- -
- 100%
- +
Предисловие: Возвращение настоящего Пиноккио
История о том, как деревянный мальчик потерял и снова обрел своё лицо.
Перед вами уважаемый читатель не просто книга. Перед вами возвращение легенды, которая за полтора столетия успела обрасти бесчисленным множеством масок, подражаний и даже политических пародий.
Её создатель, флорентиец Карло Лоренцини, взявший псевдоним Коллоди в честь родной деревни своей матери, был человеком удивительной судьбы. Семинарист, солдат, театральный критик и журналист, он начал писать «Приключения Пиноккио» в 1881 году как роман-фельетон для детской газеты. Он и не подозревал, что создаёт самую переводимую итальянскую книгу в мире.
Трагедия «Золотого ключика»
Судьба Пиноккио в России оказалась парадоксальной и, как справедливо заметил автор этого издания, во многом несправедливой. Первый перевод 1906 года быстро забылся, а в 1936 году появилась «фантасмагорическая» версия Алексея Толстого – «Золотой ключик, или Приключения Буратино».
Советская пропаганда превратила глубокую притчу Коллоди о воспитании души в бодрую сказку о борьбе с капиталом. Буратино стал архетипом – весёлым, дерзким, но совершенно иным. Оригинальный смысл «Пиноккио» – мучительное превращение деревянной куклы в живого человека через труд, сострадание и ошибки – был принесён в жертву политическому пасквилю и сатире на театральный мир того времени.
За десятилетия «Буратино» в СССР издавался сотни раз, разойдясь тиражом более 14 миллионов экземпляров. Имя героя стало названием конфет, газировки и даже грозного оружия. Пиноккио же оставался в тени своего «советского брата», почти неизвестный в своём подлинном, строгом и поучительном облике.
Почему это важно сегодня?
С 1881 года Пиноккио пытались «переделать» тысячи раз: его отправляли на Луну, в киберпространство, заставляли искать клады и рекламировать сладости. Если бы Карло Коллоди мог увидеть всё это многообразие, созданное современниками «ради хлеба насущного», он, вероятно, пришёл бы в ужас от того, как далеко люди ушли от его первоначального замысла.
Данное издание – это попытка сорвать маски.
Впервые за долгое время вам предлагается точный литературный перевод, сопровождаемый всеми 36 оригинальными авторскими иллюстрациями.
В первой части книги вы познакомитесь с настоящим Пиноккио – порой нелепым, часто ошибающимся, но живым и ищущим истину.
Во второй части, предназначенной для вздумчивого читателя, мы погрузимся в философский и критический анализ. Там мы разберем «тайные пружины» сказки Толстого и увидим, в чем заключался истинный замысел его литературной мистификации.
Приготовьтесь. Мы начинаем путь к тому самому моменту, когда дерево становится сердцем, а кукла – Человеком.
Глава 1
Как случилось, что мастер Вишня, плотник, нашел кусок дерева, который плакал и смеялся, как ребенок.
Жили-были… – Король! – сразу скажут мои маленькие читатели. – Нет, дети, вы ошиблись. Жил-был кусок дерева.
Это не было какое-то ценное дерево, а самое обыкновенное полено из поленницы – из тех, что зимой кладут в печи и камины, чтобы разжечь огонь и обогреть комнаты.
Не знаю, как это случилось, но факт в том, что в один прекрасный день этот кусок дерева оказался в мастерской старого плотника, которого звали мастер Антонио. Правда, все называли его мастером Вишней из-за кончика его носа, который всегда был блестящим и багрово-фиолетовым, как спелая вишня.
Как только мастер Вишня увидел это полено, он вне себя от радости потер руки и пробормотал под нос: – Это дерево подвернулось как раз вовремя: сделаю-ка я из него ножку для столика!
Сказано – сделано. Он тут же схватил остро заточенный топор, чтобы снять кору и обтесать дерево.
Но едва он замахнулся для первого удара, как рука его замерла в воздухе: он услышал тоненький, умоляющий голосок: – Не бей меня так сильно!
Представьте себе изумление доброго старого мастера Вишни!
Он растерянно оглядел комнату – никого. Заглянул под стол – никого. Заглянул в шкаф, который всегда был закрыт, – никого. Заглянул в корзину со стружками – никого. Открыл дверь мастерской, выглянул на улицу – и там ни души!
