- -
- 100%
- +
– Отвергнутая женщина — мина замедленного действия. Я отомщу, причём сделаю это тогда, когда ты забудешь обо мне. Месть — блюдо, которое надо подавать холодным — и каждая женщина знает об этом.
Медленно поднялся из-за стола и плавным, размеренным шагом подошёл к глупой женщине.
– Дура, ты! Хочешь мстить, делай это молча. А не кричи на каждом шагу о своей мести. Выглядит глупо и откровенно смешно, – высокомерно заявил я, глядя в обиженные женские глаза. – Месть — это блюдо, которое нужно есть холодным. Так звучит английская пословица.
Презрительно поморщился, – не стоит умничать. Сарказм не твой конёк. А теперь пошла вон.
Медленно развернулся и уже собрался возвращаться на своё прежнее место обитания, как внезапно с уст Лизы сорвались слова, которые словно плёткой ударили по моему нутру, обожгли сердце и отравили душу.
– Значит, Лене ты подал горячее блюдо под названием месть, а потом выждал время и заставил её сожрать холодным приготовленный десерт. Ты садист. Убийца.
Охваченный лютым гневом, не помня себя, молниеносно развернулся и, схватив девушку за шею, интенсивно затряс её ослаблено тело, она стала похожа на сакральную куропатку в руках кровожадного потрошителя.
– Отпусти, – прохрипела Елизавета, отчаянно хватаясь своими маленькими ручками за моё запястье. – Следы останутся. Сёма меня убьёт.
Плотоядно улыбнулся, всматриваясь в перепуганные карие очи, в которых больше не мерцала уверенность, страх перед неизбежным возмездием заставлял Лизу отступить. Смелость быстро и неотвратимо отступала.
– Моя жена умерла и больше никогда не смей раскрывать свой поганый, грязный рот. Поняла?
– Поняла.
Грубо оттолкнул девицу от себя.
– Пошла вон. Не испытывай судьбу и не играй в русскую рулетку.
Лиза болезненно поморщилась и провела рукой по шее.
– Следы останутся. Что я скажу мужу?
– Что была неудачная попытка повеситься, – рявкнул я и присел на своё кресло. – Тебе сейчас не мужа надо бояться, а меня. Если ещё раз начнёшь говорить о моей жене, то моя рука не дрогнет. Я заставлю проглотить тебя твой поганый язык.
Елизавета тяжело вздохнула.
– Ты убил, воспоминая о Елене. Погубил не только её, но и себя. Превратился в жестокого, бессердечного циника. Добровольно погрузил себя в мир боли и разочарования.
– Пошла вон, – крепко сжал пальцы в кулаки. – Дожил, чтобы меня поучала жизни какая-то проститутка.
Лиза робко пожала плечами и без лишних слов покинула кабинет.
***
Тихо сидел на кухни в кромешной темноте и размеренно осушал стакан виски, размышляя о своей беспутной и не особо счастливой жизни. К своему удивлению, но слова Лизы пронзили острой стрелой моё сердце. А мне казалось, что я уже неспособен испытывать никакой боли, стал железным дровосеком лишённый всяких эмоций.
– Твою же мать, – громко выругался про себя и поставил стакан на стеклянный стол. – Лучше быть искренним грешником, чем лицемерным ангелом. Приятно быть истинно плохим, когда вокруг все лицемерно хороши.
Обессиленно провёл рукой по суровому лицу, вновь и вновь вспоминая ангельское личико Вероники. Уверял себя, что она такая же, как и все бабы: продажная, гулящая, только строящая из себя саму невинность. Специально разыгрывает роль недоступной девушки, чтобы подороже продать своё тело.
Невольно прикрыл веки. А что если я вправду стал слишком циничным, жестоким и несправедливым к людям, особенно к женщинам? Возможно, Вероника является порядочной девушкой, заслуживающей любви и заботы. Непросто же так к ней тянуться Стеша. А как известно, детей очень сложно обмануть, они своим детским сердечком быстро определяют обман и фальшивость чувств.
