Убийство в ирландской деревушке
- -
- 100%
- +
– Ну чего, как тебе? – нетерпеливо спросила Шейла.
– Просто чудесно, – ответила Шивон. Подражание – лучшая похвала; ругаться с Шейлой не надо. Она и без того нервничала, думая, стоит ли рассказывать Джеймсу о словах Найла.
Шейла пихнула Шивон коробку ножниц:
– Может, поставишь их у кассы? Для посетителей.
– Наши посетители предпочитают пользоваться ножами и вилками. – Шивон толкнула коробку обратно Шейле.
– Но они бесплатные. – Женщина повысила голос.
– Может, лучше отнести их Кортни?
Магазинчик Кортни находился на другом конце улицы – чуть пройти, прямо рядом с «Килбейнскими актерами», общественным театром.
Шейла покачала головой:
– Да что это ты? Все рады получать что-то бесплатно. Ты тоже об этом не забывай, когда сделаешь чуть больше хлеба, чем надо.
– Я не могу взять твои ножницы. У нас там бегает много детишек. Только представь, если кто-то их них нечаянно выколет себе глаз.
– Ну а что мне с ними делать? – возмутилась Шейла, словно это Шивон пыталась всучить ей коробку ножниц.
– Волосы стричь?
– Для этого нужны ножницы поострее. Эти просто для рекламы.
– Наверное, стоило использовать конфеты.
– У меня салон красоты, при чем тут конфеты? – огрызнулась Шейла.
Шивон аж подпрыгнула. Господи, эта женщина любого бандита запугает.
– Прости. Я не могу раздавать нашим клиентам острые предметы.
Шейла потрясла кулаком:
– Можешь хотя бы указывать на нашу новую вывеску и говорить, что к стрижке идет бесплатный подарок? Или это слишком сложно?
Указывать смысла нет. Такую вывеску будет видно и в дождь, и в град.
– Конечно, могу.
– Может, все-таки возьмешь парочку, для вашей шестерки?
Во всем городе Шивон и ее братьев и сестер называли «шестеркой О'Салливанов». Шивон этого на дух не переносила, но «Ирландская семейка Брэди» нравилась ей еще меньше, так что она молчала.
– Ножницы в руках О'Салливана – вещь опасная.
На самом деле ножницы были опасны лишь для Энн. Она была достаточно неуклюжей, еще не привыкнув к ногам, которые внезапно стали намного длиннее; она постоянно на что-то натыкалась. Хотя, если бы скутеры умели разговаривать, они то же самое сказали бы о Шивон.
– Что ж, – вздохнула Шейла. Но с пути не сдвинулась.
– Я скажу. Честное слово.
– Благодарю. – Женщина опустила коробку на тротуар рядом с входом. – Я их тут оставлю?
– Нет, – ответила Шивон и ногой подтолкнула коробку обратно к Шейле.
– Ладно, – сказала та и не стала поднимать коробку.
– Может, лучше поставишь их у своего салона?
– Зачем мне ставить рекламу салона у входа в сам салон? Ну подумай немножко. – Шейла постучала пальцем по виску, будто Шивон сказала что-то совершенно бредовое.
– Почему бы Пио не взять их на выступление?
Шивон обожала традиционную ирландскую музыку. Пио играл на банджо и – если повезет – на ложках. То, что он творил с этими ложками, – просто уму непостижимо.
– Если б ты попросила меня выставить тарелку черного хлеба в моем салоне, я бы выставила, – сказала Шейла. И молча посмотрела на Шивон. Та молча посмотрела в ответ. Наконец Шейла подняла коробку ножниц и прижала к своей пышной груди. – Не хочешь дать мне в салон тарелку черного хлеба?
– Не хочу.
Всем было прекрасно известно, что Шивон печет самый вкусный черный хлеб в деревушке.
– Так ты предлагаешь отнести их в паб?
– Почему бы нет?
– Чтобы куча пьяных мужиков бегала по Килбейну с острыми ножницами? Вот уж славная идея.
