Ты знаешь, мама, он какой...

– Покойся с миром, – повторил я следом за Светланой и бросил горсть земли на опускающийся гроб. – Клянусь, что твоя смерть не останется безнаказанной. Очень скоро в такую же глубокую могилу отправится Спиридонов, – мысленно добавил.

После того как ужасная, болезненная церемония погребения подошла к завершению, Светлана слабо сжала мою руку и подтолкнула вперёд.

– Родная, ты иди с крёстной и Викторией, я скоро подойду.

– Хорошо. Только не задерживайся.

Убедившись, что женщина удалилась, стремительно настиг уходящую с кладбища Валерию.

– Лера, нам надо поговорить.

Женщина суетливо поправила чёрный платок и с прискорбным выражением лица посмотрела в мои глаза.

Впервые видел Валерию такой потерянной, глаза стеклянные, полностью потухшие, кожа почти просвечивала, губы подрагивали, по щекам стекали прозрачные слезинки.

Больно. Ей было больно. У Леры есть сердце…

– Прими мои соболезнования.

Женщина медленно помотала подбородком.

– И ты мои прими.

Молча кивнул в ответ.

– Знаешь, здесь на самое лучшее место, но я должен знать. Скажи, где Елизавета?

Пытливо, настороженно вглядывался в глаза Валерии, отчаянно надеясь, что она даст мне ответ.

Понимал, что между мной и Елизаветой всё сложно, но обязан с ней поговорить. Пока в наших отношениях поставлена запятая…А может и точка.

Валерия отрешённо отвела от меня взор.

– Она уехала.

– Что? – Прокричал так, что птицы с деревьев моментально взлетели.

– Ты что кричишь? Забыл, что мы на кладбище.

Озлобленно оскалился.

– Плевать. Вряд ли я здесь какого-то своим криком побеспокою.

Не мог себя контролировать. Проклятая девчонка! Сбежала. Чёрт бы с ней, но она забрала моего ребёнка. Дрянь. Нет у меня времени бегать за ней по всей стране. Б…во. Надо было к ней охрану приставить!

Тело содрогалось. Перед глазами всё плыло. Сбежала. Так легко и просто бросила меня, не позволилв даже слова сказать...

Лера приподняла голову и враждебно, с откровенным осуждением заглянула в мои глаза.

– Морозов, ты совершенно не изменился. Прояви уважение к усопшим.

Немного успокоился.

– Хорошо. Ты права. Извини. Так куда уехала Елизавета?

Валерия гневно усмехнулась.

– Неважно. Зачем тебе знать? Вы с ней расстались. Она навсегда вычеркнула тебя из своей жизни. И пожалуйста, больше не беспокой ни меня, ни мою дочь.

Презрительно поморщился. Валерию с превеликим удовольствием оставлю в покои. А вот Лизу оставить теперь никогда не смогу. Ребёнок навсегда свяжет нас нитью, которая будет прочнее любого металла.

– Тебя я беспокоить не собираюсь, – сделал шаг вперёд, максимально приблизившись к Валерии, которая даже не шелохнулась и смело продолжила стоять на месте, прожигая осуждающим, враждебным взором. – А вот к Елизавете у меня много вопросов. И основной заключается в том, что она скрыла от меня ребёнка.

Женщина обречённо ухмыльнулась.

– Ты опоздал. Нет никакого ребёнка.

Яростно схватил лживую женщину за плечи.

– Не ври. Я знаю, что Лиза беременна.

Свирепая, плохо контролируемая ненависть до дна заполняла меня.

– Она была в положении, – женщина дёрнулась и, вырвавшись из моей хватки, сделала шаг назад. – Лиза ждала от тебя ребёнка. Всё в прошедшем времени. Ждала. Теперь уже нет.

Ошарашенно смотрел на женщину.

– Не понял. Она, что сделала аборт?

Истерический смешок сорвался с женских губ.