– Чёрт, – звонко выругался вслух и потянулся к бутылке. Быстро наполнив стакан с уже почти растаявшим льдом и залпом выпил горячительного напитка. – Нет, – подсказывал мне холодный разум. – Эта Вероника, такая же шлюха, как и все, только более хитрая и расчётливая. Очень скоро она проявит свою сучью сущность, ради денег забудет о своих принципах и раздвинет свои ножки. Мне нужно только немного времени и терпения. А что? Это даже интересно. Посмотрим, девочка, как долго ты будешь ломаться и строить из себя недотрогу.
Мгновенно зажмурился, как только на кухне загорелся яркий, раздражающий свет.
– Боже, какой кошмар, – испуганно прокричала Антонина Петровна и схватилась за сердце. – Ты что здесь делаешь в полной темноте?
Приподнял стакан.
– Я не кошмар, я тихий ужас.
– Понятно. Пьёшь, – недовольно буркнула женщина и направилась к столику. Взяв в руку графин, она налила себе воды и жадно сделала пару глотков.
– Пью, – честно признался я, не видя смысла сопротивляться и не желая отвергать очевидного факта.
Антонина Петровна грустно ухмыльнулась и присела напротив меня.
– Только не говори мне, что ты пьёшь из-за этой девицы?
– Какой девицы? – На мгновение мне показалось, что моя старая добрая Тоня проникла в мою голову и прочитала все сокровенные мысли.
– Из-за Лизы, – гневно прорычала она. – Из какой же ещё? Я видела, что она пару часов назад выскочила из дома сама не своя. Меня чуть с ног не сбила. Тоже мне сука-гончая.
Игриво помахал указательным пальцем, – как некрасиво, Тоня, так говорить о женщине.
– Она не женщина. А самая настоящая сука. Гуляет от мужа налево и направо.
– Сука, но не гончая, а борзая.
Антонина махнула рукой.
– Хрен редьки не слаще. Надо тебе завязывать эти отношения. Не пара она тебе. Пусть живёт своей жизнью и держится подальше от нашего дома.
Хмельным взором посмотрел на сварливую женщину. Я никому не позволял вмешиваться в свою личную жизнь, даже родителям, но Тоня была исключением из всех правил. Она воспитала меня, я всегда внимательно выслушивал её мнение, но не всегда к нему прислушивался.
– Сынок, не стоит водить в дом, где живёт твоя дочь таких женщин. Это неправильно. Какой пример она подаёт Стеши.
Старческие, тёплые руки опустились на моё лицо.
– Ты права.
– Вот и хорошо, – она опустила руки на стол. – Слушай, мне тут по секрету Стефания рассказала, что завтра к нам придёт её тренер. Вероника, кажется, зовут?
Непроизвольно растянул губы в лукавой улыбке.
– Придёт. А почему интересуешься? Неужели решила тряхнуть стариной. Что в гимнастки решила податься?
Антонина Петровна не оценила моей шутки и смущённо поводив глазами, недовольно буркнула, – очень смешно. Тебе бы только паясничать.
– А что тогда? Откуда такой интерес к Веронике? Обычный тренер. У Стеши огромное количество преподавателей. И никто тебя так не волновал.
– Да. Меня заинтриговала Вероника. Мне Стефания про неё все уши прожужжала. Хочу посмотреть на девушку, которая смогла завоевать сердце нашей капризной и очень избирательной принцессы.
Сурово поводил бровями.
– Обычная девушка. Я бы даже сказал слишком обычная. Ничего особенного, – равнодушно ответил.
Антонина Петровна с подозрением покосилась на меня.
– Обычная говоришь. Странно.
– Что странного?
Женщина ехидно усмехнулась, – а то! Ты обычную девушку пригласил пойти вместе с дочерью в аквапарк. Как-то не вяжется у меня логика твоего мышления. В чём подвох?
– Я её не приглашал. Её позвали Стеша, а своей дочери я не могу отказать.
Поднялся со стула и вопросительно покачал головой, – я удовлетворил твоё любопытство? Теперь у тебя всё связалось?
– Нет. Не удовлетворил. Ты только больше всё запутал.
Глава 6. Вероника
Заворожённо смотрю на огромный дом, который больше напоминал по своему облику средневековый замок: дормеры, задают динамичность внешнему виду, нестандартные формы окон и главная башня, которую венчает медный шпиль, выгодным образом дополняет архитектурное сооружение.
