- -
- 100%
- +
Маленькая, лживая кукла стояла передо мной и неистово дрожала, её взор был опущен, она даже боялась поднять глаза на меня.
И правильно боялась! Голыми руками готов был разорвать её идеальное тело на мелкие кусочки, только присутствие сына в доме сдерживало мой животный инстинкт.
Яростно взмахнул рукой и твёрдым жестоком указал, чтобы Злой покинул кабинет.
Напряжение в помещении нарастало, неспешно встал с кресла и, приблизившись к перепуганной куколке, приподнял её за подбородок и, внимательно заглянув в её бледное, поникшее личики, плотоядно прошептал, – и о чём ты думала, Варвара? Реально думала, что сможешь сбежать от меня?
Женщина суетливо водила зрачками, стремилась смотреть куда угодно, только не на меня.
Её лютая ненависть пропитала каждую частичку женской души…
Дура! Бесспорно, рассчитывала, что её друг-мент поможет сбежать…
– Где Родион?
Ошарашенно взмахнул бровями. Пи…ц! Её несчастная жизнь висит на волоске, а она заботится о менте.
Медленно-медленно лаская её кожу, спустился холодными пальцами по мраморной щеке девушки и, остановившись возле тонкой, шей, слегка сдавил её.
– Наивная куколка, – протяжённо проговорил, ласково водя губами по её горящему уху, – тебе не о менте нужно думать, а о себе. Ты осмелилась ослушаться меня, а такого я никому не прощаю. Слышала, никому.
Сильнее сомкнул пальцы на женской шее, прекрасно осознавая, что стоит мне ещё больше надавить, и её жизнь оборвётся. Но смерти строптивой куклы не желал. Пока не желал. Варвара — моя игрушка, с которой вдоволь не наигрался.
Варвара захрипела и инстинктивно обхватила моё массивное запястье ладонями, беззащитная девушка сжимала мою руку, стремясь избавиться от железной хватки.
Жадно вглядывался в её страстные, нежные, сладкие и лживые губки, отчаянно борясь с желанием прижаться к ним.
– Пусти меня, – хрипло проскулила она.
– Никогда, куколка, – наклонился и, остановившись прямо напротив её губ, свирепо сверкнул зубами. – У тебя был шанс. Но ты так глупо просрала его. Теперь твоя судьба в моих руках.
Варвара провокационно задирает бровь и отворачивает голову.
Гордая птичка…Гордая, но невероятно несмышлёная.
Желание прибить дикую куклу обуревает мной, но сильнее чувство покорить, завладеть…
Резко дёргаю её на себя и яростно цепляю манящие губы. Мгновение и наслаждаюсь тёплыми, безумно мягкими, сладкими губами.
– Что ты делаешь? – Провозгласила она, получив маленькую передышку.
– Исполняю твоё желание, куколка. Ты же специально провоцируешь меня. Тебе нравятся, когда за тобой бегают. Предпочитаешь роль жертвы. Нравятся ролевые игры, шаловливая куколка.
Отчётливо ощущаю её страх.
– И как мне тебя наказать? – Хмыкаю ей в губы, неторопливо опуская широкие ладони на аппетитную попку, которая так и ищет приключения, требовательно просит ремня, слегка шлёпаю по упругой женским полушариям.
– Отпусти меня, Гордей.
– Нет, куколка, я тебя предупреждал. Но ты всё сделал по-своему.
Мольба застыла в её голубых глазах.
– Умоляю тебя, Гордей, не трогай Родиона. Он ни в чём не виноват.
Стремительно перевожу руки на её талию и сильнее прижимаю к себе…
Б…ь. Пленительный, чистый аромат её духов опьянял похлеще любого крепкого бухла.
Вновь впиваюсь в её губы, азартно ловлю каждый вздох…Поцелуй получается таким сильным, глубоким…Борьба между нами усиливает возбуждение. Она пытается оттолкнуть меня, но, осознав, что все попытки терпят крах, начинает плакать.
Меня пожирает агония, борюсь с желанием послать всё к чёртовой матери, сорвать с неё мешковатые тряпки и трахнуть прямо на диване.
Адский огонь полыхает в груди, сводя с ума, даже кончиком языка чувствую убийственный жар тела.
