Триумф Любви

Ни с каким адом не сравнится ярость, вызванная насмешкой женщины.

Женщины, которую полюбил, а взамен получил жестокий удар прямо в сердце.

Находился в спальне бабушки и никак не мог успокоить убийственный гнев в душе, сердце учащённо стучало в груди, болезненно отдаваясь в ушах.

Ярость хороша, пока она не превращается в горечь.

Ненавистно покривил лицо и молниеносно вскочил с кресла, более не мог выносить возмущённого взора Ларисы Ивановны.

Бабушка так же, как и я, горько ошиблась насчёт своей протеже, эта меркантильная особо с помощью фальшивого невинного взгляда и пленительной улыбки смогла подкупить не только меня, человека, падкого до женщин, но и умудрённую опытом Ларису Ивановну.

Нежная, всегда улыбается, стремится творить добро…Фальшь! Всё фальшь и жестокий обман. Мария коварно и умело пускает туман, вынуждая тянуться к ней, доверять.

– Ты всё неправильно поняла, – довольно спокойно проговорил я, не давая даже возможности бабушке выступить с обвинительной речью. – Эта девушка не так проста, как тебе кажется. Не стоит доверять её невинному взгляду. Она хитрая, расчётливая дрянь, – судорожно сжал пальцы, крепко сжимая мягкую поверхность светлого, кожаного кресла. – Бабушка, прошу тебя. Будь с ней осторожна. Ещё неизвестно, что на уме у этой дикарки.

Женщина высоко подняла голову и, надменно усмехнувшись, с откровенным укором в голубых глазах, провозгласила, – и что же такого сделала Мария? Чем спровоцировала твой гнев?

Бабушка с негодованием поводила глазами, а затем мгновенно её лукавый взор упал на меня. Она словно сканировала меня, препарировала мою душу, отчаянно пытаясь понять, что же твориться в моей голове.

– Впервые слышу, чтобы так грубо выражался в отношении девушки.

Невольно помотал головой. Утвердительно мне ей было ответить нечего.

– Неважно. Считаю, что тебе стоит её уволить. Мой внутренний голос. Не знаю, – немного замешкался. – Интуиция, подсказывают, что ей здесь не место. Она грубая. Невоспитанная. Совершенно не умеет себя вести.

Никогда не был мстительным человеком, тем более не враждовал со своими бывшими любовницами, но эта нахалка заслуживала наказание. Она посмела бросить мне вызов. Дрянь. Сука. Не успела выпрыгнуть из моей постели, как сломя голову, понеслась к другому.

Б…ь! И сколько же коварства в её сердце. Даже представить не мог, что Мария окажется такой распутной дрянью. Изображала из себя чистую, невинную девушку, для которой слово «любовь» не пустой звук, а в результате оказалась лживой предательницей.

Озлобленно оскалился. И как удачно ей подвернулся под руку этот Невский. А может, он всегда был? Запасной вариант. Не удивлюсь, что Машка пудрила нам обоим мозги. У неё каждый шаг просчитан.

– А почему, собственно, я должна увольнять Машу?

Бабушка резко взмахнула подбородком, выражая свирепое негодование.

– Что такого она сделала? Она прекрасно справляется со своими обязанностями. Иван, у меня ещё никогда не было такой весёлой, заботливой помощницы. Мария – очаровательная, непосредственная, честная девушка.

Несправедливый восторг и искреннее восхищении наглой девице страшно раздражало меня. Как же жестоко заблуждается бабушка. Мария её буквально околодовала.

Заносчиво рассмеялся. Эта девица – удивительная девушка! Поразительно, она работает несколько месяцев у сварливой и временами чересчур требовательной бабушке, а уже умудрилась заслужить её доверие. Эта Маша самый настоящий хамелеон, безупречно играет свою роль.

– Ты считаешь нормальным, что твоя прислуга в рабочее время крутит шашни с мужиками? Как ни в чём не бывало сидит в саду и соблазняет внука твоего хорошего друга, – выдвинул вполне разумный аргумент, бабушке очень сложно будет мне что-либо возразить. – Бабушка, у нас приличный дом. Тебе самой непротивно?

Лариса Ивановна всегда трепетно соблюдала правила приличия, она уважала прислугу, но выходить за рамки никогда не позволяла.