– Богато жить не запретишь, – тихим голосом прошептала я, медленно приближаясь к помпезным входным дверям. – Сколько же надо зарабатывать, чтобы позволить себе такой огромный дом? Интересно, как они в нём ещё не заблудились. Наверно с навигатором ходят.
Мой очарованный взор скользнул по фасаду, который был облицован бельгийским кирпичом ручной работы. Сложная кровля покрыта двойной гибкой черепицей, которая точно копировала внешний вид кладки из природного сланца.
Машинально поводив глазами, оттянула уголки губ назад и демонстративно приподняла голову к небу, взволнованно обращаясь к высшим силам и предъявляя справедливые претензии. Вот же блин, это не просто дом. Это даже не средневековый замок, это самая настоящая неприступная крепость. Одним всё, другим ничего! И где хвалёная справедливость?
Поворачиваю голову и, приподняв брови, расширяю веки и лениво взмахиваю рукой, глядя на накаченных охранников, которые тяжёлым шагом расхаживают по территории.
Этот Артём Владимирович не просто обеспеченный человек, он очень и очень влиятельный и, по всей видимости, самый настоящий богатей. Он не просто может позволить себе шикарный дом, дорогие тачки и брендовую одежду, этот человек содержит у себя целую мини-армию, состоящую из накаченных, мускулистых мужиков с которыми шутки плохи.
– Ника, – услышала, как за моей спиной раздался басистый мужской голос, неторопливо повернула голову и сосредоточенно посмотрела на охранника, который широко улыбался и при этом интенсивно крутил головой, будто бы не вверяя в происходящее.
– Прости, а мы с вами знакомы?
Не отрывая любопытных глаз, вглядывалась в лицо неизвестного мужчины, который мне кого-то безумно напоминал, но как бы не пыталась никак не могла вспомнить, где мы ранее встречались.
– Не помнишь. А так, – парень вытянулся в полный рост и, расправив громадные плечи, преподнёс к голове руки и отдал воинское приветствие. – Здравие желаю, Вероника Владимировна.
Внимательно смотрела на мужчину, а потом в моей голове блеснула светлая мысль, действия парня дали свои плоды и память выдала положительные результаты.
– Костя. Боже мой, привет, – торопливо размахивая руками, направилась к парню.
Константин Петров был другом Ивана, они вместе проходили службу, а их знакомство состоялось ещё вовремя, когда оба парня были курсантами военной академии.
– Боже мой, – быстро ухватилась ладошками за плечи Константина, – каким судьбами? Я думала, ты уехал из города.
Слегка наклонив голову, искоса пробежалась исследующим взглядом по мужчине, оценив его внешний вид. Возмужал. Похорошел. А главное, ничего не выдавала его физически дефект.
– Ты теперь охранником работаешь?
– Да. Работаю. Знаешь, после того как ушёл из вооружённых сил, думал, что смогу как-то пристроиться в жизни. Найти своё место. Но, – он горько усмехнулся, – такие как я, особо ничего не умеют. Только и могу, что руками да ногами работать. Столица приняла холодно, вот и пришлось обратно в Питер возвращаться.
Суетливо опустила руки и осторожно поинтересовалась, – а как Алиса? Вы всё-таки расписались?
Нервная улыбка тонкой, скользкой змейкой пробежалась по сухим губам Константина.
– Мы расстались.
– Извини.
Смущённо опустила глаза.
– Ничего. Сейчас уже всё нормально. Вот видишь, работу неплохую нашёл. Риски для жизни почти минимальные, а зарплата в разы больше чем в армии.
Слегка прикоснулась мягкими пальцами подбородка и задумчиво провела рукой по коже. Костя был офицером в четвёртом поколении, для него армия была вторым домом. Он говорил, что армия – это не про деньги. Армия – это про долг, честь, мужское достоинство и настоящую, крепкую мужскую дружбу. Иван и Костя были в командировке, в результате выполнения задания они попали в засаду и Костя получил тяжелое ранение. Ваня смог его вытащить с зоны огневого поражения. В результате любимый, рискуя собственной жизнью, спас друга, но пуля поразила голову. Проникающее осколочное ранение левой теменной области спровоцировали неврологические нарушения правой руки.
