- -
- 100%
- +
– Хватит! Свадьба завтра на рассвете! – устав спорить и доказывать, что это уникальный шанс возвысить нашу семью, «любимый» дядюшка рявкнул и ушел, оставив меня в комнате одну.
Ненавижу…
Милосердная Басси, как же я его ненавижу!
Прикрыв глаза, я пыталась найти выход, но не находила. Гурзиям стар. Гурзиям богат и влиятелен, но настолько болен, что проживет не больше цикла. Умрет Гурзиям – умру и я, таков обычай, предписывающий хоронить жен вместе с высокопоставленными мужьями.
Я не хочу умирать!
Если бы я могла… Ох, милосердная Басси, если бы я могла избежать этого брака!
Но нет. Харитум уже договорился. Гурзиям уже согласился. Одна я до последнего часа пребывала в блаженном неведении относительно своей судьбы. Но вот час настал. Мне объявили решение главы. Я не вправе ослушаться.
Я…
Сирота. Перестарок.
Красива, но строптива и бедна. Из приданого только и есть, что крохотные крупицы Силы. Таков был вердикт всех, кто отказывался брать меня в жены. Мне уже почти восемнадцать, а это был критический предел для всех мужчин, кто хотел молодую и красивую супругу.
Глупцы! Да не желала я их в мужья! Мне оставалось каких-то три луны, чтобы войти в тот самый возраст, когда можно посвятить себя служению милостивой Иссене!
Но нет… Харитум решил сыграть иначе! Старый козел! Выродок ишака! Да сгниют его кишки в самой грязной канаве! Да отсохнет его «богатство» и покроется гнойными язвами его тело во веки веков! Да заведутся в его нутре белесые черви, пожирающие его внутренности!
Басси, ну почему я?!
Рухнув на колени, закрыла лицо руками и беззвучно разрыдалась. Всё тщетно, всё. И переданная бабушкой сила, что тлела внутри, так и не найдёт выхода… Нет, нет… Нет!!!
Нет.
Рыдания остановились в секунду.
Нет.
Я нашла выход.
Да.
Гурзиям зря согласился.
По губам зазмеилась усмешка. Выход найден.
Готовь бальзамирующее масло, Гурзиям, оно тебе вскоре понадобится.
Девичья фигурка, закутанная в плащ, резво бежала по ночным улицам Престополя. Ей надо было успеть посетить как минимум два храма, чтобы упросить тех, кому были подвластны те сферы бытия и силы, которыми уже не очень юная авантюристка планировала воспользоваться.
Мимилисса не планировала покоряться главе и выходить замуж за старого и больного вельможу, Мимилисса планировала пожить ещё век-другой.
Молодой и красивой.
И немертвой.
Глава 1
– Сами боги благословляют ваш брак, дорогая моя Мили! – Харитум был счастливее всех присутствующих вместе взятых.
А как иначе? Утро невероятно солнечное, на небе ни облачка, что говорит о расположении богов к брачующимся. А ещё этот жирный боров получил за меня такой выкуп, что мог больше не работать до конца своих дней. Ничего-ничего… Этот самый конец дней уже близок. Усмехнувшись своим совсем не благочестивым мыслям, я последний раз учтиво поклонилась «любимому» дядюшке.
Последний.
Эту лощеную рожу я вижу последний раз.
Ещё любезнее улыбнувшись супругу, заметила, как его кадык судорожно дёрнулся. И тебе недолго осталось, любезный Гурзиям… Песчинки в твоих часах уже отсчитывают последнюю сотню. И скоро, совсем скоро на дно сосуда упадет последняя. И тогда… Тогда Иссена-милосердная выполнит свою часть договора, чтобы вскоре и я смогла выполнить свою часть.
Улыбаясь всю дорогу, пока наш паланкин несли четыре крепких раба, я не прекратила улыбаться даже тогда, когда мы въехали в приветливо распахнутые ворота поместья моего мужа.
Уже мужа.
Ненадолго.
Говорят, где-то на Севере приняты пышные торжества с веселыми празднованиями и шумными, многочисленными гостями, но у нас, на Юге, достаточно было подписания брачного договора и слова главы. Фактически я стала супругой именно тогда, когда Харитум сказал «да» на предложение Гурзияма. А сегодня об этом узнали и соседи – я ехала рядом с ним в его паланкине, я была одета в белые одежды невесты и я ступила на землю, которая принадлежала ему.
Я стала его женой. Навсегда. Навечно. До конца наших дней.
Маленькая поправочка.
