- -
- 100%
- +
— Пожалуйста, успокойтесь. Иначе нам придётся вас вывести!
— Вы меня уже, твари, вывели! – взрывается парень и подскакивает с дивана, размахивая руками. — Ты знаешь, кто я такой?! Я эту вашу забегаловку махом закрою!
Я стою у барной стойки и внимательно наблюдаю за столиком, который сегодня обслуживаю. Компания там, прямо скажем, борзая, но один из них конкретно перебрал. Уже полчаса ведёт себя просто неадекватно.
Громкий. Наглый. Вызывающий. И, как назло, рыжий! Тётя всегда говорила обходить рыжих за километр, а лучше вообще не связываться.
Никогда не понимала почему. Спасибо, теперь поняла.
Охранник резко хватает парня за руку, пытаясь вывести из зала, но тут же получает кулаком в лицо. Отшатывается и почти сразу сгибается пополам от второго удара в живот.
Я вздрагиваю, подпрыгивая на месте. Жалко его – он единственный, кто решился вмешаться. Остальные стоят в стороне, упорно игнорируя происходящее. Даже в его сторону не смотрят.
Рыжий пинает напоследок охранника и, пошатываясь, возвращается к своему столику. Плюхается на диван и продолжает пить, словно ничего не произошло.
— Настя? — голос сбоку вырывает меня из оцепенения.
Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с улыбающимся русым парнем. Даня! Мой двоюродный брат. Мы с ним ровесники, лучшие друзья с пелёнок. С ним мне всегда было проще и теплее, чем с родной сестрой.
— Привет, — обнимаю его. — Ты не говорил, что сегодня будешь здесь.
— Так пятница. Чё мне, дома сидеть? Скучно, — кривится Даня, занимая стул за барной стойкой. — Если хочешь, могу тебя дождаться и со смены домой проводить. Ты до скольки?
— До последнего уж.
Краем глаза замечаю администратора, который вдруг встаёт рядом. Наклоняется сбоку, заглядывая мне прямо в лицо.
— Калинина, ты уснула? Иди, неси, — и кивает в сторону проблемного столика.
Я испуганно качаю головой.
— Я к нему не пойду…
Даня оглядывается через плечо, цокает языком. Его неодобрительный взгляд сменяется сочувствием, когда он смотрит на меня.
— Иди, — настаивает администратор и кладёт ладонь мне на лопатки. — Ещё немного осталось. Я позвонил, за ним уже едут.
Стиснув зубы, я беру поднос с напитками. Руки слегка дрожат, но я стараюсь не показывать слабость. Медленно направляюсь к столу.
— Почему так долго? — рыжий цепляется за меня взглядом. — Давай двигай булочками!
И тут же чувствую резкий шлепок по заднице. Поднос слегка качается, напитки на нём опасно колышутся, но я успеваю удержать равновесие.
— Вы… — задыхаюсь от возмущения.
— Чё такое? Чё не так? — передразнивает с издёвкой. — Хвалю, молодец! А ты чё такая красивая тут делаешь? Я тебя сегодня с собой заберу. Нечего тут таким няшам работать. Они не достойны тебя!
Я стараюсь не обращать внимания на его пьяную болтовню. Сосредоточенно выставляю напитки на стол, пытаясь сделать всё максимально быстро и аккуратно.
Последний цветной шот на столике, и я уже собираюсь уйти, как чувствую сильный захват в районе локтя.
— А ты куда пошла?! — недовольно спрашивает рыжий. — Ты сегодня скрашиваешь мой вечер. Этот клуб мне ещё должен!!!
И тянет меня, пытаясь усадить рядом с собой.
— Отпустите, пожалуйста!
Я упираюсь изо всех сил. Пытаюсь вырвать руку, но его хватка железная.
— Не-не, не прокатит, — хмыкает. — Ты моя на сегодня. Садись, пить будем.
Внезапное движение сбоку – и рука, державшая меня, перехвачена. Резкий, отточенный загиб за спину. Крупная ладонь прижимает голову обнаглевшего гостя щекой к столу.
— Ты чё себе позволяешь?! — рычит рыжий, пытаясь вывернуться.
Мой взгляд невольно поднимается по сильной, рельефной руке, пока не останавливается на лице. Ещё один рыжий! Но выглядит старше того, кто лежит лицом на столе. Этому, наверное, чуть за тридцать. Короткая стрижка, волевой подбородок, суровое выражение лица.