– Ну что ж! – сказал он тогда, смеясь и почесывая парик. – Видно, этот голосок мне просто померещился. Придется вернуться к работе.
Он снова взял топор и нанес полену добрый удар. – Ой! Ты сделал мне больно! – с обидой воскликнул тот же голосок.
На этот раз мастер Вишня совершенно остолбенел: глаза вытаращились от страха, рот раскрылся, а язык вывалился до самого подбородка, как у маски на фонтане. Придя в себя, он заговорил, заикаясь от ужаса:
– Но откуда, же взялся этот тонкий голосок, сказавший «Ой!»?
Ведь здесь нет ни души! Неужели этот кусок дерева научился плакать и жаловаться, как ребенок? Не могу поверить!
Это же просто дрова, и если бросить их в огонь, на них можно сварить отличную кастрюлю фасоли…
Так что же? Может, кто-то спрятался внутри? Тем хуже для него! Сейчас я его проучу!
С этими словами он схватил несчастное полено обеими руками и принялся безжалостно колотить им о стены мастерской. Потом прислушался. Два минуты – тишина. Пять минут – тишина. Десять минут – тишина!
– Понятно, – сказал он, выдавив смешок и взъерошив парик.
– Наверное, этот голосок мне приснился. Да, точно, приснился! Вернемся к работе.
Но так как на душе у него было неспокойно, он принялся напевать, чтобы придать себе храбрости. Отложив топор, он взял рубанок, чтобы обстрогать и отполировать дерево.
Но стоило ему провести рубанком туда и обратно, как он снова услышал тот же смеющийся голосок: – Перестань! Ты делаешь мне щекотно!
На этот раз бедный мастер Вишня рухнул как подкошенный. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что сидит на полу. Лицо его перекосилось, и даже кончик носа, который обычно был фиолетовым, посинел от страха.
Глава 2
Мастер Вишня дарит кусок дерева своему другу Джеппетто, который берет его, чтобы сделать себе удивительного деревянного человечка, который умел бы танцевать, фехтовать и делать сальто-мортале.
В этот момент в дверь постучали. – Входите! – крикнул плотник, у которого всё еще не было сил подняться на ноги.
В мастерскую вошел бодрый старичок по имени Джеппетто. Соседские мальчишки, когда хотели довести его до белого каления, дразнили его «Полендиной» из-за его ярко-желтого парика, который уж очень напоминал кукурузную кашу – поленту.
Джеппетто был человеком весьма желчным и вспыльчивым. Горе тому, кто называл его Полендиной! Он тут же превращался в сущего зверя, и унять его не было никакой возможности.
– Доброе утро, мастер Антонио! – сказал Джеппетто.
– Что это вы там делаете на полу?
– Обучаю муравьев арифметике.
– В добрый час!
– А что привело вас ко мне, кум Джеппетто?
– Ноги. Знайте, мастер Антонио, я пришел к вам с просьбой.
– Я весь к вашим услугам! – ответил плотник, поднимаясь на колени.
– Сегодня утром мне пришла в голову идея.
– Послушаем какая.
– Я решил смастерить себе славного деревянного человечка; но не простого, а чудесного – чтобы он умел танцевать, фехтовать и делать сальто-мортале. С этим человечком я хочу отправиться бродить по свету, чтобы заработать себе на корку хлеба и стаканчик вина. Что вы об этом думаете?
– Браво, Полендина! – выкрикнул тот же тонкий голосок, неведомо откуда взявшийся.
Услышав, что его назвали Полендиной, Джеппетто побагровел от ярости и, повернувшись к плотнику, грозно спросил: – С какой стати вы меня оскорбляете?
– Кто вас оскорбляет?
– Вы только что назвали меня Полендиной!
– Это был не я! – Скажите, пожалуйста!
Стало быть, это я сам себя так назвал? Я говорю – это вы! – Нет! – Да! – Нет! – Да!
Распаляясь всё сильнее, они от слов перешли к делу: вцепились друг в друга и принялись драться, царапаться и кусаться.
Когда битва закончилась, в руках у мастера Антонио оказался желтый парик Джеппетто, а Джеппетто обнаружил, что сжимает в зубах седой парик плотника.
– Верни мне мой парик! – закричал мастер Антонио.
– А ты верни мой, и помиримся.
Старики обменялись париками, пожали друг другу руки и поклялись оставаться верными друзьями на всю жизнь.