– Мария и Сергей вовсе не флиртовали. И совершенно не нарушали никаких правил, – тактично поправила она меня. – Маша была против, но я настояла, чтобы она позавтракала с Сергеем. Он прекрасный парень. Воспитанный и очень вежливый, – неприкрытый укор в мою сторону, ловко был брошен Ларисой Ивановной. – Считаю, что все твои упрёки неуместны. Иван, я тебя не узнаю, ты словно ревнуешь.

– Кого? – У меня глаза на лоб полезли.

Бабушка хитро хохотнула.

– Сергея Невского, – съязвила она.

Гневно поморщился.

– Очень смешно. Ты всё переводишь в плоскость шутки, а я ничего смешного не наблюдаю.

Пи…ц! От избытка чувств у меня из головы все аргументы выветрились.

– Они прекрасная пара. Просто очаровательная.

– Что?

– Что слышал, внук, – более грозно проговорила бабушка и, неторопливо поднявшись на ноги, не отрывая от меня осудительного взгляда, подошла ко мне почти вплотную.

Я был почти на две головы выше, чем Лариса Ивановна, но мне казалось, что передо мной стоит огромная, страшная гора, а я совершенно маленький и беззащитный, бабушка, как всегда, давила своим моральным авторитетом. Кому угодно мог противостоять, только не ей.

– Ты думал, что никто тебе ничего не скажет, – разгневанно произнесла она. – Так, ты ошибся. Думаешь, что можешь просто так взять поиграть с невинной девушкой, а потом выкинуть её. Иван, ты надеялся, что Мария будет ночами и днями лежать в кровати и плакать, – грозно протрубила она. – Маша – красивая, умная, добрая девушка. У неё огромное количество поклонников. Её мир совершенно не крутится вокруг тебя. Одного единственного и такого незаменимого.

Ошарашенно округлил глаза. Постепенно начал догадываться, что Маша рассказала бабушке о наших отношениях. Молодец! Хорошо подготовилась. Настроила бабушку против меня. Жертву из себя изобразила.

Снисходительно ухмыльнулся. Мир точно не крутится вокруг меня, он просто на просто перевернулся с ног на голову. Удивительно! Лариса Ивановна даже, не выслушав моё мнение, мгновенно встала на сторону лживой девушки. Нет, нужно срочно избавляться от этой вероломно-прозорливой служанки.

– Не слушай её. Разве не понимаешь, что её цель — нас поссорить. И пока она успешно справляется с поставленной задачей. Бабушка, остановись.

Лариса Ивановна разочарованно осмотрела меня сосредоточенным взглядом, а затем, печально усмехнувшись, произнесла, – ты поспорил на неё?

Замер. Совершил подлый поступок. Не следовало спорить на невинность Марии. Но и она хороша! Я же извинился, попытался загладить вину. А эта дрянь побежала к бабушке, всё ей растрепала, а после на утреннее свидание поскакала с новым, богатым дурачком.

– Иван, это подло. Мария – живой человек. Добрая девочка. Она лишь с виду такая дерзкая, бойкая, но на самом деле хрупкая и ранимая. Мне стыдно за тебя, – и вновь пресловутое разочарование засквозило в её голосе. – Оставь её в покои. Дай ей возможность построить своё счастье с достойным молодым человеком. Который не боится бросить вызов обществу и готов женится на девушке, несмотря на её униформу.

И вновь упрёк отразился в её голосе.

Снисходительно кивнул.

– Эта девушка не заслуживает нормального отношения. Она спит и видит, как бы побыстрее снять свою униформу и выскочить замуж за богатого дурака, – яростно объявил свои мысли вслух. – И знаешь, что, бабушка, мне жаль тебя разочаровывать, но униформу она очень быстро сбрасывает при виде обеспеченного мужика. И только, что она это доказала. Ты совершаешь ошибку. Поговори с Невским. Для его же блага, ему нужно как можно дальше держаться от этой Марии. Ничего хорошего она ему не принесёт.

Взмах и хлёсткая пощёчина моментально отразилась на моей щеке.

Сначала ошарашенным, а затем взбешённым взглядом посмотрел в озлобленное лицо бабушки.

– Как же ты похож на свою мать, – гневно провозгласила она. – Такой же надменный, высокомерный, жестокий. Иван, не думала, что ты такой же, как она.