– Если бы. Я настаивала. Требовала. Даже угрожала, но Лиза отказалась, – теперь уже Валерия сделала враждебный шаг мне навстречу. – Она полюбила малыша. Не смогла сделать аборт. Более того, не посоветовавшись со мной, послушав твою тётушку пошла к тебе, чтобы сообщить «радостную» новость. И что же она увидела?

Тяжело задышал.

– Что она увидела? Когда Елизавета приходила ко мне? Ты бредишь.

Валерия утруждено покривила губами.

– Лиза увидела, как ты, не отходя от рабочего места, трахаешь свою секретаршу.

Сердце покрылось морозной, непробиваемой коркой…Душа почернела…Б…ь! Чёрт! Подался мимолётному желанию и поплатился. Невольно вспомнил, что уловил аромат духов своей девочки, но тогда подумал, что мне лишь показалось. Ссылался на наваждение.

– Что случилось?

Валерия с грустью в глазах, всхлипнула и, суетливо скинув пальцами горькие слёзы с щёк, прошептала, – она потеряла ребёнка. В тот день, когда она увидела тебя и твою шлюху, Лиза пришла домой сама не своя. Она не смогла справиться с эмоциями. Смерть Дмитрия. Твоё предательство. И…, – Валерия зарыдала в полный голос. – И моё враждебное отношение. Всё в купе привело к выкидышу.

Безумная дрожь захлестнула тело, сердце стало похоже на безжизненный, окровавленный кусок мяса.

– Платон, твоя месть удалась.

– Я не мстил, – не узнавая свой сиплый голос, монотонно озвучил. – Лера, скажи, куда она уехала. Я же всё равно её найду.

Женщина огорчённо усмехнулась.

– Зачем, Платон? – Медленно промолвила она. – Прошу. Отпусти Лизу. Сейчас это лучшее, что ты можешь сделать для неё.

Земля уходила из-под ног. Наше расставание не может никому принести облегчение.

– Хорошо. Пусть так. Но пусть она сама мне об этом скажет, – упрямо настаивал.

Валерия замерла, а после плавно приподняв голову, с мольбой посмотрела на меня.

– Ты любишь Лизу?

– Люблю, – даже не задумываясь, молниеносно промолвил.

Женщина без доли сомнения утвердительно кивнула.

– Хорошо, – согласилась она. – Тогда ты её отпустишь. Докажи, Платон, что ты именно любишь мою дочь, а вовсе не одержим ей.

Бесконечный, проливной дождь хлестал с такой силой, что казалось, что небо прорвалось.

Озлобленно покривился, наблюдая за маленькой, беззащитной девочкой, которая в лёгкой курточке сидела на мокрой лавке и, опустив голову, смотрела в одну точку.

Гневно нахмурил брови и отчаянно помотал головой.

Медленно умирает тот, кто не путешествует, кто не читает, кто не слышит музыки, кто не может найти гармонию в себе. Медленно умирает тот, кто разрушает свою веру в себя, кто не позволяет себе помогать.

Медленно умирает тот, кто уничтожает саму любовь и проживает свои дни с постоянными жалобами о невезении или непрекращающемся дожде. Умирает медленно тот, кто бросает свои планы, ещё даже не начав их, кто не задаёт вопросы об аргументах ему неизвестных, и кто не отвечает, когда его спрашивают о том, что он знает.

Медленно умирает тот, кто становится рабом привычки, выполняя каждый день один и тот же маршрут, кто не меняет направление, кто не рискует менять цвета одежды, кто не разговаривает с незнакомцами.

Медленно умирает тот, кто избегает страстей, а зевок могут заменить на улыбку. Кто предпочитает чёрным по белому и точки над буквой «i», вместо того, чтобы быть вместе с эмоциями, именно теми, которые делают глаза лучистыми, которые могут заставить сердце стучать и от ошибки, и от чувств.

Медленно умирает тот, кто не переворачивает столы, тот, кто не отбивает удары судьбы, когда он несчастлив в работе или в любви; тот, кто не рискует тем, что есть, ради того неизвестного, что может быть, если идти за мечтой, кто не позволяет себе, хотя бы раз в жизни, убежать от благоразумных советов …

Лиза стала моим наваждением, чем сильнее она убегала от меня, тем больше привлекала моё внимание. Огненное желание прожигало изнутри, сводила с ума. Никогда ранее не испытывал такого безумного желания.