– Итак, кум Джеппетто, – сказал плотник в знак примирения, – какую услугу я могу вам оказать?
– Мне нужно немного дерева, чтобы сделать моего человечка. Дадите?
Мастер Антонио, вне себя от радости, тотчас поспешил к верстаку, чтобы взять тот самый кусок дерева, который так его напугал.
Но стоило ему попытаться передать его другу, как полено резко вывернулось и, выскользнув из рук, со всей силы хватило бедного Джеппетто по его иссохшим голеням.
– Ох! Вот, значит, с какой грацией, мастер Антонио, вы раздаете свои подарки? Вы меня чуть не покалечили!
– Клянусь вам, это не я!
– Лжец! – Джеппетто, не оскорбляйте меня, не то я назову вас Полендиной!
– Осел!
– Полендина!
– Обезьяна!
– Полендина!
– Уродливое пугало!
– Полендина!
Услышав это в третий раз, Джеппетто окончательно потерял голову и снова бросился на плотника.
Драка была долгой и яростной. Когда сражение утихло, у мастера Антонио прибавилось две царапины на носу, а у Джеппетто не хватало двух пуговиц на куртке. Сведя, таким образом, счеты, они снова пожали друг другу руки и поклялись вечно хранить дружбу.
После этого Джеппетто взял свой драгоценный кусок дерева, поблагодарил мастера Антонио и, прихрамывая, отправился домой.
Глава 3
Джеппетто, вернувшись домой, тотчас начинает делать деревянного человечка и дает ему имя Пиноккио. Первые проделки человечка.
Жилище Джеппетто представляло собой маленькую комнатку на первом этаже, которая получала свет из оконца под лестницей. Убранство было проще некуда: колченогий стул, плохая кровать и развалившийся столик.
В глубине стены виднелся камин с зажженным огнем; но огонь был нарисован, а рядом с ним стоял нарисованный горшок, который весело кипел и выпускал облако пара, казавшееся самым настоящим дымом.
Едва переступив порог, Джеппетто тут же взял инструменты и принялся вырезать своего деревянного человечка.
– Какое же имя мне ему дать? – раздумывал он.
– Назову-ка я его Пиноккио. Это имя принесет ему удачу. Я знал целую семью Пинокки: Пиноккио – отец, Пиноккья – мать и Пинокки – дети, и все они жили благополучно. А самый богатый из них просил милостыню!
Выбрав имя, Джеппетто принялся за работу с удвоенным рвением. Сначала он вырезал волосы, затем лоб, а потом глаза.
Представьте его изумление, когда он заметил, что глаза задвигались и уставились прямо на него!
Джеппетто, увидев эти два деревянных глаза, в упор смотревших на него, даже обиделся и сказал с негодованием: – Глупые деревянные глаза, чего это вы на меня уставились? Никто не ответил.
Вслед за глазами он вырезал нос. Но нос, едва появившись на свет, начал расти: он рос, и рос, и рос, и через несколько минут превратился в носище – огромный и бесконечный.
Бедный Джеппетто изо всех сил старался его укоротить, но чем больше он его подрезал, тем длиннее и наглее становился этот нос.
Затем настала очередь рта. Но не успел мастер закончить работу, как рот тут же начал смеяться и дразниться.
– Перестань смеяться! – раздраженно сказал Джеппетто, но это было всё равно что разговаривать со стеной.
– Перестань смеяться, повторяю! – крикнул он угрожающе. Тогда рот перестал смеяться, но высунул язык во всю длину. Джеппетто, чтобы не портить работу, сделал вид, что не замечает этого, и продолжал трудиться.
После рта он вырезал подбородок, шею, плечи, живот, руки и кисти. Но стоило ему закончить ладони, как он почувствовал, что с его головы сдергивают парик.
Он обернулся и что же увидел? Его желтый парик был в руках у деревянного человечка! – Пиноккио! Немедленно верни парик! Но Пиноккио, вместо того чтобы вернуть парик, нахлобучил его себе на голову и почти полностью под ним исчез.
От этой наглости Джеппетто стало так грустно, как никогда в жизни. Он повернулся к Пиноккио и сказал: – Ах ты негодяй! Ты еще не закончен, а уже начинаешь дерзить отцу! Плохо, мальчик мой, плохо! И он вытер слезу.