Женщина подавленно поморщилась и нервно прижала руку к сердцу.

– Ты никогда не смел при мне так выражаться. Не оскорблял людей. Не унижал человеческое достоинство. А сейчас буквально назвал Марию шлюхой. Это тебе нужно остановиться, – гневно потребовала бабушка. – Тебя несёт, словно с горы.

Равнодушно провёл пальцами по горящей щеке, удар бабушки не принёс мне никакого физического вреда, а вот морально хлёсткий удар полностью раздавил, придавил словно камень маленького муравья.

Понимал, чтобы сейчас не сказал, всё звучит как оправдание. Эта девица лихо провела партию.

– А может, я похож на твоего сына? – Непроизвольно острый вопрос сорвался с моих уст.

Бабушка широко округлила глаза.

– Нет. Непохож.

Ухмыльнулся. Конечно, непохож. Я же не его родной ребёнок!

– Антон имеет огромное количество недостатков, – торопливо пролепетала женщина, судорожно дыша. – Но в отличие от тебя он умеет любить. Антон трус, но никогда жестокостью не отличался. Ты же не трус, но вот в твоём сердце зарождается ненависть и злость. Мария ничего плохого тебе не сделала, чтобы ты её ненавидел.

Свирепо сузил глаза, как же хотелось прокричать в лицо бабушке, что её сын не просто трус, а мелкий мерзавец. Он способен воевать только с женщинами, а как только встречает достойного противника, начинает визжать как свинья и бросается грязью.

– Ваня, прошу тебя, – бабушка глубоко вздохнула и перешла на более мягкие нотки, – оставь Марию. Пусть она живёт своей жизнью. Ты и так причинил ей много зла. Что было, то прошло. Смирись и прими, что теперь в её жизни появился другой мужчина.

Я причинил ей много зла? Ярость с новой, неконтролируемой силой заполыхала в моём раненом сердце. Я полюбил эту дрянь. Впервые в жизни позволил светлому чувству проникнуть в мою душу. И что же сделала эта сука?! При первом же конфликте побежала к другому мужику. Думал, что после нашего скандала увижу, что она страдает, переживает, мучается, точно так же, как и я. Но нет. Эта вертихвостка кокетливо обольщала Невского, публично целовалась с ним.

Эта девица обладает уникальным даром. Я словно оказался в мире искривлённых зеркал. Теперь я мерзавец и подонок, а она невинная девочка с разбитым сердцем и разорванной душой.

В своём восприятии мира людей можно разделить на две категории: тех, кто смотрит сквозь розовые очки, и тех, у кого осколок кривого зеркала застрял в глазу. Реалист иногда предпочёл бы лучше ослепнуть.

Лариса Ивановна всегда была реалистом, но, видимо, со временем она предпочла ослепнуть. Женщина не видит или отказываться видеть очевидные вещи. Ей проще признать меня подлецом, чем холодно и здраво оценить ситуацию.

Дрянь. Крепко сжал зубы. Клянусь, что она ответит за свою подлость. Не успокоюсь, пока не раздавлю её как клопа.

– Бабушка, ты очень скоро осознаёшь, что эта девушка – меркантильная особа, которая втёрлась к тебе в доверие. И если честно, я Невскому не завидую. Она выпотрошить его. Ощиплет как тупого петуха.

Лариса Ивановна слегка наклонила голову.

– Ты ревнуешь Марию?

Машинально дёрнулся, а вот теперь я получил удар, посильнее, чем пощёчина.

– Нет, конечно, – суетливо пробубнил.

Испытывал целый спектр различных чувств. Ненависть и злость убивали меня, но и ревность терзала сердце, впиваясь ядовитыми иглами под кожу. Готов был придушить Невского, который посмел прикоснуться к моей женщине. Желал придушить предательницу, которая позволила Невскому поцеловать себя. Чёрт! Не моя Мария…Не моя…

– Хорошо. Тогда проблем не будет.

– В смысле?

Лариса Ивановна пожала плечами.

– Ты же не против, чтобы Мария и Сергей встречались? Мне кажется, они превосходная пара, – милая улыбка заиграла на губах бабушки. – Если она тебе безразлична, то это очень хорошо. Я не желаю, чтобы ты страдал.

С досадой усмехнулся.