— А ну тихо! — резко приказывает он, а потом, не глядя на меня, бросает: — Девушка, счёт принесите!
Я крепко прижимаю к себе пустой поднос, киваю и срываюсь с места. За барной стойкой быстро печатаю счёт, включая в него бой посуды, и кладу в кожаную книжку.
Бегом возвращаюсь обратно. За столом, где ещё недавно сидели друзья наглого рыжего, теперь пусто. Остался только он и…
— Где ты нашёл, мудила?! — рычит мужчина, притянув парня вплотную к себе за воротник. Его глаза мечут молнии, а жилы на шее вздулись.
— Димон, не бей…
— Ваш счёт, — кладу книжку на стол.
Резкий толчок – и мужчина отпускает рыжего, поворачиваясь ко мне. Наши взгляды впервые встречаются. Секунда, другая – и он уже слишком долго всматривается мне в глаза. Какая-то крайне неловкая пауза…
Он моргает, словно возвращаясь в реальность, и переводит взгляд на счёт. Между бровями появляется лёгкая складка.
Я наблюдаю, как он, не говоря ни слова, достаёт из заднего кармана кошелёк. Несколько крупных купюр ложатся на стол.
— Без сдачи.
Провожаю их взглядом и принимаюсь собирать грязную посуду. В три захода отношу всё на кухню, а потом возвращаюсь в зал, пытаясь отдышаться.
Встаю рядом с братом, который всё ещё сидит за барной стойкой. Упираюсь локтями в столешницу и закрываю лицо руками. Нужно взять себя в руки, продержаться. До конца смены ещё пять часов.
«Всего минутка и пойду работать…»
— Весёлая у тебя работа, конечно, — слышу голос Дани. — Устала?
— Не то слово… — отвечаю, не поднимая головы.
— Слушай, может, тебе уже съехать от них? — уже не в первый раз предлагает брат. — Квартиру снять, или у нас с мамкой поживёшь. Мне кажется, она не против будет. А то ещё пару месяцев в таком режиме и… Эй! Ты чё, мужик?! Отпусти!
Резко отдёргиваю руки от лица. Дани рядом нет.
Я судорожно оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Взгляд цепляется за удаляющуюся фигуру. Крупный мужчина, грубо схватив моего брата за шею, тащит его к выходу.
Охранники безучастно переминаются с ноги на ногу. Никакой реакции. Ни малейшего движения. Они просто стоят, наблюдая за происходящим!
— Даня!
Без раздумий бросаюсь за ними и вылетаю на улицу, на задний двор. Под тусклым светом фонарей и фар внедорожника мужик мутузит моего брата. Даня лежит на земле, свернувшись калачиком, пытаясь защитить голову руками.
Одного дебошира заменил второй, что ли?! Чёртовы рыжие…
— Вы что делаете?! Хватит!!!
Но прежде чем я успеваю сделать хоть шаг к ним, меня внезапно перехватывают сильные, грубые руки. Они сжимают меня в кольцо, не давая двинуться.
— Дура, что ли? — шипит кто-то прямо у моего уха. — Под горячую руку попасть хочешь?!
Я оглядываюсь через плечо и вижу охранника — местного, знакомого. Почему он не на нашей стороне? Его работа – защищать гостей, а не стоять и смотреть, как одного из них избивают!
— Не лезь. Он сам виноват.
— Да в чём виноват-то?! — вырываюсь я из хватки, пытаясь добраться до брата. — Он сидел, никого не трогал! А ну отпустите его! Я сейчас полицию вызову!!!
Рыжий, который только что безжалостно бил моего брата, останавливается. Поднимает голову, и его глаза, сверкающие злобой, устремляются прямо на меня.
— Кто там полицию собирается вызывать? Ты, что ли?
Упор локтями в колени. За пару быстрых шагов он оказывается совсем близко, прямо напротив меня. Кивком показывает себе за спину.
— Твой пацан? Ты с ним?
— Нет-нет, она тут работает. Перепутала просто, — тараторит охранник. — Мы сейчас уйдём, не будем вам мешать.
Я резко толкаю его локтем в ребро.
— Ничего я не перепутала! Это мой брат!
— Твой брат, говоришь? — цедит сквозь зубы мужчина. — А ты в курсе, что он наркотой торгует?
