Иван-дурак в стране чудес

Часть первая

Ночь

За окном спускался вечер, а в избе было светло и тепло. Старик-отец сидел за большим столом, пялясь в ноутбук. Ему недавно исполнилось семьдесят пять, с виду он был здоров и плотен, как бык, а его простая белая рубаха, похоже, была ещё больше и висела на нём балахоном. Напряжённый взгляд старика скользил по экрану, а пальцы неуклюже тыкались по клавишам, путаясь в его длинной и густой бороде. Двое его старших сыновей сидели по обеим сторонам стола и молча пили чай с рогаликами. В этой избе после непростых трудовых будней подобное считалось доброй традицией.

Первым нарушил тишину старик-отец:

– Слушайте, парни, повадился какой-то негодник в нашем амбаре сено топтать. Надо бы вам ночью посидеть в карауле и поймать его.

Голос его прозвучал с напряжением.

– Отец, ты хочешь, чтобы мы его проучили? А как же твои веб-камеры? Кажется, ты их где надо и не надо понатыкал, – отозвался старший брат, жуя и разглядывая свои мозолистые и шершавые пальцы. Какими же грубыми они ему казались. Это и неудивительно, он уже какой день часами вытачивал из дерева страшные фигурки в виде черепов с перьями на голове вместо волос. Новый тренд. Подросткам такие нравились. А ему денежка шла, пусть и небольшая.

Старшему брату было двадцать, и телом он пошёл в отца – такой же крепкий и здоровый. Правда, рубашки умел подбирать по размеру, и модные они у него были. В этот раз он решил приодеться в красную атласную, подпоясанную чёрным глянцевым поясом. Как-никак захаживал после своей работы в гости к одной девице. Они у него частенько менялись: то одна, то вторая, то третья. Любили его девки, исходила он него какая-то особая энергетика.

Нахмурив брови, старик-отец взглянул на старшего сына.

– А тебе лишь бы кулаками махать! Для начала ко мне привести надо. Я посмотрю в его бессовестные глаза. А что касается веб-камер, понатыкать-то понатыкал, а вот что дальше, не разберусь никак, работают неважно. Не видно ничего. Чайник я в этих делах, – сказал он, указав на монитор.

– Ладно, поймаем. Кто пойдёт первым? – согласился с отцом средний брат, такой же крепыш, только девятнадцатилетний. И рубашка на нём тоже была атласная, только такого термоядерного цвета, что хоть глаз выколи, да ещё с дурацкой надписью: «Don’t sleep, chicken ass»1.

Он старался подражать старшему брату: подбирал модные рубашки на рынке, чтобы девки липли, как пчёлы на цветок. Вот только вкус его частенько подводил, и рядился он во что-то несуразно-вычурное, вызывая у девок смех. Однако пара-тройка воздыхательниц у паренька всё же водилась. Либо всё дело было не в его вкусе, а в специфическом запахе, который от него исходил. Он подрабатывал, ухаживая за свиньями и коровами, правда, чужими. В округе жили более состоятельные люди, а им требовался помощник. Вот он кормил свиней, убирал за ними и получал поощрение в виде денег.

А в углу на печи лежал младший брат и слушал, о чём говорили его отец с братьями. Звали его Иван-дурак. Ему недавно исполнилось восемнадцать. Тощий, как спичка, рыжие волосы торчком, в старой потрёпанной рубашке и выцветших лаптях. Совсем не модный. Девки его стороной обходили. Называли юродивым. Да и сам он не старался их внимание привлечь, будто неинтересны они ему были. Ещё и неумеха, руки из одного места у него росли – что ему старик-отец ни поручал, он всё поганил. Вот и приходилось старику-отцу на старших сыновей надеяться: они и дрова по-человечески поколют, и воду принесут как надо. Так что слонялся Иван практически без дела.

– Хотите, я пойду? – свесившись с печи, подал он голос.

Старший брат поперхнулся рогаликом.

– Молчи уж и на печи валяйся. Это дело для настоящих мужчин.