Досада — это злоба, которая боится обнаружиться, это бессильное бешенство, чувствующее своё бессилие.

– Мне совершенно плевать на эту девицу. Но пожалей Невского.

– Сергей – взрослый мужчина. Думаю, что он сам разберётся со своей личной жизнью.

Лариса Ивановна лукаво покривила губы.

– Если больной очень хочет жить, то врачи бессильны. А Сергей очень хочет быть с Марией, – уверенно произнесла она. – Главное, чтобы ты не вмешивался в их отношения. Иван, поклянись мне, что перестанешь общаться с Марией. Не мешай ей жить.

Раздражённо усмехнулся.

– Бабушка, меня совершенно не интересует эта невоспитанная, грубая девушка. Предпочитаю совершенно других женщин. Более воспитанных, утончённых, с которыми не стыдно выйти в высшее общество.

Лариса Ивановна с недоверием скользнула по мне неодобрительным взором, наполненным разочарованием и тревогой.

– Иван, тебе больно. Ты можешь сколько угодно обманывать меня и кричать, что Мария тебе безразлична, но это совершенно не так, – лаконично констатировала она.

***

Торопливо спускался по лестнице, словно удав переваривал огромный поток информации. Поражался бабушке, которая полностью встала на сторону какой-то безродной служанки.

Обречённо усмехнулся, оказавшись в гостиной. Конечно! Если бы я был её родным внуком, то она вряд ли бы так относилась к ситуации.

– Сегодня необходимо провести генеральную уборку в кабинете, – услышав мужской голос приподнял голову и увидел перед собой Игорь Николаевича в сопровождении вероломной девицы, которая, встретившись со мной глазами, надменно вздёрнула подбородок, всем своим видом демонстрируя, что призирает меня.

Ненависть бушевала внутри. Надменно осмотрел девицу, словно товар на приливке. И эта продажная кукла смеет меня призирать? Она! Серьёзно. Девушка, которая использует своё тело в качестве товара.

– Мария, пошли в кабинет, – моментально скомандовал управляющий и стремительно схватил её за локоть, подтолкнул к деревянной двери. – У нас совершенно нет времени. Там так много дел.

– Игорь Николаевич, вы идите. А Мария пусть останется, – грозно распорядился.

Мужчина испуганно посмотрел на меня, а затем стремительно перевёл взгляд на девушку. Складывалось впечатление, что Игорь Николаевич оставляет девушку с диким животным, который обязательно сожрёт её.

Полный пи…ц! Как это у неё получается? Она смогла завоевать уважение и сочувствие даже со стороны Игорь Николаевича, который всегда был сухарь сухарём.

– Иван Антонович, простите, но…

– Пошёл вон, – рыкнул так, что мужчина невольно вздрогнул и молниеносно отпустил девушку. – Быстро.

Игорь Николаевич поправил очки и, обойдя меня, позабыв про свою генеральную уборку, полетел по лестнице. Ясно, куда он направился. Через пару минут явится бабушка, спасать свою невинную девочку.

Свирепо сделал пару шагов вперёд, максимально сократив расстояние между мной и Марией.

Девушка храбро стояла на месте и даже голову не опускала.

– Какая же ты дрянь. Я же действительно хотел…, – не смог завершить фразу, слова застряли в горле.

– Действительно, хотел чего? Переспать со мной? Выиграть спор? – Дерзко прокричала она. – Прости, милый, что нарушила твои планы и ловко утёрла твой аристократический носик. Ты чего так бесишься? Не привык проигрывать?

Глядел в её нежные глаза и желал сказать правду. Открыть своё сердце. Признаться, что люблю.

Робко опустил ресницы и посмотрел на ярко-вишнёвые губы.

Когда хотят поцеловать женщину, то в первую очередь целуют именно губы…Они являются самой привлекательной чертой лица. Желанные цвета рубина, что могут улыбаться так красиво. Сама чувственность…Мягкость…Первые откликаются на зов притяжения. Стремятся коснуться того, кто, напротив.

Скользят, ласкают, щекочут, дразнят, затем впиваются, безжалостно вбирая в себя плоть любимого. Дарят блаженство, пробуждая всё тело и все органы чувств. Возбуждение резонирует, разливается, плывёт внутри, словно кто-то разлил в тебе море. Кроме того, «полные, сладкие, нежные губы, окружающие тёплый, влажный рот, который так пьянит…

Её уста манили. Пленили…Мгновение и отвращение отразилось на моём лице. Вспомнил, как эта предательница страстно целовалась с Невским.