Его дней!
С трудом удерживаясь от того, чтобы облизнуть губы, снова улыбнулась. Нет-нет, я не совершу подобной ошибки. Сегодня ночью истинное пламя Иссены-милостивой дало мне шанс, который я ни за что не упущу. Иссена-карающая никогда не простит, если я её подведу и нарушу собственное слово.
Нет.
Я слишком долго этого ждала и я слишком дорого за это заплатила.
– Гурзиям, у вас невероятно красивый дом! – ступив на землю, я восторженно распахнула глаза. – Какой уютный внутренний дворик! Фонтан! Ах!
Гурзиям с трудом вышел из паланкина и скупо улыбнулся восторгам юной прелестницы. Этот путь, от своего дома до дома писаря Харитума и обратно, дался ему нелегко, даже с учетом того, что он не шел, а ехал. Он и сам это знал, сейчас больше всего желая, чтобы верные рабы донесли его до личных покоев на втором этаже.
Но нет… Он должен был пройти этот путь сам.
Почетный вельможа, правая рука визиря, гениальный стратег…
Сейчас, довольно скептично взирая на красавицу Мили, Гурзиям молил богов лишь об одном. О том, чтобы его супруга родила наследника до того, как боги призовут его к себе. Мыслимое ли дело – пять жен и ни одного сына?! Семнадцать дочерей!!!
Нет, это не дело.
– Мили, лапушка, идем наверх.
Улыбка супруга была усталой, но тон категоричным, так что я не посмела ослушаться. Да и не планировала. Необходимо закончить этот фарс как можно быстрее, потому что срок действия яда, нанесенного на мои губы, ограничен. Я в любом случае умру к вечеру, но до этого я должна успеть поцеловать супруга. Обязана!
И пускай он стар и безобразен, но меня это не остановит. Он в любом случае умрет в ближайший цикл, Иссена подтвердила мои опасения, так что ничего страшного не произойдет, если я слегка потороплю бег его личных песчинок.
Да, я не отступлюсь.
– Да, дорогой, как скажете.
Учтиво склонившись, я пропустила мужчину вперед и неторопливо отправилась следом.
Очень неторопливо.
Крайне неторопливо!
Он останавливался буквально на каждой ступеньке, а их было два раза по тринадцать. К тому моменту, когда мы достигли его покоев, прошло, наверное, не меньше двадцати шагов тени. Может и больше.
– Проходи, – проскрипев, Гурзиям толкнул дверь пальцами, и она послушно распахнулась, являя мне комнату с богатым убранством.
Подготовился.
Точнее слуги подготовили.
Склонившись и тем самым показывая, что буквально вся послушна его воле, я просеменила внутрь, старательно осматриваясь и подмечая даже самые незначительные детали. Которых попросту не было. Роскошь и монументальность. Даже кичливость. Позолота и пурпур, черненое серебро и начищенное до блеска золото, белоснежные простыни и черные, как смоль, шкуры турпов. Его покои были самыми роскошными, что я когда-либо видела в жизни.
И самыми противными.
– Гурзиям… – легко скользнув дальше, я присела на краешек огромной кровати и широко улыбнулась. – Я полностью готова исполнить своё предназначение, мой милостивый супруг.
– Рад, – тяжело прислонившись к косяку, мужчина, не стесняясь, смахнул обильный пот со лба. – Сейчас. Погоди.
«Сейчас» наступило ещё тапов через десять.
Мужчина шёл медленно, но садился грузно и с видимым облегчением. Судя по его раздраженному лицу, его меньше всего сегодня радовала безоблачная погода, которая по всем народным преданиям сулила долгий и плодотворный брак.
Верно, не стоит доверять подобным глупым верованиям.
– Гурзиям… – взяв супруга за руку, мимолетно отметила, что почти на каждом пальце надето кольцо.
Богат. Кто бы сомневался. А ещё влиятелен и умён.
Но не слишком.
Иначе не просчитался бы так фатально.
– Гурзиям, вам необходимо отдохнуть, – погладив мужские пальцы так нежно, словно они были самым дорогим в моей жизни, я не торопилась смотреть супругу в глаза. Я могла себя выдать раньше времени. Нет, этого я делать не планировала. – Могу я помочь вам?
– Да. Сними с меня… – раздраженно поморщившись, второй рукой мужчина оттянул узкий ворот верхнего халата, – это.
– Сейчас-сейчас, – торопливо подскочив, я аккуратно разоблачила супруга, и он с нескрываемым блаженством рухнул на подушки в одной исподней рубахе.