Средний брат громко рассмеялся.

– Да-да, замолкни, а то муха в рот залетит, – бросил он напоследок.

Он и над Иванушкой старался издеваться так, как это делал его старший брат, однако не настолько хорошо у него это получалось. Дело в том, что братья с детских лет считали Иванушку недоразвитым. Иван уже привык к этому, поэтому ничего им не ответил, а лишь заложил ногу на ногу, как ни в чём не бывало. Зачем пререкаться, думал он – свои нервы дороже.

– Не важно, кто из вас пойдёт первым, главное, чтоб поймали, – вынес вердикт старик-отец.

В первую ночь отправился в амбар старший брат. Забрался он на большой стог сена и захрапел от скуки, а утром сказал, что не видел никого. На вторую ночь пришла очередь среднего брата. И с ним та же история произошла. Делать нечего. Послал на третью ночь старик-отец Иванушку-дурачка. Тот лёг на сено и принялся разглядывать деревянные обветшалые стены небольшого амбара. Через открытые двери проступал лунный свет и веяло приятной прохладой. Хорошо здесь лежать, подумал Иван: никаких братьев нет противных, ни вечно недовольного старика-отца. Так бы и спал каждую ночь он в амбаре.

Долго Иван лежал, с одного бока на другой переворачивался. Вскоре надоело ему это дело скучное и начал он сам с собой разговаривать:

– Скажу, что всю ночь стоял на дозоре – никого и нечего. А сам пойду-ка я лучше прогуляюсь.

Поднялся Иван-дурак с сена и покинул амбар. Побрёл куда глаза глядят, мимо изб. Темно вокруг было, нигде свет в окнах не горел, ни души. Вся деревня была погружена в сон. Лишь где-то вдалеке изредка выли собаки, нарушая первозданную тишину. Шёл-шёл Иван и добрался до тёмного леса. Увидел он на лесной поляне небольшой деревянный домик с резными ставнями. Зашёл внутрь и увидел за столом девушку с чёрными, как смоль, волосами и в светлом платье. А лицо у неё было бледное и белое, будто снег. В таких же бледных руках она вертела яблоко, большое и румяное. Любовалась им.

Наверняка Белоснежка, подумал Иван. Хотел он было поздороваться с ней, как вдруг она с улыбкой поднесла яблоко ко рту. Испугался Иван, подбежал к ней и одним ударом ногой выбил фрукт из её рук. Хорошо хоть челюсть девушке не сломал. Не хотелось ему в этом пустом доме с трупом куковать. А то ещё люди подумают, что он её отравил.

Белоснежка с испугом вскочила из-за стола и взглянула на яблоко, укатившееся к ногам нежданного гостя. Какие лапти страшные, подумала она. Затем окинула взглядом их обладателя. Какой неказистый. Разозлилась она, закричала на него:

– Ты кто такой? И какого фига яблоко из рук вышибаешь?

Гость спокойно ей ответил:

– Я – Иван. Как я вижу, ты решила полакомиться отравленным яблочком?

Он огляделся по сторонам. На окнах белые прозрачные занавески. В углу – метла. Ничего особенного.

– Отравленным? – недоверчиво скривилась Белоснежка. – Ты-то откуда знаешь?

– Я умный, книжки читаю. Скажи мне спасибо за то, что я тебя от вечного сна спас, – последовал ответ.

– Лжёшь! – топнула ногой Белоснежка. – Почему я должна тебе верить?

Иван поднял яблоко с пола. Белоснежка с завистью смотрела, как он держал его в руках. Он знал, о чём она думала: о том, что ему просто хотелось присвоить это яблоко себе, вот он и придумал, что оно отравлено.

– Если дева вкусит этого яблока, – Иван провёл пальцем по глянцевой поверхности фрукта, – она заснёт вечным сном и гномы выдолбят ей хрустальный грот.

– Какая чушь! – расхохоталась Белоснежка. – Мои гномы давно на пенсии и ничего уже не выдолбят: у одного ревматизм, у другого – деменция, об остальных лучше промолчу.