– Кажется, ты сказала, что они не острые.
– Ты совсем меня не слышишь, что ли? Они бесплатные.
– Я же сказала – нет.
Да уж, Шейла Махони любого заставит забыть о вежливости, даже отца Кирни.
– Твои ма и па не одобрили бы такого тона по отношению к соседке, – сказала Шейла.
Она развернулась и направилась обратно к своему салону; каждый ее шаг сопровождался клацанием ножниц в коробке. Только через несколько секунд Шивон осознала, что сама держит в руке пару ножниц. Ей понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не запустить их в затылок Шейлы Махони.
* * *На следующий день небо вновь было затянуто серыми тучами, дождь стучал по крышам и хлестал по окнам, ветер теребил несчастный колокольчик у входа. Казалось, что весь город вдруг решил собраться на субботний ирландский завтрак; даже Макдара Фланнери в форме гарды сидел в бистро. Синие куртка, шляпа и галстук были очень ему к лицу. Он выглядел весьма серьезно и красиво. Шивон очень нравилась золотая эмблема на шляпе – щит, – An Garda Síochána. «Стражи мира». Она всегда притягивала взгляд Шивон. Щит. Защитник. Разве не захватывающе? Шивон старалась не пялиться слишком откровенно – особенно потому, что каждый раз, как она переводила глаза на Макдару, их взгляды соприкасались, отчего она чувствовала что-то вроде порхания бабочек в животе. Ну почему мужчины в форме так ее манят?
Он был выше большинства местных парней – чуть за метр восемьдесят. Шивон с ее ростом в метр семьдесят возвышалась над большинством мужчин Килбейна, но рядом с Макдарой чувствовала себя нормальной. Он был прекрасен своей неидеальностью. Его каштановые волосы всегда были растрепаны, словно он ни разу в жизни не пользовался расческой, а челюсть часто украшала двухдневная щетина. У него были роскошные черные ресницы и прекрасные голубые глаза, которые подчеркивала синяя форма – как и серое ирландское небо. Несмотря на неприкрытый интерес многих местных женщин, Макдара все еще сидел в холостяках.
Когда-то он был безумно влюблен – в блондинку из Австралии, которая несколько лет назад жила в Килбейне. Шивон часто видела их вместе где-то на улице, как они держатся за руки или целуются под дождем. Блондинка уехала больше пяти лет назад, и, несмотря на то что Макдара с тех пор встречался с несколькими женщинами, эти отношения не затягивались и он так и не остепенился.
Шивон никогда не смотрела на Макдару как на мужчину. Это началось в тот день, когда умерли ее родители. Именно он пришел к ней в то ужасное утро. Ее разбудили резкие удары в дверь. Не до конца проснувшись, Шивон в старой ночнушке, которая не предназначалась для чужих глаз, спустилась открыть. Первые несколько мучительных секунд она пыталась осознать, что Макдара делает у нее в дверях в рабочей форме. Они смотрели друг на друга скозь тонкую пелену дождя. Шивон сделала шаг назад; Макдара вошел в дом, снял шляпу и прижал ее к груди. Кинжал страха пронзил сердце Шивон.
– Нет, – сказала она, качая головой, еще до того, как он заговорил. – Нет.
Не думая, Шивон протянула дрожащую руку вперед, к его груди. Макдара сжал ее руку своей. И девушка поняла – поняла, что это за великий ужас, который она не могла назвать. Но она поняла. И захотела умереть.
– Мне так жаль.
Несмотря на ее беззвучную мольбу, Макдара сообщил об аварии со слезами на глазах и посмотрел на Шивон так, словно знал, как ей больно, и хотел взять часть этой боли на себя. Договорив, он прижал девушку к груди, и она разрыдалась. От него пахло парфюмом, что удивило Шивон. Она идеально умещалась в его объятия, что удивило ее еще больше. Макдара даже пригладил ее волосы.