Резко заглушил двигатель автомобиля и моментально выскочил из автомобиля и, схватив из рук охранника зонт, строго скомандовал.

– Кирилл, позвони ребятам. Отбой. Я нашёл её, – сделал шаг вперёд. – И да. Отдельно поблагодарите начальника Главка. Его ребята хорошо поработали.

Опытному сотруднику не следовало объяснять, как именно надо отблагодарить услужливых ментов. Никогда не был скупым человеком, и уж тем более не допускал для себя возможности оставаться в долгу.

Решительным шагом направился к Елизавете.

Внутри бушевали противоречивые чувства. Хотел прибить её.

Вроде взрослая девушка, а ведёт себя как маленький, капризный ребёнок. С матерью поругалась и что? Из дома надо ночью убегать?!

Нервно поводил глазами по тёмному, плохо освещённому парку. Чёрт знает, кто мог ей встретиться. Ледяной ужас резанул нутро.

Даже представить страшно, чтобы могли сделать с девушкой какие-нибудь отморозки. Идиотка! Действительно, несносный ребёнок, нуждающейся в хорошей трёпке.

Ночью в дождливую погоду уйти из дома и сидеть, как безродный щенок в тёмном углу…Кто так может поступить? Лишь капризная девочка, которая даже представить не может, сколь опасностей в себе таит этот мир.

Яростно сжал пальцы. Слава богу, что я её нашёл! Нашёл и больше не отпущу. Она совершенно не приспособлена к жизни. Словно слепой котёнок исследует мир, считая, что каждый встречный – это добрый и порядочный человек!

– Привет, – холодно промолвил я и медленно присел на корточки, заботливо держа распахнутый зонт над мокрыми волосами малышки.

Чёрт! Вот как такое возможно. Злюсь на неё и, одновременно, испытываю невероятную нежность, хочу оказать максимальную заботу, прижать к груди, сказать: « Всё будет хорошо. Я рядом».

Елизавета от неожиданного моего появления широко округлила глаза и, судорожно задышав, давясь дождём, вопросительно промолвила, – ты, что здесь делаешь?

– Если скажу, что мимо проходил? Поверишь?

Лиза уныло помотала головой.

Маленький, несчастный воробушек. Чистая, невинная девочка. Тёплая нежность ручейком пролилась по моему жестокому, чёрствому сердцу.

– Ты пришёл за мной?

Ласково улыбнулся промокшему до трусов воробушку и, быстро стянув свою куртку, накрыл её плечи.

Как же мне понравился её столь трепетный вопрос.

Создалось впечатление, что я вовсе не посторонний человек, к которому обратилась её мать за помощью, а довольно близкий и родной человек.

Невольно ощущал медленно распространяющееся изнутри – из окрестностей, а может, и из самого сердца – тепло. А потом лёгкая грусть, чуть стискивающая горло. И сразу же радость. Радость до того дикая, что даже хочется плакать. И следом какое-то сверхъестественное вдохновение. А затем ласковое всё длящееся и длящееся волнение. И над всем доминирует желание прикоснуться. Всего на миг, и лучше всего губами. Да! Это именно то. Это нежность.

Находясь под воздействием минутной блажи, глядя, как беззащитный воробушек утопала в моей куртке, свободной рукой приподнял её личико, крепко удерживая за подбородок.

Пристально глядел в её огромные, бездонные глаза. Нет. Она далеко не воробушек. Судя по ярко-полыхающим очам, она самая настоящая хищница, понимал, что попадаю в плен, но справиться с собой не мог, она меня околдовывала…

Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку. Раньше бы поспорил с этим утверждением, но только не в эту секунду…

– Отстань от меня, – Елизавета грубо оттолкнула мою руку и, мгновенно вскочив на ноги, стоя под дождём, смело подняла голову. – Ты зачем пришёл? Тебя никто не просил. Мне твоя помощь не нужна….