Оставалось сделать только ноги и ступни. Когда Джеппетто закончил вырезать пятки, он тут же получил чувствительный пинок в самый кончик носа.
– Я это заслужил! – проворчал он про себя.
– Надо было подумать об этом раньше! Теперь уже поздно.
Он взял человечка под мышки и поставил на пол, чтобы научить его ходить. Ноги Пиноккио затекли, и он не мог сдвинуться с места, так что Джеппетто вел его за руку, показывая, как делать шаг за шагом.
Едва ноги Пиноккио размялись, он начал ходить сам, потом бегать по комнате, и наконец, выскочив за дверь, пустился наутек.
Бедный Джеппетто бросился вдогонку, но поймать беглеца не мог: Пиноккио скакал как заяц, и его деревянные ноги так топали по мостовой, будто гремели двадцать пар крестьянских башмаков.
– Держите его! Держите! – кричал Джеппетто.
Но люди на улице, видя деревянную куклу, несущуюся как берберский конь, завороженно останавливались и хохотали так, что невозможно и представить.
Наконец, на счастье, появился полицейский. Услышав шум и решив, что это жеребенок сбежал от хозяина, он мужественно преградил дорогу, широко расставив ноги.
Пиноккио попытался проскочить у него между ног, но не тут-то было. Полицейский, не шелохнувшись, ловко схватил его за нос (этот огромный нос был как будто специально создан для того, чтобы за него хватали полицейские) и вернул беглеца в руки Джеппетто.
Тот хотел было в наказание сразу надрать ему уши. Но представьте его растерянность, когда он не нашел ушей! А знаете почему? Потому что в спешке он просто забыл их вырезать. Тогда он схватил Пиноккио за шиворот и, уводя его, приговаривал: – Идем домой. Там мы с тобой всё уладим, не сомневайся!
Услышав это, Пиноккио повалился на землю и наотрез отказался идти.
Вокруг стали собираться любопытные и бездельники. Каждый говорил свое: – Бедный марионетка! – сочувствовали одни.
– Он прав, что не хочет идти! Кто знает, как изобьет его этот суровый Джеппетто!
– С виду-то Джеппетто порядочный человек, – язвительно добавляли другие, – но с детьми он настоящий тиран! Если оставить эту бедную деревяшку в его руках, он его на куски разнесет!
Словом, они подняли такой шум, что полицейский в конце концов отпустил Пиноккио, а бедного Джеппетто препроводил в тюрьму.
Старик не находил слов, чтобы оправдаться; он рыдал как теленок и, шагая к тюрьме, всхлипывал: – Неблагодарный сын! А ведь я так старался сделать из него приличного марионетку! Но так мне и надо! Следовало подумать раньше…
То, что произошло дальше – история невероятная, и я расскажу ее вам в следующих главах.
Глава 4
История Пиноккио с Говорящим Сверчком, в которой мы видим, что непослушные дети не любят, когда их поправляют те, кто знает больше их.
Скажу вам, ребята, что пока бедного Джеппетто ни за что ни про что вели в тюрьму, шалун Пиноккио, оставшись на свободе, во весь дух пустился наутек через поля, чтобы поскорее добраться до дома. В своем стремительном беге он перемахивал через высокие изгороди, колючие кусты и канавы с водой, словно косуля или молодой заяц, за которым гонятся охотники.
Прибежав домой, он нашел входную дверь приоткрытой. Он толкнул её, вошел и, задвинув засов, повалился на пол, испустив глубокий вздох облегчения.
Но радость его была недолгой, потому что в комнате он услышал тоненькое: «Кри-кри-кри!»
– Кто это меня зовет? – спросил Пиноккио, не на шутку испугавшись. – Это я!
Пиноккио обернулся и увидел большого Сверчка, который медленно карабкался вверх по стене.
– Скажи мне, Сверчок, ты кто такой?
– Я – Говорящий Сверчок, и я живу в этой комнате уже больше ста лет.
– Но сегодня эта комната моя, – заявил деревянный человечек, – и если хочешь оказать мне услугу, убирайся отсюда немедленно, да не оглядывайся.
– Я не уйду, – ответил Сверчок, – пока не скажу тебе одну важную истину.
– Ну? так говори скорее!
– Горе детям, которые восстают против своих родителей и по своей прихоти бросают отчий дом! Ничего хорошего их в этом мире не ждет, и рано или поздно им придется горько пожалеть об этом.