Внезапно он прекратил, будто сам удивился своим действиям, словно забыл, кто она и зачем он к ней пришел. Он сделал шаг назад и посмотрел на Шивон. Да. Между ними промелькнула искра, неуместная и очевидная. Ее родители умерли. А ей хотелось, чтобы Макдара ее поцеловал. Шивон не знала, как простить себя за это желание и стоит ли.
С тех пор в воздухе между ними повисло что-то странное. Близость, которую она не могла игнорировать, заполнила все пространство, и поразило это ощущение не только Шивон. Время от времени Макдара бросал на нее странный взгляд, словно ненавидел за то, что она вновь пробудила в нем чувства. Конечно, ему не хотелось любить юную осиротевшую девушку, на которую внезапно свалился семейный бизнес и пять братьев и сестер, за которыми нужно присматривать, а Шивон не могла влюбляться в мужчину, который пробудил в ней чувства, сообщая самые страшные новости в ее жизни. Это даже не были настоящие отношения, но они уже были обречены.
Как правило, Макдара заходил по будням, когда был не на работе и бистро было посвободнее. На самом деле он и в обычной одежде выглядел весьма привлекательно. Макдара любил качественную одежду, что интриговало Шивон. Он всегда носил качественный деним и стильные рубашки.
Он что, ездил в Дублин, чтобы одеваться по последней моде? И парфюм у него был такой приятный; уж вряд ли что-то настолько соблазнительное продается в Килбейне. Это Шивон знала наверняка, потому что как-то раз сходила в магазин, просто чтобы узнать, что же это за парфюм, и не только не нашла ничего подобного, но еще и весь день потом чихала и выслушивала «Будь здорова!».
Несмотря на ее амбивалентность, при появлении Макдары атмосфера всегда становилась более приятной. Шивон, конечно же, никогда не позволит себе чего-то больше мечтаний о нем. Слишком большая разница в возрасте – ему было за тридцать. К тому же Шивон не планировала оставшуюся жизнь провести в Килбейне, как, очевидно, собирался Макдара.
Он сидел у окна, перед ним на тарелке красовалась щедрая гора еды, на столе стояли кружка чая и дополнительная порция черного хлеба. Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Шивон покраснела, словно ее поймали за чем-то непристойным. Она дернулась и перевела взгляд в другую сторону. Молодец, Шивон. Нет-нет, ты вовсе не выглядела странно. Она взяла пару пустых тарелок с ближайших столиков и отправилась с ними на кухню. Затем поковырялась кочергой в камине и подкинула туда пару поленьев.
Гранья и Энн шефствовали над обеденным залом, а парни – над кухней. Помимо работы на кассе, этим утром Шивон в основном предупреждала посетителей, чтобы они не поскользнулись. Стоило ей вытереть пол от одних грязных ботинок, как по нему тут же проходили новые.
Как только она убрала швабру в угол, тут же зазвенел колокольчик и в бистро вошел Найл Мерфи. Не успела Шивон и слова сказать, как он прошел в конец зала и уселся за последний свободный столик. Найл посмотрел на нее, будто бросая вызов: давай, подойди, заговори со мной.
Шивон развернулась и ворвалась на кухню.
– Пришел Найл Мерфи, – объявила она братьям, которые одновременно повернулись к ней. На еще немного детском лице Оуэна был абсолютный шок. Джеймс стоял не двигаясь, и Шивон не могла понять, что чувствует ее старший брат.
– Зачем? – спросил Оуэн. Шивон покачала головой. Не было у него никакой причины. Теперь уж точно не было.
– Вот те на! – Джеймс хлопнул лопаткой по грилю, заставив Оуэна подскочить.