Невольно посмотрела на руку.
Костя мгновенно поймал мой взгляд и весело помахал рукой.
– Выздоровел. Полностью. Могу хоть сейчас в армии восстановиться, но, – он снисходительно прищурился и немного вытянул губы, – теперь меня туда ни за что не затащишь. Умирать за ценности богатых и сильных мира сего, не собираюсь.
– А за их большие деньги готов умирать, – сама не знаю почему, но слова сами по себе сорвались с моих губ, стало безумно обидно, не смогла просто проглотить столь циничные фразы.
– Я работаю телохранителем. Получаю очень и очень неплохие деньги. Я уже год работаю у Артёма Владимировича и ни разу, понимаешь, ни разу у меня не было причин, чтобы воспользоваться пистолетом. Знаешь, как это классно. Жить под мирным небом, получать достойные деньги и просто наслаждаться жизнью.
Протянула руку к его пиджаку и, отрешённо поиграв пуговицей, ответила, – может, ты и прав. Не знаю. Но, в любом случае, я очень рада, что ты восстановился после ранения.
– А как там Ванька?
– Ванька там хорошо. Замуж позвал.
Костя звонко рассмеялся, и его глаза наполнились теплотой и добром.
– А что ты здесь делаешь?
– Не поверишь. Как и ты. Работаю.
Константин перестал улыбаться.
– Не понял. Ты что решила в прислуги пойти. Ты же вроде профессионально гимнастикой занималась. Неплохие надежды подавала.
Грустно-грустно усмехнулась, – а ты вроде офицером вооружённых сил был, а сейчас обычный телохранитель. Что произошло? Что-то случилось?
Костя поморщился.
– Понял. Травму получила?
– Да. Вот всю свою сознательную жизнь идёшь к поставленной цели. Не считаешься со временем, не жалеешь сил, а потом раз, – раскинула руки, – одна неудача и всё. Ужасный, страшный диагноз, произнесенный, спокойно-убийственным голосом доктора лишают тебя смысла жизни. Безжалостно отнимают мечту.
Парень быстро повернул голову и, немного наклонив подбородок, тихим голосом проговорил, – мечта – это хорошо. Но не всегда мы получаем желаемое, в отличие от богатых людей, – Костя как-то загадочно посмотрел в мои глаза. – Ника, пожалуйста, будь осторожна.
– В каком смысле?
– Понимаешь, Артём Владимирович – человек хороший, но не лишённый определённых недостатков,– Костя посмотрел по сторонам и, убедившись, что отсутствуют посторонние свидетели нашего разговора, сделал пару небольших шагов ко мне.
Обескураженно приподняла прямые брови и, сдвинув внутренние уголки, расширившимися глазами посмотрела на мужчину.
– Ты о чём?
Костя ещё раз повертел головой, предпринимая излишние меры предосторожности.
– Ника, здесь такое дело, тёмное…, – как только мужчина хотел поделиться со мной своими тревожными соображениями, входная дверь шикарного особняка распахнулась и появившееся на пороге женщина не позволила ему договорить.
Парень мгновенно отстранился от меня.
– Не поняла. А почему вы не заходите, Вероника?
Сглотнула тягучую слюну и без особых эмоций ответила, – здравствуйте, вот неожиданно встретила старого друга.
Женщина сурово посмотрела на Константина.
– Нехорошо, опаздывать.
Костя покачал головой, – вы правы, Антонина Петровна. Вероника, когда освободишься, приходи, вон в тот домик.
Повернула голову и увидела довольно внушительных размеров домик на огромной поляне.
– Хорошо. Как освобожусь, обязательно загляну к тебе.
Мужчина как-то по недоброму покосился на грозную женщину, которая всё это время стояла на пороге и словно хищная птица-сыч пристально следила за нами.
– Будь осторожна. Береги себя, – Костя мгновенно направился в противоположную сторону, я же спешно направилась к Антонине Петровне.
Теперь уже женщина одаривала меня доброй, благосклонной улыбкой.
– Добрый день, Вероника. Проходите.
– Добрый день, – зашла в гостиную и в очередной раз удивилась небывалой роскоши и удивительному, сказочному богатству вокруг.
– Ника, вы позволите к вам так обращаться?