– А ты невероятно умна, – язвительно прорычал и властно опустил ладони на стену, захватывая предательницу в плен. – Ты совершенно права. Я хотел тебя трахнуть. И полностью удовлетворил свои потребности. Ты полностью меня удовлетворила и прекратила интересовать.

В глазах Марии отразилась огромная боль, она старалась изображать равнодушие, но я чувствовал её сильное сердцебиение.

Это не боль. Она разочаровалась. Упустила из своих сетей такую аппетитную рыбку.

– Но ты девочка ненасытная. Согласись, что, даже встречаясь с Невским, ты меня забыть не сможешь, – демонстративно перенёс руку на её лебединую шею и слегка сжал пальцы, давая понять, что она моя. Только моя. И чтобы она не делала, конец будет один. Придёт ко мне.

Мария смело взмахнула ресницами.

– Ты слишком высокого мнения о себе, Зверев. Я буду счастлива. И никогда к тебе не приду. И не трогай Невского. Сергей полная твоя противоположность.

Пристально смотрел в её проникновенные, огромные, бездонные глаза и не переставал удивляться.

– Правда? Посмотрим, – медленно отстранился от неё. – Я обязательно напомню тебе, эти слова, когда в очередной раз ты будешь сладко стонать подо мной.

Глава 2. Мария

Неделю спустя…

Лариса Ивановна с важным видом приподняла столовые приборы.

– Теперь запомни, Мария, арбуз едим десертным ножом и вилкой.

Тактично махнула головой, усердно делая вид, что запоминаю правила этикета.

Согласилась вновь возобновить глупые учения, только ради того, чтобы моя затворница покинула свою душную комнату и вечером погуляла со мной. Смогли найти консенсус. Эх! И чего только не сделаешь ради своей любимой старушки.

Сосредоточенно вглядывалась в движения старушки и осознавала, что из меня никогда не получиться утончённой девушки с хорошими манерами и правильным воспитанием. И дело вовсе не в том, что я необучаемая…Просто для меня это совершенно другой мир. Чужой. Я привыкла в рванной одежде гонять мяч по полю с ребятами. Любила наслаждаться свободой. А все эти правила приличия, лицемерные улыбки, фальшивая доброжелательность, страшно угнетали меня. Вот какая разница в какой руке я буду держать нож, когда буду есть арбуз. Усмехнулась. Я, вообще, нож использовала лишь для того, чтобы эту вкусную, огромную ягоду разрезать. Вот зачем так заморачиваться?

Пытливо пробежалось взором по Ларисе Ивановне. Внимательно слушала старушку, не хотела её расстраивать, раз уж она вознамерилась совершить невозможное и сделать из меня светскую дамочку.

Дама вежливо улыбнулась и продолжила, аккуратно отложив столовые приборы, прозорливо оглядела меня.

– Нельзя намазывать масло на весь кусок хлеба. Масло наносим на кусочек, который отломили на один приём. На торжественное мероприятие никаких пицц и пирогов. Это если мы говорим об этикете. Только миниатюрные закуски на один приём, – старушка сурово свела брови, когда я, потеряв бдительность, немного расслабилась и непроизвольно зевнула. – Мария, – грозно провозгласила она моё имя. Ты меня слушаешь.

Молниеносно разыграла глубокую заинтересованность.

– Конечно, слушаю. Маленькие канапе, орешки. Что-то, что можно взять и сразу положить в рот. Никаких вилок и ножей, – завершила за неё фразу. – Донья, пойдёмте уже немного погуляем, – приподнялась и звонко шлёпнула себя по филейной части, провоцирую улыбку на лице женщины. – У меня уже всё тело окаменело.

Демонстративно потёрла плечи и слегка постучала ладонью по филейной части.

– Давайте, донья. Погода просто замечательная. Так и зовёт нас погулять. Лариса Ивановна, пошлите. Косточки свои растрясёте.

– У тебя не тело окаменело, а совершенно отсутствует выдержка. Наш мир жесток, и особенно с теми, кто не умеет справляться со своей натурой или манией.