– Иди сюда, – отдышавшись, словно пробежал полгорода, мужчина похлопал ладонью радом с собой, и я послушно прилегла, не менее послушно прильнув к его груди.
Точнее к пузу, которое возвышалось над кроватью, словно холмы великого Ишту.
– Что ж… – спустя тапов тридцать, Гурзиям хлопнул ладонью по моему бедру.
Да-да?
– Твой дядя говорил, что ты поклоняешься Иссене? Это так?
– Да.
Насторожившись, я кивнула. Это не грех, поклоняться Иссене. Конечно, не в чести у девушек, но тем не менее…
– И что же тебе пообещала милостивая в своих откровениях?
Мысленно поблагодарив провидение, я широко и честно улыбнулась.
– Долгое и счастливое будущее. Я не буду знать ни болезней, ни горестей. Ни беды, ни бедности. Ни лиха, ни сирости. Мой путь будет благополучным и успешным, – впервые посмотрев супругу прямо в глаза, я беззастенчиво показала ему всё то счастье, что искрилось в моей душе и отражалось в зрачках.
И поцеловала.
От души. Крепко.
Насмерть.
– Ох, милосердная!
Серебряное блюдо ещё долго дребезжало по каменному полу, а служанка уже сломя голову бежала за управляющим Махмалем. Нет. Нет! Милосердная, только не это!!!
Управляющий, зафиксировав смерть своего господина и его юной супруги, тоже был сам не свой. Скандал… Милосердная, какой будет скандал!
Стоп. Нет!
Скандала не будет!
– Камаль, Саин! Вынести Мимилиссу в женские покои!
Нет, скандала не будет. Все знали, что у господина слабое здоровье и никого не удивит то, что в первую брачную ночь его подвело сердце. Но вот то, что в то же мгновение умерла и его шестая супруга, никому знать не обязательно. В любом случае она бы пережила его ненадолго, так что пусть думают, что она пока жива. До завтра.
В любом случае уже завтра их забальзамируют. Всех. Всех семерых.
Задержав взгляд на безмятежной улыбке мертвой Мимилиссы, управляющий осуждающе поджал губы. Как порывиста и категорична бывает юность… и глупа.
Боги не одобряли подобного, и вряд ли в загробной жизни ей сойдет это с рук.
Но она сделала выбор, это её право.
Сообщать скорбную весть старшим женам Махмаль шел медленно, слабо представляя, как вынесет слаженный вопль уже немолодых дам. Однако реальность не оправдала его ожиданий – на женской половине царила мертвенная тишина и встретила его лично старшая супруга Абилия, которой не так давно исполнилось семьдесят.
– Я уже знаю, – голос пожилой дамы был тих и скорбен, а лицо больше всего походило на безжизненную маску. Сухие глаза смотрели сквозь управляющего, и лишь скрюченные подагрой пальцы нервно теребили подол. – Могу я с ним проститься?
– Мои соболезнования, сиятельная Абилия… – отводя взгляд, Махмаль склонился в низком, уважительном поклоне, понимая, что не вправе отказать. Махнул рукой, но прежде чем отправиться обратно, уточнил: – Где остальные?
– У себя в комнатах, прощаются с младшими детьми. Я уже раздала им яд.
– Что?!
– Он убьет их быстро и безболезненно, – сурово поджав губы, Абилия глянула на управляющего так жестко, что готовые сорваться с губ упреки, потонули внутри, так и не прозвучав. – Я знаю, каково это – умереть от ритуального кинжала. Видела. Я не желаю подобной участи своим близким. Ведите меня к супругу, Махмаль.
Склонив голову вновь, мужчина поторопился исполнить приказ. Эти сутки она ещё имела над ним власть. Уже завтра всё движимое и недвижимое имущество перейдет во владение супруга старшей дочери, который и будет обязан организовать пышные похороны и достойное прощание с умершими, а пока Абилия вправе пожелать что угодно.
И снова она не оправдала его ожиданий, не став рыдать и биться в истерике. Зайдя в покои уважаемого Гурзияма, женщина тяжело опустилась на кровать, практически на ощупь нашла уже остывшую руку супруга и, горько скривив губы, едва слышно прошептала:
– Ты добился своего, Гури… – и язвительно добавила: – Тебя уморила девчонка. Ты ведь именно о такой смерти мечтал, дорогой? Не учел лишь одного. Уморить можно разными способами. Знаешь, я её не осуждаю… У каждого есть выбор. Покойся с миром, дорогой. Вскоре увидимся.