– А потом её найдёт прекрасный принц и своим поцелуем разбудит от вечного сна, – продолжал Иван.

Белоснежка прекратила смеяться и сердито сделала в его сторону шаг.

– А ну отдавай, – она протянула руку, желая получить своё яблоко обратно.

Иван-дурак спрятал яблоко у себя за спиной. Он словно хотел поиграть с ней.

– А я чем плох? – он весело задал ей вопрос. – Да, не красавец! Но разве это главное? Соглашусь, не богат. Зато семейный: у меня помимо папули ещё два брата есть. Где ещё такого жениха найдёшь?

Терпение Белоснежки лопнуло. Она кинулась в угол комнаты, схватила метлу и швырнула её в Ивана-дурака. Тот еле увернулся от метлы и выскочил из дома вместе с яблоком. Так и не достигнув необходимой цели, метла угодила прямо в стену, рядом с косяком, и с грохотом упала на пол.

А Иван-дурак уже бежал по лесу, не оглядываясь, только пятки сверкали.

– Легко отделался, – разговаривал он сам с собой на бегу. – Ну и невесты пошли. Я к ней с добром, а она на меня с метлой. Куда катится мир?

Прибежал он в лесную гущу и огляделся. Темнота, вокруг ели и сосны игольчатые, где-то среди деревьев послышалось хлопанье больших крыльев. Очевидно, пролетел филин. Сюда Белоснежка со своей метлой точно не сунется. Да и вообще, место такое, что люди здесь редко ходят. По крайне мере, так думал Иван.

Но тут кто-то сзади ударил Ивана-дурака по спине. Больно, да так, что у него искры из глаз посыпались. Упал он на землю, выронив яблоко, и затих. Скрючилась над ним страшная сморщенная старушка в чёрной мантии с капюшоном. Это была Злая колдунья. В одной костлявой руке она держала большую палку, а в другой была у неё была корзинка. В корзинке яблок видимо-невидимо. Точно таких же, какое Иван-дурак у Белоснежки отобрал.

Глядя на распластанного без чувств юношу, старуха проворчала:

– Вот негодник! Яблоки мои ворует. Они же мне для дела нужны.

Затем Злая колдунья бросила палку, наклонилась к яблоку и подняла его с земли. Вскоре оно пополнило её корзину. Потом покопалась в своей корзине, пошевелила яблочки и вытащила со дна iPhone. Заулыбалась. Потыкала грязным пальцем по чёрному глянцевому экрану – и на фоне леса отобразилась её кривая улыбка, особенно выделялась большая волосатая бородавка на носу.

– Так, зеркальце, скажи, кто на свете всех прекрасней? – пропела она сладким голоском, так и сяк вертя смартфон перед собой, чтоб лучше ракурс выбрать.

Экран кашлянул и закричал в ответ механическим голосом:

–Ты посмотри на себя, дура старая! Конечно Белоснежка посимпатичней будет!

Поскрипев зубами, старуха со злостью швырнула телефон на землю и давай по нему каблуками своих уродливых ботинок стучать.

– Вот тебе и iPhone! – прыгая, приговаривала она с недовольством. – А говорили, самый лучший, последняя модель. Ух-х-х! Разработчики!

Часть вторая

Пир и после пира

Очнулся Иван-дурак в каком-то тереме, на празднестве. Как оказался там, непонятно: просто ходил по нему, будто не было никакого леса и никакой Белоснежки. А старухи он и вовсе не видел. Чудеса, да и только! Однако не стал Иван размышлять по этому поводу и решил просто хорошо провести время, тем более терем ему понравился. Большой, просторный, в таких он никогда не бывал. Стены терема из добротного дерева были сделаны, не то, что его изба, в которой он вырос и жил. Вот что заметил Иван.