– Пой, мой милый Сверчок, сколько влезет!
А я знаю, что завтра на рассвете я отсюда уйду. Если я останусь, со мной будет то же, что и со всеми мальчишками: меня пошлют в школу, и мне придется учиться – волей или неволей.
А я, признаюсь тебе по секрету, учиться совсем не хочу. Мне куда больше нравится гоняться за бабочками и лазить по деревьям, чтобы разорять птичьи гнезда.
– Ах ты, глупый маленький дурачок!
Разве ты не понимаешь, что с такими замашками ты вырастешь в настоящего осла и все будут над тобой потешаться? – Замолчи, зловещий Сверчок! – закричал Пиноккио.
Но Сверчок, будучи терпеливым философом, вместо того чтобы обидеться, продолжал тем же тоном:
– Если тебе не нравится ходить в школу, почему бы тебе не выучиться какому-нибудь ремеслу, чтобы честно зарабатывать на кусок хлеба?
– Хочешь, я тебе отвечу? – сказал Пиноккио, теряя терпение.
– Из всех профессий на свете мне по душе только одна.
– И какая же?
– Есть, пить, спать, развлекаться и с утра до вечера вести жизнь бродяги.
– Запомни, – спокойно молвил Говорящий Сверчок, – те, кто выбирает такое ремесло, всегда заканчивают либо в больнице, либо в тюрьме.
– Смотри у меня, зловещий Сверчок!
Если я рассержусь – тебе несдобровать!
– Бедный Пиноккио! Мне тебя искренне жаль.
– Это еще почему?
– Потому что ты – деревяшка, и, что еще хуже, голова у тебя тоже деревянная.
При этих словах Пиноккио в ярости вскочил, схватил с верстака тяжелый деревянный молоток и запустил им в Сверчка.
Может быть, он и не хотел в него попасть, но, на беду, угодил прямо в голову. Бедный Сверчок едва успел пискнуть и так и остался на стене – пришлепнутый и неподвижный.
Глава
5
Пиноккио проголодался и ищет яйцо, чтобы сделать себе яичницу; но в самый лучший момент яичница вылетает в окошко
Между тем начало смеркаться, и Пиноккио вспомнил, что за весь день у него маковой росинки во рту не было.
В желудке появилось неприятное чувство, очень похожее на голод. А аппетит у мальчиков растет быстро. И в самом деле, через несколько минут простое желание поесть превратилось в настоящий голод, а голод стал таким ненасытным, что его, казалось, можно было разрезать ножом.
Бедный Пиноккио бросился к камину, где на огне стоял котел, и уже хотел было поднять крышку, но котел оказался нарисованным на стене. Представьте себе его разочарование! Нос его, и без того длинный, вытянулся еще по меньшей мере на четыре пальца.
Тогда он принялся метаться по комнате, обшаривая все ящики и шкафы в надежде найти хоть корочку хлеба – пусть сухого, пусть заплесневелого! Искал хоть обглоданную собачью кость, хоть рыбью голову, хоть вишневую косточку – словом, хоть что-нибудь, что можно пожевать. Но он не нашел ничего. Ровным счетом ничего.
Голод всё рос, и бедному Пиноккио оставалось только зевать. И зевал он так широко, что рот иногда доходил до ушей.
А после зевоты он чувствовал, как желудок просто проваливается.
Плача и отчаявшись, он причитал:
– Говорящий Сверчок был прав! Плохо я сделал, что обидел отца и убежал из дома…
Будь мой папа здесь, я бы сейчас не умирал от зевоты! О, какая это ужасная болезнь – голод!
Вдруг ему показалось, что в куче мусора он видит что-то круглое и белое, точь-в-точь как куриное яйцо.
Одним прыжком он оказался рядом.
И правда – яйцо! Радость деревянного человечка невозможно описать.
Почти не веря, что это не сон, он вертел яйцо в руках, ощупывал его, целовал и приговаривал:
– Как же мне его приготовить? Сделать яичницу?
Нет, лучше на тарелке! Или поджарить на сковороде?
А может, просто сварить всмятку? Нет, лучше всего на сковороде – так быстрее!
Он тут же поставил маленькую сковородку на жаровню с углями.
Вместо масла он плеснул туда немного воды. Когда вода задымилась – бац! – он разбил скорлупу.
