий, толстомордый Серёга, напоминающий братка из девяностых, нежели бравого сотрудника правоохранительных органов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.