Вокруг были одни разодетые бояре со своими боярынями. Кафтаны у всех праздничные. И у боярынь платья цветастые до пят. Пялились они на него, как на пришельца. Это и понятно: он ведь в рубахе своей и лаптях выделялся сильно. Однако не гнали: и на том спасибо.

Не обращал внимания Иван-дурак на косые взгляды. Ходил сам по себе. Дошёл до середины терема, а там две девицы танцевали для гостей. Остановился он, чтобы ими полюбоваться: до чего румяные девицы, в платьях длинных и шуршащих. А какие плавные движения у них, точно лебединые. Одна дева рукой взмахнёт, а из широкого рукава у неё пирог вылетит. Другая взмахнёт – пирожным гостей одарит. Вот гости и ловили пироги эти. Иван-дурак тоже один поймал. Оглядел его – пышный, румяный, и куснул.

– Ммм, вкусно! – воскликнул он с набитым ртом, – моя жена так готовила бы. И почему у меня нет жены? Наверное, слишком молод.

Он привык разговаривать сам с собой. Конечно тут привыкнешь, когда никто с тобой водиться не хочет. Съел пирог и начал снова разгуливать среди гостей. Увидел большой и длинный стол. Чего там только не было: утки с яблоками, кулебяки, салаты, закуски заморские. Потекли у Ивана-дурака слюнки от увиденного. Интересно, а со стола вкусности брать можно? И вообще, за чей счёт банкет? И не придёт ли ему потом бумажка с круглыми цифрами? Тогда ему старик-отец точно башку открутит, скажет, что дурак семью разоряет.

Взял Иван-дурак со стола бутерброд с чёрной икрой и зачавкал. Так зачавкал, что чуть язык не прикусил. Ох, не кушал он раньше такой вкуснятины! Затем заметил Царевну-лягушку за столом. Пряча мобильник под столом, она быстро что-то печатала.

Стало Ивану-дураку интересно. Подсел он к девушке и заговорил с ней:

– Кому смс–ки строчишь?

Царевна–лягушка с испугом подняла голову, оглядела того, кто чуть не засёк её тайную переписку с Водяным, с которым шашни водила, и фыркнула:

– Не твоё дело.

А сама подумала о том, откуда только взялся этот проходимец в тереме.

– Уж явно не царевичу, – продолжал надоедать ей Иван-дурак. – Слушай, а правда, что ты в лягушку превращаешься?

Он потянулся за большим куском кулебяки.

– Тише! Здесь же люди, – шикнула на него девушка.

– Да ладно, сейчас народ ничем не удивишь.

– Ты кто такой? – спросила Царевна-лягушка.

– Вот почему всем интересно знать, кто я такой? – чавкал Иван-дурак.

Это кулебяка просто райская была. Ну почему он не боярин? Всегда бы такое ел. Старик-отец сыновей не баловал: рогалики они ели и то по выходным. А пироги у них были только по большим праздникам. А на вкусности всякие сложные денег не было.

– Сам посуди, являешься на бал и болтаешь о том, что я превращаюсь в лягушку. Вот мне и захотелось узнать, кто ты. Может, шпион? – пояснила Царевна-лягушка.

Иван-дурак рассмеялся.

– Ага, агент 007. А ты кожу свою лягушачью хорошо припрятала?

– Да, а что?

– Царевич найдёт и сожжёт.

Царевна-лягушка нахмурила своё маленькое личико.

– Что за ерунда? Зачем ему копаться в моих вещах?

– Он любопытный.

– Это ты любопытный, – с недовольство бросила она Ивану-дураку. А сама ножкой затопала под столом. Не по себе ей стало. Принялась она о шкуре своей думать.

Иван-дурак доел кулебяку и ощутил, что сыт по самое не хочу. Даже вставать из-за стола не хотелось.

– А ты кулебяку печь умеешь? Или пироги? Я люблю с грушей. – Он потянулся за бокалом вина. Такого напитка он ещё не пил, старик-отец разве только настойки делал из ягод. Такие алкогольные, что выпьешь и себя забудешь. – Если замуж позову, состряпаешь?