Сухие старческие губы поцеловали лоб покойного, с чьего лица не сходило удивленно-обиженное выражение даже после смерти. Да, уж чего не ожидал Гурзиям, так это того, что после поцелуя обольстительной Мими его сердце кольнет ледяная игла смерти. Это было действительно обидно. Прожить почти восемьдесят лет, завоевать расположение визиря, столько лет быть его советником и правой рукой, добиться признания и почета среди знатных вельмож города и умереть от отравленных губ жены.
Да, это было обидно.
Погребение происходило вечером следующего дня.
Тела забальзамировали ещё утром, едва-едва успев закончить к обеду и это с учетом того, что были приглашены и оплачены самые высококлассные специалисты. Дело осложнялось тем, что тел было очень много, но благодаря профессиональной организации процесса и, конечно же, золотым таланам, все было завершено в срок. Вскрыли завещание и согласно ему к уважаемому Гурзияму и его шестерым женам присоединился и любимый пес вельможи, а также ручная змея Абилии. Таково было последнее слово старшей супруги перед тем, как она отправилась в свои покои и приняла яд, сцеженный с зубов радужной аффы, выращенной ею лично из яйца.
– Покойтесь с миром. Пусть ваши души обретут вечный покой и найдут друг друга по ту сторону жизни.
По праву наследования торжественную речь говорил Джамин, супруг старшей дочери уважаемого Гурзияма. Ему самому не так давно стукнуло пятьдесят пять, но выглядел он ещё очень крепким, хотя седина уже посеребрила когда-то черную, как смоль бороду. За ним стояла и беззвучно рыдала супруга, а также их пятеро сыновей, старшему из которых уже было тридцать семь.
Судьба словно насмехалась над Гурзиямом. У всех без исключения старших дочерей, вышедших замуж, были сыновья, а у некоторых и по несколько. Далеко не все успели приехать к моменту погребения, но слуг со словами утешения и скорби отправили все без исключения.
И вот… Последний закатный луч позолотил дальние холмы, и четверо слуг закатили огромный валун, закрывая зев семейного склепа, где уже которую сотню лет хоронили всех мужчин рода, не забывая и об их женах.
Говорят, когда-то давно склепы не запирались, но после того, как участились случаи вандализма, и по миру прокатилась Мёртвая Волна, пущенная магами-отступниками, это стало небезопасно – не разворуют, так встанет кто и своих же потомков навестит.
С визитом невежливости. Кровавым визитом.
Так что нет, лучше запереть и не бояться. Мёртвым – мёртвое, живым – живое.
Глава 2
Сначала я считала дни. Затем недели. Потом счет пошел на годы… Я знала, что быстро не будет, но искренне надеялась, что ожидание не затянется слишком надолго. Иссена предупредила, что место жрицы Немертвого Легиона освободится только через семнадцать лет, когда истечет срок контракта одной из жриц, но меня это не остановило. За возможность прожить ещё сотню-другую лет я была согласна подождать. Даже лежа в тесном саркофаге. Даже лишенная внутренностей.
Основные чувства были максимально притуплены, как и эмоции, но разум не отключался ни на мгновение. Я чувствовала, как меня потрошили, я чувствовала, как меня бальзамировали и бинтовали. Я слышала все их причитания и торжественные речи.
Если бы могла, я бы ухмылялась.
Единственное, о чём я переживала, так это о том, чтобы за эти годы никто не нашел мой тайник, куда я спрятала старые тетради бабушки. Единственную ценность, которая осталась со мной после её смерти. Я помнила каждый наговор, каждый абзац, каждую страницу. Все эти долгие семнадцать лет я повторяла и повторяла их, выучив назубок.
Вот и сегодня я вновь приступила к мысленному разбору лекарственных трав по местам произрастания, когда со стороны входа раздался неучтенный шорох. Раздался, и вновь всё стихло.
Неужели показалось?
Крышка моего каменного саркофага со скрипом сдвинулась в сторону и насмешливый женский голос поинтересовался:
– Что лежим, кого ждем? А ну, подъём!
Шутница.
– Хэй, красотка! К тебе обращаюсь! – сначала возмутившись, женщина чуть помедлила, а затем звонко щелкнула пальцами. – Ах, да! Прошу прощения, запамятовала. Возраст всё-таки…
На меня хлынуло что-то масляное и невероятно пахучее, и спустя пару секунд я признала в жидкости бальзамирующее масло, но с определенными добавками. М-м-м, вкусно! Ещё!