Невероятно…В считаные минуты. Чёрт. Да куда уж там. В считаные секунды, эта несносная, дерзкая девчонка одним взмахом своих пухлых, аппетитных губок и острым языком напрочь уничтожила всю идиллию, безжалостно растоптав нежность.

– Твоя мать с ума сходит, – молниеносно прорычал я и спешно выпрямился в полный рост, сделал уверенный шаг в её сторону, стремясь защитить от дождя, но эта высокомерная, неблагодарная девица в очередной раз продемонстрировала свой несносный характер. Она лихо отскочила от меня и грациозно угодила ногой прямо в лужу.

– Лиза, прекрати себя вести как капризный ребёнок.

– Не надо мне говорить и указывать, как себя вести, – озлобленно прокричала она.

Удивительные метаморфозы происходили в моей душе.

Злость и желание наказать несносную девицу поглощало моё сердце, они постепенно вытесняли маленькие остатки, капельки нежности. Дрянь! Маленькая сучка! Я ради неё всех ментов города на уши поднял, сам на ночь глядя сорвался с места и как сумасшедший носился по городу в поисках этой вздорной, надменной девчонки. Нет. Явно Валерия была с ней слишком доброй.

Елизавета нуждалась в воспитании. Инстинктивно мой взгляд скользнул по рельефной, женской филейной части. Да. Природа не наделила Елизавету здравомыслием, она лишена хорошего воспитания, но зато она наградила её прекрасными, потрясающими, сексуальными формами. Странно. Никакой вульгарности. Пошлости. Явного проявления сексуальности, даже наоборот…

Лиза была растрёпанной, насквозь помокшей девочкой, у которой под глазами расползлась чёрная тушь. Но как ей удаётся при этом оставаться такой желанной, провокационной, чем больше она сопротивлялась, проявляла глупую, робкую агрессию, тем сильнее хотелось схватить малышку и заткнуть её бестолковый трёп одним известным мне способом.

– Блядь! Твою мать, Лиза, ты совершенно не умеешь быть благодарной. Пи..ц! У меня нет слов. Давай топай к автомобилю, – скомандовал, яростно вглядываясь в её не менее озлобленное лицо. – Я что тебе пацан, чтобы сломя голову носится за тобой, словно влюблённый мальчишка.

Взмахнул рукой в сторону автомобиля, видя, что девочка даже не собирается с места двигаться.

Чего добивается? Понимает, что с огнём играет?

– Вас мама попросила, – трясущимися руками она пробежалась по своим плечам. – Вы ради мамы приехали, – по каким-то необъяснимым причинам она в одно мгновение перешла на более официальный тон и более не обращалась ко мне на «ты».

Показалось или действительно в её голосе звучала обида?

– Да, – а вот тут соврал. Не привык обманывать, призирал лукавство, но вот сейчас не мог сказать правду. Да и как я мог ей возразить, когда сам не мог правильно описать свои истинные чувства. Одно знал точно, что Валерии помогать бы не стал, сорвался с места именно ради Елизаветы…Но почему? Она лишь маленькая, глупая, симпатичная девочка, которая вызывает иной раз нежную улыбку, а иногда хищный оскал. Она не особенная…или…

Сосредоточенно мазнул взором Елизавету.

– Уезжайте, – девочка быстро сорвала со своих плеч мою куртку, и протянул её мне. – Уезжайте, – более громко провозгласила она, даже не глядя на меня. – Я в вашей помощи не нуждаюсь. И маме передайте, что…, – она плавно повернула голову, когда я резко взмахнул рукой и крепко-накрепко сжал её тонкое, изящное запястье.

Девочка испуганно сверкнула глазами, осознавая, что отпускать её руку не собираюсь.

– Что передать твоей матери? – Издевательский вопрос сорвался с моих губ, при этом плотоядно всматривался в её взволнованное личико, в глазах девочки поселилась растерянность, она храбрилась, но очи явно выдавали её. – Что такое? – Резко рванул её руку, и малышка мгновенно упала в мои объятия, яростно отбросил зонт и сильнее сжимая малышку в своих объятиях, жадно провёл кончиком носа по мокрым женским волосам.