Джеймс был старше Шивон на два года, но они едва ли имели значение из-за его пристрастия к бутылке. Во многом за ним надо было присматривать не меньше, чем за младшими. Но в последнее время Джеймс так хорошо держался. Неужели Найл Мерфи вот так просто, одним своим появлением, разрушит весь его прогресс? Джеймс наконец-то завязал, взял себя в руки, стал помогать в бистро; ему вот-вот предстояло получить значок за полгода трезвости. Шивон и не думала, что брат сможет так долго не пить. Она скорее умрет, чем позволит очередному Мерфи перевернуть их жизнь с ног на голову.
– Вышвырни его, – сказал Оуэн, махнув рукой. Ему было всего пятнадцать, но он был уже выше Шивон. Киран, которому следовало мыть посуду, игрался с лодочкой в раковине, полной мыльной пены, и наблюдал за разговором с округленными глазами. И слушал во все уши, как любопытная собачка. Он был еще ребенком – слава богу, – но уже обладал дерзостью, несвойственной десятилеткам.
– Ну нет, – сказала Шивон. – Мы так себя не ведем.
– А я веду, – сказал Оуэн. – Я только так и умею.
У него блеснули глаза. Иногда он напоминал Шивон пушку, которая вот-вот выстрелит. Бог ей в помощь…
– Найл Мерфи, – сказал Джеймс, словно пробуя имя на вкус.
Его каштановые волосы слегка вились из-за влажного горячего воздуха на кухне. Волосы Оуэна были такими же, но скрывались под кепкой с эмблемой бейсбольной команды «Янкиз», надетой козырьком назад. Он ни разу не был в Нью-Йорке или в других городах Америки и даже ни разу не видел бейсбольного матча «Янкиз» по телевизору, но кепку носил чуть ли не каждый день. У Оуэна было странное пристрастие – постоянно заказывать какую-то американскую фигню через интернет. Но если он будет ограничиваться мелкими безделушками – и если это убережет его от той дорожки, по которой пошел Джеймс, – ради бога, Шивон только за.
– Позвольте? – сказал Оуэн. Он схватил миску картофельного супа с луком и плюнул в нее. Киран накренился, взял кусок черного хлеба мыльными пальцами, облизал его со всех сторон и плюхнул на тарелку рядом с супом. – Клево, – сказал Оуэн.
Они с Кираном дали друг другу пять – Кирану пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. У него единственного помимо Шивон были темно-рыжие волосы. Только вот если у нее была фарфорово-белая кожа, то он весь был усеян веснушками.
– Не хулиганьте, – сказала Шивон, наблюдая, как Оуэн хватает солонку и высыпает щедрую порцию соли в чашку чая. – Мы не будем это ему подавать. Джеймс?
Брат кивнул, изъял у ребят оскорбительное подношение и опрокинул его в мусорку, после чего повернулся к Шивон.
– Так что он тут делает?
Шивон закусила губу и пожала плечами. Ей не терпелось рассказать Джеймсу, что́ именно Найл сказал ей в магазине, но теперь она понимала, что не может этого сделать. Если Найл Мерфи хоть одно слово скажет Джеймсу о невиновности Билли и о том, что ему требуется десять тысяч евро, тот придет в ярость, абсолютно точно. Чем скорее Найл Мерфи вернется в Дублин, тем лучше.
– Я просто хотела вас подготовить. Будем вести себя прилично, хорошо?
– С чего бы это нам вести себя прилично?
Шивон даже не заметила, как в кухню вошла Гранья. Она встала, положив руку с накрашенными ногтями на правое бедро, словно героиня мыльной оперы. Шивон еще не успела привыкнуть к тому, какая из Граньи растет красавица, еще и обладательница иссиня-черных волос. К сожалению, ее характер был не таким прекрасным, как лицо.
– Пришел этот сукин сын Найл Мерфи, – сказал Оуэн. – А нам даже в тарелку ему плюнуть нельзя!
– Что за выражения? – возмутилась Шивон.
– А я его уже видела, – сказала Гранья. – Мы поговорили.
По спине Шивон пробежали мурашки.
– Что он тебе сказал?
– Че ты психуешь? – Гранья смерила ее взглядом.