Царевна-лягушка скривилась:

– Иди в баню, пироги ещё я буду печь. Я же царевна. – Потом встала из-за стола, бормоча: – Пойду-ка я кожу перепрячу. Так, на всякий случай.

И ушла. Иван-дурак лишь пожал плечами. А вино вкусное, разве только немного в голову даёт.

– Интересно, как называется? Как разбогатею, закажу, – сказал он самому себе, поставив опустошённый бокал обратно на стол.

Наелся, напился Иван-дурак и покинул терем. Побрёл он по просёлочной дороге. Вокруг избы. Незнакомые. Да и вообще, место незнакомое. Заблудился он что ли? Пока шёл, дома покрыл туман. Мутно всё вокруг, ничего не видно. Что за ерунда? Стал Иван-дурак шагать осторожнее. А то мало ли что в тумане может приключиться. Долго шёл. Никого вокруг, а туман не кончался. Стало не по себе Ивану-дураку.

– Ау! Здесь есть кто-нибудь? – закричал он.

– Не кричи. И так хорошо слышно, – ответил ему тихий мужской бас.

Иван-дурак растерянно завертел головой.

– Ты кто? И где ты? Я тебя не вижу!

Туман наконец рассеялся, и увидел Иван-дурак на дороге обычного ежа. В сапогах он был высоких и красных и ножик держал. Странным Ивану этот ёж показался: такой маленький, но такой басовитый. Ещё с ножом по селению разгуливает. Может, маньяк? Поймали недавно тут одного. Но тогда почему он Ивана в тумане не прирезал? Не сходится как-то. Но на всякий случай Иван-дурак решил припугнуть своего странного собеседника.

– У меня чёрный пояс по карате, а ещё я владею айкидо и кун-фу, – закричал он, неуклюже размахивая руками. Пытался изобразить бойца кун-фу.

Ёжик рассмеялся, глядя на кривляние Ивана-дурака.

– Не бойся, ничего я с тобой не сделаю, – сказал он. – Есть захотелось, решил яблочек нарезать, а ножик затупился. Иду в мастерскую, чтоб наточили. А ты кто? Куда путь держишь?

Иван-дурак выдохнул. Пронесло. Живым он до дома точно доберётся.

– Я–Иван, – ответил он ежу с неохотой. Надоело объяснять каждом встречному-поперечному, кто он такой.

– Куда идёшь? – последовал ещё один вопрос.

Иван-дурак пожал плечами:

– Куда глаза глядят.

Ёжик покачал головой.

– Раз ты идёшь куда глаза глядят, значит, совсем не торопишься. А если не торопишься, то у тебя нет никаких дел. Эх ты, лентяй.

Иван-дурак почувствовал, как от обиды у него свело скулы.

– Почему это лентяй?! – запротестовал он. – Обзываться нехорошо. Вот приду куда-нибудь и займусь каким-нибудь делом.

– Ладно, удачи тебе! Некогда мне тут с тобой болтать – занятой я, – ответил ёжик.

Туман снова начал обволакивать окрестность. Иван-дурак занервничал.

– Эй, ты куда исчез? Вернись! Я же дорогу не знаю! – прокричал он.

В ответ – пустота. Ёжа уже и след простыл.

Часть третья

Красная шапочка

Иван-дурак брёл какое-то время в одиночестве, размышлял над словами ёжика. Разве стеречь отцовское сено – это не дело? Не важно, что не спалось Ивану, и отправился он непонятно куда. Главное, что был при деле – выполнял свой сыновий долг. Так что не был он лентяем. Эти мысли успокоили Ивана-дурака. Он даже не заметил, как туман исчез. Снова огляделся вокруг себя Иван-дурак и подивился чудесам. Дома прежние пропали вместе с туманом, а вместо этого показалась берёзовая роща. Светлая, приятная, и дышалось в ней свежо и легко.