Но вместо белка и желтка из яйца выпорхнул веселый и вежливый цыпленок. Он грациозно поклонился и сказал:
– Большое спасибо, господин Пиноккио, за то, что избавили меня от труда самому разбивать скорлупу!
Прощайте, будьте здоровы и кланяйтесь домашним!
С этими словами он расправил крылышки и вылетел в открытое окно. Бедный деревянный человечек так и застыл как вкопанный с открытым ртом и скорлупой в руках.
Придя в себя, он начал плакать, топать ногами от отчаяния и сквозь слезы повторять: – А ведь Говорящий Сверчок был прав! Если бы я не сбежал и если бы папа был дома, я бы сейчас не умирал с голоду! О, какая же это мука – голод!
А так как в животе у него урчало сильнее прежнего, он решил, несмотря на ночь, выйти из дома и сбегать в соседнюю деревню в надежде встретить какую-нибудь добрую душу, которая подаст ему хоть кусочек хлеба.
Глава 6
Пиноккио засыпает, положив ноги на жаровню, а на следующее утро просыпается с обгоревшими ступнями.
Это была поистине адская ночь. Грохотал оглушительный гром, сверкали молнии, будто само небо было в огне, а холодный, резкий ветер яростно свистел, поднимая тучи пыли и заставляя все деревья в округе жалобно скрипеть. Пиноккио до смерти боялся грозы, но голод был сильнее страха.
Вы помните, как его окатили водой из окна, словно завядшую герань?
Измученный, промокший и голодный, он вернулся домой. У него больше не было сил стоять на ногах, и он сел, прислонив свои сырые, липкие ступни к жаровне, наполненной горячими угольями. Там он и заснул.
И пока он спал, его ноги, сделанные из сухого дерева, медленно обугливались и наконец превратились в пепел. А Пиноккио продолжал храпеть, будто его ноги принадлежали кому-то другому.
На рассвете он проснулся от настойчивого стука в дверь.
– Кто там? – спросил он, зевая и потирая глаза руками.
– Это я, твой папа! – ответил голос.
Бедный Пиноккио, у которого глаза еще слипались от сна, даже не заметил, что его ноги совсем сгорели.
Услышав голос отца, он радостно вскочил со стула, чтобы поскорее отодвинуть засов. Но не тут-то было! После двух-трех неверных покачиваний он рухнул, растянувшись во всю длину на полу.
И при падении он издал такой грохот, какой издал бы огромный мешок деревянных ложек, упавший с пятого этажа.
– Открой мне! – кричал тем временем Джеппетто с улицы.
– Папочка, я не могу! – отвечал деревянный человечек, плача и катаясь по полу. – Почему не можешь? – Потому что у меня кто-то съел ноги!
– Кто же их съел? – Кот! – выпалил Пиноккио, завидев кота, который забавлялся, ловя лапой стружки в углу.
Джеппетто, решив, что всё это лишь очередная шалость, залез в окно и увидел… увидел своего Пиноккио, лежащего на полу и действительно оставшегося без ног.
На этот раз сердце старого плотника не выдержало, он подхватил человечка на руки и принялся его целовать, а слезы так и катились по его щекам.
Глава 7
Джеппетто возвращается домой, отдает деревянному человечку свой завтрак и переделывает ему ноги.
Бедный Джеппетто, услышав, что плач за дверью был истинным и раздирающим душу, не стал дожидаться, пока ему откроют. Он взобрался по стене и влез в дом через окно.
– Пиноккио мой! Почему ты плачешь? – спросил он, увидев сына на полу. – Плачу, потому что у меня сгорели ноги!
– Сгорели? Кто же тебе их сжег?
– Не знаю, папа, но поверь, это была адская ночь, и я буду помнить её, пока живу!
И Пиноккио, захлебываясь слезами, вывалил на отца всё сразу: и про зловещего Сверчка, и про разбитый молоток, и про цыпленка, который сказал «привет домашним», и про старика с тазом воды. Он рыдал так громко, что его было слышно за пять километров:
– Я положил ноги на жаровню, чтобы обсохнуть, а они превратились в пепел! И я всё еще голоден, а ног у меня больше нет! Хи-хи-хи!
Джеппетто, который за всей своей ворчливостью скрывал бесконечную любовь к своему творению, почувствовал, как сердце его смягчилось. Он взял Пиноккио на руки, принялся его целовать и ласкать. Из всей бессвязной речи он понял главное: марионетка умирает от голода.