– А теперь, кукла, без глупостей, – скомандовал я, оторвавшись от её дурманящих губ. – Сейчас ты пойдёшь в комнату и будешь меня ждать.
Зимняя ночь — это особенное время, когда всё вокруг погружается в тишину и спокойствие. За окном темно, но снег, лежащий на земле, отражает свет и кажется, что мир окутан лёгким голубуватым сиянием.
Деревья застыли в безмолвии, их ветви, покрытые инеем, переливаются в лунном свете. Иногда мимо моего окна пролетает лёгкий снежок, и его кружение в воздухе напоминает волшебный танец.
Мне нравится сидеть у окна и наблюдать за тем, как ночной мир покрывается блестящим слоем инея, как небо становится особенно звёздным, а снег продолжает тихо мерцать в свете фонарей. В такие ночи чувствую, как волшебство зимы наполняет моё сердце спокойствием и тишиной, и я понимаю, что зима — это не только холод и снег, но и особенное время для мечтаний и тёплых воспоминаний…
Медленно паркую, автомобиль недалеко от маминого дома и невольно прикрываю внезапно потяжелевшие веки, по радио звучит незатейливая музыка, но я так поглощена собственными ужасающими проблемами, что даже не знаю, о чём она.
С появлением чудовища из прошлого всё потеряло смысл…Нет больше никаких тёплых воспоминаний, только один сплошной мрак! Бездна…Без конца и края…
Конечно, жизнь удивительна и чудесна. Главное — понимать, что ничто постоянно наступает на пятки и в любой момент вытряхнет и засунет в бездну. Красота мыльного пузыря так скоротечна, и ничегошеньки не поделаешь.
Моя беспечная жизнь оказалась мыльным пузырём! И вот пузырь лопнул…Сильно! Громко! Брызги попали в глаза! Теперь, чтобы унять боль, придётся плакать. Горько! Много! Долго!
Немного вздёрнула подбородок и с грустью посмотрела в окна родительской квартиры.
Комнаты освещал тёплый, уютный, ярко-жёлтый свет!
Не бойся сделать большой прыжок. Бездну нельзя преодолеть маленькими шажками…Не имею права поддаваться паники. Должна бороться ради сына и родителей.
Торопливо схватила тёмно-зелёную сумку и, выскочив из автомобиля, поставила его на сигнализацию.
Подходя ближе к подъезду, заприметила огромный тонированный внедорожник.
В нашем районе подобные автомобили появляются крайне редко, если не сказать никогда! Все квартиры в нашем доме вместе взятые не стоят столько сколь этот бронированный танк на колёсах.
Неспешно прошла мимо и, запорхнув в подъезд, активно перебирая ногами, отправилась в родительскую квартиру. Открыв железную дверь собственным ключом, прошла в прихожую и, сделав вдох, молниеносно ощутила аромат дорогих духов. Настоящий кубинский ром окутал мои лёгкие…
Нервно сглотнула и, плавно скинув пуховик, даже ни слова не говоря, никак не обозначая своё присутствие, нацепив тапочки, мягко вступая на пол, направилась в сторону кухни, именно туда, где горел свет.
Инстинкты пробивали будоражащим током. Слишком хорошо знала этот аромат!
Проклятый мускус, кипарис навязчиво заполняли небольшое помещение, отравлял его, не позволяя получить глоток чистого воздуха.
Сквозь полупрозрачное стекло входной двери на кухне отражались смутные очертания нескольких лиц. Рядом со столом стояла стопроцентно мама, а вот кто был рядом? Судя по довольно громоздкой фигуре это мужчина.
Дрожащими руками потянулась к дверной ручке и, слегка приоткрыв дверь, молниеносно наткнулась на ненавистный, проклятый дьявольский взгляд, человека, который разрушил мою жизнь и теперь явился насладиться руинами.
Человек, потерявший совесть, опаснее хищного зверя.
– Варя, привет, – тихо проговорила мама. – Только посмотри, кто к нам пришёл. Мы тебя так ждали.
Восторгу матери не было ни конца, ни края, она даже не представляла, кого впустила в свой дом. Перед кем распахнула двери квартиры.
Готова поклясться, что воздух наполнился серой…
Сам дьявол проник в наш дом!