Услышал Иван-дурак, как звонкий детский голосок напевал песенку о том, что что если долго идти, то можно попасть в Африку, где обезьяны, кашалоты и зелёные попугаи. «Мне бы хотя бы домой попасть. Какая там Африка…», – задумчиво пробурчал себе под нос Иван-дурак. Что-то он и впрямь разгулялся, к тому же ещё наверняка заблудился. Отец там гневается теперь. Что ему говорить? Что ноги во сне сами его понесли посреди ночи? Братья будут лунатиком обзывать.

Неожиданно на поляне, по которой шёл Иван-дурак, показалась девочка. Лет семь ей было на вид: золотистые густые волосы выбивались из-под её красной беретки, а в руках девочка держала корзинку, наполненную пирожками.

– Надо же, Красная Шапочка, – удивился Иван-дурак.

Красная Шапочка с не меньшим удивлением и беспечной улыбкой посмотрела на него.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила она.

– Я много чего знаю, – ответил Иван и заглянул с любопытством в корзинку. – Какие пирожки у тебя румяные…

А у самого в животе заурчало, и слюна потекла. Вроде недавно ел на пиру, а пока в тумане побродил, будто вечность прошла.

– Мама пекла! – с гордостью ответила Красная Шапочка, доставая один пирожок из корзинки: – Угощайся!

Иван-дурак схватил пирожок, куснул его и глаза от удовольствия закатил.

– До чего вкусно! Всю жизнь такие бы уплетал, не вставая с печи! – воскликнул он. И как обычно – с набитым ртом.

– Ладно, мне пора идти, а то бабушка уже заждалась, – сказала Красная Шапочка и, напевая свою песенку, побрела по тропинке в глубь леса.

– А-а-а! И зелёный попугай! – донеслось до ушей Ивана-дурака.

– Могла бы на обратном пути сменить репертуар. А то сама как попугай, – пробормотал Иван-дурак, дожёвывая пирожок.

Затем как выпучил глаза.

– Вот я дурак! – закричал самому себе Иван. Чуть не поперхнулся. – Забыл сказать, чтобы к бабушке не ходила. Ведь это же не бабушка, а волк! И что же теперь делать? Спасать надо Шапочку!

Последний кусок пирожка осел у него в горле комом. На его счастье послышались чьи-то мужские голоса, затем из леса вышли четыре дровосека. На плечах – топоры. Сами смеются.

– Эй, ребята! Помощь нужна! – закричал им Иван-дурак.

– Какая помощь? – спросили хором дровосеки.

– Где–то в этих краях старушка живёт. У неё есть внучка Красная Шапочка…

– А–а–а, девочка с пирожками? Очень вкусные пирожки, заказывали, – улыбнулся один из дровосеков, самый низенький.

– Особенно с повидлом, – отозвался второй дровосек, у которого один глаз маленько косил.

– Нет, с мясом. Я мясо люблю, – начал вторить им третий дровосек, лопоухий.

– Ничего подобного! – топнул ногой самый тощий, у которого штаны чуть не сваливались. – С картошкой. Без картошки никуда.

Разозлился Иван-дурак, слушая бестолковый разговор, и накричал на дровосеков:

– Какое ещё повидло, мясо и картошка? Бабушка в опасности! И Шапочка тоже!

Замолчали дровосеки и уставились на Ивана. И опять хором:

– Что стряслось?

– Там волк голодный бабулю сожрать хочет! – ответил Иван-дурак. – А может уже переваривает её. Торопитесь!

Дровосеки переглянулись между собой.

– Волк-людоед в наших краях? Это что–то новенькое, – подивился низкий.

– Ладно, сейчас разведаем обстановку. Волка найдём и порубим на куски, – произнёс лопоухий и демонстративно рассёк топором воздух.

– В какую сторону идти? – поинтересовался у Ивана-дурака тощий.

Тот указал в сторону чащобы, куда ушла Красная Шапочка. Распрощались дровосеки с Иваном-дураком и отправились спасать старушку.