– Че ты говоришь как янки? – спросила Шивон в ответ. Хотя она и так прекрасно знала: из-за интернета и сериалов.
Распахнулась дверь, и в кухню вбежала Энн. Ей было тринадцать, но она едва ли была выше Кирана к тому же оказалась единственной блондинкой в семье. Па всегда шутил: «Неспроста мне этот молочник не нравился».
– В зале сейчас будет мордобой! – сказала Энн. – Найл Мерфи и Майк Грейнджер сейчас подерутся!
Глава 3
О'Салливаны полным составом выбежали в зал. Как и сказала Энн, Майк Грейнджер и Найл Мерфи ходили вокруг стола, сверля друг друга гневными взглядами, выпячивая грудь и выставляя кулаки.
– A amadáin! – Майк по-ирландски назвал Найла идиотом.
– Éist do bhéal, – ответил Найл. «Рот закрой».
Шивон была в гневе. Неужели они собрались махать кулаками в ее бистро? Гарда Фланнери и Шеймус Шиди стояли рядом, словно на подстраховке.
– Держите себя в руках, – сказал им Макдара.
– Спокойно, – вторил ему Шеймус. Остальные посетители забросили свои тарелки и встали со своих сидений, а некоторые даже встали на сиденья и вытянули шею, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Кто-то даже достал телефон и сделал пару кадров.
– Что здесь происходит? – вопросила Шивон. Она вышла вперед и встала рядом с Макдарой. Он положил руку ей на талию и мягко оттолкнул. – Прекратите немедленно! – потребовала она. – Это семейное заведение.
– Пусть проваливает из города! – прокричал Майк Грейнджер, брызжа слюной. Сильные мускулы проступали из-под рубашки.
Он содержал магазин (по сути – рынок) дальше по улице и был живым доказательством того, что постоянное перетаскивание коробок может превратить любого парня в настоящего качка. Майк был близким другом ее отца. Они вместе выросли и одновременно открыли свои заведения. Шивон почувствовала нежность и благодарность к Майку за то, что он так их защищал, но при этом ей было немного стыдно. Ведь это не Найл виноват в произошедшем. Пусть им это и не нравилось, он имел право здесь находиться. Свет ламп отражался на лысой голове Майка, ходившего вокруг стола.
– Я сторож брату моему, так, что ли? – сказал Найл. Шивон застыла, молясь, чтобы он не заговорил о Билли и его якобы невиновности.
– Приглашаю вас продолжить на улице, – сказал Джеймс, протолкавшись через толпу. Шивон совсем охватила паника. Похоже, Джеймс собирался выйти вместе с ними.
– Ты такой же никчемный, как твой братец, – сказал Майк.
Макдара подошел, взял его под руку и потянул за собой. Шивон бросила взгляд на Найла: на лбу выступил пот; безумие в глазах блестело еще ярче, чем вчера. Макдаре, судя по всему, удалось усмирить Майка. Найл набрал в грудь воздуха и оглядел всех собравшихся вокруг него.
– Это мой дом тоже! – воскликнул он. – Мать мою вы, может, и запугали, но меня не сможете.
– Твою мать никто не запугивал, – сказала Шивон. Правда же? Во всяком случае, она ничего об этом не знала.
– Конечно, это и твой дом, – сказала Гранья. Как будто искренне. Как будто не хотела, чтобы Найл расстраивался. В голове Шивон прозвенел тревожный звоночек, но сейчас не было времени в этом разбираться.
– Позор всем вам! – воскликнул Найл, оглядывая по очереди окружающих. – Скоро вы все узнаете правду. Завтра вам всем придется взглянуть правде в глаза. – Он развернулся и направился к Шивон, остановился в паре сантиметров от нее. – Особенно тебе, – сказал Найл. – Ты свою возможность упустила.
Макдара и Джеймс тут же встали между ним и Шивон. Макдара кивнул Джеймсу, и тот, к облегчению Шивон, отошел в сторону. Гарда и Найл посмотрели друг на друга.