Кровожадное, безжалостное чудовище с душой темнее самой страшной ночи и внешностью Аполлона непринуждённо встал, нежно улыбнулся, умело скрывая за маской дружелюбия и мягкости кровавый волчий оскал.
Внутри всё заледенело. Моя душа покрылась тонкой пеленой отчаяния…
Невольно сделал шаг назад, неистово ощущая страшный, убийственно тяжёлый взгляд. Учащённо задышала, чувствуя, что даже воздух стал стёртым. Собралась и приподняв глаза, смело посмотрела на дьявола. Пристально глядела на откровенного монстра, признавая, что он явился из ада, с одной целью, вновь разрушить мою жизнь. Но я не могла больше трусливо поджимать хвост и мириться с судьбой. Ради своего ребёнка, обязана дать ему отпор. Только вот силы наши безжалостно неравны…
– Как же я рад вас видеть, Варвара Владимировна, – чудовище бережно приподнял мою руку и прижался холодными губами к коже. – Мы действительно очень вас ждали. А вы так долго задержались на работе. Я даже уже собирался уходить.
Голос был пропитан фальшивой заботой, нежностью. Лицо чудовища источало глубокую радость, но это всё напускное. Он разыгрывает спектакль перед моей матерью. Что же за дьявольский план придумал этот урод? Чего добивается?
Внутри всё завибрировало, я, словно оказалась в эпицентре вулкана, готова поклясться что красная, обжигающая лавина побежала по венам вместо крови.
Он почти не сжимал мою руку, очень бережно держал её в своей ладони, но мне казалось, что я попала в страшные, железные тиски, из которых больше никогда не выберусь. Чтобы сбежать придётся руку отгрызть. По-другому не получится.
И я готова отгрызть себе руку, лишь бы избежать ненавистного прикосновения беса. И глотку ему перегрызу, если понадобится. Но сейчас свою враждебность и решительность показывать нельзя. Мама не должна стать свидетельницей нашего конфликта. Инстинктивно прикрыла глаза, скрываясь от взгляда демона.
Борьба…Должна бороться.
– Дорогая, что с тобой всё хорошо? – Взволнованно пролепетала мама, которая ничего не знала о Горовом, веря, что он достойный, уважаемый человек.
А он вовсе не человек. Последний ублюдок, который ломает, принуждает, для него человеческая жизнь ничего не значит!
Робко покосилась на маму, которая с упоением наблюдала за нами…
Она считала, что пустила в дом порядочного и честного человека, а на самом деле привела страшного, опасного и бессердечного зверя.
Горчечь, боль давили на горло, создавая мучительные судороги. Не могла рассказать правду матери, вынуждена в одиночку гореть в адском пламени.
– Да, Варвара Владимировна, с вами всё хорошо? – Издевательски проговорил проклятый монстр. – Может у вас что-то болит?
Болит. Ещё как болит. Душа. Ноет. Гнёт. Метается в груди.
Я же хорошо знала, что с ним так нельзя, с этим зверем. Нельзя расслабиться, потерять контроль над собой. Это сейчас он мирно лижет ладони, уютно устроившись у колен, и позволяет гладить свою гриву. Но сто́ит сделать резкое движение, повысить голос, как он оскалится. Стоит утратить свою нежность и мягкость, проявить грубость, как он немедленно покажет, кто, здесь главный. Его сила дремлет под ласковыми прикосновениями. Но она готова разорвать меня, как только я позабуду об этом.
Взяла в себя в руки, глубоко-глубоко вздохнула.
– Ты что здесь делаешь? – Громко прокричала и нервно заводила глазами, в поисках сына. – И где Кирилл? Мама, где мой сын?
Паника охватывала меня. Воздух накалился до предела. Меня могла себя контролировать. От дикого страха и ужаса всё тело трясло, словно при конвульсии.
От этого ублюдка можно чего угодно ожидать. Боже!
Многие люди из моей профессии были людьми неверующими, я же всегда верила в бога и старалась поступать правильно, помогла людям, протягивала руку помощи…
И даже после того, что сделал со мной это чудовище, именно вера позволила жить дальше!
Но теперь моя вера пошатнулась. Если бог существует, то почему так меня наказывает? За что? За какие такие грехи мне выпали такие адские мучения?