Нежно улыбнулась и молча покивала головой.
– Хорошо, – ласково произнесла женщина. – Меня зовут Антонина Петровна. Я веду домашнее хозяйство. Можно сказать, домработница.
– Поняла. А я Игнатьева Ника. Бывшая гимнастка, настоявшаяся олимпийская чемпионка. А сейчас, – пожала плечами, – обычный тренер по гимнастике младшей группы.
Антонина Петровна дружелюбно усмехнулась, – иногда то, что мы не смогли воплотить в жизнь, могут за нас осуществить наши дети.
– Ника! Ника, пришла, – послышался звонкий, сладкий, детский голосок и из-за уголка выскочила маленькая непоседа. – Ура.
Машинально опустилась на одно колено и распахнула руки для объятий.
– Привет, малыш. Сейчас пойдём тренироваться. Только мне надо бы переодеться.
Поцеловав Стефанию в её сахарную щёчку, выпрямилась в полный рост.
– Артём Владимирович распорядился предоставить вам отдельную комнату. Можете использовать её.
– Спасибо.
– Пойдёмте, я провожу вас.
Малышка помахала мне рукой, я же, в свою очередь, немного смущаясь, направилась за строгой домработницей.
– Вот ваша комната, – Антонина Петровна распахнула передо мной дверь и я на пару секунд забыла, как дышать. По размерам комната казалась больше чем квартира моих родителей, невольно приоткрыла рот и непроизвольно прижала ладонь к губам.
– Антонина Петровна, а вы уверенны?
Женщина заинтересованно приподняла брови.
– Уверена, в чём? Ника, я работаю в этом доме более двадцати лет и очень хорошо выполняю свои обязанности, – с откровенным возмущением произнесла женщина. – Артём Владимирович распорядился приготовить для вас именно эту комнату.
– Хорошо. Спасибо.
Не видела смысла более пререкаться и спорить.
– Вероника, – приглушённо обратилась ко мне женщина, когда я зашла в комнату, – можете пользоваться ванной. Всё, что так находится новое и куплено специально для вас.
– Антонина Петровна, ещё раз спасибо. Ванной обязательно воспользуюсь после тренировки со Стешей. Но в дополнительных аксессуарах не нуждаюсь. Взяла с собой полотенце и гель для душа. А больше ничего не надо.
– Не надо?
– Да. Не надо. Не требуется, – твёрдо проговорила я.
Женщина хитро прищурилась и, молча ухватившись старческими пальцами за дверную ручку, потянула её на себя.
Потёрла пальцем тяжёлое веко, ощущая себя в чужой тарелке. Мне было как-то не по себе, что-то подсказывало, что нужно уходить из этого дома.
Медленно стянула со своих плеч рюкзак и, откинув его на кровать, повернула голову и неожиданно увидела на приковатнной тумбочке рамку с фотографией, на которой я и Вероника безмятежно улыбались и активно позировали на фоне чудесного летнего пейзажа.
Волна нежных, тёплых чувств накрыла меня, широкая улыбка счастья появилась на моём встревоженном, не слишком добром лице.
Внезапно за окнами послышался автомобильный визг тормозов, с любопытством привстала на цыпочки, но ничего увидеть не смогла. Пришлось приблизиться к оконным стёклам.
Внизу развернулась весьма и весьма любопытная картина.
Артём Владимирович стоял рядом с автомобилем марки «Jaguar Land Rover» и судя по активной жестикуляции руками и грозному, недовольному выражению лица, отчитывал несчастного Костю.
Максимально приблизилась к окну. Мне было безумно интересно узнать причины столь гневного поведения хозяина дома.
Секунда…
Артём Владимирович резко поднял голову и меня буквально приковал к месту опасный, хищный, гипнотизирующий мужской взгляд. Я была похожа на котёнка, которого поймали на месте преступления. Сама не знаю почему, наверно, просто подавшись трусливому чувству, моментально присела на корточки и плотно прижалась головой к стене.
– Дура. Какая же ты дура, – простонала я, слегка постукивая лбом по стене. – Надо было оставаться на месте. Просто бы кивнула башкой в знак приветствия. А лучше бы, вообще, не приближалась к окну, – сильно ударила кулаком по своей распахнутой ладошке.