– Пустите, – с явным опозданием, прохрипела малышка, когда я, удерживая её одной рукой, второй вновь накинул на её хрупкие, продрогшие плечи куртку. – Пустите, – она заёрзала, словно необъезженная, строптивая кобылица, стремясь сбросить куртку и избавиться от моего плена.

– Прекрати, – двумя руками схватил бунтарку за плечи и немного встряхнул, продолжая озлобленно сверкая глазами, всматриваться в её лицо, по которому скатывались маленькие капельки дождя. – Ты избалованная, невоспитанная девочка, у тебя явные проблемы. Уважать старших и благодарить за помощь тебя твоя мать явно не научила, – мгновенно перевёл руку на её талию и слегка наклонившись, закинул дерзкую девицу себе на плечо.

Лиза сначала кричала, вопила, что мои действия противозаконны, что это похищение и она обязательно посадит меня в тюрьму, а потом, осознав, что слова не возымеют должного эффекта, перешла к более активным действиям.

– Скотина. Ублюдок. Мерзавец, – с откровенной ненавистью, кричала Лиза, отчаянно ударяя маленькими кулачками по моей спине. – Клянусь, что ты ответишь за свои поступки. Ты мне за всё ответишь. Ненавижу, – она интенсивно замахала ногами.

Не сдержалась и хорошенечко ударил ладонью по упругой заднице невоспитанной девчонки.

– Ты…ты…ты…, – промямли малышка, ощущая вовсе не физическую боль, а скорее свою беспомощность. – Пусти меня, – уже более спокойным голосом, вовсе не требуя, а скорее прося, проговорила она.

Приблизился со своей драгоценной девочкой к автомобилю, охранник Кирилл без команды, с непроницаемым выражением лица, распахнул дверь в салон.

– Отпущу. Только не вздумай выкинуть очередной фокус, – холодно, с угрожающей интонацией, по которой сразу стало понятно, что я ни шучу, произнёс. – Только попробуй опять дерзить, – шлёпнул малышку по филейной части, – и тогда клянусь, что стяну с тебя штаны и публично выпорю, – пальцы инстинктивно сжали мягкую женскую зону.

Б…ь. Даже несмотря на моросящий дождь и прохладную погоду, внутри полыхал убийственный, обжигающий пожар. Хотел, чтобы она отказалась. Пусть опять начнёт демонстративно-провокационные действия... И вот тогда я выполню все свои желанные, эротические угрозы. Только публично стягивать с неё штаны не собираюсь…

Елизавета на мгновение застыла, а потом без особого энтузиазма, но всё-таки повержено простонала, – я поняла. Обещаю.

– Что обещаешь? – Мои сырые пальцы более ласково пробежались по её филейной части.

– Клянусь. Что никаких фокусов выкидывать не буду. Клянусь. Отпустите.

Расстроенно выдохнул и бережно опустил малышку на землю.

Елизавета яростно покривила своё прекрасное личико и уже собралась нарушить данное обещание, даря мне надежду, что я могу приступить к сладкому, трепетному и такому будоражащему душу наказанию, но Лиза моментально закрыла рот.

Нет. Инстинкты у этой девочки всё-таки полностью не атрофировались…

– Садись в салон, – слегка подтолкнул к автомобилю.

– Куда мы поедим?

Плотоядно улыбнулся. Как же хотелось отвезти её к себе домой и научить правилам поведения.

– А ты куда думаешь?

Елизавета смущённо покосилась на меня, лёгкий розовый румянец превратился в багряный.

Б…я. Реально думает, что я маньяк. Садист. Насильник…Хотя. Сам виноват. Девочку напугал. Не стоило было так реагировать на её провокации. Она молодая девочка, а я взрослый мужик, обязан быть мудрее.