Часть четвёртая

Алиса и её странная компания

Продолжил Иван-дурак свой путь. Спустя пару часов вышел он на поляну и увидел там большой длинный стол. Что-то в последнее время везло ему на большие столы, начиная с дома Белоснежки. Кого только здесь не было: Шляпочник, Мартовский Заяц, храпящий и уткнувшийся лицом в тарелку Сурок, Алиса. Все они пили чай и разговаривали. А чашек на столе – не перечесть. Как только они все здесь помещались?

Едва приблизился Иван-дурак к столу, как Шляпочник с Мартовским Зайцем хором заорали на него:

– Сваливай отсюда! Мест нет!

– Ничего себе, мест нет. Да здесь целую роту можно усадить, – усмехнулся Иван-дурак и сел рядом с Алисой.

На вид ей было около тринадцати. Волосы светлые и кудрявые, платье пышное, как будто на бал собралась. Она улыбнулась нежданному гостю.

– А нечего без приглашения сюда заявляться, – заявил Мартовский Заяц.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Алиса.

Иван-дурак назвал ей своё имя.

– Рада знакомству, Иван, – сказала Алиса, продолжая улыбаться. – Как же хорошо, что появился ещё один собеседник, а то я со скуки умираю.

– Умираю…, – пробормотал полусонным голосом Сурок.

Шляпочник толкнул его в бок и недовольно гаркнул:

– Хватит уже умирать, просыпайся. Надоел храпеть.

Тем временем Иван-дурак принялся разглядывать стоящую перед ним чашку. Она была изящной и с позолоченным ободком. Вот только содержимое несколько удручало: на дне и по бокам темнели полоски и разводы от старого чая. Он пригляделся к чашкам своих соседей, сидящих по обе стороны – Алисы и Шляпочника. Те тоже не отличались чистотой. Да и в целом большая часть чашек на этом столе содержала остатки чая.

– Вы совсем что ли чашки не моете? – спросил он удивлённо.

– У нас нет времени, чтобы чашки мыть, – надменно произнёс Шляпочник и потянулся за пузатым чайничком, который стоял посреди стола.

Иван-дурак наблюдал за тем, как коричневое содержимое чайника постепенно заполняло чашку с тёмными засохшими разводами от предыдущей жидкости. Это вызвало у него не самые хорошие эмоции. Он хоть и был лентяем, но чистоту любил. И тарелки за собой мыл. И чашки тоже.

– А на что же у вас есть время? – снова задал он вопрос этой странной компании.

Шляпочник вылупился на него так, словно только что услышал глупость.

– Как на что? Мы чай пьём, – ответил он, с важным видом поднося чашку ко рту.

– А вы знаете, что антисанитарные условия ещё никому пользу не приносили? – впервые за всю свою жизнь Иван-дурак хоть кому-то сделал замечание, причём уместное.

– Пора пересаживаться! – закричал Мартовский Заяц. Видимо, ему просто хотелось побыстрее закрыть вопрос грязных чашек.

– Так мы недавно пересаживались, – запротестовал Шляпочник, делая ещё глоток.

Затем он поперхнулся и случайно уронил в чай плевок. Большой такой и мутный.

– Да, думаю, что пора, – быстро передумал он и поставил чашку на стол.

За столом началась возня. Все начали вставать со своих мест. Шляпочник пихнул кулаком Сурка в бок. Сурок хрюкнул, наполовину открыл глаза. Взгляд у него был мутным. А после плюхнулся в соседний освободившийся стул. Делал он это будто не в первый раз и на автомате. И снова развалился на столе и захрапел. Таким образом Шляпочник занял его место, а Ивану-дураку пришлось сесть на место Шляпочника. Иван-дурак взглянул на чашку, которую ему оставили: плевок, подобно сгустку, плавал на поверхности, вызывая рвотные позывы. Иван-дурак с отвращением отставил чашку от себя как можно дальше. А сам Шляпочник радостно наливал чай в чашку Сурка, которая, на удивление, оказалась чистой. Ещё бы, ведь Сурок всё это время спал.