– Найл Мерфи! – воскликнула подошедшая Брайди Шиди, несмотря на то что Шеймус пытался ее остановить. На ней был розовый ободок с блестками. – Ты выше этого. Ни к чему устраивать тут сцену.
Найл не обратил внимания на Брайди и ткнул пальцем в Шивон.
– Ты свою возможность упустила. Не забывай.
– Какая возможность? – не понял Джеймс. – Шивон?
Та покачала головой, будто понятия не имела, о чем идет речь.
– Ступай-ка отсюда, а иначе, богом клянусь, я сам отвезу тебя на вокзал, – сказал Макдара. Шивон, уже не в первый раз в жизни, пожелала, чтобы гардам было разрешено носить оружие. Разве дубинка поможет в реально опасной ситуации?
Толпа расступилась, пропуская Найла Мерфи к дверям. На полпути к выходу он развернулся и направился к заднему входу. Эта дверь вела в сад О'Салливанов, и для посетителей бистро она не предназначалась.
– Эй! – Джеймс хотел было пойти за Найлом, но Шивон схватила его за руку и с силой прижала к себе. Пусть Найл идет куда ему угодно, главное – подальше от них.
* * *Вечером О'Салливаны устроились ужинать в зале бистро, открыв жалюзи, чтобы поймать последние лучи уходящего солнца. Для посетителей бистро работало только как место для завтрака и обеда; на ужин оно закрывалось – наступало семейное время.
Появление Найла омрачило настроение всех, а из-за стычки Майка и Найла они были на взводе. Шивон чувствовала, что тут что-то нечисто. В том, что Майк за них заступался, ничего удивительного не было; за них заступился бы любой сосед, но в этой перепалке будто было что-то личное. Чем Найл мог обидеть Майка? Шивон не хотелось думать об этом во время семейного ужина, и она попыталась разрядить атмосферу.
– Я начну бегать, – объявила девушка. И настроена была серьезно. Шивон займется спортом и приведет себя в порядок; она будет бегать по утрам.
Джеймс оторвался от бекона с капустой и нахмурился.
– Куда бегать?
– Ну, бегать, – повторила Шивон. – Спортом заниматься.
– Просто так? Не убегать от кого-то? – поинтересовался Киран.
– Да ты прикалываешься, – сказала Энн. – Кто вообще будет таким заниматься по доброй воле? – Она с отвращением откинула назад свои светлые косы.
– Во сколько? – спросила Гранья.
– Прям рано, – ответила Шивон. – Рано утром.
– Кто будет готовить завтрак? – спросила Гранья, прищурившись.
– Я буду успевать.
– Уж постарайся, – сказала Гранья. – Все просто обожают твой черный хлеб. Он даже лучше маминого.
Шивон не хотелось этого признавать, но так оно и было. Все равно – ей это не нравилось.
– Это из-за того, что парни говорят про твою задницу? – спросил Оуэн.
Вилка Шивон со звоном упала на тарелку.
– Какие парни? И что они говорят про мою задницу?
– Не отвечай, – сказал Джеймс. Шивон бросила взгляд на него. Он пожал плечами. – Пусть учится быть джентльменом, – сказал парень. – Пусть учится.
Когда все доели, Джеймс приказал младшим удалиться.
– Они должны убрать со стола, – сказала Шивон, поднимая одну из тарелок. Джеймс забрал у нее тарелку и легонько надавил сестре на плечо, чтобы она снова села.
– Я сам уберусь. Но после того, как ты расскажешь, что имел в виду Найл Мерфи, когда сказал, что у тебя уже была возможность и что мы все еще увидим.
– А мне откуда знать? – ответила Шивон.
Джеймс пристально на нее посмотрел. Глупо было пытаться его обмануть. У Джеймса был особый талант заглядывать в самую душу сестры. Он словно понимал ее даже лучше, чем родители. Когда был трезв, конечно.