Снисходительно усмехнулся. Легко сказать и как сложно сделать. Эта дрянь способна мёртвого вывести из себя, что уж говорить о живом человеке. И не просто о живом человеке, а о возбуждённом мужике, который вспыхивает от одного лишь робкого, невинного взгляда с её стороны, а уж когда она распахивает свои дерзкий ротик, так там полный трешь. Сам себе удивляюсь, как умудрюсь сдерживать себя…

– Я к матери не поеду. Можете пороть. Убивать. Что хотите, делайте, но я в её дом больше ни ногой?

С искренним сожалением и неприсущим ему сопереживанием ласково провёл пальцами по щеке.

– А ко мне поедешь?

Малышка приоткрыла рот, но даже не смогла выдавить из себя слабый звук.

– Ну что ты смотришь на меня такими перепуганными глазками? Куда исчез твой бунтарский характер? Или тебя вовсе не обидел мой вопрос?

Ироничная улыбка застыла на моих губах.

– Я сама справлюсь со своими проблемами. А вы езжайте домой. Ложитесь в тёплую кроватку и отдыхайте. В вашем возрасте перенапрягаться не следует. Тем более, – она наигранно поводила руками по плечам, – что сегодня очень холодно. Не дай бог, по моей вине простудитесь.

Вот же дрянь малолетняя! Привыкла перед своими сверстниками-сопляками хвостом крутить.

Решительно сделал шаг вперёд, заставляя Лизу трусливо отступать до тех пор, пока она не была прижата к автомобилю.

– С превеликим удовольствием бы сегодня лежал в тёплой постельке, только вот из-за одной несносной девицы мне приходится бегать по городу.

Девочка высокомерно вздёрнула подбородок и равнодушно пожала плечами.

– Я у вас помощи не просила.

– Не просила. Правильно, – даже и не думал возражать. – Но так уж получилось, что никто, кроме меня тебе помочь не может. А теперь заканчивай перепекаться и прыгай в машину.

Елизавета опасалась, лишний раз провоцировать меня не собиралась, но вот усмирить свой несносный, капризный характер попросту не могла. И откуда такая тяга всегда мне перечить?

– Лиза, садись в машину.

– Платон Аркадьевич, – немного выдержав паузу, девочка театрально подняла глаза и с вызовом посмотрела, – я к матери не поеду. И к вам не поеду, – моментально развеяла все его вульгарные иллюзии, лишив слабой надежды.

– Отлично. Без проблем могу отвезти тебя в отель.

Не дожидаясь её ответа, схватил строптивую кобылку за руку и толкнул в автомобиль.

– В какой отель? Вы что творите?

– В какой, какой. Самый хороший, престижный, с мягкой, удобной, тёплой постелькой, –молниеносно развернул её лицом к себе и, прислонив к своему телу, улыбнулся во все тридцать три белоснежных зуба. – И так уж и быть, раз ты такая непутёвая и вечно попадаешь в истории, мне придётся тебя охранять. А то, не ровён час, ты снова найдёшь приключений на свою упругую задницу. А от меня ты точно никуда не убежишь. Я не твоя мамочка. Цацкаться не буду.

– А от вас меня кто убережёт? – Пылко выпалила она, даже не успев подумать и осмыслить чересчур провокационный вопрос.

– Никто. Лиза, я всегда получаю то, что хочу. Или кого хочу, –наклонился и шаловливо провёл сырым кончиком носа по девичьей щеке. – Но можешь не беспокоиться. Я никогда не принуждаю женщину. Привык завоёвывать. Так интереснее.

Не обманывал. Сказал чистую правду. Ещё никогда не было в моей жизни столь унизительной и сомнительной практики, чтобы я угрозами и силой принуждал женщину. Но как известно: «всё течёт, всё меняется».

Не готов был гарантировать, что способен справиться с невыносимым желанием и останусь галантным кавалером. Эта нахалка пробуждала во мне зверя, который требовал добычи.

Лиза пробуждала зверя, но и именно она могла его приручить, усмирить…Никогда не испытывал такой зависимости от женщины. Не нравилось мне это…Она слишком пагубно влияла на мои поступки. Терял голову и начинал руководствоваться желаниями.