– Варя, ну-ка тихо. Кирюша спит. В тебя словно дьявол вселился. Откуда такая истерика? – Мама с извиняющимся видом посмотрела на Горового, явно давая понять, что ей страшно стыдно за моё истерическое поведение. – Дорогая, твоя нервная работа отрицательно влияет на тебя. Ты стала очень суетливой. Думаю, что тебе нужно выпить горячего чая и успокоится.
Женщина улыбнулась Горовому.
– И Гордей Германович составит нам компанию. Мы очень рады принимать в своём скромном доме дядю Михаила, – заискивающе проговорила она.
Чёрт побери! Это не в меня дьявол вселился, а мама впустила дьявола в наш дом…
Не верила больше никому, мгновенно развернулась и со всех ног, бросилась в детскую комнату. Распахнула дверь и увидела, как в своей кровати мирно сопит мой маленький, беззащитный мальчик.
Дёрнулась вперёд, но зайти не смогла, моментально сильные, властные руки обвили меня за талию, словно железные прутья.
– Куколка, какая же ты невоспитанная, – надменно и провокационно раздался приглушённый звериный рык за моим ухом. – Я вчера был очень гостеприимным, – его пальцы сильнее надавили на покорное тело, и я вынуждено прижалась филейной частью к его возбуждённому паху. – Придётся преподать тебе пару уроков. Но всё может быть по-другому. Просто прояви немного благосклонности и прекрати мне сопротивляться.
Подонок блеснул звериными, пропитанные злостью, глазами.
– Мне нужна лишь покорность. И за покорность я тебя отблагодарю. Рядом со мной ты ни в чём не будешь нуждаться, – его оценивающий, мерзкий взор скользнул по моему скромному одеянию. – Ты достойна самого лучшего. Брендовая одежда. Бриллианты. Шикарный дом, а не маленькая коморка.
Гордо подняла голову, интенсивно поглощая воздух. Лучше коморка, зато тёплая, уютная, наполненная уважением и любовью, нежели, дьявольский дворец, рядом с ничтожным, подлым человеком, от вида которого тошнило…
Лихо дёрнулась, но вырваться не смогла, извивалась как уж на сковородке, которую нагрели до максимального уровня кипения.
Горела. Только вот больше сжечь меня дотла не позволю!
Понимала, что своими трепыханиями лишь усиливаю его звериный азарт, но ничего поделать не могла. Ненавистные прикосновения подлеца вновь возвращали меня в страшное прошлое, от которого бежала со всех ног.
Его прикосновения приносили ужасные муки, меня словно не человек сжимал, а настоящий сатана, слишком горячие руки, холодное дыхание, безумно страшные чёрные глаза, наполненные дремучем туманом.
Я, действительно, видела дьявола. Для других он скрывался под личиной прекрасного, обворожительного мужчину. Но я знала его гнилое, чёрное нутро.
Сатана и сегодня продолжает искушать людей, подталкивает их на путь зла, заставляет брать на себя грехи и нести смерть. Огромная армия бесов верно помогают ему в этом и получают удовольствие от новых злодеяний своего хозяина.
Дьявол, зло, плохое – это то, что мы часто видим и оцениваем с точки зрения внешних действий или поступков. Но все тёмные делишки – лишь следствие отражение внутренних процессов.
Дьявол – это то, что в первую очередь отражает нашу тень, и наш внутренний раскол. Это внутренний элемент нашей души или психики. Тёмная, скрытая часть есть в каждом из нас.
– Успокойся, кукла, – разъярённо скомандовал он, буквально сгребая меня своими лапищами в охапку. – Ты хочешь, чтобы твоя мать прибежала на крики и увидела, как мы с тобой мило воркуем? Или сына желаешь разбудить?
Как бы ни были мне ненавистны его прикосновения, не могла позволить, чтобы мама или сын увидели эту унизительную картину.
Ради них должна прийти в себя. Моя паника и дикие крики ничем не поможет…
Но как успокоится? Меня же от одного его мерзкого вида наизнанку выворачивает.
– Хотя, девочка моя, думаю, что правду скрывать бессмысленно, – он одним резким движением развернул меня к себе, теперь стояла прямо перед его широкой грудью, не осмеливаясь поднять глаза. – Кирилл – мой сын. И он будет со мной. Тебе даю права выбора.