– Ещё-о-о… – просипев, приоткрыла рот, чтобы ни одна капля не пропала даром.
Первый кувшин, второй кувшин… И лишь когда она влила в меня третий кувшин, я почувствовала, что мне достаточно. Достаточно для того, чтобы встать.
– Хватит?
– Да, – голос оставлял желать лучшего, но она меня поняла.
Сейчас у меня не было ничего – ни глаз, ни языка, ни сердца, ни мозга, но сила Иссены-милостивой, а также пропитанное магией масло дали мне возможность восстать. Ничего-ничего. Совсем скоро я верну себе всё, что из меня вынули. И не только!
– Так, не тяни. Где твои? – в полумраке гробницы я смутно осязала женскую фигуру, но прекрасно поняла, о чём она спрашивала.
Села, принюхалась… И уверенно ткнула рукой в ближайшие кувшины, в которых находились мои забальзамированные внутренности. Сейчас нам предстояло вернуть их хозяйке, то есть мне.
– Отлично, ложись обратно, мне так будет удобнее, – проворно перетаскивая сосуды ближе и вскрывая крышки так лихо, словно они не были залиты сургучом, жрица расставила их в порядке очередности и, содрав с моего живота бинты, парой уверенных движений располосовала остатки кожи на животе. – А теперь не дергайся, а то положу не туда… Будешь потом сама себя перебирать.
Хохотнув, когда я фыркнула, жрица принялась укладывать мои собственные органы по местам. Легкие, сердце, печень, селезенка, желудок, почки, желчный, кишки… Каждый орган занимал положенное ему место и я чувствовала, как божественная сила пронизывает их суть и оживляет. Желеобразный мозг пришлось заливать через нос, и я крепилась, как могла, потому что ощущения были не из приятных. Бр-р-р!
Но вот, спустя пару часов, когда последний сосуд опустел, и я смогла осмотреть мрачную гробницу, освещенную всего одним тускло горящим факелом, уже своими собственными глазами, жрица устало присела на крышку.
– Полежи ещё немного. Необходимо, чтобы всё закрепилось. Давай кстати перебинтую пока обратно. Ближайшие несколько дней стоит поберечь тело, но в полнолуние оживление завершится, – рассказывая и одновременно бинтуя, жрица четко расставляла акценты и приоритеты. – Полнолуние через четыре дня. К этому моменту ты должна дойти до храма Иссены-карающей, что в Великой Пустоши. Там тебя встретят Сестры и подскажут, что делать дальше. Передвигайся по ночам, первое время днём на тебя будет накатывать сонливость, и реакция будет заторможена. Сама понимаешь, если на тебя наткнутся путники, то скорее всего уничтожат. Голод предпочтительнее перетерпеть, но если уж совсем невмоготу будет, то лови змей, они самые питательные. Так… Всё, идеально. Красавица.
Похвалив саму себя, жрица махнула рукой, чтобы я уступила ей место. Поторопившись выполнить фактически приказ, я с благоговением поклонилась одной из могущественных Стражей Ночи. Именно её место я вскоре займу в воинстве Немертвого Легиона.
Совсем скоро.
– Держи, девочка, теперь это твоё, – уже устроившись в саркофаге, жрица сняла со своей шеи тускло мерцающий амулет и вручила его в мои протянутые ладони. – Не подведи.
– Не подведу, – почтительно склонилась, отдавая последнюю дань той, кто позволила мне восстать, дабы исполнить свою часть договора, я надела на шею амулет и с трудом задвинула крышку саркофага обратно, запирая в его нутре уже окончательно мёртвую жрицу.
Покойся с миром, сестра.
Добро пожаловать в мир живых, Мими!
Поначалу мне пришлось идти, опираясь на стены, потому что слабые мышцы отказывались в полной мере поддерживать тело и исполнять свои прямые обязанности. Расставила по местам пустые кувшины, как могла, смела мусор в дальний угол, подхватила факел и плащ, оставленный Сестрой. Уже уверенней проковыляла на выход и проскользнула в узкую щель.
Звёзды…
Милосердная, как же я по вам скучала!