Неторопливо сделал успокоительный вдох-выдох и поднялась на ноги, испуганно поводила глазами и к своему ужасу, обнаружила, что Артём Владимирович и Константин ушли, автомобиль также исчез. Помолилась всем богам, чтобы отец Стефании покинул дом, никак не хотела с ним пересекаться. Чувствовала себя в слишком глупом положении. Понятно же, что он меня заметил. Интересно, что теперь обо мне подумает? Какие выводы сделает?
Слабый стук в дверь заставил меня перестать мучить себя неприятными вопросами.
– Войдите.
Дверь приоткрылась.
– Привет.
Стыдливо похлопала глазами, – добрый день, Артём Владимирович.
Мужчина оценивающим взором осмотрел меня.
– Что делаешь? Шпионишь.
– Нет, – судорожно поводила пальцами по виску. – Случайно. Я не хотела.
Артём Владимирович ухмыльнулся, его взор стал скользким, щекотливым, его напряжённые губы плотно сомкнулись, мужчина неспешно, но при этом твердо и решительно начал приближаться ко мне.
– А что ты хотела? Скажи. Чего ты хочешь?
Глава 7. Артём Владимирович
– Я хочу провести тренировку со Стефанией и мирно пойти домой, – голос девочки дрожал, она из последних сил пыталась вести себя непринуждённо, хотя я видел, что она трясётся словно осиный листок на ветру.
Её противоречивая натура возбуждала интерес. С одной стороны, робкая, тихая, воспитанная девушка, с другой стороны, дерзкая, строптивая, непокорная.
– Мне действительно нравиться тренировать вашу дочь. Стеша очень уникальная девочка. Трудолюбивая. И считаю, что она может добиться прекрасных успехов.
Вероника слегка улыбнулась и словно солнышко выглянула из-за хмурых, серых туч. Удивительно, никогда не был романтиком, но рядом с ней расплывался от нежности.
Когда мы любимы -мы счастливы. Но когда мы любим — это особое счастье. Мысли о любимом человеке согревает нас изнутри, делают нас светлее, добродушнее. Мы улыбаемся особой улыбкой и дарим ее окружающим. Любить — это так приятно!
Трепетно и глубоко вздохнул, поражаясь собственным плохо контролируемым эмоциям.
Давно ничего подобного не испытывал. И эти чувства совершенно не пугали меня. Утопал в её манящим взгляде и чувствовал себя счастливым человек. Счастливым мужиком.
Пронзительно всматривался в её чистое, светлое личико, она пробуждала во мне самые нежные, тёплые чувства, от которых я добровольно избавился несколько лет назад. Я запретил себе даже отдалённо испытывать хоть малейшую нежность, не говоря уж о любви к женщинам. Елена преподала мне отличный, хотя жестокий и несправедливый урок, что все женщины, без исключения, самые подлые и лицемерные существа.
А что же с этой девочкой не так!? Неужели она способна вернуть мне веру в женщин…Или уже возвращает. Своей чистотой. Невинностью. Невероятным светом.
– А сейчас позвольте мне пойти домой. Мне уже пора. Вы не против?
Высоко поднял голову, продолжая яростно сверлить ледяным взглядом горячую и строптивую девицу.
– Домой. К любимому.
Приятные эмоции молниеносно схлынули. Ревность, как ядовитая змея, закольцевала моё сердце. Вероника сама ещё того не зная, но уже моя. Я её не отпущу. Никогда и ни за что…
Ника будет счастлива лишь со мной.
Ревностно усмехнулся.
– Да. К любимому, – Ника медленно, но всё-таки начинала терять контроль. – Артём Владимирович, на самом деле я считаю, что не следует переходить границы. Моя личная жизнь вас не касается. Поэтому прошу вас впредь не обсуждать меня и моего любимого человека. Пологая, что я ясно выражаюсь. И я не давала никакого повода вести себя столь фамильярно.
Девочка грозно свела брови, стараясь вести себя уверенно, но это лишь забавляло меня.
– Я всего лишь нанятый персонал. Ничего большего. Правда? – Грозно задала Вероника вопрос ожидая прямолинейного ответа, полного подтверждения её слов.