— Да быть не может! — парирую, чуть приподняв подбородок. — Он из приличной, обеспеченной семьи. И такой фигнёй точно не стал бы заниматься! Это всё какой-то бред…
Не успеваю я договорить, как ботинок с силой врезается в бок моего брата. Даня сгибается пополам, издавая глухой стон, который эхом разносится по заднему двору.
— Ну скажи ей сам, раз она не верит, — рыжий насмешливо смотрит на Даньку.
— Не ввязывайте её в это. Она ничего не знает, — сипло отвечает брат, пытаясь приподняться на локте. — Не надо, не трогайте её…
— Видишь? Я ничего не перепутал, — фыркает мужчина, и тут же приказывает охраннику: — Девочку уведи.
Я замечаю, как рука его быстро скользит за поясницу… и достаёт пистолет…
— Простите его на первый раз. Пожалуйста, не убивайте, — голос дрожит. – Если он правда чем-то незаконным занимается, он больше так не будет. Я за него ручаюсь!
Мужчина смотрит на меня так, будто я наивная девчонка, которая не понимает, во что вляпалась.
— Оно тебе надо? — спрашивает он, чуть наклоняясь ко мне. — Завтра же снова спалится. И торговать этим точно не перестанет. Слишком хорошие деньги.
— Ну один раз, — смотрю на него с мольбой. — Ну отпустите его, пожалуйста. Чего вам стоит?
Зелёные глаза медленно скользят по моему лицу, задерживаются на губах, а потом опускаются ниже, к груди.
Я чувствую, как его пальцы касаются ткани моей рубашки, находят бейджик и слегка наклоняют его, чтобы было видно.
— Настя, — произносит он моё имя, и напряжение сковывает каждую мышцу. — Ладно, давай так. Зачем мне это надо? Что это даёт мне?
— Я не понимаю о чём вы…
— Твой брат накосячил. Ты просишь меня оставить его в живых. Зачем мне это делать? Что я за это получу? — проговаривает медленно он, глядя мне в глаза. — Ты же меня поняла.
— Я не знаю, чего вы хотите, — качаю головой. — Денег? Вам заплатить?
— Денег мне не надо, они у меня есть, — усмехается. — Не думаю, что ты можешь предложить мне что-то, кроме себя.
Его слова, произнесённые с такой небрежной уверенностью, бьют прямо в цель, заставляя меня ощутить себя совершенно беззащитной. Холод пробегает по затылку, а кончики пальцев немеют, будто кровь перестала доходить до них.
В горле пересыхает, и я не могу выдавить из себя ни слова, ни звука. Рот открывается, но воздух застревает где-то глубоко внутри.
— Что, напугалась? — его голос смягчается, но в нём нет ни капли сочувствия. Лишь насмешка, которая режет слух. — Хватит геройствовать.
Он начинает отворачиваться, и в этот момент что-то внутри меня ломается. Отчаяние захлёбывает с головой.
— Ладно, — выдыхаю я, необдуманные слова вырываются сами собой. — Что вы там хотите? Без разницы… Только отпустите его!
Мужчина замирает, словно не ожидал такого поворота. Брови чуть приподнимаются, выражая искреннее удивление, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на интерес.
— Ты согласна?!
Голова сама опускается. Взгляд упирается в землю, пытаясь спрятаться от его глаз.
— Да. Только прекратите всё это, — отвечаю уже без прежней уверенности.
Рядом раздаётся тяжёлый, усталый вздох. Он звучит так близко, что я буквально чувствую его на своей коже.
Пара секунд тишины, и в воздухе мелькает тень. Пальцы обхватывают мой подбородок, и я чувствую настойчивое давление, которое медленно поднимает мою голову, заставляя смотреть ему в глаза.
— Завтра в семь заеду за тобой, — говорит бархатным голосом, чуть тише, словно шепчет только мне. — Устроим что-то вроде свидания. Оденься соответствующе.
Краем глаза я замечаю, как приоткрывается дверца массивного внедорожника. Оттуда показывается рыжая макушка, и тут же раздаётся полный неожиданной энергии голос:
— И её! Её с собой забери! Она мне понравилась!!!
Давление на подбородок исчезает мгновенно, словно его и не было.
Он резко поворачивает голову, вскидывает руку в ту же сторону, с наклоном в землю. Секунда – выстрел.
— А ну сел обратно!!!