Как же лицемерно звучало его предложение! Какое право выбора он мне даёт.
«Право выбора — это ваше неотъемлемое право обязательно выбрать то, что с нетерпением ожидает от вас ваша Судьба.»
Одно из главных достоинств нашего бытия — это право выбора. И каждый из нас, избрав свой путь, сам и только сам несёт за него ответственность. Даже тогда, когда в этот выбор грубо вмешался кто-то другой.
Когда люди думают, что у них есть право выбора — это иллюзия, это обман сознания. Слушай своё сердце, не поддавайся рассуждениям разума.
Демонстративно неспешно приподнимаю подбородок и, игнорируя убийственно-холодную тьму его глаз, сильно, но без лишней эмоциональности провозглашаю, – сына моего ты не получишь. Ты чудовище. Насильник, который обесчестил невинную девушку. Ненавижу тебя. Гори в аду, – мой голос даже на секунду не дрогнул, говорила монотонно, словно зачитывая приговор.
– Да! – Со зловещим вызовом выплюнул он. – А если я тебя так ненавистен, – мерзавец усилил хватку, причиняя теперь не только моральную, но и физическую боль, – зачем родила ребёнка? Зачем? – Более грозно повторил монстр. – Чтобы каждый день смотреть на него и видеть меня.
Отчаянно замотала головой, он с иезуитским наслаждением задевала израненные струнки моей души. Я была несчастной скрипкой, а он тот самый дьявол, который профессионально играл на музыкальном инструменте, создавая демонскую какофонию в моём сердце. Загоняя в бездну.
Озлобленно поморщилась.
– Ты даже не понимаешь о чём говоришь, мерзавец? Кирилл – мой ребёнок. Только мой сын. Ты к нему ни имеешь никакого отношения.
Судорожно замотала головой, словно пытаясь отгонять все тучи, избавиться от дьявольского тумана, который беспощадно поглотил наш дом, как только Горовой переступил порог.
– Ты не имеешь никакого отношения к Кириллу. Заботь про моего ребёнка. Ты для него никого. И по-другому быть не может, – истерика сжирала меня, не позволяя взять контроль над своим телом, даже голос предавал меня, срывалась.
Чудовище высокомерно усмехнулся. Самодовольная улыбка вызывала у меня рвотный рефлекс.
– Варя, он мой сын. Моя плоть и кровь. И тебе этого не изменить. Придётся смириться с судьбой и принять горькую правду жизни.
Чудовище победно растянул ядовитые, пропитанные ложью, уста.
– Я по тебе очень скучаю и постоянно думаю о нас, вспоминаю прекрасное время, проведённое вместе, твою милую улыбку, твой влюблённый взгляд, страстные объятия. Мне так не хватает тебя. Сильно люблю, ласково целую, нежно обнимаю, жду радостной встречи, – издеваясь надо мной, откровенно наслаждаясь моей беспомощностью, прохрипел подонок. – Уже нет сил никаких. Так не хватает тебя, твоей заботы, внимания, твоего голоса, взгляда. Твоё присутствие успокаивает, придаёт сил, уверенности, делает настроение лучше. А без тебя мир словно пустеет, становится серым, ненастным, грустным. Всё-таки ты в моём мире, как солнышко, дарящее тепло, пробуждающее жизнь и освещающее всё вокруг. Очень жду нашего скорейшего воссоединения. Для меня это радостный и трепетный момент. Скучаю и жду тебя.
Подонок сосредоточенно сузил глаза, сосредоточенно оценивая меня.
– У каждого мужчины где-то на свете есть женщина, созданная только для него. Она не лучше других, но она единственная, кто ему по-настоящему нужен. И у каждой женщины тоже обязательно есть такой мужчина. Мало кому выпадает счастье встретиться. Или же люди встречаются и проходят мимо, не распознав своей судьбы. Это тайна, у которой нет объяснений.
Колени затряслись.
– Подлец. Ты прикрываешься судьбой, хотя просто подался своему грязному желанию и завладел несчастной, невинной девушкой. Ты упивался своей властью, – озверело прорычала. – Ты изнасиловал меня. Потому что по доброй воли я бы никогда даже близко не подошла к такому ублюдку, как ты.