Ветер…
Прикрыв глаза, вдохнула свежий воздух полной грудью и тут же закашлялась. Нет, мои легкие ещё не готовы дышать. Ничего-ничего, я подожду…
Загасив факел, с трудом задвинула валун, закрывающий вход, на место. Сил во мне теперь как у пятерых мужчин, а когда стану полноценной жрицей – будет в десятки раз больше. Немертвый Легион наводил страх на живых не только тем, что его жрицы были бессмертны, но и тем, что они были невероятно сильны, как физически, так и магически. Покровительство Иссены-карающей позволяло жрицам пользоваться не только магией стихий, но и магией смерти, тем самым верша правосудие не только среди особо провинившихся живых, но и среди тех, кто был так неосторожен, что не умер до конца. Жрицы уничтожали нежить без сожаления, даже несмотря на то, что сами в какой-то мере являлись нежитью. Но, в отличие от остальной, разумной и почти живой нежитью. У жриц был разум, у жриц был долг и у жриц была Иссена-карающая, строго контролирующая каждую свою подчиненную.
Наглухо запахнув плащ, я медленно брела по ночным улицам Престополя, шаг за шагом приближаясь к своей цели. Я обязательно отправлюсь в Великую Пустошь, но лишь после того, как навещу «любимого» дядюшку. Это было моей маленькой просьбой Иссене-милостивой и она разрешила.
Немертвый Легион не совсем мертв, но и не совсем жив. Любое тело нуждается в подпитке и если живые питались обычными продуктами, то немертвые нуждались в достаточно специфичном питании. И сегодня я узнаю, каков смертник на вкус.
Постарел…
С усмешкой рассматривая спящего Харитума, в спальню которого я прошла беспрепятственно, наизусть помня каждую ступеньку, каждый поворот, я не торопилась карать. Именно карать. Он знал, что меня ждет. Он знал, что Гурзияму оставалось жить считанные обороты, но он всё равно пошел на этот шаг. Продал родную племянницу за презренный металл…
Присев на край кровати, ещё некоторое время смотрела на его руку, лежащую поверх одеяла. Голод ещё не давал о себе знать в той мере, чтобы стать неконтролируемым, но я уже знала, каково это – желать познать вкус плоти. Нет-нет, не сегодня. Сегодня я выпью только его энергию, не тронув тело, потому что Иссена-милостивая строго-настрого мне это запретила.
Жаль, конечно, но мне хватит и его энергии.
– Хариту-у-ум… – шепот получился откровенно потусторонним и я не удержалась от язвительной усмешки. До сих пор живы в памяти его угрозы отдать меня на съедение гулям, если я не буду его слушаться.
Глупый, глупый дядюшка… Теперь ни один гуль мне не страшен. Ни гуль, ни кто-либо ещё.
– Хариту-у-ум…
– М-м-м?..
Мужчина просыпаться не хотел и тогда я тронула его за руку. Мертвенный холод он почуял сразу и сразу же резко сел, выпучив на меня испуганные глаза. В отличие от меня, уже вполне хорошо различающей в темноте даже полутона серого, дядюшка ещё не совсем отошел от сна и наверняка смог различить лишь мутную фигуру, но никак не моё лицо, спрятанное под капюшоном.
– Кто здесь?! – истеричное восклицание сорвалось на фальцет, но больше он ничего сказать не успел.
Я рванула вперед и крепко сжала его мясистую шею до сих пор перебинтованными пальцами. С каждым мгновением сил во мне становилось всё больше, и я без особого труда повалила вырывающегося, но слабеющего мужчину на подушки и, нависнув сверху, тихо прошептала. Тихо и о-о-очень ласково:
– Здесь я, Харитум. Твоя любимая и драгоценная племянница. Я обещала, что ты пожалеешь о своём решении? Я выполняю своё обещание.
Осознание скорой кончины промелькнуло в его паникующих глазах, но из горла, передавленного моими каменными пальцами, смогли вырваться лишь невнятные хрипы.
– Покойся, Харитум. Тебе пора. Загостился ты на этом свете.
Кривая усмешка легла на мои истончившиеся губы и не сходила до тех пор, пока из его рта не вышел последний судорожный вздох. Подушечки пальцев вобрали в себя последнюю искру жизненной энергии, попутно уничтожив синяки, образовавшиеся от давления.
Никто и ничего не должен узнать.
Сердце. Всего лишь устало сердце…
Пробежавшись по дому, я разжилась небольшой сумкой, приемлемой обувью, да исподней рубашкой, которые принадлежали тётке, безмятежно спящей в женском крыле. Спустившись в подвал, вынула из тайника бабушкины тетради. Вот они, мои родимые. Кроме тетрадей в тайнике лежали серьги и кулон с бирюзой, доставшиеся мне от матери, да кинжал, доставшийся от отца. Невеликое наследство, но это всё, что у меня было. Было моим. Только моим.