Дверка внедорожника быстро захлопывается. Лязгнув зубами, рыжий снова смотрит на меня.
— Не переживай, с собой его я завтра не возьму. Обойдётся.
Глава 2
Просыпаюсь от глухих голосов и звона посуды, доносящихся с кухни. Глаза с трудом открываются, тело ещё не хочет просыпаться, но шум не даёт покоя.
Нехотя выбираюсь из тёплой постели, потягиваюсь, разминая затекшие мышцы. Сонно бреду по коридору, попутно собирая непослушные волосы в небрежный хвост.
— Что, проснулась? — ворчит папа, заметив меня в дверях. — Сколько можно спать?!
— Миш, ну она же под утро только вернулась. После работы, — мягко вмешивается мама, нарезая хлеб тонкими ломтиками.
За большим столом, который едва вмещает всех, уже собралась вся наша немаленькая семья. Родители, старшая сестра с мужем и мои племянники. Ладе всего полтора годика – она сидит на коленях у своей мамы, Егор, четырёхлетний непоседа, сосредоточенно ковыряет макароны вилкой.
Все уже обедают, тарелки почти пустые, но я накладываю себе немного – одну сосиску, макароны и остатки овощного салата. Скромно, потому что поздно встала.
Сажусь за стол к остальным, и Лада тут же перебирается ко мне на колени. Одной рукой я держу её, другой – пытаюсь есть.
— Мы в её возрасте тоже и учились, и работали, и везде всё успевали, — не унимается отец, бросая на меня выразительный взгляд. Я тушуюсь, стараюсь лишний раз не встречаться с ним глазами.
— Михаил Петрович, вы и сейчас всё успеваете, — подхватывает Виталий, муж сестры. — И семью содержите, и нам столько помогаете…
— Куда я денусь? Дети же, — с гордостью отвечает отец, немного выпятив грудь. — А ты ипотеку-то закрыл в этом месяце?
— Нет. Зарплату задерживают.
— И платёж завтра. Даже не знаем, что делать, — тихо добавляет сестра и опускает взгляд, словно пытаясь спрятать расстроенное лицо.
Я поглядываю на младших. Свои сосиски они быстро умяли, а вот макароны едят неохотно. Пилю свою сосиску пополам и отдаю по половинке каждому из детей. Егор вдруг вскидывает голову и широко улыбается мне. Я незаметно подмигиваю ему в ответ.
— Что делать, что делать… — бурчит отец, хмуря брови. — Гасить надо. У меня сейчас пока денег нет. Насть, у тебя что с зарплатой?
Я чувствую, как все взгляды теперь направлены на меня. Сердце начинает колотиться быстрее, предчувствуя неприятный разговор.
— Пап, мне кредит на днях платить... — выдавливаю из себя.
— Ну им же завтра! — раздражённо перебивает папа, не давая мне договорить. Смотрит на меня с укором. — Давай сначала ипотеку им закроем, а с твоим кредитом потом разберёмся? Ещё не хватало, чтобы штрафы прилетели! Хрен разгребём потом!
— Ну пап…
— Ничего, не оскудеешь, — резко обрубает. — Все работаем, что-то делаем, — прищуривается. — Или ты там что-то откладываешь?! Давай сначала семейные вопросы все порешаем, потом будешь откладывать!
Я взглядом упираюсь в тарелку – аппетит совсем пропал.
— Ой, деньги деньгами. Можно как-то заработать, выкрутиться. Лишь бы со здоровьем всё было хорошо, — причитает мама. — Светочка утром звонила – Даня вчера где-то покалечился. Неудачно упал, что ли. Ногу сломал, сам в синяках… Ужас какой… Дай бог всем здоровья, а остальное наживное…
При слове «Даня» я невольно затаиваю дыхание.
Упал? Конечно, упал… Я даже знаю на чей кулак, и об чью ногу ударился!
Брат просил меня никому не рассказывать о конфликте с рыжим. Судя по всему, он и тёте Свете не сказал ни слова…
— Как он умудрился-то? — удивлённо спрашивает Маша, отрываясь от своего телефона.
— Не знаю, не знаю… — мама качает головой. — Бедный мальчик. Хороший такой, способный, учится. И вот такая беда!
— Всё верно, деньги – это мелочи. Главное – здоровье, — поддакивает отец и наклоняется ко мне, почти касаясь плечом. — Зятю деньги переведи. Прямо сейчас, чтобы не забыть.