Подонок равнодушно пожал плечами.
– Пусть так. Но прошлого не изменить. А вот будущее вполне возможно. Варвара, ты моя. И больше от меня не убежишь.
Горовой надменно усмехнулся.
– Варя, жизнь тебя ничему не учит. Ты продолжаешь выбирать слабых мужиков, которые не способны тебя защитить.
Озадаченно поморщилась. Впервые соглашалась с Горовым. Игорь – мой первый парень, оказался не просто слабохарактерным, он бесхребетный подонок, который ради своей выгоды продал меня этому чудовищу, но Михаил совершенно другой.
– Мне не нужен сильный мужчина, мне нужен любимый.
Мерзавец брезгливо хохотнул.
– Твою мать, Варвара! Какая же ты наивная. Думаешь, что Мишка тебя спасёт?
***
Несколько лет назад…
Этой ночью шёл дождь. Стучал звонко по металлическим скатам подоконников. Усиливаясь, громче играл свою неповторимую музыку. Казалось, куда-то спешил, напевая весело и наполняя воздух своим ароматом. Капли падали прямо. Невидимые в густой темноте, они на миг показывали себя в свете уличных фонарей.
Шум ночного дождя рождал воспоминания о его светлом собрате. О редком дождике в солнечный день. Он падает на землю крупными каплями. А после в небе зажигается радуга. Мир радуется такому дождю. В каждой лужице отражается небо - пора гулять по облакам. И запах у дождика тёплый.
– Доброе утро, мамочка, – трепетно прошептала медсестра, протягивая мне маленький комочек с огромными глазами и сморщенным личиком.
Тяжело задышала…
И робко приподнявшись, дрожащими руками взяла ребёнка, находясь в каком-то забвении, физически находилась в больничной палате, но вот мой разум блуждал где-то далеко-далеко…
Ощущение неимоверного счастья, любви, гордости, нежности, умиления, и еще множества положительных чувств, от которых готова взлететь под облака и парить там со своим ребенком, пока хватит сил наполняли меня.
С ужасом осознала, что никогда бы себя не простила, если бы совершила страшный, роковой шаг и прервала беременность.
Мама была права…Ребёнок – это великое счастье!
Это очень сложно описать словами. Это нужно почувствовать…
Если простыми словами, то восторг, счастье и трепет.
А ещё понимаешь две вещи: что у тебя теперь есть смысл жизни и ты впервые готов отдать за кого-то свою жизнь, разорвать на кусочки любого, кто обидит твою крошку. А второе - осознание того, что смерти нет. Что вот твоё продолжение, твоя плоть и кровь. А ты всегда будешь рядом со своим ребёнком. Даже если тебя не станет.
Совершенно не важно кто отец моего ребёнка, главное, что у малыша есть я…
А всё остальное лишь пустяки. Для моего сыночка я стану отцом и матерью, навсегда позабыв ужасную, роковую ночь, когда безжалостный ублюдок растоптав мою честь, воспользовавшись силой овладел моим телом. Но душу свою тронуть не позволила. Смогла сохранить человечность и вот теперь на моих руках маленькая награда. Нежеланный, но горячо любимой ребёнок.
Глава 2. Варвара
Безысходность душила меня, чудовище задал вопрос, ответ на который мне очень хорошо известен, но оправдываться перед недостойным мерзавцем не собиралась.
Яростно взмахнула головой и, смело глядя в подлые глаза, которые источали убийственную силу, холодно усмехнулась.
Передо мной дикое, кровожадное животное. Убегать бессмысленно и опасно! Но подаваться паники нельзя.
«Непрестанно изучай врага, и им овладеет паника».
Только вот этим зверем не овладевала никакая паника…
Холодный, расчётливый, жестокий.
– Что тебе от меня надо? – Сухо спросила. – Чего ты хочешь? – Обессиленно и обречённо шептала. – Ты сломал мою жизнь. Забрал всё. Неужели думаешь, что я позволю тебе общаться с моим сыном. Этого не будет. Никогда не будет. Только через мой труп. Понял?
Мою жизнь он загубил, к сыну не позволю даже на шаг приблизиться. Сделаю всё, чтобы малыш никогда не узнал, что в его жилах течёт кровь насильника.