Джеймс уселся напротив Шивон, сложил руки и наклонился вперед.
– Выкладывай. От и до.
Шивон посмотрела в сторону. На глаза попался мамин фартук, висящий на крючке. Обычно его вид успокаивал Шивон. Но не сейчас. Дело плохо. Она это чувствовала.
– Да просто он нес какой-то бред в веломагазине.
– Ты серьезно все еще ходишь смотреть на этот чертов розовый скутер?
Теперь – после того как Шейла выкрасила свой магазин в розовый – Шивон решила, что все-таки черный скутер нравится ей больше. Хотя Джеймсу это вообще-то знать не обязательно.
– Тебе правда хочется сейчас это обсудить?
Джеймс покачал головой.
– Так какой бред он нес? – Он наклонился вперед и нахмурился. Словно пес, которому во что бы то ни стало надо было погрызть кость.
– Найл сказал, что Билли невиновен. И что у него есть доказательства.
– Что? – Джеймс резко поднялся.
– Я же говорила. Полный берд.
– Продолжай.
– Это, в общем-то, всё.
– Шивон О'Салливан…
– Он сказал, что кое-кто может дать ему много денег, но он, мол, хотел поступить по совести и продать мне.
– Кто ему даст? Что продать?
– Я не знаю. Он просто нес какой-то бред. Это практически прямая цитата.
– Да чтоб тебя… – Джеймс зашагал туда-сюда по комнате.
– Он не в порядке. Я серьезно. Не все дома.
– Это уж точно. Если даже он в порядке сейчас – точно не будет, когда я с ним поговорю. – Сжав кулаки, Джеймс решительно зашагал к двери. Шивон бросилась на него и схватила за руку. Брат высовободился.
– Не надо, – сказала она. – Умоляю.
Шивон и правда опустилась на колени. Джеймс повернулся к ней:
– Вставай.
– Ты мне нужен. Ты всем нам нужен.
– Если ты думаешь, что я позволю этому ушлепку угрожать моей сестре и распускать россказни о наших родителях, то не все дома тут только у тебя.
– Оно того не стоит. После всего, через что мы прошли…
– Встань с пола. – Джеймс протянул сестре руку.
Шивон взяла его за руку, но подниматься не стала.
– Пообещай мне, Джеймс. Обещай, что не тронешь его.
Джеймс вздохнул и мягко потянул Шивон, чтобы она поднялась.
– Я не могу этого обещать.
– Обещай, – повторила она.
Джеймс направился к двери:
– Запритесь.
– Куда ты?
Но брат не ответил. Он молча направился к дверям, отделяющим бистро от коридора. Оттуда Джеймс мог пойти либо к лестнице направо, либо к выходу по прямой. И Шивон чувствовала, что поворачивать он не собирается.
– Стой! Не уходи. Пережди ночь.
Она побежала за братом, но он уже вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась. Шивон обессиленно опустилась на колени, закрыла глаза, сжала руки и впервые за год начала молиться.
* * *На следующее утро Шивон встала до рассвета, даже раньше птиц. Она пробралась в комнату братьев. Оуэн и Киран сладко спали, а вот кровать Джеймса пустовала. Кровать была аккуратно заправлена – он не ложился. Его не было всю ночь. Напился? Пошел ругаться с Найлом Мерфи? Где Джеймс сейчас? Шивон сначала решила не спать и дождаться его, но после полуночи у нее уже не было сил бороться со сном. Надо было позвонить Макдаре. Надо было отправиться искать Джеймса.
Шивон использовала пожирающее ее изнутри волнение в качестве топлива для первой пробежки. Было половина пятого, в воздухе чувствовался холод, но, по крайней мере, не шел дождь. Небо еще оставалось темным, все двери были закрыты. Сарсфилд-стрит освещало несколько фонарей. Шивон нравилось слышать, как кроссовки отскакивают от тротуара. Она пробежала мимо Королевского замка в центре города, завернула за угол и налетела на чью-то грудь.