Я достаю телефон. Одной рукой придерживаю вертящуюся на мне племянницу, другой – открываю банковское приложение.
— Сколько вам надо?
Виталий вытягивает шею, пытаясь заглянуть в мой телефон.
— Тридцать пять.
Услышав сумму, я сразу вскидываю голову. Удивлённо моргаю.
Тридцать пять? Целый платёж, что ли?!
Взгляд отца встречается с моим – в нём строгий приказ молчать и не задавать вопросов. Я закусываю губу, сдерживая внутренний протест, и быстро перевожу деньги мужу сестры.
***
Элитный жилой комплекс. Поднимаюсь на лифте. Едва успеваю нажать кнопку звонка, как дверь квартиры распахивается. Тётя Света встречает меня, как всегда безупречная: строгий пучок волос, домашний костюм идеально выглажен. Даже в домашней обстановке она выглядит как настоящая деловая леди.
— О, Насть, заходи, — она отступает в сторону, пропуская меня в просторную прихожую. — Как хорошо, что ты пришла. Ты не знаешь, что с этим чудом случилось? А то он ничего не говорит.
Я отвожу взгляд в сторону и неопределённо качаю головой. Брат просил не рассказывать – я не буду его сдавать.
— Мама сказала, он упал. Ногу сломал.
— Да, сломал, — саркастично повторяет тётя, скрещивая руки на груди. — И лицо у него разбито, и синяков по всему телу полно. Вот понять не могу – с какой лестницы он упал? С китайской стены, что ли?!
Она прищуривается, глядя в пустоту перед собой. Пальцы нервно барабанят по предплечью, выдавая волнение, которое она так старательно маскирует под маской суровости.
— Чай будешь? — неожиданно спрашивает тётя, переводя взгляд на меня.
— Нет, спасибо. Я ненадолго.
В тишине квартиры раздаётся едва уловимая мелодия, вибрация. Тётя достаёт смартфон из кармана и хмурится, глядя на экран.
— Иди, он у себя в комнате, — говорит она мне, прижимая трубку к уху. Отворачивается и уходит в сторону кухни, оставляя меня одну в коридоре.
Я прохожу вглубь большой квартиры. Дверь в комнату брата распахнута настежь.
Даня сидит на кровати, спиной прислонившись к изголовью, и увлеченно смотрит что-то на планшете. На нём домашние шорты до колена, а ниже – нога в массивном гипсе, покоящаяся на пухлой подушке. Рядом, опираясь на прикроватную тумбочку, стоят костыли.
Я останавливаюсь в дверном проёме. Решаю привлечь его внимание, громко постучав в открытую дверь. Даня вскидывает голову, и русая чёлка отлетает назад, открывая взгляд.
— Какие люди! — улыбается. — Проходи. Чё в дверях стоишь?
Он машет рукой, приглашая меня ближе. Ставит видео на паузу и откладывает планшет на прикроватную тумбочку, полностью переключая внимание на меня.
— Ты как?
Я осторожно сажусь рядом, стараясь не потревожить его загипсованную ногу. Разглядываю синяк на скуле.
— Сказали до трёх месяцев в гипсе ходить. Потом лфк, массаж, физиотерапия…
— Ты побои снял? Надо на него заявление написать!
Даня фыркает и качает головой.
— А смысл? Они ему ничего не сделают, — отвечает глухо, голос будто зажат в горле. — Спасибо, что заступилась вчера, но больше не лезь в это. И к рыжим даже близко не подходи!
— И не собиралась, — фыркаю в ответ.
Рыжий думает, я с ним на свидание пойду сегодня. Ага. С незнакомым, агрессивным мужиком?! Да ну нафиг…
Это была лишь глупая фраза, сказанная в пылу момента, чтобы спасти брата. Я бы что угодно пообещала, лишь бы Даню перестали бить. Всё, брат дома. Почти целый. А тот мужик… пусть идёт куда подальше.
— Хочешь со мной сериал посмотреть? — резко меняет тему Даня. — Я такой интересный нашёл. Первая серия как раз.
— Я бы лучше пару часов поспала.