Усмехнулась и, взяв дело в свои руки, быстренько собрала тарелки со стола.

– Ну всё вы уже покушали. И всему меня научили.

Лариса Ивановна нарочито ухмыльнулась.

– И наконец, «поела», а не «покушала». Кушают дети. Взрослые едят. Ну, когда ты уже запомнишь, безумная девчонка.

Игриво поиграла бровями.

– А вот теперь вам не хватает выдержки, донья.

Лариса Ивановна разгневанно поморщилась, в очередной раз, не оценив мою шутку, которую ляпнула не подумав.

Моя старушка наверняка решила, что я напоминаю ей про разговор с её скверной снохой. Как вспомню, ах мороз по коже. Какая же отвратительная тётка. Сущее наказание.

Лениво усмехнулась, скрывая свою тревогу. Ужасно опасалась за старушку, опасалась, что мать Зверева всё-таки попытается отправить Ларису Ивановну в богадельню! От этой гадины любой пакости стоит ожидать. В груди теплилась надежда, что Иван этого никогда не допустит. Но его мать очень изворотливая, она сможет убедить Ивана в том, что Лариса Ивановна душевнобольная.

– Хорошо. Хорошо, – даже не стала ей возражать. – Вы поели. А теперь после сытного ужина полагается погулять, – мгновенно повернула голову и трепетно улыбнулась. – И просить со мной не следует. Вы же сами говорили, что я страшно упрямая. Никакие отговорить принимать не буду.

Бережно поставила поднос на стол и подошла к окну.

Лихо отодвинула шторку и распахнула окно. Сделал глубокий вдох и насладилась приятным, свежим воздухом. Изматывающая полуденная жара, наконец, сходит на нет, оставляя после себя приятное тепло. Солнце приближается к горизонту, его яркий свет смягчается, а тени удлиняются. Лёгкий ветерок касается сосновых веток, и отовсюду становятся слышны птичьи голоса. Небо чистое, на нём нет ни облачка. В траве не умолкают кузнечики, а по цветам порхают бабочки. Всем дышится легче, даже растения, утомлённые зноем летнего дня, взбадриваются, ощутив приближение вечерней прохлады. По мере приближения к горизонту солнце приобретает оранжевый оттенок, а небо - нежно-розовый. Настоящим украшением летнего вечера становится закат. Он дарит непередаваемую гамму эмоций, которые сложно описать словами. Окружающий мир окрашивается в разнообразные и сочные цвета от пылающего красного до лилового. Преображается не только небо, но и верхушки деревьев, даже трава приобретает более тёплый оттенок.

Воздух постепенно становится прохладнее, запахи ощущаются ярче. Ветер затихает, и, готовясь ко сну, замолкают птицы. К сожалению, вечер длится недолго, вскоре ночь вступает в свои права, незаметно оттесняя своего предшественника. Просыпаются ночные обитатели. Сверчки начинают свой концерт, который будет длиться до глубокой ночи, слышно шорох полёвок, вышедших на поиски еды, и уханье совы.

И вновь болезненные воспоминания, от которых пыталась убежать, словно волна накрыла меня.

Всего пару месяцев гуляла с Иваном. С сожалением посмотрела на зелёный лес. Именно там я впервые увидела Зверева совершенно другим человеком. Как же жестоко я заблуждалась.

Когда заблуждается человек, искренне думая, что он прав, его ещё можно простить, но сложнее простить того, кто осознанно старается ввести в заблуждение других.

Зверев умело изобразил из себя ранимого, искреннего мужчину…Дура! Сама виновата. Он меня обманывал, а я и рада была глотать его сладкую ложь. Он нанёс мне страшную, глубокую, неизгладимую обиду. Никогда не позабуду его жестокие, бессердечные слова. Зверев скинул маску. Доказал, что он истинный сын своей матери. Подлый, лицемерный мужчина. Знаю, что любого мужчину задело бы, если бы он увидел, как его любимую целует другой…Только вот я вовсе не любимая для Ивана. Если по-настоящему любишь, то безгранично доверяешь. Зверев же даже сказать мне не позволил, обвинил во всех грехах и повысил унизительный ярлык «гулящей девицы».

Угрюмо усмехнулась и нервно поправила волосы, ощутив на своём плече тёплую руку Ларисы Ивановны.