— Ну так падай рядом, — кивает на место рядом с собой. — Дома тебе выспаться точно не дадут…
Даниил резко замолкает, потому что до нас доносится приближающийся голос тёти. Она входит в комнату с телефоном возле уха, и её злой взгляд сразу фиксируется на сыне. Но когда она говорит в трубку, голос остаётся удивительно ровным и вежливым, с ноткой вынужденной любезности.
– Конечно-конечно, я всё узнаю. Он всё, что нужно расскажет, — она поджимает губы, слушая. — Дмитрий, извините ещё раз, пожалуйста… Я всё понимаю. Да, спасибо вам огромное. Я в ближайший час перезвоню.
Тётя медленно отрывает телефон от уха, и маска вежливости мгновенно слетает с её лица.
— Скажи мне, ты – идиот? — рявкает, швыряя телефон на кровать рядом с нами. Тот подпрыгивает на матрасе и едва не падает на пол. — Ты во что ввязался, Даня?!?
Брат бросает на меня быстрый, испуганный взгляд. Я чуть качаю головой, давая понять, что не выдала его.
— Дмитрий сам мне позвонил. Сказал, что вчера поймал тебя за руку, — тётя резко поворачивает компьютерное кресло, скрипя колесиками по полу, и садится лицом к нам. — Это же надо быть настолько конченым, чтобы эту дрянь рыжему продать. Барыга недоделанный… Если что – я тебя знать не знаю!
Она опирается локтем на подлокотник, и потирает лоб, словно пытаясь унять головную боль.
— Мам, я ж твой сын…
— Я растила умного парня. А кто ты такой – я понятия не имею, — отрезает тётя, и её взгляд становится колючим. — Что в следующий раз выкинешь? Прямо отсюда будешь торговать, чтобы и меня заодно грохнули? Я не хочу потерять бизнес и свою жизнь из-за твоей дурости!
— Мам, ну… — Даня виновато опускает глаза.
— А что «мам»? — она прищуривается. — Чисто ради интереса... Ты как выжил вообще? Со сломанной ногой от него упрыгал?!
— Рыжий предложил мне сделку.
Тётя медленно переводит взгляд, переключая своё внимание уже на меня. Её глаза медленно расширяются.
— И что ты ему пообещала?
— Свидание, — отвечаю, чувствуя, как лицо начинает гореть от смущения. — Сегодня в семь.
Тётя Света задумчиво наклоняет голову, её пальцы барабанят по подлокотнику кресла. Внезапно она резко останавливается, словно приняв важное решение.
— Новость первая. Мужик хороший. Как минимум, моих девочек он ещё не обижал. Новость вторая. Ты по-любому идёшь.
— Не пойду я с ним никуда! — упрямо заявляю я, скрещивая руки на груди.
Даня, до этого молчавший, резко вскидывается.
— Ты хочешь рыжего прокатить?!?
— Это плохая идея, — ласково произносит тетя, немного качая головой.
Я смотрю на брата, а потом на его мать, пытаясь понять их реакцию.
— Да что с ними не так? Что вы их так боитесь?
— Это очень влиятельная семья. Если так можно сказать… — начинает тётя. Её взгляд блуждает, словно она ищет правильные формулировки, чтобы не сказать лишнего.
— Мам, да говори прямо, — нетерпеливо перебивает Даня. — Бандиты они!
— Они адекватные, хорошие люди. Вспыльчивые немножечко… — добавляет она, и уголки губ слегка приподнимаются, будто она пытается смягчить слова. — Но в целом – замечательные. Просто у них не всё хорошо с сочувствием. Они… нечувствительные. Я не одобряю их методы, не оправдываю их, но то, что они делают, приносит свою пользу.
— Это какую? — переспрашиваю, не скрывая скептицизма.
— Они контролируют все криминальные бизнесы в этом городе, обеспечивая безопасность и справедливость, — медленно проговаривает тётя Света.
— Угу. И берут за это процент, — вставляет Даня с ехидцей. — Да, мам?
— Ну естественно они берут проценты. Некоторыми аспектами вообще занимаются полностью сами, и с ними нет смысла конкурировать.
Я удивлённо моргаю.
— В первый раз слышу вообще…
— Просто ты хорошая, законопослушная девочка, — тётя смотрит на меня с нежностью.
— А вы?
— А я уже не девочка. И не совсем законопослушная, — отвечает легко, буднично, словно говорит о погоде. — Ты же знаешь, что у меня бордель. Проституция вне закона. А благодаря им меня не трогают ни менты, ни левые отморозки.